Уткина Н.А. Рец.: Бордюгов Г.А., Котеленец Е.А. «Ленин: культ и антикульт в пространствах памяти, истории и культуры». С Приложением С.П. Щербины. М.: АИРО-XXI, 2020. – 632 с.


Ключевые слова: В.И. Ленин, И.В. Сталин, память, антипамять, культ, антикульт, лениниана, культурный герой.

Аннотация: Обзор на издание АИРО-XXI к 150-летию В.И. Ленина. В книге рассматриваются трансформации ленинского образа на разных этапах отечественной истории через коммеморативные юбилейные практики и властные инструменты актуализации прошлого для нужд настоящего.

 

В год, когда В.И. Ленину (Ульянову) исполнилось 150 лет, вышла книга, в которой прослеживается «бытование Ленина в памяти, истории, а ещё точнее – исторических источниках и исследованиях, а также в культуре, породившей, собственно, художественную лениниану» (с. 12). Её авторы – Е.А. Котеленец, известная исследованиями бытования образа В.И. Ленина и его идейного наследия в поздне- и постсоветское время, и Г.А. Бордюгов, изучавший в 1980-е гг. ленинский архив, а ныне плодотворно разрабатывающий проблематику пространств российской коллективной памяти и исторической политики.

Эта книга выделяется на фоне обширной отечественной и зарубежной ленинианы нетрадиционной постановкой проблем и их решениями. Эта оригинальность следует из успешного опыта коммеморативных проектов АИРО-XXI, посвящённых юбилеям Великой Победы, Революции 1917 года, личности И.В. Сталина. Сочетающие академичность с доступностью изложения, эти труды не просто актуализируют образы «минувших дней» и помогают выделить из сплошной фактографии ощущаемые, но не всегда сформулированные тренды манипуляции и рефлексии по поводу прошлого.

Представляющее академический интерес для историков, социологов, антропологов, политологов, философов издание важно для современного общества. Особенно важно для поколения, к которому относится рецензент. Оно пошло в советскую школу в начале 1990-х гг. и ещё училось по букварю, в котором буквы и слоги складывались в «самые дорогие и близкие для всех нас слова: мама, Родина и Ленин». Те дети не принимались даже в октябрята, но ощутили когнитивный диссонанс смены идеологической аксиологии. В памяти «пасынков перестройки» остались уютные описания детской жизни в симбирском доме Ульяновых, шалостей Володи, Оли, Мити и Маняши, драма разбитого графина, изобретательные чернильницы из хлеба, печник и часовой, охота с собакой Женькой… Такие образы не позволяют воспринимать В.И. Ленина только как персонажа чёрно-белых политических мифов, героя демотиваторов или коммерческий бренд.

Оказавшись между генерациями разочарованных отцов, младших братьев и даже детей, это поколение не верит телевизионной пропаганде и эмоциональной антикоммунистической риторике проживших в СССР целую жизнь. Наверное, этому поколение более всех нужно понимание В.И. Ленина и его наследия в условиях сохраняющегося официального молчания. Нужна в том числе и подобная оптика, чтобы понять, как возводился этот колосс и оказался ли он «на глиняных ногах». В удовлетворении этой потребности видится один из нюансов актуальности издания.

Книга делится на Введение, Части I–V, Заключение, Приложение и Указатель имён. Во Введении прописаны научная и общественная актуальность исследования образа В.И. Ленина. Социальная востребованность обусловлена не только полуторастолетним юбилеем, но и нарастанием в 2020 г. тревожности, усугублённой пандемией, вспышками неспокойствия в мире. Авторы правы в том, что кризис ценностей и связей заставляет человечество искать «опору в памяти и идентичности» (с. 10), назначая избавителей и виновников. В книге фиксируется ситуация культурно-исторической дихотомии В.И. Ленина. Для одних он остаётся «живее всех живых», олицетворением возможности изменить мир к лучшему, носителем идеалов равноправия и социальной справедливости, для других – ответственным за крушение Российской империи, убийство царя и репрессии 1930–1950-х гг., за развал СССР... Для препарирования таких стереотипов Г.А. Бордюгов и Е.А. Котеленец используют методику реконструкции властвующими субъектами проектов памяти. Главные инструменты методики («культурный герой», «объекты» и «субъекты» памяти, «антипамять», «культ» и «антикульт») описываются во Введении.

Отклоняясь от традиционного понимания «юбилея» как 50-летия (год после «семи седмиц»), параграфы книги членят по десятилетним «шагам» формирование памяти о В.И. Ленине, корпус исследований его биографии и теоретического наследия, художественные интерпретации образа. Это помогает читателю легче воспринимать материал, однако не всегда позволяет понять, к какой из дат то или иное событие тяготеет. Оно может оказаться как следствием прошедшего юбилея, так и наполнять содержанием следующий. Иногда в интервалы попадают важные для биографии В.И. Ленина и всей отечественной истории сюжеты, не получающие своей трактовки.

Сразу надо отметить и неравномерность распределения материала: Части IV и V занимают более половины всего труда. Это объясняется авторской оптикой и материалом: объём информации в связи с сознательной актуализацией ленинского образа нарастал от сталинского времени к Перестройке, в бурные 1990-е гг. и первые десятилетия XXI в.

Перед началом разговора о ленинском образе надо было представить «исторического» В.И. Ленина (1880–1890–1900–1910-е гг.). Он явлен в Части I «В пространстве исторической биографии». Живший Ленин описан декадами: читатель узнаёт о 10–20–30 и 40-летнем Владимире Ульянове-Ленине. Первый период – «нормальное» детство сообразительного и шаловливого ребёнка (и этот невинный образ, как считают авторы, сохранился по сию пору). Второй период – отличные успехи и дисциплина в гимназии, однако с товарищами – нелюдимость и замкнутость (по характеристике директора Ф.М. Керенского). Третий период – семейные драмы и взросление (смерть отца, казнь брата, смерть сестры, исключение из университета, административная ссылка), но в то же время – расширение физических границ (Казань, Самара, Петербург) и интеллектуальных горизонтов (окончание экстерном университета, штудирование Чернышевского, знакомство с трудами Гегеля, Маркса), выраженные народовольческие симпатии. Видно, что разные процессы биографии В.И. Ульянова не совпадают с астрономическим временем и жизненными 10-летними микроциклами. Поэтому авторы вынуждены перемещать часть фактов из второго десятилетия в третье (например, смерть отца в 1886 г. и казнь брата в 1887 г).

К 1900 г. В.И. Ульянов – сложившийся «социал-демократ западного типа» (с. 37), знакомый как с П.Б. Аксельродом и Г.В. Плехановым, так и с Полем Лафаргом и Карлом Каутским, автор резонансной работы «Развитие капитализма в России», заграничный эмиссар российской социал-демократии с опытом ареста и ссылки в Шушенском, семейный человек с высокой интеллектуальной работоспособностью. Таким он летом 1900 г. появился в эмигрантской среде Швейцарии. Для молодой аудитории здесь нелишне было бы заострить значение работы «Развитие капитализма в России». Ведь в ней доказывалась готовность России к революции через демонстрацию сформировавшегося пролетариата, откуда началось расхождение между меньшевиками и большевиками.

Одним из основополагающих моментов интеллектуального выдвижения молодого лидера авторы книги заявляют конфликт В.И. Ульянова-Ленина и Г.В. Плеханова. Спор шёл об издании общерусской социал-демократической газеты «Искра». Недоверие Г.В. Плеханова к молодёжи, подпитываемое авторитарными устремлениями и капризами, разногласия между членами редакции послужили для В.И. Ульянова-Ленина толчком к сознательному конструированию себя как интеллектуального флагмана российских марксистов: «он понял, что на интеллектуальное лидерство можно претендовать только серьёзными теоретическими трудами. Так была задумана и написана за осень и зиму 1901–1902 гг. знаменитая книга “Что делать?”, обосновавшая необходимость организации без попутчиков и лжесоциал-демократов, а также пролетарской революции против самодержавия и буржуазии в мировом масштабе» (с. 43).

Последовавшее кипение страстей усугубилось расколом в движении, выходом Ленина из редакции «Искры», поворотом Г.В. Плеханова к меньшевизму, ожесточённой фракционной борьбой. Результатом этого, по мнению авторов, стал «стиль его [Ленина] политического поведения», предполагавший «абсолютизацию текущего момента» (с. 45). С отсеканием всего лишнего как вредного.

Между тем, подробно выведенная «схватка» В.И. Ленина с Г.В. Плехановым заслонила относящиеся к третьему десятилетию создание в 1895 г. «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», личные и внутрипартийные отношения с А.А. Ванеевым, Ю.О. Мартовым (что впоследствии назовут «дружбой-враждой») и другими. Важное значение имели и разгром «Союза», последовавший арест его верхушки и ссылка В.И. Ленина.

Фактическое создание РСДРП(б) (1903 г.) тяготеет уже к четвёртому десятилетию. Более подробный рассказ об этом помог бы закрепить суждение авторов о том, что в 1910 г. Ленин «жил революцией» (с. 52). Его бескомпромиссность во внутрипартийных дискуссиях ярко проявилась на Копенгагенском конгрессе II Интернационала, где «резко выявились всё раздражение и вся злоба представителей различных течений в русской секции конгресса против Ленина» (с. 50).

Он же, сумев подняться над этой суетой, обратился к анализу уроков Революции 1905 г. В рассуждениях авторов об этом не нашли отражения усилия В.И. Ленина по сохранению партии количественно и качественно после поражения Первой революции (отзовисты и ликвидаторы), критике субъективного идеализма в работе «Материализм и эмпириокритицизм» (1909), что может дать понимание ряда внутрипартийных противоречий. Ленин ранее других почувствовал, что новый политический режим в стране, сформированный путём юридических процедур, уже не является самодержавием, «вполне сложился и даже успешно функционирует» (с. 53). Надежды на Революцию тогда возродила Первая мировая война.

Часть II – это один параграф «Высокий пьедестал вопреки желанию юбиляра», посвящённый 1920-му году – 50-летию В.И. Ленина. Его авторы считают эту дату отправной точкой обустройства пространства памяти о В.И. Ленине как вожде Октября, главе первого в мире государства трудящихся. Здесь обнаруживаются первые ростки «культа вождя и его сакрализации» (с. 56). Авторы книги справедливо связывают данные явления с покушением на Ленина в 1918 г. и последовавшими «красным террором» и всенародным «дежурством» у постели больного. Тогда же начались переименования в честь Ленина городов, сёл, улиц, славословия в духе «вождя космического масштаба».

Г.А. Бордюгов и Е.А. Котеленец приводят свидетельства возражений юбиляра восхвалениям, его инициатив по отмене террора и смертной казни, требований соблюдать партийную этику: «Всю жизнь мы идейно боролись против возвеличивания личности, отдельного человека, давно порешили с вопросом героев, а тут вдруг опять возвеличивание личности!» (с. 57, 59). Показательна и история с музеем, посвящённым В.И. Ленину, идею которого он назвал «неприличием» (с. 58).

В пятом десятилетии появляются и первые биографические книги о В.И. Ленине, которые уже порождали ленинский прижизненный миф. Начинается формирование ленинианы – совокупности произведений искусства и литературы, посвящённых В.И. Ленину. Например, в стихотворчестве – Ленина осмысляли разные по манере Н. Клюев, Д. Бедный, В. Маяковский.

Празднование 50-летия, включавшее массовую агиткампанию, череду поздравительных адресов и подарков, было срежиссировано людьми из близкого окружения В.И. Ленина. Эти веяния уловила разросшаяся бюрократия. Ей юбилей был нужен для утверждения собственного положения (с. 66). На примере прижизненного юбилея Ленина в книге показаны угасание принципа коллективного руководства, формирование иерархии партаппарата и «чиновничьей» прослойки из резвой молодёжи, воздвижение стены здравиц между Лениным и трудовым народом. Авторы заключают, что система, насаждавшая культ Ленина против его воли, в 1920 г. не только не была управляема им, но уже в нём и не нуждалась. Ухудшение самочувствия и скорая смерть вождя довершили отделение реального от творимого.

Важнейший триггер пятого десятилетия – Октябрьская революция 1917 г. – в книге дана лишь как факт случившийся. Между тем, детальный рассказ об окружении Ленина в тот момент позволил бы лучше понять расстановку действующих лиц в «сталинские» десятилетия.

Часть III «Инструментализация культа Сталиным» посвящена юбилеям 1930, 1940 и 1950-го годов. Они маркируют начало и ход реализации того сценария, при котором «использование мёртвых происходит символически, как в случае, когда члены общества, где чрезвычайно развито соперничество, вынуждены … осмелиться призвать на помощь мёртвых, стараясь обосновать свои притязания на исключительность» [Адоньева, 2011: 105].

Особенно остро это ощущалось в движении к юбилею 1930 г. Между «заклятыми» наследниками памяти Ленина, как показали авторы, не было единства и в отношении к сценариям его почитания. Самой здравой была инициатива Н.К. Крупской: увековечивайте память делами («устраивайте ясли, детские дома, школы, библиотеки…», с. 76) и воплощайте в жизнь его заветы. Однако решения о возведении мавзолея, создании научных служб по обслуживанию тела и изучению мозга вождя оправдывались глубоким символическим значением В.И. Ленина для трудящихся всех стран. Открытие Института В.И. Ленина (1924) с музейной экспозицией закрепило институциональное оформление ленинского наследия.

Повсеместная музеефикация Ленина была осознана как инструмент идеологической пропаганды, что не получило должного развития в тексте книги. Новый тип музеев – историко-революционные (с «ленинским уголком») – начал распространяться в системе Истпартов с 1921 г., а после смерти В.И. Ленина стал массовым. Историко-революционный музей, открытый в 1923 г. в симбирском доме Ульяновых, ещё не посвятили ему, а лишь присвоили имя. Тенденция к мемориализации места рождения, имевшей важнейшее значение для бытования культа, приобретавшего черты религиозной практики, возобладала в 1928–1929 гг. Музей в Ульяновске стал мемориально-бытовым домом-музеем В.И. Ленина.

Дополняя справедливое замечание авторов, можно сказать, что музеефикация мест пребывания Ленина использовалась не только в партийной борьбе. С её помощью надеялись сохранить от разрушения местные памятники культуры. В 1926 г., накануне десятилетия Октябрьской революции, архивист И.И. Вишневский привлёк внимание к полуразрушенному Нижегородскому кремлю, утверждая, что летом 1901 г. одну из его башен посетил В.И. Ульянов-Ленин. Опирался архивариус на воспоминания своего брата, коменданта башни. Ему отчётливо запомнился гражданин «с отточенным как из слоновой кости верхом головы», которого он идентифицировал как В.И. Ленина [Уткина, 2013: 256–270].

Лениниана конца 1920-х годов складывалась «с учётом политической конъюнктуры» (с. 95). Об этом свидетельствуют описанные авторами самоцензурирование М. Горьким собственных высказываний о В.И. Ленине, регламентирование произведений искусства с изображением вождя. Детально в книге проанализировано «важнейшее из искусств», с осознанием его растущего влияния на массового зрителя. Фильмы Д. Вертова и С. Эйзенштейна, с которых началось киноосмысление ленинского образа, сегодня воспринимаются как классика кино. Высокохудожественной и одновременно идеологизированной была детская лениниана. Журналы «Пионер» и «Мурзилка», книги о детских и школьных годах Ильича не потеряют своего «авторитета» даже в 1990-е годы.

В развитие написанного можно добавить драматургически закольцованные между собой изобразительные сюжеты знакомства и посмертного прощания В.И. Ленина с И.В. Сталиным, условно называемые «Сталин в ссылке читает письмо Ленина» (подразумевалось их заочное знакомство) и «Сталин у гроба Ленина» (либо «Клятва Сталина на II Съезде Советов»). По мнению искусствоведов, эта «канонизированная история имела завязку и эпилог, иконографические схемы которых разрабатывались не менее тщательно. Однако они отличались от других сюжетов данной тематики тем, что Ленин присутствовал на них символически» [Руцинская, 2020: 219].

К 1930-му году набор инструментов мемориализации Ленина пополнили фильтрация воспоминаний, сокрытие неудобных фактов биографии, изъятие архивных документов, продвижение образа человека из простонародья, борца за свободу. Для этого же периода авторы отмечают и начало диаметрального процесса диффамации – в работах западных авторов. Эти наработки – «вульгарный ленинизм», «немецкое золото», излюбленный черносотенной пропагандой и фашизмом сюжет о рождении В.И. Ульянова от еврейского отца. За биографикой укрылась от внимания авторов данной книги тема НЭПа и возможных экономических альтернатив.

Тяжёлое для страны седьмое десятилетие стало временем окончательной выкристаллизации Сталина как «верного ученика» Ленина и «гениального продолжателя» его Дела. Как показывают авторы книги, живой и сложный ленинский образ окончательно выхолащивается, «отстранены» от проектирования памяти члены семьи, в пространстве истории на критику Ленина накладывается запрет (с. 121). Ленинское окружение, в угоду моменту и главному интерпретатору, подвергалось однозначным оценкам, в «Кратком курсе», как в Священном писании, утверждались «новые каноны ленинизма» (с. 122). Сталин в этой системе координат превращался из продолжателя Дела Ленина в его перевоплощение (с. 125). Апофеозом заоблачного величия должен был стать Дворец Советов по проекту Б. Иофана, увенчанный стометровой статуей вождя.

Сталин принял решение о трансформации главного ленинского музея. Как показано в книге, музей при Институте Ленина до середины 1930-х гг. переживал не лучшие времена. Причиной тому было отсутствие единой линии в трактовке преемства вождю. Однако Сталин быстро среагировал на сигнал Н.К. Крупской о жалком положении музея («Жуть одна», с. 112), имеющего мощный агитационный потенциал. Уже в 1936 г. был открыт Центральный музей В.И. Ленина, началась организация его филиалов в крупнейших городах страны. 

Эрозию человечности компенсировал кинематограф. Кино приближало Ленина к народу, передавало его обаяние, свойскость. При этом создаваемый образ был безобидным для действующей конъюнктуры. Тогда появились такие киношедевры как «Ленин в Октябре» А. Каплера и М. Ромма, «Человек с ружьём» С. Юткевича. Выходят в свет любимые несколькими поколениями детей книги Н. Веретенникова «Володя Ульянов. Воспоминания о детских и юношеских годах В.И. Ленина в Кокушкине», и «Рассказы о Ленине» М. Зощенко; возникает история про Ленина с бревном; оформляется скульптурный канон детских изображений Володи Ульянова.

Г.А. Бордюгов и Е.А. Котеленец подметили и оборотную сторону выстраивания культа: увеличение числа политических приговоров, аресты за анекдоты и частушки отразились на страницах дневников, личных писем, донесений.

Убедительным выглядит вывод авторов по периодам 1920–1930–1940. Накануне Великой Отечественной войны культурный компонент пространства памяти в советском государстве «состоялся, сложился и структурировался» (с. 139) вокруг Ленина и его партии. Однако главный фонарщик всё более становился ещё живым, культурным героем этого пространства.

В годы войны «дух Ленина» призывался вдохновлять на борьбу с врагом, а мавзолей стал одной из главных целей «люфтваффе». Именно к его подножию на параде 1945 г. были брошены штандарты и знамёна вермахта. Ленинское наследие периода «военного коммунизма» получило новый импульс как пример организации тыла в условиях мобилизационной экономики, что не нашло отражения на страницах рецензируемого издания.

Действующий лидер победившей в страшной войне страны, всё более, как показывают авторы книги, ощущал «ревность» к Ленину (с. 148). Признание 22 января рабочим днём говорило об окончательном смещении ленинского культа на второй план. Этот период в книге выходит за границы 1950 г. и продлён до 1953 г., чем косвенно подтверждается естественное выпадение реальных фактов из круглых дат.

После смерти Сталина и разоблачения культа личности пространство памяти о Ленине переформатируется коренным образом (Часть IV «Наднациональный советский символ»). Ленин противопоставлялся разоблачённому Сталину. Одним из лозунгов «оттепели» стали слова «Назад к Ленину». Кульминацией десталинизации авторы справедливо называют вынос тела Сталина из мавзолея. Это, при неминуемом сужении круга тех, кто лично знал или хотя бы видел Ленина вживую, знаменовало очищение его от любых человеческих связей и мифологизацию в невиданном доселе масштабе.

В девятом десятилетии поворот подкреплялся печатанием ленинских работ и подготовкой пятого собрания сочинений, «стерильной» биографии под редакцией П.Н. Поспелова, массы воспоминаний, в том числе неточных и откровенно недостоверных. На Западе среди исследовательских тенденций на первом плане «собирание порочащих вождя фактов и противопоставление его оппонентам» (с. 160) – авторитарность ленинского режима, «немецкие деньги», спорные вопросы генеалогии.

«Шестидесятничество», изживая Сталина, добавило красок в лениниану. Вышли в свет психологическая повесть Э. Казакевича «Синяя тетрадь» и «Маленькая железная дверь в стене» В. Катаева, которую он называл «лирическим дневником». Поэма А. Вознесенского «Лонжюмо» стала философским размышлением о месте Ленина в пространствах России и Времени, ответственности каждого за верность «сути» и «идеи».

100-летие В.И. Ленина стало крупнейшим в новейшей истории юбилейным действом. Действительность была перенасыщена Лениным. Концерты, спектакли, выставки, стихи, картины и скульптуры подчас не были исполнены высоких художественных достоинств. Курьёзные в своей вымученности опусы не способствовали общему воодушевлению, а, как показывают Г.А. Бордюгов и Е.А. Котеленец, наоборот, вызывали отторжение и тихий «троллинг». 

Масштабные преобразования коснулись Ульяновска. Завершились «зачистка» городского центра и строительство Ленинского мемориала. Частью музейного комплекса стали дома, где родился и провёл ранние годы В.И. Ульянов-Ленин. На несколько десятилетий мемориал превратился в один из самых посещаемых музеев СССР. Сегодня он на реконструкции. Что будет внутри – пока загадка. Утихли разговоры об амбициозном проекте создания на базе мемориала Музея СССР [Гогин, 2013].

В поэтическом творчестве заметным явлением стало стихотворение А. Вознесенского «Уберите Ленина с денег!», в котором увидели противопоставление деяний партии ленинским заветам. В поэме Е. Евтушенко «Казанский университет» эпический замысел венчал главный юбиляр, проучившийся в одном из старейших российских вузов чуть более ста дней. В кинотрактовках ленинского образа нашли воплощение как шестидесятнические тенденции («На одной планете» И. Ольшвангера), так и эпизоды политической борьбы («Шестое июля» Ю. Карасика).

Контрастом монументализации В.И. Ленина оставалась архивная цензура. Она тормозила его постижение. За рубежом появились работы о немецких и шведских корнях Ленина (А. Брауэр), истоках ленинских теоретических воззрений (Д. Гайер, Р. Пайпс), попытка отделить Ленина-человека от творимой легенды (Р. Пейн).

По итогам празднования ленинского столетия Г.А. Бордюгов и Е.А. Котеленец справедливо делают выводы о том, что затраченные на юбилей средства не окупились ни научными прорывами, ни народной любовью. Но от него остались тексты, целый пласт произведений изобразительного и монументального искусства, полиграфии.

Социально-экономические и культурные маркеры эпохи «застоя» стали более заметными десять лет спустя: «то же тотальное господство постановочной монументальности, та же безжизненная ритуальность, те же “мантры” о коммунизме, которым теперь верили ещё меньше» (с. 215). В 1980 г., как удалось подметить авторам, актуальность обрели ленинские слова о дружбе с Афганистаном, а образ вождя в преддверии Олимпиады-80 получил спортивные коннотации гордости за страну, спортивных (и политических) побед. В исследовательских полях зарубежья впервые появилась тема культа Ленина (Н. Тумаркин).

Не говорят Г.А. Бордюгов и Е.А. Котеленец о том, что 1970-е гг. стали апофеозом музейной востребованности Ленина. Именно на это время (в преддверии 60-летия Октябрьской революции) приходится пик посещаемости маршрутов «По ленинским местам».

Параграф про 1980-е гг. отражает целый ряд «перестроечных» противоречий. Авторы показывают, что В.И. Ленин продолжал оставаться главным действующим лицом отечественной истории, носителем «правильного», «не извращённого» социализма. Но всё сложнее становилось противостоять соблазну простых решений в поиске виноватых: приравнивания Ленина к Сталину, признания Октябрьской революции и всей последовавшей за ней истории ошибкой и преступлением перед народом. По справедливому замечанию авторов, как раз по этому сценарию и пошло дальнейшее разрушение пространства памяти о Ленине. В 1990 г. власти впервые зафиксировали появление «откровенно деструктивной» тенденции в подходе к Ленину (с. 222).

Серьёзным шагом на пути к научному осмыслению ленинского наследия могло бы стать шестое издание полного собрания сочинений, но оно не осуществилось. В описании основополагающих работ того (и последующих) периода авторы опираются на монографию Е.А. Котеленец [Котеленец, 2017], где продемонстрировано жанровое разнообразие и направления исследовательского поиска российских и зарубежных авторов.

Надежды на совместное деидеологизированное обсуждение сконцентрированных вокруг Ленина научных проблем давали конференции с приглашением зарубежных специалистов. Поднимались вопросы о реформистских путях развития социализма, возможностях создания в 1917 г. коалиционного демократического правительства, итогах бытования ленинского наследия в истории и современности, эволюции его философских идей и политической практики. Зрела и новая проблематика, например, переход от военного коммунизма к НЭПу. К сказанному авторами можно добавить поиск сценариев Перестройки (в том числе по модели НЭПа).

Обременённые другими проблемами верхи не давали историкам однозначных сигналов и на публикацию архивных документов. Тем любопытнее появление из недр партийных научных учреждений книг «Ленинская концепция социализма» (одним из авторов выступил Г.А. Бордюгов) и «Ленин, о котором спорят сегодня».

Авторы подробно останавливаются на бытовании антиленинизма, провозглашённого сверху и подхваченного публицистикой. Надуваются до невиданных размеров пузыри пресловутых немецких денег и шпионажа, муссируются темы красного террора и продразвёрстки, стравливания русских людей (В. Костиков, В. Солоухин, Н. Берберова).

Столь примитивным трактовкам истории первых послереволюционных лет противостояли публичные ответы учёных (Г.Л. Смирнов, В.Т. Логинов, Г.А. Бордюгов, В.А. Козлов). Они деконструировали манипулятивные схемы, предлагавшие простые ответы и чёрно-белое видение истории. Эта мастерски проведённая критика, к сожалению, не заместила в сознании большинства обвинения лично Ленина в предательстве военных успехов России в Первой мировой, развязывании гражданской войны, «упырского» поведения в отношении сограждан и близкого окружения. Убедительные и изложенные доступным языком доводы историков впору предъявлять заново.

В академической среде обсуждались созвучные времени темы готовности общества к социальным преобразованиям, извлечения уроков из прошлого, расчеловечивания классовых и идейных противников, «политическое завещание» Ленина. Особое внимание авторы книги уделяют возвращению в исследовательские поля фигур Н. Бухарина (С. Коэн), Л. Троцкого (Д. Волкогонов), Ф. Дзержинского (Р. Гуль).

Десакрализация обусловила попытки литературы, театра и кино разобраться в исторических обстоятельствах (спектакль «Дальше…дальше…дальше!» по сценарию М. Шатрова, фильмы «Свой крест» В. Лонского, «Цареубийца» К. Шахназарова, пародия на Ленина в исполнении А. Мягкова в фильме «На Дерибасовской хорошая погода…»), преодолеть собственные заблуждения при помощи сатиры (рассказы С. Довлатова и В. Ерофеева, телевизионный розыгрыш С. Курёхина и С. Шолохова о Ленине-грибе). Доведённое до абсурда отношение к советской юбилейной практике передано в фильме М. Григорьева и В. Студенникова «Комедия строгого режима» по довлатовской «Зоне».

Попытки использовать ленинское наследие в прогнозировании сценариев трансформации советской экономической и политической систем не давали результатов. На исходе пяти «перестроечных» лет спорили не с историками или экономистами, а с Лениным. Плохим становилось всё, где упоминалось его имя: «надо быть честным и называть того, с кем споришь. Скажи прямо: не согласен с Лениным. Тогда многое станет ясным» [Сергеев, 1990: 69].

Часть V «От антикульта к новой востребованности» затрагивает ленинские даты 2000, 2010 и 2020 годов. Авторы показывают, как в 1990-е гг. теоретизирующий антиленинизм вырождался в огульный антикульт Ленина: переименования улиц, снос памятников, демузеефикация (закрытие Центрального музея В.И. Ленина), вандализм в мавзолее и других «ленинских местах». Практика личного общения показывает, что антикульт остаётся в основе представлений о Ленине у поколения 60-летних.

В число горячих в 1990-е–начале 2000-х гг. вошли темы убийства царской семьи и адмирала Колчака, еврейского следа в ленинской родословной, отношений с Инессой Арманд, приравнивание Ленина и Сталина. Трансформации архивной отрасли привели к политизированному использованию ленинского наследия. Положением, предполагавшим возможность приоритетного доступа в архивы, воспользовались близкие к политическим силам А.Н. Яковлев, Д.А. Волкогонов и А.Г. Латышев. Реакцией на это стали как объективный разбор (В.П. Булдаков, Н.И. Дедков, Е.Г. Плимак), так и новая волна апологетики, даже включение в число «исследователей» Ленина адептов оккультных наук.

Г.А. Бордюгов и Е.А. Котеленец исчерпывающе показывают, что было предпринято российскими и западными историками для издания архивных материалов, разоблачения «документов Сиссона» (В.И. Старцев), изучения периода первых лет революции, возвращения личности Ленина и его биографии в конкретную историческую эпоху (Р. Такер и Ф. Помпер, Е. Шестопал), научного осмысления Брестского мира, «военного коммунизма», НЭПа. Тогда же сотрудники ульяновского мемориала, опираясь на практический опыт, инициировали издание книги вопросов и ответов по биографии В.И. Ленина (В.А. Перфилов, В.М. Костягина). Увидели свет работы известных врачей (Е.И. Чазов, М.И. Буянов), которые впервые подробно рассказали о болезни вождя. Образ рефлексирующего на пороге смерти Ленина как жертвы им же запущенной машины вывел А. Сокуров в фильме «Телец».

К 2010 г., по мнению авторов книги, «для многих людей в России имя “бессмертного вождя” перестало быть раздражителем, как со знаком плюс, так и со знаком минус» (с. 388), отступая в сонм культурных героев истории. Стоит согласиться и добавить, что в рамках культурологического дискурса Ленина начала присваивать молодёжь, определяя его как «крутой», «красавчик», «нормальный чувак», «self-made man». Не укрылось от внимания авторов скорое появление «моды» на Ленина. Она выражалась в интересе к бытовым и личным подробностям его жизни, переосмыслении антикапиталистической альтернативы, вызванном в том числе протестными настроениями 2011–2012 гг.

Академический интерес прослеживается к биографии Ленина (труды Е.Г. Плимака, Б.Ф. Славина, В.Т. Логинова), проблемам ленинского культа (В.А. Поцелуев, А.А. Майсурян и др.), роли Ленина в расстреле царской семьи (Г.З. Иоффе). Впервые возникла тема отражения религии и христианских текстов в трудах Ленина (М.Ю. Смирнов). Несмотря на профессиональный разбор свидетельств сознательной дискредитации Ленина и его сторонников (С.С. Попова), получила широкое распространение история об авантюристе Парвусе.

Маркером «новой востребованности» Ленина можно назвать открытие в 2014 г. Ростуризмом при поддержке КНР «Красного маршрута». Он предполагал посещение мест, связанных с историей Октябрьской революции и деятельностью В.И. Ленина, и был включён в Стратегию развития туризма в России до 2020 г.

С особенным интересом читается параграф про год 2020-й, где ощущения авторов можно сравнивать со своими собственными. 150-летие Ленина, как и юбилей Революции в 2017 г., «власть отказалась отмечать на официальном уровне» (с. 434).

Авторы книги зафиксировали расхождение между «нелюбовью» нынешнего режима к Ленину и общественным мнением, в котором продолжает расти число давших ему положительную оценку (с. 444). Вслед за авторами занятно порассуждать о намерениях наполнить ленинский день рождения другим содержанием, назначив на 22 апреля голосование за поправки в Конституцию.

Достаточно смело прокомментированы высказывания о Ленине первого лица государства, возвращающие вождя в пространство актуальной памяти и плоскость антиленинианы. Раскрывая политический месседж Президента, Г.А. Бордюгов и Е.А. Котеленец приходят к выводу, что В.В. Путин последователен в прагматичном и однозначном восприятии истории и её деятелей: «История для него – это не просто прошлое. Это – некая область представлений, которые непременно должны «работать» на настоящее» (с. 466). А неоднозначный Ленин сложен для публичных деклараций, потому и неудобен.

Детально проанализирован пласт научных исследований, опубликованных к 150-летию В.И. Ленина. Несмотря на усилия историков, продолжались манипуляции вокруг темы немецких денег и сотрудничества большевиков с руководством кайзеровской Германии. Итогом этой «нескончаемой дискуссии» авторы называют труд «Правда о Ленине. Ответ клеветникам» (Я.В. Козлов, В.В. Корнеев). Актуально и полезно профессиональное суждение авторов книги относительно ленинских биографий (В.Т. Логинов, Л.М. Млечин, В.А. Никонов), разбора мифов антиленинизма Г.Г. Хмуркиным (несмотря на спорный инструментарий этико-философского учения Рерихов), нестандартной оптики Л.А. Данилкина.

Г.А. Бордюгов и Е.А. Котеленец не игнорируют и проблемы в архивной отрасли (скандал с использованием на выставке сфальсифицированного документа, некорректные высказывания директора РГАСПИ А.К. Сорокина). Одобрение авторов книги получили театральные режиссёры (Б. Юхананов и Д. Курляндский, М. Розовский, А. Плотников). В отличие от коллег из мира кино, они сумели более концептуально подойти к осмыслению Ленина.

Не получил оценки Г.А. Бордюгова и Е.А. Котеленец интернет-проект 2020 г. «Ленинские музеи: Ленин, о котором спорят». Его создатели предлагают отказаться от «споров» о политике и государственном строительстве. Заявляют о появлении информационного пространства, «где отсутствуют политические цвета и краски, где нет споров о том, какое государство создал Ленин, и насколько был верен его политический курс, но есть споры о том, как лучше всего рассказать о масштабной личности, обладающей незаурядным умом и талантом тактика» [Ленинские музеи:... 2020].

В Заключении авторами делается вывод о том, что фигура В.И. Ленина, его деятельность и образ мыслей принадлежат настоящему, «болят», разобщают отцов и детей, политических и медийных противников. Историки зарабатывают «очки», а нередко и материальные блага на обосновании того или иного проекта памяти о В.И. Ленине. Общество готово довольствоваться простыми ответами, мифом, интересной картинкой. Пребывать в состоянии «гражданского инфантилизма» (с. 509).

Несмотря ни на что, авторы с надеждой смотрят в будущее. Ленин рано или поздно получит должное осмысление, без обслуживания запросов современности. Станут востребованными научные факты. Молодое поколение уже сейчас отказывается «принимать на веру негативные версии исторической личности» (с. 507). Протестные настроения актуализируют осмысление политического лидерства, практик диалога общества с властью «на равных» (с. 507).

Данный в Приложении обзор интернет-мемов на В.И. Ленина обогащает иллюстративный ряд книги и визуальное восприятие образа вождя. Его можно дополнить мемами по мотивам сериала «Игра престолов»: картина «Белые ходоки у Ленина», добавление ленинского лица на фото Дейнерис Таргариен, когда она дарует освобождение от рабства.

Рецензируемый труд Г.А. Бордюгова и Е.А. Котеленец, безусловно, является заметным событием не только в ленинской историографии, но и в осмыслении принципов и практик сознательной работы с общественной памятью. Доступный язык и актуальный ракурс подачи материала сделали рецензируемое издание источником ответов на целый ряд поколенческих вопросов о символической ипостаси В.И. Ленина, её созидателях и потребителях.

 

Библиографический список:

Адоньева 2011 – Адоньева С.Б. Символический порядок. СПб: Пропповский центр, 2011. 167 с.

Гогин 2013 – Гогин Сергей. Музей СССР в Ульяновске: опыт мифологического проектирования. URL: https://www.nlobooks.ru/magazines/neprikosnovennyy_zapas/90_nz_4_2013/article/10589/?sphrase_id=184804 (дата обращения: 01.02.2021)

Котеленец 2017 – Котеленец Е.А. Битва за Ленина. Новейшие исследования и дискуссии. М.: АИРО-XXI, 2017. 256 с.

Ленинские музеи:… 2020 – «Ленинские музеи: Ленин, о котором спорят». URL: https://lenincenter.ru/ (дата обращения: 01.02.2021)

Руцинская 2020 – Руцинская И.И. «И.В. Сталин читает письмо В.И. Ленина»: визуальные нарративы в советском изобразительном искусстве 1930–1950-х гг. // Диалог со временем. 2020. Вып. 70. С. 219–234.

Сергеев 1990 – Сергеев А. Мы с Лениным, а вы? // Родина. 1990. № 5. С. 69.

Уткина 2013 – Уткина Н.А. К истории музеефикации Нижегородского кремля: «С отточенным как из слоновой кости верхом головы» или «голова лысая, как голая коленка!» // Диалог со временем. 2013. Вып. 42. С. 256–270.

 

Уткина Надежда Алексеевна – кандидат исторических наук, сотрудник Нижегородского государственного историко-архитектурного музея-заповедника. cucula86@mail.ru

 

Rev.: Bordyugov G.A., Kotelenec E.A. «Lenin: kul't i antikul't v prostranstvah pamyati, istorii i kul'tury». S Prilozheniem S.P. Shcherbiny. M.: AIRO-XXI, 2020. – 632 s.

 

Utkina Nadezhda Alekseevna − candidate of historical sciences, employee the Nizhniy Novgorod State Reserve Museum of History and Architecture (Nizhniy Novgorod)

Key words: V.I. Lenin, J.V. Stalin, memory, anti-memory, cult, anti-cult, Leniniana, cultural hero.

Abstract: Review of the AIRO-XXI edition for the 150th anniversary of V.I. Lenin. The book examines the transformation of Lenin's image at different stages of Russian history through commemorative practices and powerful tools to actualize the past for the needs of the present.

References:

Adon'eva S.B. Simvolicheskij poryadok. SPb: Proppovskij centr, 2011. 167 s.

Gogin Sergej. Muzej SSSR v Ul'yanovske: opyt mifologicheskogo proektirovaniya. URL: https://www.nlobooks.ru/magazines/neprikosnovennyy_zapas/90_nz_4_2013/article/10589/?sphrase_id=184804 (data obrashcheniya: 01.02.2021)

Kotelenec E.A. Bitva za Lenina. Novejshie issledovaniya i diskussii. M.: AIRO-XXI, 2017. 256 s.

«Leninskie muzei: Lenin, o kotorom sporyat». URL: https://lenincenter.ru/ (data obrashcheniya: 01.02.2021)

Rucinskaya I.I. «I.V. Stalin chitaet pis'mo V.I. Lenina»: vizual'nye narrativy v sovetskom izobrazitel'nom iskusstve 1930–1950-h gg. // Dialog so vremenem. 2020. Vyp. 70. S. 219–234.

Sergeev A. My s Leninym, a vy? // Rodina. 1990. № 5. S. 69.

Utkina N.A. K istorii muzeefikacii Nizhegorodskogo kremlya: «S ottochennym kak iz slonovoj kosti verhom golovy» ili «golova lysaya, kak golaya kolenka!» // Dialog so vremenem. 2013. Vyp. 42. S. 256–270.

331

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь