Н. Петров: "Примат великой цели «не дать оклеветать родину» для обывателя важнее, чем формальное соблюдение законодательства"

Интервью с историком, доктором философских наук, заместителем председателя Международного историко-просветительского, правозащитного и благотворительного общества «Мемориал» Никитой Васильевичем Петровым о срыве показа фильма «Праздник» и проблемах во взаимоотношениях общества и государства.

 

Ключевые слова: запретные темы, цензура, власть, пропаганда, Великая Отечественная война.

 

Аннотация: Разговор с Никитой Васильевичем Петровым о том, кто и почему сорвал мероприятие в Мемориале в ходе которого планировалось показать и обсудить фильм «Праздник» вылился в обсуждение актуальных проблем современного российского общества, его взаимоотношений с государством: поговорили о цензуре, пропаганде, запретных темах, сложностях с которыми сталкиваются исследователи в архивах и попытались понять, что такое «правильная история» и кто её пишет.

 

Беседовал А. Стёпкин (МГУ)

 

- Никита Васильевич, 2 января 2019 года состоялась премьера фильма «Праздник» режиссёра Алексея Красовского. Данный фильм привлёк к себе большое внимание и стал предметом серьёзной дискуссии в обществе. 20 февраля 2019 года в Мемориале должно было пройти мероприятие, на котором зрителям предлагалось посмотреть отрывки данного фильма и устроить его обсуждение, но всё прошло не так, как задумано, расскажите подробнее, что планировалось и что случилось в тот день?

- Безусловно, получилось не совсем то, что мы хотели. У нас был ясный и внятный замысел – продемонстрировать фрагменты картины «Праздник», которая, как вы правильно заметили, вызвала в обществе массу дискуссий и кривотолков. Далее планировалось обсуждение картины с участием режиссёра – Алексея Красовского. Мероприятие началось по плану в присутствии большого числа зрителей, но через 7-8 минут после начала показа, в помещение зашли люди, представившиеся членами объединения SERB и потребовали прекратить показ картины в связи с отсутствием у нас прокатного, или как они выразились – прогонного, удостоверения. Мне пришлось вступить с ними в дискуссию, в которой я попытался донести мысль, что, во-первых, картина демонстрируется не целиком, во-вторых, для показа картины в таком научно-информационном формате прокатное удостоверение не требуется, а требуется оно лишь для широкого коммерческого показа на территории России.

Само по себе лицензирование со стороны Министерства культуры – это элемент цензуры, а цензура запрещена Конституцией. На что Министерство отвечает, что они должны знать, на какую аудиторию рассчитан фильм, чтобы присвоить фильму соответствующую возрастную категорию.  Если у картины нет прокатного удостоверения, то у кинотеатра могут возникнуть проблемы с его демонстрацией, но мы ведь не кинотеатр, и даже не коммерческая организация.

По итогам общения с данными людьми, я выяснил, что у них был достаточно чёткий план независимо ни от чего сорвать наше мероприятие. Более того, в зале среди зрителей также находились провокаторы. Один из них поднял возмущённый шум, что картина – это клевета на нашу страну и нашу историю, одним словом озвучивались стандартные записные лозунги. В конце концов, через 30-40 минут демонстрация фильма была прекращена, т.к. данные лица своим поведением создали невыносимую для просмотра атмосферу. Мы вызвали полицию, которая довольно долго к нам ехала, но после приезда увела этих ворвавшихся хунвейбинов[1]. Важным представляется то, что сейчас в нашем обществе подобные эскапады проявляются всё чаще и чаще, мы встречаемся с явным своеволием каких-то непонятных самодеятельных групп, которые присвоили себе право блюсти наши законы. Как было сказано этими людьми: «Мы – граждане России и пришли пресечь нарушение закона». Постойте, но ведь решение о том, нарушен закон или нет, принимается специальными государственными органами. Пожалуйста, если считаете, что нарушается закон, вызывайте полицию, дожидайтесь спокойно её приезда и уже спокойно решим, нужно нам прокатное удостоверение или не нужно. Но очевидно, что им был нужен скандал, который они и учинили. И это очень печальный и неприятный симптом нынешнего состояния нашего общества.

- Вы сказали, что провокаторы были также среди лиц, присутствующих в зале. У вас свободный допуск на мероприятия?

- Да, все, кто хотели участвовать в мероприятии, могли зарегистрироваться для этого на сайте, мы же открытая организация, никакое не тайное общество и не общество заговорщиков, которые позволяют себе ставить ограничения и выбирать, кого пускать, а кого нет. Если бы основная группа не пришла, то те провокаторы, которые сидели в зале, были бы вынуждены досидеть до конца и только лишь потом участвовать в дискуссии, высказать мнение: понравился фильм или нет, и их бы никто не ограничил в праве высказаться. Другое дело, что у нас, как правило, публика искушённая и опытная и им бы ответили: давайте без демагогии и по существу, ярлыками и лозунгами тут разговаривать не принято. Если фильм не понравился – это ваше частное мнение, которое вы можете высказать. Если в принципе такие фильмы не нравятся, то вы можете их вообще не посещать. Но если есть по существу возражения, то высказывайте, что именно в художественном замысле картины вас смущает, и в чём именно вы видите наветы на нашу историю.

- Полиция приехала, увела данных людей, было ли какое-то дальнейшее разбирательство?

- Да, мы подали заявление, потому что, во-первых, лица ворвались в помещение, куда их не звали и отказывались уходить, несмотря на наши просьбы, во-вторых, угрожали, в-третьих, были вооружены баллончиками, а один из них демонстрировал большой гаечный ключ, который, как мне кажется, вряд ли является необходимым предметом для прогулок по московским улицам. Их предводитель был в перчатках, которые не снимал и которые, видимо, ему были нужны, чтобы не оставлять следов. Наше заявление было принято, наши представители дали объяснения и претензий к нам со стороны полиции не возникло, а вот к хулиганам должны были возникнуть. Однако до сих пор ни уголовного, ни административного дела по нашему заявлению не возбудили.

- Вам не кажется, что Мемориал и иные лица, страдающие от таких групп провокаторов, недостаточно активно выступают в информационном поле. Многие информагентства сообщили, что активистами сорван показ фильма по причине клеветы на отечественную историю, а когда я попытался найти информацию о том, наказан ли кто-то, то ничего не нашёл. Может, стоит проводить более активную деятельность в отношении информирования общества о последствиях таких акций, кого-то это, возможно, отвратит от совершения необдуманных поступков?

 - Согласен, это действительно важно. Сейчас пока не завершена проверка и нет окончательных результатов рассмотрения нашей жалобы на действия этих хулиганов, но по факту мы проинформируем. Печальнее то, что российским СМИ подают новости бурно и сенсационно, во многом – искусственно, а чем всё закончится – им неинтересно, важно дать броский заголовок, а то, что потом справедливость восторжествовала, интересует лишь ограниченную группу лиц. Стоит признать, что общественные настроения в России на стороне власти. Общество готово согласиться с таким небольшим нарушением закона, как нарушение чьего-то права или частного пространства, если это сделано во имя великой цели. Вот этот примат великой цели «не дать оклеветать родину» для обывателя важнее, чем формальное соблюдение законодательства. Обыватель желает ясности, хочет, чтобы тем, кто «чернит» нашу историю давали отпор, а то, что лица, дающие этот самый отпор, являются худшим злом, символом отсутствия толерантности и уважения к другим взглядам и правам граждан – это мало кого волнует, потому что наше общество прошло очень долгий путь бесправия, ведь весь период существования Советского Союза нарушение прав человека являлось краеугольным камнем советской системы.

- Формально провокаторы прикрывались отсутствием прокатного удостоверения, а по сути они что-нибудь говорили: в чём клевета на нашу историю? Или с их стороны были только лозунги?

- К сожалению, были только лозунги. Один из сообщников, который находился в зале, поднял крик, что у него тётя пережила блокаду, а кто-то из родственников в блокаду погиб. И это понятно, что если у кого-то кто-то погиб в блокаду, это действительно трагедия, часть трагичной семейной истории, но причём здесь фильм? Ведь даже наша пресса даёт совершенно неправильные заголовки, связанные с фильмом – комедия о ленинградской блокаде. Это уже сама по себе ложь, фильм не о ленинградской блокаде, а о людях, которые оказались в определённых условиях – да, действие фильма происходит во время ленинградской блокады, но в конце концов каждый художественный замысел имеет право на жизнь и на воплощение режиссёром, а зритель для того и существует, чтобы вынести свой вердикт. Сейчас мы снова в России возвращаемся в ситуацию, когда за нас решают, что нам смотреть, что не смотреть, что читать, что не читать. Получается, что государство как мудрый родитель оберегает нас, неразумных дитятей от того, чтобы мы, не посмотрели что-то не то и не сделали «неправильных выводов». Другими словами – это тот самый советский идеологический патернализм, когда за тебя уже всё решено: как тебе жить, для чего и во что верить.

- Самостоятельное появление таких групп как SERB вызывает сомнения, вероятно, есть некий куратор, облечённый определённой властью, который заинтересован в их деятельности. Раз акция направлена против фильма, значит, этому куратору что-то в нём не понравилось, не пытались разобраться что именно?

- Безусловно, у таких групп есть кураторы, как в правоохранительных органах, так и в самых серьёзных властных структурах, которые, вместе с тем, всегда от деятельности этих групп могут отмежеваться, мол, они тут ни при чём, это всё проявление народной самодеятельности. Костяк конкретно этой группы составляют не российские граждане, а лица, приехавшие из восточных регионов Украины, и ещё стоит разобраться – законно ли их нахождение в России. И этим товарищам нужно не забывать историю, что в случае чего – с ними поступят беспощадно, как, например, поступил Мао Цзэдун со своими хунвейбинами и цзаофанями[2], когда перестал в них нуждаться, он просто отправил их на перевоспитание в деревню. Сейчас эти провокаторы получают поддержку, прикрытие, да и рискуют только административным арестом, но очевидно, что данные пропатриотические, проправительственные группы служат лишь властным орудием и ничем больше.

А по поводу, что не понравилось в фильме, могу сказать, что с точки зрения историка в нём нет ничего оскорбительного, это же частная история неких людей. Властям же этот фильм неприятен по одной причине – чем больше имущественное расслоение в России, чем больше в глаза бьют противоречия в образе жизни верхов и низов, тем больше у них желания не акцентировать внимание на том, как с этой точки зрения было устроено советское общество. Ведь члены и семьи членов Ленинградского горкома партии не только не умирали от голода, они даже не голодали. Это очень наглядный пример того, как советская распределительная система выступила в качестве социоцида в блокадном Ленинграде. Части общества, являющиеся социальным балластом, фактически должны были отмереть – среди них, пенсионеры, люди не занятые в большом производстве и даже дети – все они были брошены на произвол судьбы этими нищенскими, мизерными пайками, которые не могли их спасти от голодной смерти. И всё это вопиющий пример повседневной картины советской власти, которая наплевательски относилась к тем, кто в данный момент ей не нужен и не полезен.

- Можно ли сказать, что в отечественной истории снова возникают запретные темы?

- Именно так, хотя по логике нашего развития с 1991 года этого не должно было произойти. В 1991 году открылись архивы, не все, конечно, и не настолько широко, насколько нам бы хотелось, но был получен доступ к огромному пласту информации о советской системе, для исследователей отсутствовали запретные темы. Однако как только началось выстраивание государственной идеи, то история сразу стала инструментом для воздействия на умы, инструментом для оболванивания, для подтверждения правильности нынешнего политического курса. Всем надо понимать, что история – это, прежде всего, наука; а инструмент подразумевает, что какие-то исторические события нам для сегодняшней России не нужны. И если мы почитаем речи и выступления министра культуры Владимира Мединского, то оказывается, что есть некие запретные темы, которые затрагивать могут лишь «мрази конченые»[3]. Сомневаться и находить истину путём изучения документов – это нормальный исторический метод, который не подходит такому учёному как Мединский. У него заранее всё известно и любое копание в нашей истории с целью пересмотра устоявшихся взглядов у него называется переписывание истории. Но ведь историю никто никогда не переписывает, история состоялась; мы можем о ней что-то не знать, но переписать её нельзя. Можно давать разные оценки историческим событиям, но это не называется переписыванием истории, поэтому историю можно только уточнять. И задача любого историка не просто рассказывать историю, а объяснять её, а объяснения у разных историков могут быть разные и это нормально.

Но сама идея, что может существовать плюралистическое сообщество, представители которого будут оценивать ценность и истинность тех или иных исторических объяснений с научной точки зрения, совершенно не подходит нынешней власти и таким её идеологам как Мединский. Да и отдельными СМИ, такими как «Культура», «Литературная газета», сейчас руководят люди «государственнического» склада, которые понимают, что важно и нужно именно для государства и тем самым формируют соответствующую атмосферу в науке. По сути всё это и есть фактический показатель формирования того, что запрещено нашей Конституцией – цензуры.

- В последние годы прослеживается тренд финансирования государством фильмов о войне с героическим концом, в качестве примеров можно привести такие картины как «Двадцать восемь панфиловцев», «Сталинград», «Т-34». И если итогом битвы за Москву стало контрнаступление под Москвой, а итогом тяжелейшей и кровавой Сталинградской битвы – разгром отборной вражеской группировки, то блокада Ленинграда находится немного в стороне и остаётся одной из самых трагичных страниц в истории войны, к тому же режиссёр Алексей Крассовский показывает не самую приглядную историю из быта ленинградцев. Можно ли сказать, что поскольку Великая Отечественная война рассматривается властью как важнейшая духовная скрепа общества, все эти события – вполне ясный сигнал, что не надо показывать войну не так, как её хотят увидеть наверху?

- Могу с уверенностью сказать, что власть и её проводники точно знают, какая война нам нужна, и вот та, которая кусочками показывается в фильме «Праздник», точно не нужна. Не нужна та, которая ставит перед зрителями вопросы о цене победы, числе жертв, народных бедствиях, отношении власти к человеку, деятельности карательных структур, выселении народов,[4] а нужна возвышающая нас героическая история войны с нацизмом. И это, очевидно, сознательная политика, в которой война – не просто духовная скрепа, а действительно последняя священная корова, которой пожертвовать нельзя ни в коем случае. Ведь все прекрасно понимают, что если честно и беспристрастно рассмотреть эту тему, то выяснится, что война с захватчиками, которая велась народом за правое дело, на самом деле в целом ряде своих конкретных проявлений является и ещё одной страницей в истории преступления власти против собственного народа. Эта тема такая же неудобная, как и предвоенные для СССР годы, когда после заключения пакта Молотова-Риббентропа несколько лет мы фактически выступали союзником Гитлера, с которым вместе обрушили государственность Польши, согласовали захват стран Балтии. И все эти темы очень неприятны для власти, и именно отсюда происходит принятие закона о запрете реабилитации нацизма,[5] т.к. нынешние правители не хотят честного разговора об истории, поэтому действуют с помощью законодательных запретов, уравновешивают преступления власти против народа победой в Великой Отечественной войне. Сейчас появилось очень много любителей писать и издавать книги на тему «за что сражались советские люди», однако надо честно признавать, одно дело, что думали советские люди о том, за что они сражаются, а другое – это факт, что за этим последовало. Думали они, что сражаются за свою будущую свободу, за то, чтобы отстоять свою страну, за то, за что сражались люди на протяжении веков, борясь с иноземными захватчиками. Но они вовсе не сражались за то, что в итоге получили: все тот же совхозно-колхозный строй, продолжение репрессий, выселение народов.

- Вы упомянули, что в 1991 году были открыты архивы. Как сейчас обстоят дела с доступом к ним, в частности по теме быта в блокадном Ленинграде, есть ли препятствия, ограничения?

- К сожалению, присутствуют постоянные попытки ограничить доступ к информации, например, не дают к чему-то доступ из-за того, что ещё не произошло рассекречивание, хотя, на мой взгляд, абсурдно говорить о том, что документы 30-40-х годов ХХ века сохраняют секретность. Когда речь заходит о чувствительных темах, у сотрудников архивов появляются проблемы с копированием документов. Да и в целом, раз у нас священная корова – победа в войне, то по данному вопросу всё должно быть безупречно, никаких теней бросить нельзя. Например, если исследователь начнёт изучать меню Смольного, то натолкнётся на непонимание со стороны сотрудников архивов, потому что это табуированная тема. Это что же получится: человек наглядно покажет на цифрах, что правящая верхушка в блокаду не просто не урезала, а сохранила тот объём довоенного довольствия, включая деликатесы и экзотические фрукты, и ведь всё это доставлялось туда, а может вместо всего этого лучше было привезти муки или зерна? Деликатесы – это же не первая необходимость, первая необходимость – это хлеб. Чем больше в обществе появляется общественных дискуссий и возмущений со стороны «пропатриотических» и прокремлёвских сил, тем больше желания у архивистов принижать ваше право пользования архивами. Они – как раз те хранители, которые очень подвержены общественным настроениям, но, по сути, они являются оплачиваемыми нами наёмными сотрудниками, только служат почему-то не нам, народу, а вертикали власти, являясь проводниками гнетущей атмосферы несвободы и идеологического диктата в стране.

 

 

[1] Хунвейбины - члены созданных в 1966-1967 годах отрядов студенческой и школьной молодёжи в Китае, одни из наиболее активных участников Культурной революции

[2] Цзаофани – участники рабочих организаций, созданных в Китае в ходе Культурной революции в 1966-1968 гг.

[3] Владимир Мединский 4 октября 2016 года, комментируя сомнения в подвиге 28 панфмиловцев, заявил: «Моё глубочайшее убеждение заключается в том, что даже если бы эта история была выдумана от начала и до конца, даже если бы не было Панфилова, даже если бы не было ничего — это святая легенда, к которой просто нельзя прикасаться. А люди, которые это делают, — мрази конченые».

[4] Вышедший в прокат в 2013 года фильм «Хайтарма» о выселении крымских татар вызвал общественный резонанс, спровоцированный некорректным комментарием генерального консула России в Крыму Владимира Андреева.

[5] Федеральным законом от 5 мая 2014 г. № 128-ФЗ в Уголовный кодекс РФ добавлена статья 354.1 об ответственности за реабилитацию нацизма.

284

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь