Прокопьев А. Другой взгляд на экспозицию в Екатеринбурге. "Россия – моя история": не так страшен парк, как его малюют

При цитировании ссылаться на печатную версию: Прокопьев А. Другой взгляд на экспозицию в Екатеринбурге. "Россия – моя история": не так страшен парк, как его малюют. // Историческая экспертиза. 2018. № 1(14). С. 93-102  

 

В январе 2018 г. «Историческая Экспертиза» опубликовала на своем сайте ряд отзывов на выставочный проект «Россия – моя история», охвативший полтора десятка крупных российских городов, и через соцсети призвала историков и более широкого читателя «на местах» делиться мнением. Журналист и историк из Екатеринбурга Алексей Прокопьев предложил свое видение местной выставки в дополнение к отзыву профессора А.Г. Мосина. «При всем уважении к Алексею Геннадьевичу, – пишет он, – я не согласен с ним по основным моментам. Возможно, моя точка зрения будет для вас (и для читателей) небезынтересной». 

 

В 2017 году в дюжине крупных городов от Ставрополя до Южно-Сахалинска открылись филиалы исторического парка «Россия – моя история». Появился такой и в Екатеринбурге.

Парк делится на четыре экспозиции – «Рюриковичи», «Романовы», экспозицию под пафосным названием «От великих потрясений к великой победе», посвященную периоду 1914-1945 годов, и «1945-2016». Каждая экспозиция состоит из нескольких залов, в которых посетитель на сенсорных экранах может прочесть о важнейших событиях, процессах и персоналиях российской истории. Основной контент дополняется короткими видеороликами, играми и цитатами, украшающими стены. Получается этакий интерактивный учебник истории.

Целью проекта было заявлено приобщение широких масс к отечественной истории, чему соответствует и демократичная цена билета (в Екатеринбурге всю выставку можно обойти за 400 рублей, пенсионерам и детям – льготный тариф). Однако в профессиональном сообществе парк вызвал преимущественно негативные оценки и был подвергнут критике за одностороннюю и предвзятую трактовку исторического процесса в духе великодержавности и «особого пути» России, а проще говоря, был обвинен в идеологической пропаганде. Именно поэтому в своем отзыве я решил особо остановиться на «пропагандистском» аспекте, а уже потом разобрать прочие плюсы и минусы выставки.

В первых же залах экспозиции «Рюриковичи» поиски великодержавной идеологии дают отрицательный результат. Русь отнюдь не представляется мощным, но мирным и самобытно развивающимся государством, со всех сторон осаждаемым врагами. Напротив, посетителю постоянно указывают на широчайшее взаимодействие с другими, зачастую более развитыми государствами, и военным походам внимания уделяется не больше, чем торговле и междинастическим бракам. Демонстрируются обширные культурные заимствования – от религии до гречневой каши. Нет однозначности в личностях князей, даже представленных к лику святых, они не делятся на «хороших» и «плохих». Междоусобные войны справедливо поданы как общая трагедия и одна из причин поражения перед монголами, но не единственная – авторы контента признают военное и политическое превосходство империи Чингисхана. В то же время такое признание не становится поводом ни для разглагольствований на тему «Русь спасла Европу от порабощения», ни для интерпретаций в духе Гумилева об относительном благе монгольского завоевания. Ключевым деятелям (Александр Невский, Иван Калита, Иван III) даются взвешенные и разносторонние характеристики, «некрасивые» моменты их биографий не замалчиваются.

Зал Ивана Грозного – едва ли не самый критикуемый. Однако, если не вырывать отдельные фразы из контекста, «пропагандистский» налет тускнеет. Да, налицо эпизод «Первые информационные войны», но как именно первый в российской истории случай такой формы внешнеполитической борьбы эти факты действительно любопытны и достойны упоминания (хотя, не будучи специалистом по XVI веку, не берусь утверждать, что это первый случай), а в дальнейшем, вплоть до холодной войны, ничего подобного найти не получится – никаких «информационных атак Запада при Елизавете» или «вражеской пропаганды при Николае I». Рассказ о политике террора, реализуемой европейскими монархами, конечно, можно воспринимать, как оправдание русского царя («рядом со своими современниками, Иван IV выглядит вполне кротким правителем»), но зачем тогда было размещать тут же «Миф о невиновности Ивана Грозного», провозглашающий, что «массовым казням без суда и следствия нет оправданий»? А ведь тема жестокости как нормы XVI века - это еще и полезное напоминание для неискушенного: нельзя оценивать прошлое с позиций современной морали и поведенческой логики. И, кстати, именно в этом зале можно увидеть единственный на всю выставку историографический обзор – противоположные оценки опричнины историками.

В экспозиции «Романовы» также не заметно общей ангажированности и какой-либо сквозной идеи. Но именно здесь попадается первый образчик безусловной пропаганды (искусственность, с которой он вписан в окружающий контент, прямо-таки бросается в глаза) – небольшой опус о белых ленточках как символе коллаборационизма при Наполеоне и Гитлере («ношение белых ленточек стало ассоциироваться в народе с предательством»). Образчик одновременно забавный и удручающий: слишком уж он перекликается с недавними попытками противоположного идеологического «лагеря» представить георгиевскую ленточку символом РОА…

Также в «Романовых» проявляется нездоровый интерес авторов контента к масонам. Тексты о них намекают на «нехорошую» революционность («французская революция проходила под масонскими лозунгами свободы, равенства и братства») и возможность зарубежного влияния, но при этом не содержат подкрепляющих намеки аргументов и даже, напротив, хвалят масонов за вклад в российское просвещение.

В то же время ряд тем, которые было бы очень удобно использовать в идеологических целях, – восстание декабристов, народовольческий террор – не несут никакой внеобразовательной нагрузки. Идею западного влияния можно усмотреть в, казалось бы, необязательном тексте про Общество друзей русской свободы, однако подозрение нивелируется упоминанием малочисленности и бессильности этого общества, распавшегося на фоне сближения России с Англией в преддверии Первой мировой войны.

Экспозиция, посвященная первой половине ХХ века, казалось бы, не могла обойтись без идеологических акцентов. Но и здесь реальность оказывается лучше ожиданий. Революции 1917 года и Гражданская война поданы как всенародная трагедия, не имеющая правых и виноватых. Упоминание иностранного «следа» не выходит за рамки перечисления фактов. И даже довольно явная антипатия авторов к большевикам (обусловленная, впрочем, скорее религиозными, чем политическими мотивами) не помешала им уравновесить «Красный террор» «Белым террором» и разместить рядом с экраном, транслирующим «кровавые» цитаты Ленина («диктатура означает никакими законами не стесненную, на насилие опирающуюся власть»), экран, информирующий о социально-экономических успехах большевиков («к 1920 году в Советской России было открыто 5000 детсадов», «советская система здравоохранения стала примером для многих стран»).

В залах, посвященных сталинскому периоду, стремление к объективному изложению достигает кульминации. В хронологических лентах соседствуют переход к всеобщему начальному образованию и разгром «правой оппозиции», пуск новокузнецкого комбината и закон о трёх колосках, советская атомная бомба и «ленинградское дело», автомобиль «Победа» и послевоенный голод. На экранах – успехи первых пятилеток и семизначные цифры жертв репрессий (приведены «официальные оценки» и более крупные «оценки историков»). На стене рядком висят цитаты писателей Сноу («Сталин был куда более образован, чем любой из современных ему государственных деятелей») и Солженицына («Сталин предпочитал сгноить 999 невинных, но не пропустить одного всамделишного шпиона»). Кстати, в целом по цитатам баланс все же нарушен – антисталинских больше, и неким намеком звучит приведенное здесь же изречение самого генералиссимуса: «победителей можно и нужно судить».

И сразу же за этим – зал холодной войны, первый, который действительно можно назвать пропагандистским. Здесь посетитель узнает об идеалистически-мирных планах Советского Союза на послевоенное мироустройство («хотя создание НАТО с самого начала было направлено для противодействия «красной угрозе», советское руководство некоторое время рассматривало возможность мирного сосуществования»). А подробнейшее описание американских планов ядерных бомбардировок рисует яркий образ не просто коварного, но и чрезвычайно жестокого врага.

К сожалению, в дальнейшем лейтмотивы враждебного Запада и недопустимости любых революций становятся преобладающими. В доперестроечных залах это проявляется эпизодически – в текстах о подавлении «нацистского мятежа» в Венгрии, о культуре времен «застоя» («системная американизация подрывала духовные силы советского народа»), о диссидентском движении («расширение его деятельности при активной пропагандистской и финансовой поддержке Запада»).

Концептуальный подход появляется лишь в последних трех залах. Характерно, что и здесь нет каких-либо искажений и умолчаний, прямую дезинформацию я обнаружил лишь в текстах о внешней политике Горбачева («границы влияния СССР отодвинулись к границам России 1653 года») и о кипрском финансовом кризисе 2013 года («не вызывала сомнений антироссийская направленность данной акции»). Грамотно расставленных акцентов и оценок, поданных под видом «мнения некоторых ученых» (всегда без фамилий ученых и без упоминания иных мнений), достаточно, чтобы навязывать посетителю «урок истории»: любое выступление против власти способно обернуться национальной катастрофой. Контенты «ельцинского» и «путинского» залов, пестрящие статистикой, четко противопоставляются по принципу упадок-подъем. Поскольку повествование доходит до 2016 года, в нем отражены и присоединение Крыма («вызвало большое воодушевление в российском обществе»), и операция в Сирии («Россия взяла на себя миссию спасения мира»). Справедливости ради замечу, что «неудобных» тем здесь нет: упоминаются и достижения 1990-х годов («либерализация цен и свобода торговли позволили преодолеть товарный дефицит», «свобода слова явилась одним из главных достижений политики Ельцина»), и трагические моменты двух последних десятилетий (гибель «Курска», теракт в Беслане и др.).

Резюмирую: пропаганда в парке «Россия – моя история» есть, и это плохо. Но ее относительно мало, и это… не то, чтобы хорошо, но заставляет отказаться от однозначных оценок. Из тридцати девяти (если я не ошибся в счете) залов цельный пропагандистский контент несут лишь четыре – «Холодная война», «Перестройка», «90-е» и «Россия XXI века». Тридцать пять остальных гость выставки может осматривать с интересом и пользой для себя, не боясь, что ему навяжут предвзятое восприятие истории. При этом даже не имеет значения, осматривать выставку тщательно или поверхностно – заголовки текстов, как и их содержание, в подавляющем большинстве не несут оценок, а «поясняющие» цитаты подобраны совершенно бессистемно, вероятно, по принципу «первое, что попалось под руку». Единичные же «выпады» (масоны, белые ленточки) в отсутствие сквозной концепции скорее вызовут у посетителя недоумение (а еще вероятнее – останутся незамеченными), чем запустят его мысль в требуемом направлении.

Почему же тогда авторитетные историки, безусловно, умные люди, называют выставку пропагандистской и видят нарочитость изложения там, где не увидел ее я? На мой взгляд, тому есть три причины.

Первое – недостаток времени для осмотра. Пройти все четыре экспозиции за пару часов – все равно, что прочитать четыре тома «Войны и мира» за пару дней: в принципе возможно, но на полноценное восприятие и удовольствие от процесса рассчитывать не приходится. Даже для того, чтобы ознакомиться со всеми заголовками и ключевыми текстами, а также прокрутить хронологические ленты (иначе, как можно быть уверенным, о чем тут сказано, а о чем нет?), требуется посетить музей минимум четырежды – по одному разу на каждую экспозицию.

Второе – предвзятость, возможно неосознанная. Известно, что выставка «Россия – моя история», открывшаяся в московском Манеже в 2015 году, вызвала возмущенные отзывы. И хотя теперь даже некоторые критики парка признают, что он изменился к лучшему, недобрая слава в научных кругах за ним осталась. Полагаю, многие из тех, кто негативно отозвался о недавно открытых филиалах, уже перед походом на выставку ожидали столкнуться там с пропагандой определенного толка, а истолковать увиденное в ожидаемом ключе так легко… Ведь предвзятым взглядом в тех же самых стенах и тех же самых текстах легко найти и прямо обратное – нападки на величие России и ее правителей, «либеральную пропаганду». Смотрите: вот в первом же зале нас пытаются убедить, что гордым славянам хорошо жилось под иноземным ярмом («хазарское иго было не особенно тяжело и не страшно, лишив внешней независимости, оно доставило им экономические выгоды»). В следующем зале равноапостольная княгиня Ольга изображена натуральной садисткой: вместо короткого «отомстила за мужа» автор смакует казни древлян, создавая у читателей негативный образ. А как вам замашка на Александра Невского – «некоторые исследователи склонны считать, что победы в этих битвах не были эпохальными или историческими»? С «Романовыми» обошлись не лучше – государи (которые, на минуточку, еще и главы православной церкви), обязанные выглядеть моральным эталоном, порочатся перечислением их любовниц, некоторым из которых даже посвящены отдельные биографии. И ладно бы поминалась всем уже известная Кшесинская – но Монс, Нарышкина, Нелидова, Долгорукова! В третьей экспозиции нам буквально с порога заявляют, что для ХХ века характерны пропаганда, концлагеря и террор против инакомыслящих («жертвами узаконенного насилия становились миллионы»). В «брежневском» зале советский народ представлен сборищем алкоголиков («речь шла о национальном вырождении, шестая часть населения страны пребывала в беспробудном пьянстве»). А уж как в настенных цитатах Иосифа Виссарионовича поносят…

Наконец третью причину негативных отзывов о музее можно сформулировать словами Штирлица (представленного, кстати, в зале советской культуры): «в разговоре запоминается последняя фраза». Три последних зала не могут не огорчить историка, и довольно естественно, что человек, прошедший все экспозиции в хронологическом порядке (а тем более наспех) покидает музей с неприятным впечатлением, перебивающим все предыдущие.

Впрочем, идеализировать исторический парк я тоже не собираюсь. Просто четыре упомянутых зала – не главная его проблема. Гораздо хуже, что по всем экспозициям относительно равномерно распределены слабые тексты, не дающие читателю адекватного представления об описанном событии или процессе. Свою некомпетентность авторы контента пытаются маскировать обилием незначительных деталей и пафосом – эмоциональным, религиозным, а местами и великодержавным, но имеющим явно случайный, а не заказной характер. Дефицит профессиональных авторов – главная проблема «России – моей истории».

В экспозиции «Рюриковичи» дело усугубляется религиозным уклоном. «История новейшая есть история христианства», - внушает со стены «наше всё» (кто может быть для русского человека авторитетнее Пушкина?) Огромный и зачастую определяющий вклад православия и православной церкви в российскую историю несомненен, но это не оправдывает подмену фактов преданиями, а биографического изложения агиографическим. А таких примеров немало. В качестве исторических фактов нам подают чудесные избавления Константинополя от русов в 860 году и русских земель от Тамерлана в 1395 году. В исключительно религиозной риторике рассказывается о борьбе за киевский престол в начале XI века, о ереси жидовствующих, таковы же и большинство княжеских биографий («причастился Святых тайн и вышел к убийцам, жестокосердые отрубили ему голову», «враги православной веры решили воспользоваться разобщением княжеств»). Радует, что упомянутый подход хотя бы не носит всеобщий характер, и, например, в рассказе о внезапном повороте князя Владимира к праведной жизни нас предупреждают, что «такие сообщения могли носить дидактический характер и не относиться напрямую к исторической реальности». За пределами «Рюриковичей» религиозная тематика уже почти не «вмешивается» в общеисторическое повествование, оставаясь в пределах истории церкви (например, отдельный небольшой зал посвящен репрессиям против РПЦ, но в теме «Большой террор» религиозного уклона нет).

К «Рюриковичам» в принципе больше всего претензий. В первых залах практически все приведенные цитаты принадлежат дореволюционным историкам (кстати, самый цитируемый в этих стенах человек – вовсе не Путин, как порой можно услышать, а Карамзин). Создается впечатление, что создатели этих залов в принципе не знакомы с советской историографией, и такое впечатление усугубляет практически полное отсутствие описаний социальной жизни Руси. Лишь во второй половине экспозиции начинают мелькать фамилии Рыбакова, Платонова, Скрынникова, Флори (но ими все и ограничивается).

Для лучшего понимания посетителями излагаемых событий и их последовательности полезно было бы уделить пару экранов под родословное древо Рюриковичей и «динамичную» (а хотя бы и статичную) карту княжеств времен раздробленности. Кроме того, «Рюриковичи» - единственная из четырех экспозиций, в которой нет хронологических лент, а здесь они, пожалуй, нужнее всего (совсем здорово было бы добавить на такую ленту некоторые события мировой истории – большинству людей сложно осознать, что Дмитрий Донской жил во время Столетней войны, а Колумб открыл Америку в тот же год, когда подданые Ивана III ждали конца света).

«Романовы» выполнены уже гораздо лучше, хотя и наследуют от «Рюриковичей» незнание историографии (на стенах зала Петра I цитаты только самого Петра) и пренебрежение «социалкой». И именно здесь мне попалось больше всего мелких фактических ошибок – это и первые писцовые книги в 1620 году, и Орден русских рыцарей как могущественное тайное общество, и Можайский как изобретатель первого в мире самолета.

В экспозициях о ХХ веке явно не достает упоминаний о научных и технических достижениях. Так, в зале 30-х годов потолок бороздят анимационные самолеты, но нет никаких сведений (даже точки на хроноленте) о рекордных полетах Чкалова, Громова, Леваневского и других советских пилотов. Нет «Челюскина» и папанинской экспедиции. Нет ряда нобелевских лауреатов. Много внимания уделено космической программе (и это радует), но ни слова о запуске станции «Мир» (хотя в ленте XXI века упомянуто ее затопление).

Досадные промахи проглядываются в описании внешней политики предвоенных лет. В рассказе о советско-финской войне подробно изложено, как СССР готовился к нападению, но началом войны всё заканчивается, её ход и результат остаются тайной для читателя. Присоединение Прибалтики, напротив, описано от начала до конца и без всяких экивоков («под контролем советских уполномоченных были сформированы «народные правительства»… выборы проходили в обстановке массированного давления на избирателей»), но нет ни слова о Бессарабии. В сюжете о пакте Молотова-Риббентропа прямо не упомянуты секретные протоколы, и, пожалуй, это можно было бы счесть намеренным умолчанием, однако в тексте о присоединении Западной Белоруссии и Западной Украины никакого секрета из протоколов не делают... В общем, редакторская работа оставляет желать лучшего.

Особый разговор о биографиях. В экспозиции «Рюриковичи» этот раздел просто ужасен: биографии хронологически перемешаны, отсутствует не только редакторская, но и корректорская обработка (нет пробелов и т. п.), а об их житийном характере я уже говорил выше. В «Романовых» биографии выполнены качественно - портреты, дизайн, приличные тексты - но их на удивление мало, всего 5-7 на каждый зал, многие важные персоналии остались неохваченными. В экспозиции «1914-1945» такого раздела нет вообще.

Похвалить «Россию – мою историю» тоже можно по целому ряду пунктов. Выставка дает наглядное понятие о неразрывности исторического процесса, посетитель учится воспринимать его как цельный «паззл», а не отдельные «кусочки». Заслуженное и беспристрастное внимание уделяется темам, которые в традиционной подаче (школьный курс, «исторические» документалки по государственным телеканалам) обычно теряются или искажаются. Литва как центр объединения русских земель, Молодинская битва как одно из важнейших сражений отечественной истории, освоение Сибири, короткое, но яркое правление Петра III – далеко не полный перечень таких «находок».

Откровенно радует зал Великой Отечественной войны. Никакого псевдопатриотизма. Разбираются причины поражений и ошибки командования. Война здесь – часть Второй мировой, в центре внимания - цели всех основных стран-участников, их потери и последствия, которые принесла им Вторая мировая война (то же самое по Первой мировой). Подробно рассказывается о ленд-лизе, приводятся объемы поставок (без подтасовки цифр, свойственной отдельным школьным учебникам), на выбор даются противоположные мнения о значении ленд-лиза для СССР. Объясняется (хотя и неточно), почему День Победы в России отмечают 9 мая, а не 8-го. Гитлеровский режим последовательно называется нацистским, до посетителей доносят, что нацизм и фашизм – разные вещи (это впечатляет, если учесть, что даже во всероссийском тесте по истории Великой Отечественной войны, призванном просвещать молодежь, Германия неизменно «фашистская»).

Гостей выставки последовательно и увлекатетельно знакомят с культурно-бытовой стороной исторического процесса. В залах «Рюриковичей» и «Романовых» эту функцию выполняют экраны, представляющие вещный мир. В залах ХХ века – разделы на «больших» экранах, событийные точки на хронологических лентах и отдельный зал с играми на знание советской культуры и спорта. Полагаю, большинству людей будет интересно узнать, что традицию новогодних ёлок в России утвердила жена Николая I, комсомольцы 20-х годов «звездили» детей, а образование в старших классах при Сталине было платным. В некотором смысле такая информация полезнее датировок войн и правлений.

Особой похвалы заслуживает региональный контент – в каждом зале есть «страничка» уральской истории. Подбор тем столь же всеобъемлющ, как и в федеральном контенте, но качество исполнения не «скачет» от ужасного до профессионального, неизменно оставаясь на высоком уровне. При этом, думаю, даже самые отъявленные противники выставки не смогли бы упрекнуть уральские тексты в ангажированности. Этот «уголок» исторического парка наглядно демонстрирует, каким он мог бы (и должен) быть в целом, и возвращает меня к уже озвученному выводу: авторы – главная проблема этого проекта. В Екатеринбурге выбор был удачен: за местный контент взялись ученые из УрФУ. Некоторым другим регионам, насколько я знаю, повезло гораздо меньше.

Впрочем, это конкретика. Главных же плюсов у исторического парка два, и они вдвоем перекрывают большую часть его минусов. Во-первых, эта выставка – единственный в своем роде инструмент популяризации истории в нашей стране, и никакие «традиционные» музеи (в которых, скажем прямо, без экскурсовода или предварительной подготовки просветиться весьма затруднительно) с ним не сравнятся. А стране, где лишь один человек из восьми знает, с какого события началась Вторая мировая война (недавний опрос ВЦИОМ), популяризация истории – настоящая, научная популяризация – просто необходима.

Во-вторых, «Россия – моя история» доказала, что готова исправлять ошибки и меняться, а этот плюс в самом буквальном смысле может перечеркнуть имеющиеся у выставки минусы. И ключевым вопросом становится реакция профессионального сообщества – пойдут учёные на конструктивный диалог с парком или же предпочтут не «пачкаться» о «пропаганду» и замкнутся в академическом кружке, тем самым отдав россиян на откуп настоящей пропаганде и псевдоисторическим публицистам.

1269

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь