"Россия и Польша в последние годы во многом похожи в своей исторической политике"

 
Ключевые слова: Польша, Украина, историческая память, историческая политика, Холокост, Бандера.

Принятые в Польше в последнее время законы в области историче­ской политики вызвали немалый и неоднозначный международный ре­зонанс. Израиль и еврейские сообщества в других странах выражают опасения в связи с тем, что новое законодательство может блокировать изучение Холокоста. В то же время некоторые круги в Украине воспри­няли запрет в Польше «бандеровской идеологии» как отрицание права украинцев на собственную государственность и национальное достоин­ство. «Историческая экспертиза» попросила ряд известных экспертов прокомментировать ситуацию, возникшую с принятием новых законов.

КАКОЕ ОТНОШЕНИЕ К ПОЛЬШЕ ИМЕЛИ ЛАГЕРЯ СМЕРТИ НА ЕЕ ТЕРРИТОРИИ?!

Обе палаты польского парламента (Сейм и Сенат) одобрили закон, на­лагающий уголовную ответствен­ность за какое-либо упоминание о роли Польши в Холокосте, как и о «вкладе» некоторых поляков в массовое уничтожение евреев на польской территории. Соглас­но новому закону, Аушвиц и другие концлагеря, находившиеся на тер­ритории Польши, категорически запрещается называть «польскими лагерями смерти». За это преду­смотрен штраф или лишение сво­боды на три года. Критики закона, как в Польше, так и за ее предела­ми, указывают, что вследствие его принятия исторической полити­кой властей поставлены преграды на пути любых дальнейших иссле­дований, направленных на более глубокое раскрытие всей правды о Холокосте.

Рафал Панковский: «Есть междуна­родное давление по поводу пересмотра закона, но есть и давление со стороны польских националистов» 

Беседовал С. Е. Эрлих

 

С. Э. Рафал, я хотел бы с Вами обсу­дить вопрос о решении польского Сейма внести поправки к закону об Институте национальной па­мяти. Это решение вызвало реак­цию по всему миру: возмущаются в Израиле, в Америке, и Вы тоже, как я видел, сделали заявление... Из прессы идет противоречивая информация об этом, поэтому хо­телось бы получить ее из первых рук, поскольку Вы находитесь в Польше и наверняка читали эти поправки. В чем они заключаются? К каким последствиям они могут привести и для историков, и вооб­ще для национальной памяти?

Р. П. Я попробую объяснить. Многие люди считают, что это закон против фразы «польские лагеря смерти». На самом деле это не так. Этот за­кон, если его прочитать, касается совершенно других дел. «Польские лагеря смерти» в нем даже не упоми­наются. Но если бы даже он касался этой фразы (а она, конечно, счита­ется оскорбительной), то надо по­нимать, что фраза эта связана ско­рее с географической терминологи­ей. «Польские лагеря смерти» — это лагеря, которые просто находились на территории Польши. Я за всю свою жизнь не встречал ни одного человека, который бы думал, что эти лагеря создали поляки. Эта фраза была, скорее всего, придумана Яном Карским, она взята из его статьи в американском журнале 1943 года. Конечно, Ян Карский — националь­ный герой в Польше, но эта фраза сейчас считается оскорбительной, неправильной.

Однако если посмотреть на этот закон, мы увидим там совсем дру­гое: в нем запрещается критика польского государства и польского народа в контексте преступлений нацистов. Более того, закон преду­сматривает уголовную ответствен­ность за критику действий польско­го народа и польского государства в связи с любыми преступлениями против человечества, против мира и вообще любыми военными пре­ступлениями в истории. Так что по­ложения закона получаются очень широкими и неопределенными. Любое упоминание о преступле­ниях поляков или представителей польского государства может быть интерпретировано как критика польского народа и государства. Это криминализация всякой критики польской политики в историческом плане, что, конечно, вообще не­реально.

Это сложно представить. Там, правда, есть параграф, соглас­но которому не является преступле­нием рассказ о преступлениях, если это осуществляется в рамках ака­демической или художественной деятельности. Но очень сложно определить рамки этой деятельно­сти. Если, скажем, историк напи­сал статью в специализированном журнале, то, наверно, он под этот закон не подпадет. Но если тот же историк напечатает статью просто в газете, то он рискует попасть под действие этого закона. Это странно с точки зрения свободы слова, сво­боды исследования. Это вызывает большой протест.

С. Э. Этот закон направлен против того, чтобы можно было обви­нять представителей польского общества в участии в преступле­ниях Холокоста? Или это касается вообще всех времен?

Р. П. Многие думают, что это толь­ко по поводу Холокоста. Но в зако­не нет никаких хронологических рамок. Если понимать его букваль­но, то запрещается критика поль­ской ответственности за все пре­ступления во всей истории, что, конечно, даже смешно. В истории всех народов, всех государств бы­ли преступления, нереально за­прещать критику этих преступле­ний.

С. Э. То есть если кто-то из рус­ских историков скажет, что поля­ки в XVII веке захватили Кремль, то это может быть интерпретиро­вано как оскорбление польского народа?

Р. П. Теоретически это возможно. Конечно, мы не представляем, что какой-то суд будет судить зарубеж­ного историка — в России или в Ав­стралии — за то, что он где-то сказал или написал, но возможность эта теоретически существует. Именно поэтому этот закон вызывает со­противление. Мы, члены ассоциа­ции «Никогда больше», категори­чески против этого закона. Если честно сказать, мы думаем, что, как страна, мы должны гордиться про­грессом, символизируемым книга­ми Яна Томаша Гросса («Соседи», «Золотая жатва»), которые каса­ются самых сложных и болезнен­ных моментов польской истории. Польша смогла пятнадцать лет на­зад провести по ним дискуссию — открыто, свободно. Я думаю, это большое достижение националь­ного сознания, что можно свобод­но обсуждать болезненные точки собственной истории. Мы знаем, что другие страны еще не смогли поднять эти темы. Вот в Литве они сейчас поднимаются...

С. Э. В Литве они поднимаются, а вот в Молдавии, например, еще не очень поднимаются.

Р. П. В Молдавии это еще остает­ся проблемой, в Украине, в Лат­вии тоже. Но Польша в какой-то степени подала пример того, что проблему эту можно поднять и на историческом уровне, и на поли­тическом уровне. Очень жаль, что этот прогресс нивелируется этим законом. Конечно, всегда есть возможность что-то исправить, пере­смотреть, внести поправки в дей­ствующее законодательство и т. д. Тем более что на международном уровне дискуссия о законе сейчас очень острая. Но как бы то ни бы­ло, в настоящий момент проблема остается.

С. Э. Слово «Холокост», насколько я знаю, вообще не употребляется во внесенных поправках? то есть просто нельзя обвинять польский народ в каких-либо преступлени­ях. Такая там формулировка?

Р. П. Да, именно так. Я могу точ­но сказать, что там упоминаются «преступления нацистской Гер­мании или другие преступления против человечества, против ми­ра и военные преступления». Ес­ли обвинять польское государство или польскую нацию, народ — это будет считаться преступлением. Наказание, которое там предусма­тривается, — это штраф или три года лишения свободы. При этом закон претендует на некую глобаль­ность — то есть его действие как бы распространяется и за пределы Польши. Еще в нем есть такой не­понятный момент: если преступле­ние считается преднамеренным, то за него предусматривается три года лишения свободы, а если не­преднамеренным — то штраф. Ба­рак Обама, например, использовал фразу — «польские лагеря смерти». Получается, он может тоже быть приговорен к штрафу? Конечно, это смешно. Конечно, это нереаль­но. В этом определенный абсурд этого закона.

С. Э. То есть он предельно раз­мыт, и при желании любого мож­но обвинить? Четко не оговари­вается, что конкретно под него подпадает?

Р. П. Да. Это определенная воз­можность для властей иметь не­кое оружие, которое они могут использовать против тех, кто им не нравится, против неугодных им людей.

С. Э. Реакция в мире на этот закон очень широкая. А рядовые поль­ские граждане знают об этом зако­не? Или он ими не замечен?

Р. П. Нет, он очень широко обсужда­ется. Если посмотреть новости — то уже несколько дней это новость номер один (интервью было взято в конце января 2018 г. — Редакция). Но очень многие поляки все-таки думают, что он направлен именно против фразы «польские лагеря смерти». Если бы это было так, на­верно, многие бы это могли понять. Но поскольку закон на самом деле намного шире, то он порождает очень много противоречий, вызы­вает дискуссии — и в Польше, и в мире. К тому же как-то некрасиво получилось, что его приняли на­кануне годовщины освобождения Освенцима. Это совпадение тоже повышает градус дискуссии.

С. Э. Это было преднамеренно сделано?

Р. П. Сложно сказать, случайно это или нет, но получилось очень не­красиво.

С. Э. Но словосочетание «поль­ские лагеря» в законе вообще от­сутствует?

Р. П. Да, его там вообще нет. Но у правящей партии очень хорошо по­лучилось подать этот закон как, так сказать, закон против этой фразы. Однако сама она там даже не упо­минается. Получается контраст ме­жду реальным содержанием закона и его пиаром, тем, как он освеща­ется в публичном поле. Да, фраза эта проблематична, она считается оскорбительной, неправильной — многие это понимают. многие еврейские организации и прави­тельство Израиля выступали про­тив этой фразы. Об этом мы даже не спорим. Но содержание закона в другом: он порождает поддерж­ку националистического видения польской истории, как исключи­тельно истории героизма. Конеч­но, польская история имеет немало героических моментов, но, как и во всех странах, в ней есть не только героизм. А этот закон поддержи­вает вот эту, очень тенденциозную версию польской истории. Поэто­му, как я сказал, мы тоже, как орга­низация «Никогда больше», против этого закона и этой националисти­ческой версии польской истории. История Польши очень разнооб­разна, очень интересна, много­культурна, но нельзя эту историю представлять в таком примитивном виде.

С. Э. Каково отношение в СМИ к этому закону?

Р. П. Если посмотреть на государ­ственные СМИ, те, которые счита­ются подконтрольными правитель­ству, то они его поддерживают. А не­зависимые СМИ, которые в Польше достаточно сильны, в большей сте­пени критически относятся к нему.

С. Э. Опросов на эту тему еще не проводилось?

Р. П. Наверное, еще рано. Я их еще не видел, но, думаю, скоро что-то подобное будет. Наверное, если вопрос поставить так: «Вы против фразы о “польских лагерях смер­ти”?» — предполагаю, что большин­ство будет против этой фразы. А ес­ли спрашивать детально о том, что написано в этом законе, тогда люди уже могли бы задуматься.

С. Э. Но содержание закона они читали? Он опубликован в прессе?

Р. П. Да, он опубликован. Но мно­гие почему-то верят, что там напи­сано что-то другое. Но содержание в нем несколько другое, чем многие думают.

С. Э. Сейчас есть уже реакция, на­пример, израильского правитель­ства на этот закон, и президент Польши сказал, что будет его вни­мательно изучать. Есть ли шанс, что, так сказать, «под давлением международной общественности» произойдет его корректировка?

Р. П. Если честно, я не знаю. Сказать трудно. Я, конечно, надеюсь, что ка­кие-то исправления будут (внесен­ные корректировки в целом не сня­ли напряженности, возникшей в связи с принятием закона. — Ре­дакция). Есть предложения на этот счет. Но сейчас об этом сложно сказать. Мы наблюдаем, напри­мер, волну антисемитской реакции в ультраправых или националисти­ческих СМИ. Все они считают, что причина протеста Израиля против этого закона в том, что евреи требу­ют какие-то деньги с поляков. Это связано, прямо скажем, с каким-то стереотипом в отношении евреев, который совершенно несправед­лив. Но такое тоже встречается. По­следние два дня я много вижу таких новостей. Есть международное дав­ление по поводу пересмотра зако­на, но есть и давление со стороны польских националистов, которые считают, что эту позицию, в нем представленную, надо держать и не принимать никакой критики. Это тоже опасно. Это может повлиять как-то на развитие конфликта.

С. Э. Лидеры общественного мне­ния, люди, чье мнение для стра­ны важно, — такие, например, как Адам Михник — выступили с каки­ми-то заявлениями?

Р. П. Да. Как раз Адам Михник опуб­ликовал хорошую статью на пер­вой странице его «Газеты Выборчей». Он тоже категорически про­тив этого закона и тоже считает, что это проявление национализма со стороны правительства. Я на­деюсь, что многие поддерживают эту точку зрения. Адам Михник, кстати, нечасто пишет — только если что-то важное случается. Так что если Адам Михник выступает на первой странице, это считается серьезным.

С. Э. Это говорит о том, что не все потеряно. К сожалению, мы можем наблюдать, что Рос­сия и Польша в последние годы во многом похожи в своей исто­рической политике. У нас тоже в 2014 году был принят столь же расплывчатый закон, вроде бы на­правленный против «реабилита­ции нацизма». Но история продол­жается. Хочется пожелать, чтобы здравый смысл и в Польше, и у нас возобладал. Спасибо за квали­фицированный комментарий, Рафал. За нашу и вашу свободу!

 

Рафал Панковский — доктор наук (Dr. habil.) в области социологии культуры, магистр по­литологии, профессор Collegium Civitas (Вар­шава). С 1996 года занимает должность заме­стителя редактора журнала «Nigdy Wiecej» («Никогда больше»). Автор исследований по темам расизма, национализма, ксенофобии и другим вопросам, в том числе книг: Gdzie konczy siQ patriotyzm...: z dziejow polskich grup faszyzuj^cych 1922-1992 (Bydgoszcz, 1993), Neo- faszyzm w Europie Zachodniej: zarys ideologii (Instytut Studiow Politycznych Polskiej Akademii Nauk, Warszawa, 1998), Rasizm a kultura popu- larna (Trio, Warszawa, 2006), русский перевод: Расизм и популярная культура (Stratum Plus, Кишинев, 2014), The populist radical right in Poland: the patriots (Routledge, London, 2010). Руководитель Центра мониторинга расизма в Восточной Европе, созданного Ассоциаци­ей «никогда больше».

 

Примечания

Ян Карский (1914-2000) — участ­ник польского движения Сопро­тивления, писатель, юрист. В июне 1940 года попал в руки гестапо в Словакии, но в результате опера­ции Союза вооруженной борьбы был освобожден из больницы в Но-вы-Сонче. Позднее он нелегаль­но пробрался в Польшу и работал в Бюро пропаганды и информации Главного штаба партизанской Ар­мии Крайовой. Во время Второй мировой войны не раз пытался при­влечь внимание политиков Евро­пы и США к масштабам Холокоста в Польше. В 1995 году награжден высшей государственной наградой Польши — орденом Белого орла.

Ян Томаш Гросс (род. 1947) — аме­риканский историк, социолог и по­литолог польского происхождения. Занимается исследованиями исто­рии Второй мировой войны и Хо­локоста в Польше. В этом качестве на достаточно высоком интеллек­туальном уровне сделал открытия, потрясшие современное польское общество, которое в коллективной своей памяти до недавнего времени представляло себя только в каче­стве жертвы последовавших одна за другой немецкой и советской ок­купаций. Ян Гросс выявил достовер­ные исторические факты массово­го убийства еврейского населения Польши поляками без участия нем­цев.

Адам Михник (род. 1946) — поль­ский общественный деятель, дис­сидент, журналист, один из наи­более активных представителей политической оппозиции 1968­1989 годов. Основатель и главный редактор (с 1989 года) «Газеты Выборчей». В 1989 году — участник се­рии собеседований правительства и оппозиции («Круглого стола») о проведении свободных выборов, в 1989-1991 годах — депутат новоиз­бранного Сейма.

Комментарии российских экспертов

А. Р. Дюков

К сожалению, в СМИ смысл при­нятого польским Сеймом поста­новления излагается, как правило, неадекватно. Вопреки сообщени­ям СМИ, данным постановлением не вводится запрет на упоминание участия поляков в Холокосте — в постановлении говорится о за­прете распространять на польский народ вину за массовые убийства евреев. Справедливо ли это? Да, действительно, ни польский на­род, ни польское государство не не­сут вины ни за «окончательное ре­шение еврейского вопроса», ни за массовые убийства евреев. Мне неизвестны хоть какие-нибудь нор­мативные документы подпольного «Союза вооруженной борьбы» или «Армии Крайовой», предписывав­шие уничтожать евреев — тогда как, например, подобные инструк­ции Организации украинских на­ционалистов давно опубликованы. В отличие от Прибалтики, в Поль­ше невозможно представить себе бывших чиновников польского государства, организующих пре­следование и уничтожение евреев. Разумеется, из всего этого не сле­дует, что отдельные поляки не уби­вали евреев, но об ответственно­сти польского народа и польского государства за эти преступления не может быть и речи. значит ли это, что постановление польско­го Сейма правильно? У меня есть в этом серьезные сомнения. Грубое администрирование — не лучший способ борьбы с историческими мифами, опыт нашей страны это показывает достаточно наглядно. При желании под «букву» нового закона могут попасть польские ис­торики, исследующие не вполне приятные для национального само­сознания темы, такие, например, как Ян Томаш Гросс с его «Золотой жатвой» или Ян Грабовский. Я на­деюсь, конечно, что подобного не случится, но общий «историко­-политический» климат в регионе довольно тяжел и ожидать можно чего угодно.

Дюков Александр Решидеович — научный сотруд­ник Института российской истории РАН (Москва); a.dyukov@gmail.com

Dyukov Alexander R. — research fellow of the Institute of Russian history, RAS (Mos­cow)


А. И. Миллер

В течение многих лет Польша не­изменно остро протестовала про­тив периодически появлявшегося в печати выражения «польские лагеря уничтожения» и заставля­ла печатные органы извиняться за это. Никакой необходимости принимать специальный закон для борьбы с такими выражениями не было — сегодня они появляются много реже, чем прежде. Закон также запрещает обвинять поля­ков как нацию в Холокосте — такое обвинение, когда оно так форму­лируется, не справедливо. При этом надо иметь в виду, что газета «Хаарец» (старейшая и наиболее влиятельная газета Израиля. — Ре­дакция) в своих комментариях пе­редает формальное содержание закона неверно, ведь прямого за­прета говорить об участии поляков в Холокосте в нем нет. Но сформу­лирован закон так, что при жела­нии его можно будет использовать для репрессий в отношении тех, кто упоминает о польском участии в Холокосте. Говоря в общем, при­нятие этого закона свидетельству­ет о тяжелой патологии, которая получает все большее распростра­нение и принимает все более урод­ливые формы в Восточной Европе, когда прошлое становится объ­ектом «исторической политики» и «войн памяти». В этих конфлик­тах все меньше диалога и желания достичь взаимопонимания и при­мирения, все больше взаимной глу­хоты и воспитания взаимной нена­висти.

Миллер Алексей Ильич — доктор исторических наук, профессор Европейского университе­та в Санкт-Петербурге и Центрально-Евро­пейского университета в Будапеште (Санкт- Петербург); millera2006@yandex.ru

Miller Aleksei I. — doctor of historical sciences, professor of the European Uni­versity in St. Petersburg and the Central European University in Budapest (St. petersburg)


А. Э. Гурьянов

С моей точки зрения, это одно из последствий пагубного влияния нынешнего российского режима на остальной мир, а конкретно процесса «путинизации» Польши. Правящая ныне в Польше консер­вативная партия с сильным клери­кально-националистическим кры­лом видит, что Россия ввела уго­ловное наказание за констатацию очевидного исторического факта соучастия Советского Союза в раз­вязывании Гитлером Второй миро­вой войны, и эта польская партия, воодушевленная российским при­мером, решает сажать в тюрьму за констатацию доказанных фак­тов соучастия отдельных, но до­вольно многочисленных поляков в нацистском злодеянии уничтоже­ния евреев.

(Редакция не разделяет мнение Алек­сандра Гурьянова о том, что В. Путин несет ответственность за принятие польскими законодателями данных поправок к Закону об Институте на­циональной памяти.)

Гурьянов Александр Эдмундович — руководитель польской программы НИПЦ «Мемориал» (Москва); guryanov2009@yandex.ru

Guryanov Alexander E. — head of the Polish program of “Memorial” (Moscow)

 

ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ЗАПРЕТ «БАНДЕРОВСКОЙ ИДЕОЛОГИИ» В ПОЛЬШЕ ОТРИЦАНИЕМ ПРАВА УКРАИНЦЕВ НА СОБСТВЕННУЮ ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ И НАЦИОНАЛЬНОЕ ДОСТОИНСТВО?

По сообщению украинского ин­формационного агентства liga. net, ряд депутатов Верховной Ра­ды Украины в феврале 2018 го­да подготовили и обнародовали текст обращения Верховной Рады к президенту, Сейму и Сенату Рес­публики Польша в ответ на при­нятые польским парламентом из­менения в законе об Институте национальной памяти, которые касаются Украины и, в частности, запрещают пропаганду «бандеризма» (украинского национализма). По мнению авторов обращения, речь идет о политическом акте, враждебном Украине и направлен­ном против украинцев, «вредном для добрососедских отношений и выгодном Москве». Как считают эти депутаты, запрет «бандеровской идеологии» — это в принци­пе отрицание права украинцев на собственную государственность и национальное достоинство, к то­му же положения документа якобы «повторяют кремлевские пропа­гандистские клише о вымышлен­ных преступлениях украинских на­ционалистов». Как отмечается да­лее, внедрение в жизнь подобного законодательства «будет прямым вмешательством во внутренние дела Украины и, по сути, предъяв­лением территориальных претен­зий, в части определения терри­тории Галичины как “Восточной Малопольши”. Внедрение этого за­конопроекта представляет угрозу для украинцев независимо от гра­жданства». По мнению депутатов, «мнимая победа над украинцами в прошлом станет серьезным по­ражением для Польши в будущем. Потому что каждый удар в спи­ну Украине всегда заканчивался трагически для самих поляков». Инициаторы обращения призвали президента Польши Анджея Дуду, Сейм и Сенат не допустить введе­ния в действие подобного законо­дательства.

Как известно, 26 января 2018 года законопроект об Институте на­циональной памяти Польши, одно из положений которого предусма­тривает уголовную ответствен­ность за отрицание «преступле­ний украинских националистов» против поляков, был одобрен Сей­мом, а в ночь на 1 февраля доку­мент одобрили и в Сенате. Закон предполагает запрет пропаганды в Польше «бандеризма» — идеоло­гии украинских националистов. Он ссылается на преступления украинских националистов и укра­инских формирований, которые сотрудничали с Третьим рейхом, и открывает возможность уголов­ного преследования лиц, отрицаю­щих совершения этих преступле­ний.

 

«Историческая экспертиза» публикует комментарии экспертов.

С. А. Кувалдин

Прежде всего, в такой постанов­ке вопроса содержится ошибка. Изменения в закон об Институте национальной памяти (на момент интервью они еще не вступили в си­лу. — Редакция) в части, касающейся Украины, не затрагивают вопрос идеологии. В случае принятия этих изменений среди сфер деятельно­сти ИНП будут прямо прописаны сбор и обнародование документов и информации о преступлениях украинских националистов и укра­инских группировок, сотрудни­чавших с Третьим рейхом. Таким образом, эта деятельность будет прописана наряду с изучением пре­ступлений нацизма и коммунизма в отношении поляков и польских граждан, о которых упомянуто в 1-й статье закона. Строго говоря, изу­чать этнические чистки и массовое убийство польского гражданского населения, проводимые отрядами ОУН-УПА во время Второй миро­вой войны на Волыни и в других районах Западной Украины, ИНП мог и до законодательных изменений, поскольку в той же 1-й статье, помимо коммунистических и на­цистских преступлений, упомина­ются и «иные преступления, яв­ляющиеся преступлениями против мира, человечества, либо военными преступлениями». Руководствуясь в том числе этой записью, ИНП в на­стоящее время проводит несколько расследований, связанных с актами массового убийства гражданского населения, совершенными ОУН- УПА. Однако после появления запи­си об «украинских националистах» ИНП сможет подавать иски и возбу­ждать уголовные дела в случае «пуб­личного» и «вопреки» фактам отри­цания преступлений «украинских националистов» (как и за отрицание любых преступлений, упомянутых в статье 1) — с возможным наказа­нием в виде штрафа либо лишения свободы на срок до трех лет. Кроме того, новые законодательные из­менения разрешают подавать иски «в защиту доброго имени Польши» общественным организациям, чья уставная деятельность направлена на подобную защиту (то есть разным патриотическим и националистиче­ским НКО). Еще более любопытно, что закон разрешает подавать такие иски вне зависимости от того, было ли такое отрицание преступлений совершено в Польше либо за ее пределами, а также был ли наруши­тель гражданином Польши. Такая всемирная подсудность чисто тео­ретически может вылиться в поток исков со стороны патриотической общественности по любому поводу, который кажется ей нарушением, в том числе в ответ на высказывания киевских политиков. Что, впрочем, вряд ли приведет к практическому результату.

Между прочим, такое же право подачи исков вне зависимости от места нарушения польские ор­ганизации получат и в отношении коммунистических преступлений — так что, возможно, некоторые из распространителей «настоящей правды о Катыни» тоже столкнутся с неожиданными последствиями принятия закона. иными словами, закон не регулирует идеологию — по-видимому, приветствие «Слава Украине» этим законом караться не будет. Тем не менее отрицание Волынской резни может стать на­казуемым. При этом новый закон будет заниматься не только собы­тиями Второй мировой войны на Волыни. Согласно определению «преступлений украинских нацио­налистов», под него подпадают любые акты террора и «наруше­ния прав человека» в отношении польских граждан, совершенные украинскими националистами с 1925 по 1950 год в довоенных гра­ницах Польши. иными словами, насильственные акты националь­но-освободительной борьбы, со­вершенные националистическими группами до войны, теперь могут трактоваться лишь как преступле­ния, отрицать которые (то есть давать этим актам иную трактовку) запрещается. Это, если исходить из определений закона, может ка­саться и послевоенной деятельно­сти УПА уже в отношении польских коммунистических властей. Не го­воря уже о весьма однозначном подходе к крайне противоречи­вому вопросу польско-украинской границы, не раз менявшейся. Сле­дует заметить, что текст закона на­писан очень грубо — по-видимому, с намерением специально задеть украинскую сторону. Не следует ду­мать, что это желание появилось у польских законодателей на пу­стом месте. Вопрос об отношении к деятельности ОУН-УПА, призна­нии Волынской трагедии и другие вопросы остаются раздражителем в польско-украинских отношени­ях. И украинская сторона пока яв­но не готова сделать необходимые шаги навстречу Польше. Как бы то ни было, предложенные измене­ния в польском законодательстве значительно затруднят поиск взаи­моприемлемого подхода в этих во­просах.

Кувалдин Станислав Аркадьевич — кандидат исторических наук, эксперт Российского совета по международным делам (Москва); kuvaldin35@gmail.com

Kuvaldin Stanislav A. — candidate of historical sciences, expert of The Russian Council for international Affairs (Moscow)


В. И. Мироненко

Документ, о котором идет речь, мне не удалось обнаружить на официаль­ном сайте высшего законодатель­ного органа Украины, а сообщение информационного агентства «Liga.net», с которым мне довелось по­знакомиться, представляет собой, на мой взгляд, типичный информа­ционный «полупродукт», весьма по­верхностно описывающий суть дела. Что такое, например, «бандеровская идеология»? О каком «украинском государстве» говорят авторы проек­та постановления? В чем они видят ущемление достоинства украинцев и каких именно украинцев?

Что касается самого закона, при­нятого польским парламентом, то, по моему мнению, факт его принятия отражает в первую очередь, а может быть и только, перипетии современ­ной польской внутриполитической борьбы накануне больших выборов. Об этом иногда весьма открыто го­ворят сами польские парламентарии (см., например, электронный ресурс: УНИАН. «Политический лагерь в Польше раскололся после одобре­ния дудой антибандеровского зако­на», 6 февраля. URL: www.unian.net/politics/2385903-politicheskiy-lager-v-polshe-raskololsya-posle-podpisaniya-dudoy-antibanderovskogo-zakona.html (дата обращения: 07.02.2018)). С другой стороны, сам факт создания и активной деятельности польского и украинского Институтов нацио­нальной памяти является хорошей иллюстрацией того неоднократно подтвержденного историей факта, что для любой сложной проблемы всегда найдется простое, но при этом неправильное решение.

Мне понятны мотивы, которыми руководствовались депутаты пар­ламента Украины, но это как раз тот случай, когда известное прави­ло — similia similibus curantur —яв­но не работает и даже, наоборот, работает на углубление болезни и ее рецидивы. В самом общем виде к проблеме возможны как минимум три подхода: правовой, политиче­ский и исторический. В правовом отношении определяющим являет­ся то, что ни истцов, ни ответчиков уже нет в живых, то есть судить уже, собственно говоря, некого. Это на­до принять как данное. Правосудие, как выясняется, тоже имеет свой срок годности. Продукты с просро­ченным сроком годности лучше не употреблять, ими можно отра­виться. Что, я уверен, и произойдет со всеми этими упражнениями с ис­торической памятью — как в Поль­ше, так и в Украине.

В политическом отношении я бы советовал руководствоваться из­вестным правилом, которое англи­чане довольно точно и остроумно формулируют так: «Don’t trouble trouble until trouble troubles you». Кстати, не только англичане, есть ведь много русскоязычных анало­гов. Не буди лихо, пока оно тихо. Не вороши беды, коли беда спит. Не ищи беды: беда сама тебя сы­щет. И т. д. То есть я в принципе считаю и создание соответствую­щих институтов, и их повышенную политическую активность, в том числе последние инициативы руко­водителей и сотрудников польско­го и украинского институтов, под­держанные некоторыми парламен­тариями, грубыми политическими ошибками, чреватыми тяжелыми последствиями в первую очередь для самих Польши и Украины. Причины этих ошибок коренятся, с одной стороны, в том, что в поль­ской и украинской политике, как, впрочем, и в российской, все более приживается именно тот полити­ческий принцип, который при­вел к трагедии в прошлом — «цель оправдывает средства». И это главное. А во-вторых, и здесь мы переходим к последнему, третьему измерению поднятой проблемы — историческому, мы имеем в данном случае дело с тем, что я называю «эффектом Сократа». Порой, про­читав две-три популярные статьи или брошюры на ту или иную те­му, тот или иной государственный муж начинает воображать себя зна­током истории. Здесь я позволю себе процитировать настоящего историка — одного из основателей французской исторической школы «Анналов» Марка Блока: «Идет ли речь о нашествии германцев или о завоевании Англии норманнами, к прошлому для объяснения на­стоящего прибегали так активно лишь с целью убедительно оправ­дать или осудить настоящее». Блок называет «сатанинским врагом подлинной истории — манию су­дить» (Марк Блок. Апология исто­рии, или Ремесло историка. Изда­ние второе, дополненное. М., На­ука, 1986. С. 21).

К предмету нашего разговора име­ют отношение и другие высказы­вания французского историка. Вот они. «У человека, который, сидя за письменным столом, не спосо­бен оградить свой мозг от вируса современности, токсины этого ви­руса, того и гляди, профильтруются даже в комментарии к “Илиаде” или “Рамаяне”». И последнее, сегодня не менее актуальное: «Я еврей, — писал М. Блок, — но не вижу в этом причины ни для гордости, ни для стыда, и отстаиваю свое происхо­ждение лишь в одном случае: перед лицом антисемита».

Мироненко Виктор Иванович — кандидат исто­рических наук, руководитель центра украин­ских исследований Института Европы РАН, главный редактор журнала «Современная Ев­ропа» (Москва); victor@mironenko.org

Mironenko Viktor I. — candidate of historical sciences, Head of Center for Ukraini­an studies of Institute of Europe RAS, chief editor of the journal “Contemporary Europe” (Moscow)

 

"RUSSIA AND POLAND IN RECENT YEARS ARE LARGELY SIMILAR IN THEIR HISTORICAL POLICIES"

Key words: Poland, Ukraine, the historical memory, the historical policy, Ho­locaust, Bandera.

The recently adopted laws in Poland in the field of historical politics have caused a considerable and ambiguous international response. Israel and Jew­ish communities in other countries are concerned that new legislation could block the Holocaust studies. At the same time, some circles in Ukraine per­ceived the ban in Poland of the "Bandera ideology" as a denial of the right of Ukrainians to their own statehood and national dignity. "Historical expertise" asked a number of well-known experts to comment on the situation.
 
141

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь