Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Рыбалка А.А. Черная гроза над Приекуле (о возможном источнике одной из рукописей А.И. Сулакадзева)

При цитировании ссылаться на печатную версию: Рыбалка А.А. Черная Гроза над Приекуле (о возможном источнике одной из рукописей А.И. Сулакадзева) // Историческая экспертиза. 2016. № 3. С. 72-93.

Ключевые слова: воздухоплавание, Сулакадзев, рукопись, мистификация, Родных, легенда, кузнец, Крякутной, опыты полетов, Страдынь, Приекуле, воздушный шар.

 

В статье рассматривается одна из наиболее известных рукописей библиофила и мистификатора Александра Сулакадзева, содержащая столь же известную историю о «подьячем Крякутном». Решается задача выявления возможных источников сведений Сулакадзева и конкретных побудительных мотивов его работы. Предполагается, что толчком к созданию рукописи была гибель Софи Бланшар, а источником вдохновения послужил информационный поток в периодической печати, порожденный ее смертью. Конкретная статья в журнале «Вестник Европы», как оказалось, переводная, была использована и как источник сведений, и как образец для конструирования истории воздухоплавания в России. Сведения Сулакадзева разбираются не с точки зрения их вероятности, а с точки зрения корректности конкретных данных, которые он приводит. Обращается внимание, что Родных, а не Сулакадзеву принадлежит успешная легализация фальсификата и превращение в таковой частных бумаг, цели создания коих автором нам неизвестны. В конце статьи рассматривается аналогичная история бытования «приекульского кузнеца», который, возможно, вдохновил Сулакадзева, а затем сам получил вторую жизнь благодаря общесоюзному «Крякутному».

 

Рукопись мелкого петербургского чиновника времен Александра Благословенного, усердного библиофила и фантазера Александра Ивановича Сулакадзева (1771–1829)[2] «О воздушном летании в России с 906 лета по Р. X.» — пожалуй, единственная из его «древностелюбивых проказ», сведения которой были с полным доверием восприняты сразу после их обнародования, имели значительную популярность, некоторое время носили официальный характер и были составным элементом советского проекта конструирования исторической памяти. Между тем, в отличие от «Бояновой песни» или «Опыта истории Валаамского монастыря», относительно которых существуют те или иные основания подозревать самого автора в распространении сведений своих сочинений, рукопись «О воздушном летании в России» находилась среди частных бумаг Сулакадзева и никаких сведений о ней не было вплоть до публикации в 1901 г. сообщения о рукописи авиаэнтузиаста Александра Алексеевича Родных (1871–1941) (Родных 1901). Именно Родных на заре русского авиастроения и воздухоплавания прославил русского аэронавта «подьячего Крякутного», а заодно и автора рукописи, собственные намерения которого навсегда, видимо, останутся неизвестными.

Первый русский аэронавт в те время легко, усилиями других, совершенно некритически настроенных энтузиастов, проник в Брокгауза с Ефроном (Бекнев 1911–1916, т. 4: 455–456), однако после мировой и Гражданской войн поблек, перешел в латентную форму и лишь временами становился объектом скептических замечаний историков авиации (Виргинский 1938; Дузь 1944).

После Второй мировой войны, в апогее кампании «борьбы с низкопоклонством перед Западом» и во исполнение проекта «русские приоритеты» история Крякутного и иных героев сочинения Сулакадзева вновь оказалась востребованной. В 1947–1948 гг. в Ленинграде дважды была издана книга В. В. Данилевского «Русская техника», немедленно сделавшая автора сталинским лауреатом (Несбет 2008: 194) и приобретшая характер канонического текста. В начале главы «Русские крылья» (Данилевский 1947: 408–412), автор довольно подробно пересказывает соответствующий текст книги А. А. Родных (Родных 1912) и даже приводит оттуда фотокопию титульного листа рукописи Сулакадзева (Данилевский 1947: 410). Замечу, что ни Сулакадзева, ни Родных Данилевский в тексте не упоминает (хотя их имена есть на иллюстрации из книги Родных), о них сказано лишь в примечаниях в конце книги. Отношение Данилевского очевидно апологетическое (для него, как отмечает Энн Несбет, «сведения о полете Крякутного перестали быть легендой — теперь этому сюжету был придан статус исторического факта» (Несбет 2008: 194)), однако он, будучи академическим исследователем, счел нужном сделать некоторые оговорки относительно «русского аэронавта»: «Самая запись, конечно, требует специальных розысков об ее источниках, пока что никем не произведенных. Такие розыски необходимы: речь идет о закреплении за нашей страной первенства в полете на воздушном шаре — за пятьдесят два года до появления за рубежом первых монгольфьеров и шарльеров» (Данилевский 1947: 411) и «Критические исследования, посвященные этому памятнику, пока отсутствуют» (Данилевский 1947: 497).

Вторую из названных задач отчасти выполнила вскоре В. Ф. Покровская (Покровская 1958; Козлов 1996), исследовавшая исправления в тексте рукописи методом фотоанализа и доказавшая вторичный характер имени «Крякутной» и его места обитания — «нерехтец». Покровская посетовала на создание «таких необоснованных легенд, как никогда не существовавшая фигура подьячего Крякутного, имя которого попало не только на страницы Большой Советской Энциклопедии (2-е изд., т. 23, стр. 567), но и в школьные учебники» (Покровская 1958: 636), однако сделать уже ничего было нельзя. Мем «аэронавта Крякутного» в общественное сознание проник, и если официальное отношение к нему скорее сдержанное, то в популярной и художественной литературе, в масс-медиа подьячий Крякутной, кузнец Черная Гроза, приказчик Островков актуализируются с регулярной периодичностью.

Посему также актуальной представляется, на наш взгляд, и первая поставленная Данилевским относительно рукописи задача — проведение «специальных розысков об ее источниках, пока что никем не произведенных». «Записки Боголепова» не были найдены и, вероятно, никогда и не существовали[3], но можно ли попытаться рассмотреть текст сочинения Сулакадзева, исходя из доступных источников?

Полагаем, вполне осуществимой задачей является выявление некоторых источников сведений Сулакадзева и конкретных побудительных мотивов его работы, другими словами, включение рукописи в контекст эпохи, в событийный ряд, ей сопутствующий. С этой точки зрения рукопись никогда никем не рассматривалась, посему проблема представляется интересной.

Нами такой исследование было проведено, и результаты его будут рассмотрены далее в следующих сюжетах:

  1. Мотивы и источники Сулакадзева;
  2. Корректность его сведений по формальным критериям;
  3. Роль Родных в легализации рукописи и ее пропаганде;
  4. Современная судьба одной из историй, вдохновивших Сулакадзева.

Согласно дате на титульном листе рукописи, сочинение Сулакадзева было написано в 1819 г. Анализ сведений «Летописца»[4] Сулакадзева за лето этого года дал основания полагать, что толчком к созданию рукописи была гибель известной французской воздухоплавательницы Софи Бланшар (1778–1819), а источником вдохновения послужил информационный поток в периодической печати, порожденный ее смертью. Конкретная статья в журнале «Вестник Европы», как оказалось, переводная, была использована и как источник сведений, и как образец для конструирования истории воздухоплавания в России.

Смерть Софи Бланшар не прошла мимо внимания Сулакадзева, который в то время записал в своем «Летописце» со ссылкой на «Русский инвалид» № 166 от 18 июля: «...1819… 6 июля Славная воздухоплавательница Бланшард, в Тиволи, в вечеру поднявшись на воздух около 400 фут зажгла фейерверк, коего одна малая ракета, зажгла шар, который загоревшись, упал с нею, и она раздробленная <погибла> в своей лодочке от шара» (ОР РГБ. Ф. 96. Д. 97.1. Л. 196).

Бланшар, несмотря на проявленное ею в критической ситуации хладнокровие, погибла как из-за недостатка времени для принятия нестандартных решений, так, видимо, и в силу неудобства выполнения ряда необходимых действий в женском костюме, который был не особо пригоден для такого экстремального занятия, как воздухоплавание, а о формализации правил безопасности полетов, включая порядок эвакуации при авариях, тогда еще не задумывались.

Последнее обстоятельство затронул месяц спустя некий Д., поместивший в столичном журнале «Вестник Европы» статью «Воздухоплаватели», посвященную памяти Софи Бланшар (Воздухоплаватели 1819). Софи, гибель которой, случившаяся через десять лет после столь же трагической смерти ее мужа, Жана-Франсуа Бланшара, активно обсуждалась в европейской периодике, было отведено немного места, в основном статья представляла собой очерк истории воздухоплавания, включая самые первые опыты полетов.

Полагаю, что Сулакадзев был одним из внимательных читателей «Вестника Европы» и именно статья Д. в том же году подвигла его на создание столь известной впоследствии рукописи «О воздушном летанiи в России с 906 лета по Р.Х.», ибо в «Летописце» присутствует явное заимствование одного из сюжетов статьи: «20 июля… воздухоплавателей от шара погибло, госпожа / Бланшард 6 июля 1819 Пилар да Розье / романи. В булони. Граф Цамбекариа / в италии Оливари в орлеане»[5] (ОР РГБ. Ф. 96. Д. 97.1. Л. 203). В статье Д. приводились примеры летной активности кого угодно, но только не соотечественников Александра Ивановича, между тем пара примеров относилась к краям (Польше и Курляндии), которые в ту пору стали уже частью владений российских императоров.

Вероятно, именно это обстоятельство навело Сулакадзева на мысль провести ревизию сведений об опытах летания собственно русских людей, тем более что один такой яркий, хотя и неудачный, пример был ему известен — еще в 1787 г. Федор Туманский опубликовал записки Ивана Желябужского, в которых описывался эпизод двукратных неудачных попыток подняться в воздух на искусственных крыльях в апреле 1695 г.[6]

Именно пересказом этого эпизода Сулакадзев открывает исторический раздел своего сочинения, именованный «в России 1-е опыты»[7]. Он ограничивается кратким пересказом, опуская драматическую развязку истории[8]. Дальнейшее развитие сюжета, полагаю, следует отнести на счет воображения автора рукописи, испытывавшего дефицит реальных данных.

Что касается конкретных персонажей, то рукопись «О воздушном летании в России» знаменита прежде всего феерическим Крякутным, порожденным, скорее всего, не самим автором, а, видимо, погибшим в ленинградскую блокаду А. А. Родных, первым публикатором рукописи[9]. Хотя этот сюжет, очевидно, навсегда останется вне конкуренции, в тексте Сулакадзева есть и иные особенности. Еще Н. Н. Воронин, указывая, что «рукопись Сулакадзева открывается цитатой летописного характера о применении князем Олегом “воздушных змеев” в виде “коней и людей бумажных вооруженных и позлащенных”, запущенных мудрым князем на осажденный Царьград для устрашения греков», обратил внимание на то, что «бумага появляется в России лишь в XIV веке и “бумажные” змеи Олега уже поэтому должны были бы насторожить исследователей! Можно быть уверенным, что никаких древних “первоисточников” этой басни не будет найдено, так как ее “источником” является любовь к занимательной фантастике русских грамотеев XVII–XVIII вв. Это материал для истории: русского фольклора, а никак не для истории русского “летательного дела в целом”» (Воронин 1957: 284)[10].

Позволим себе прокомментировать подобным же образом текст тех сообщений из рукописи Сулакадзева[11], которые связаны со службой его деда С. М. Боголепова (1718–1797)[12] в переславль-рязанской воеводской канцелярии (до 1756 г.) и, если верить «Летописцу Рязанскому», с малой родиной Сулакадзева[13].

«1699 года, стрелец Рязанский Серов делал в Ряжске крылья, из крыльев голубей великие и по своей обыкности хотел лететь, но только поднялся аршин на семь, перекувыркнулся и упал на спину не больно. Из дела в воеводской канцелярии. [1699] г.» (Воздухоплавание 1956: 13).

До 1778 г. Переславль-Рязанский (ставший Рязанью только в 1778 г.) и Ряжск никогда не находились в составе одной административно-территориальной структуры. В XVII в. это были два разных уезда со своими воеводами каждый, с 1708 г. Переславль-Рязанский был отнесен к Московской губернии, а Ряжск — к Азовской. С 1719 Переславль-Рязанский был центром провинции, а Ряжский уезд вошел в состав Тамбовской провинции. Соответственно, Серову нечего было делать в Ряжске, а переславль-рязанской воеводской канцелярии не было дела до того, кто там в Ряжске делает крылья. Отмечу, что вторая (выделенная курсивом) дата в рукописи написана кириллицей, другим шрифтом и чернилами (красными?), чем Сулакадзев, видимо, стремился подчеркнуть аутентичность приводимого им текста. В таком случае принципиальна и принадлежность стрельца: он мог бы еще быть обозначен в 1699 г. как «переславльский», но никак не «рязанский».

«1724 года в селе Пехлеце Рязанской провинции: приказчик Перемышлева фабрики Островков вздумал летать по воздуху. Сделал крылья из бычачьих пузырей, но не полетел... Из записок [?] Боголепова» (Воздухоплавание 1956: 14).

Пехлецкий стан находился в Ряжском уезде Тамбовской провинции, Боголепов же служил в «Переславль-Рязанской провинции», на фабрике Перемышлева вполне мог служить приказчик Островков, но фабрика сама появилась в Пехлеце через несколько десятилетий после 1724 г., только в 1762 г. Очевидно, что этот текст не принадлежит Боголепову, перед фамилией которого в рукописи написана какая-то неразборчивая буква, не воспроизводящаяся при цитировании в печатных изданиях.

«729 года в селе Ключе, недалеко от Ряжска, кузнец, Черная гроза называвшийся, сделал крылья из проволоки, надевал их как рукава: на вострых концах надеты были перья самые мяхкие как пух из ястребков и рыболовов, и по приличию на ноги тоже как хвост, а на голову как шапка с длинными мяхкими перьями; летал тако, мало дело ни высоко, ни низко, устал и спустился на кровлю церкви, но поп крылья сжог, а его едва не проклял. Из дел воеводы Воейкова, 1730 года» (Воздухоплавание 1956: 14)[14].

События также происходят в Тамбовской провинции, дела которой переславль-рязанских воевод не занимали, поскольку хватало своих. В 1727–1730 гг. воеводой в Рязани был стольник Б. И. Неронов, известный своим конфликтом со знаменитым владыкой Гавриилом Бужинским, а после вышедшего в 1730 г. апрельского указа Сената о двухлетнем сроке пребывания в воеводской должности, уже в 1731 г., прислали майора И.С. Павлова (Бабич 2008: 22), при котором и начал службу в канцелярии Степан Боголепов.

«1731 года в Рязане при воеводе подьячей крещеный немец Фурцель [нерехтец Крякутной фурвин] сделал как мячь большой, надул дымом поганым и вонючим, от него зделал петлю, сел в нее, и нечистая сила подняла его выше березы, и после ударила его о колокольню, но он уцепился за веревку, чем звонят, и остался тако жив, его выгнали из города, он ушел в Москву и хотели закопать живого в землю или сжечь. Из записок Боголепова». (Воздухоплавание 1956: 15).

Популяризаторы Крякутного обычно подчеркивали незначительный статус летуна, настаивая, что «подьячими в Московской Руси назывались писцы и делопроизводители в приказной канцелярии» (Корзинкин 1949: 28). Между тем, речь вовсе не о Московской Руси, и в начале правления императрицы Анны «подьячим» в воеводской канцелярии назывался только ее глава — подьячий с приписью (Готье 1913: 272–273). Никаких других подьячих по Регламенту там не было и правомерно задаться вопросом, сколь органична фигура такого ответственного чиновника в роли аэронавта. И если уж таковой в этой роли оказался, насколько вероятны для него были описанные в сообщении последствия и мог ли он осуществить подобные действия без прямого согласования с воеводой. Кроме того, в отличие от секретарей провинциальной канцелярии, подчинявшейся непосредственно Сенату, подьячие воеводской канцелярии (до 1763 г., но тогда их и переименовали в секретарей) не имели классного чина, соответственно права выслуги дворянства и дальнейшего карьерного роста, посему немец в этом качестве, хотя бы и крещеный, редкая птица. Кроме того, корпорация мелких служилых людей «по прибору» крайне неохотно впускала чужих.

Между тем, по словам Сулакадзева[15], его дед Боголепов сам двадцать лет спустя — в 1751 г. — возглавил канцелярию в этой должности и занимал ее пять лет (ОР РГБ. Ф. 96. Д. 14. Л. 17), прежде чем получить классный чин и занять должность полицмейстера. В этой связи правомерно задаться вопросом — аттестовал ли он Фурцеля столь скромно — подьячий при воеводе — если бы имел отношение к этой записи. Возможны ли были бы со стороны бывшего рязанского полицмейстера апелляции к «нечистой силе»? Любопытно, что немецкое Furcel означает «дурно пахнущий» и, таким образом, фамилия аэронавта вполне соответствует характеристикам дыма, которым он наполнил «мяч».

Вторая выделенная фраза явно вписана позже в уже готовый текст, в межстрочный интервал.

«1745 года из Москвы шел какой-то Кавказец [Карачевец] и делал змеи бумажные на шестинах, и прикрепил к петле. Под него сделал седалку и поднялся, но его стало кружить, и он упал, ушиб ногу и более не поднимался. Из записок Боголепова» (Воздухоплавание 1956: 15).

Последнее сообщение не имеет каких-либо конкретных сведений, которые можно было бы подвернуть анализу, более того, не вполне ясно, где именно и при каких обстоятельствах происходит событие. В связи с «кавказцем» оригинального текста Сулакадзева уместно вспомнить «Книгорек» (Пыпин 1898: 8), который уживался в одной тетради с перечнем изданных грузинских книг[16]. Вероятно, Сулакадзев грузинского происхождения своего не забывал, хотя, судя по «Летописцу Рязанскому», мало что знал о своих предках по линии отца. «Крещеный немец» заставляет вспомнить, что отец и сын Сулакадзевы были женаты на «крещеных» немках[17].

Таким образом, все сообщения, в которых приводятся какие-либо конкретные локусы, имеют признаки неаутентичности. Замечу, что, с моей точки зрения, ряд мотивов оригинальных сообщений Сулакадзева имеют параллели в статье «Воздухоплаватели», о чем будет сказано ниже.

Сулакадзев привел пять «опытов», связанных с Ряжском и Рязанью, но, еще ранее он включил в текст рукописи (Л. 3) сообщение о полете 18 июля 1803 г. француза А.-Ж. Гарнерена в Петербурге с участием бывшего потемкинского фаворита, героя Очакова и Измаила генерала от инфантерии С. Л. Львова: «1803 года или около сего года поднимался на воздухе Тайный Советник Львов на воздушном шаре, Сергей Лаврентьевич с. Анны I ст. получ. 25 марта 1791 г.; также профессоръ въ СПБ» (Воробьев 1952: 125). Сулакадзеву осталась неизвестна точная дата, он пишет «1803 года или около сего года», а в конце добавляет «также профессоръ въ СПБ», очевидно, имея в виду полет академика Я.Д. Захарова с физиком из Льежа Э.-Г. Робертсоном[18] 20 июня 1804 г.; нельзя не отметить отсутствие у Сулакадзева точной информации о полетах, состоявшихся в его время и по месту его проживания — он титулует боевого генерала Львова[19], личность весьма известную, гражданским, да еще и более низким чином; имена же иностранцев-аэронавтов, при которых его соотечественники были лишь пассажирами (Захаров, впрочем, провел во время полета несколько экспериментов), опущены, полагаю, совершенно сознательно. Сообщению о полете Гарнерена в рукописи сопутствует сообщение о полете в Польше (Л. 3 об.), одно из двух, заимствованных им из упомянутой выше статьи Д. При этом Сулакадзеву, видимо, остались неизвестны два полета самого Бланшара в Варшаве в 1788 г., в честь которых была выбита медаль.

Сразу оговоримся, что на самом деле отрывок о «первых опытах» (Воздухоплаватели 1819: 264–268) суть перепечатка с самыми незначительными сокращениями заметки «Исторические известия о воздухоплавании» из № 12 «Вестника Европы» за 1806 г., которая, в свою очередь, являлась переводом статьи митавского юриста и публициста Фридриха Бернхарда Алберса (1775–1823), значимой фигуры тогдашней российской немецкоязычной журналистики из мартовских номеров берлинского еженедельника Августа Коцебу «Der Freimüthige oder Ernst und Scherz» («Прямодушный, или В шутку и всерьез») того же года.

Сулакадзев кратко пересказал следующий текст Д., являвшийся, в свою очередь сокращением перевода текста Алберса. Сравним оба отрывка. Д.: «Бехер рассказывает, ссылаясь на одного очевидца, что живший при польском дворе итальянец Баратини сделал из лык и соломы машину, с помощью коей поднимался на воздух, имея при себе еще двух товарищей. Сей художник обещал было через 24 часа очутиться в Константинополе; однако не вылетел и за окрестности Варшавы» (Воздухоплаватели 1819: 265). Сулакадзев: «В 17 веке Бехер писатель видел при польском дворе италианца Баратини, сделавшего из соломы и лыка машину, посредством коей поднимался на воздух с двумя товарищами. Вестник Европы, август № 16, 1819 г., стр. 265» (Воробьев 1952: 125).

Д.: «…профессор кильский, Паш, написал трактат о новых изобретениях. Один ученый монах испанский с малолетства упражнялся в летании, подражая птицам; для чего привязывал к рукам своим крылья из перьев. Чтоб сделать опыт над своим искусством, он взошел на башню, и оттуда пустившись, действительно пролетел более двухсот шагов. По несчастью, или от действия сильного ветра, которому не мог противиться, или от страха, наш воздушный путешествовавтель сделал какую-то ошибку на лету, упал на землю, переломил обе ноги, и скоро потом умер. Сей монах был твердо уверен в совершенстве своего изобретения, и даже незадолго перед смертью сказал, что с ним не случилось бы сего, если б не забыл прикрепить хвост к спине своей» (Воздухоплаватели 1819: 265). Сулакадзев: «В Варшаве посредством крыльев поднимался Испанский монах навоздух, упал, ибо незделал хвоста» (Воробьев 1952: 125). Далее у Д. и Алберса последний анекдот повторялся в деталях с другим исполнителем и сценой — латышом в Курляндии[20] и затем говорилось, что подобное же совершил некий стихотворец в Нюрнберге (Воздухоплаватели 1819: 265–266).

Сулакадзев в тексте рукописи привел истории от Бехера и Паша в разных местах, присоединив второе из них к собственным оригинальным сообщениям, а вместо ссылки на Паша указал, что и это событие произошло в Варшаве. Польша, как известно, к тому времени была частью Российской империи и Александр Иванович счел себе вправе добавить в копилку успехов российских воздухоплавателей сведения, касающиеся этой окраины России. Трудно угадать, что заставило его отказаться от использования более уместного курляндского примера, аналогичного использованному им, который он, конечно, прочитал у Д. Курляндия числилась вассалом Польши, но от Варшавы была расположена далековато, да и рассматривалась русскими всегда как самостоятельный субъект отношений. Возможно, Сулакадзев предпочел ту историю, которая подтверждалась ссылкой на источник, хотя и удалил саму ссылку, ибо передислоцировал событие в Варшаву[21].

В истории от Паша легко узнается известный анекдот о малмсберийском монахе Эйлмере (начало XI в.) из Gesta regum Anglorum Уильяма Малмсбери. Малмсбери пишет об этом так: «Он определенным образом, едва ли я знаю как, закрепил крылья к своим рукам и ногам таким образом, что приняв миф за истину, он мог бы летать подобно Дедалу, и, используя бриз, спрыгнув с крыши башни, он пролетел больше фарлонга (201 м. — А. Р.). Но не справившись с силою ветра и движением воздуха, понимая опрометчивость его поступка, он упал, сломав обе свои ноги и стал хромым после этого. Причиной неудачи своей он указывал то, что забыл соорудить себе хвост» (William of Malmesbury 1887: 276–277).

Интересно, что анекдот этот после Уильяма Малмсбери пересказывался множество раз, как с сохранением английского контекста (хотя герой постепенно стал то Оливье, то Оливером), так и с включением в контекст, близкий автору. Характерным примером является предание об итальянском монахе Бонавентуре (XIV в.), прыгнувшем на крыльях с крыши храма и сожженным за свой поступок инквизицией, или анекдот об алхимике шотландского короля Якова IV аббате Джоне Дамиане (также итальянце), сломавшем ногу при попытке спланировать с башни замка в сентябре 1507 г. Последний сетовал на неосторожное использование им при сооружении крыльев куриных перьев помимо орлиных, что и было принято в качестве основательного довода. В Нюрнберге аналогичные опыты трагически закончились для певчего Сенецио и некоего Форзингера (Родных 1929: 6–7, 11–12). У самого Сулакадзева на л. 4 об., следом за сообщением о змеях князя Олега, следует выписанная из «Словаря исторического» (1790) подобная же история, датированная 1569 г.: «Гидотти Павел, живописец, рещик и архитектор, родился в Лукке[22]. Сделал крылья из китовой кожи, сверху покрыты перьями и к телу приноровлены были ниже рук, он полетел с высокого места и летел на четверть мили. Упал на кровлю и выломил ногу». И в рассматриваемой статье Д. за цитированным фрагментом следует анекдот о курляндском латыше начала XVIII в., в деталях повторяющий предыдущий рассказ, а далее ссылка на подобную же историю в Нюрнберге уже без подробностей.

Думаю, что и менее внимательный человек, чем Сулакадзев, понял бы, что к разным географическим реалиям приурочен один и тот же рассказ. Сложно сказать, какие выводы он из этого сделал, но, как минимум, ему должно было прийти в голову, что речь идет не о множестве событий, а о множестве пересказов…

Рискну, однако, предположить, что и первоисточник истории о курляндском летуне Сулакадзев не только знал, но и использовал. Алберс, пересказывая сообщение об аэронавтике на своей малой родине, повторенное на русском языке в статье Д., опустил, возможно как общеизвестную, ссылку на своего коллегу, пастора Георга Сигизмунда Билтерлинга (1767–1829), опубликовавшего за год до того заметку «Новый Икар» (Bilterling 1805). В заметке пересказывался тот же анекдот, что и у Паша, однако происходило всё в Приекуле, где автор несколько лет подвизался в качестве пастора, а исполнителем, спланировавшим с местной колокольни, явился кузнец швед («Sweederis») Йоханссон. Фамилию кузнеца Билтерлинг реконструировал, найдя подходящую надпись на могильной плите местного кладбища (Bilterling 1805: 94).

В двух оригинальных сообщениях Сулакадзева — о кузнеце Черной Грозе и немце Фурцеле — мы видим несколько мотивов, предположительно заимствованных из статей Алберса и Билтерлинга и находим, что эти сообщения сконструированы по типу легенды о приекульском кузнеце, помимо того, что само понятие «опыты воздухоплавания» заимствовано из статьи Д. в «Вестнике Европы»:

  • событие происходит в глухой провинции — Приекуле / Ключи;
  • действующим лицом является кузнец;
  • крылья изготавливаются из перьев — «на вострых концах надеты были перья самые мяхкие как пух из ястребков и рыболовов»;
  • герой прыгает с церкви / приземляется на церковь;
  • терпит неудачу из-за отсутствия хвоста / прикрепляет «по приличию на ноги тоже как хвост» и летает успешно;
  • герой — «свой» иноземец — местный швед / крещеный немец (следующее сообщение Сулакадзева — о подьячем Фурцеле; полагаем, что история с апокрифическим шведом была использована Сулакадзевым для двух разных персонажей).

Хвост, конечно, ключевой мотив: неоднократно прочитав сетования на отсутствие такового (а Билтерлинг поясняет — хвост нужен в качестве руля), Сулакадзев, естественно, указывает, что «наш», правильный кузнец, хвост себе соорудил. Правда, в классическом анекдоте про летающего монаха хвост должен крепиться к спине. Сулакадзев, видимо, из соображений большей подвижности крепит его к ногам кузнеца и, на всякий случай, добавляет еще на голову индейский роуч, в коем Чёрная Гроза мог сигануть на крышу церкви разве что в приступе белой горячки или на масленицу… (тут Александру Ивановичу, пожалуй, изменило чувство меры, в духе хронической глухоты его певца Бояна (Козлов 1996: 166)).

Сулакадзев, надо полагать, обратил внимание и на то, что в статье Алберса — Д. указывается на стабильные неудачи опытов летания, лишь трижды потенциальные аэронавты добились успеха. У Сулакадзева также сюжет развивается постепенно, первые попытки неудачны, но затем аэронавтам сопутствует относительная удача и любопытно, что таких попыток именно три, причем Александр Иванович проявил творческий подход — каждый аэронавт у него использует свой тип летательного аппарата.

Далее Сулакадзев обращает внимание на то, что развитие аэронавтики на Рязанщине выглядит слишком вызывающе, и возвращается к источнику, заимствовав из статьи Алберса пару смежных сообщений, внеся при этом в одно из них, как уже было сказано выше, свою изюминку. Эти заимствования Сулакадзева интересны не только для характеристики его самого, но и для характеристики публикатора — Александра Родных. На то, что «сведения… о воздушных летаниях в Польше» заимствованы из статьи в «Вестнике Европы», Родных обратил внимание (Вестник воздухоплавания 1911: 28), благо Сулакадзев в одном случае на «Вестник» и ссылался, но поскольку он по обыкновению своему перенес сообщение, касающееся Испании в Варшаву, Родных предпочел подыграть ему и сделал вид, что он этого не заметил. Более того, он не постеснялся написать, что источник этого сообщения неизвестен, при том, что датировал его XVII в., как то и следовало из первоисточника (книга Паша издана в 1700 г., у самого Сулакадзева ссылка на нее приводится после сообщения Бехера, а сам рассказ Паша следует сразу за змеелетным кавказцем — 1745, тремя листами ниже).

Отмечу, что это единственные сведения из рукописи Сулакадзева, которые Родных в «Перечне сведений о летании и воздухоплавании в России…» (Родных 1910: 17–18) приводит со ссылкой на автора. Во всех остальных случаях заимствованные из рукописи сведения он приводит со ссылками на источники, названные самим Сулакадзевым. Если в случае, когда ссылки даются на печатные источники, это выглядит совершенно оправданным, ссылки на «дела воеводской канцелярии» или на «записки Боголепова» вместо ссылок на саму рукопись вызывают очевидные вопросы к добросовестности Родных. Хотя он и был математиком, сотрудником страхового агентства, а не историком и источниковедом, элементарная подготовка в тогдашней российской высшей школе должна бы была способствовать аккуратности при цитировании.

Впрочем, нельзя не обратить внимание на то, что Родных вплоть до факсимильной публикации листов рукописи и передачи фотокопии в Мюнхенский музей ни словом не обмолвился, что в рукописи имеются исправления. То есть он молчал до тех пор, пока вопросы не были заданы сторонними людьми. Если два совершенно уничтоженных исправлениями слова вписаны над текстом — «нерехтец» и «карачевец», а «фурвинъ» все-таки можно прочитать, то чтение «Крякутной» (на мой взгляд, в рукописи сложно увидеть какие-либо признаки «я») дано самим Родных в 1901 г., при первой публикации отрывков из рукописи в газете «Россия» и стало традиционным до того, как кто-либо смог познакомиться с самой рукописью.

Полагаем, что исправления сделаны Александром Родных. Именно он с самого начала презентовал рукопись Сулакадзева должным образом: «Рукопись эта весьма важна для для Нашей Матушки России, так как указывает, что первенство в деле изобретения воздушных шаров принадлежит России еще зa 60 лет до появления во Франции монгольфьеров и шарльеров» (Систематический и хронологический каталог… 1902: 175)[23]. Между тем сам Сулакадзев никак это обстоятельство не отмечает, не выделяя сообщение о полете Фурцеля из других своих сообщений и ничего не говоря об отставших от него в развитии чужестранных воздушных шарах. На последнем листе рукописи, вопреки своим собственным сообщениям, Сулакадзев традиционно пишет, что в 1783 г. «впервые поднялся на воздух во всей Европе француз Монгольфиер» (Л. 6 об.)[24].

Безобразный характер внесенных исправлений также, на наш взгляд, указывает на автора работ о признаках делимости на семь и способах построения центров круга. Сулакадзев, как известно, был мастером подчисток и приписок и никогда не позволил бы себе такого непрофессионального отношения к делу. Вероятно, Родных же принадлежит вписанный между строк драматический финал истории «Крякутного» — «и хотели закопать живого в землю, или сжечь». Александр Алексеевич последовательно стремился драматизировать раннюю историю российского «воздушного летания», рассказывая о «смердах Никитках» и «поповских сыновьях Симеонах», остановленных в своем стремлении ввысь тиранической дланью царя Ивана и Бирона: «…русские мысли и труды давно забыты, так как они замерли еще в самый момент пускания ростков под тяжелым дыханием русской жизни» (Вестник воздухоплавания 1910: 12), в то время как текст самого Сулакадзева носит более умеренный характер.

Формально Родных стал хозяином рукописи накануне публикации выдержек из нее в газете «Россия» в октябре 1901 г., но фактически он распоряжался ею еще несколько лет до этого момента, поскольку наследников Березина-Ширяева его библиотека не интересовала. Ясно, что возможностей придать рукописи тот вид, который она имеет сейчас, у него было предостаточно.

Нельзя не отметить и странную историю с Мюнхенским музеем открытий и изобретений. После публикации своего очерка о рукописи Сулакадзева (Вестник воздухоплавания 1910: 9–12), Родных отправил в музей фотокопии двух листов рукописи. Сотрудники музея, проявив очевидный интерес, сделали немецкий перевод и выставили присланное в экспозицию (превратив, впрочем, «Крякутного» в Крякуткина). Вскоре один петербургский турист посетил музей и вернувшись домой написал в столичной газете, что «найдена… в старом списке запись на русском языке и переводом ее на немецкий, в которой сообщается о подъеме в г. Рязани в 1731 году подьячего Крякутного». Родных хватило на то, чтобы поначалу с восторгом принять очевидное недоразумение как новое свидетельство в пользу рукописи Сулакадзева (Родных 1911: 29)[25]. В своей книге он, однако, восторги повторить не рискнул, ограничившись фотографией стенда музея. Заметим, что он не приводит в книге и фотографии листов рукописи, на которых дотошные немцы сразу заметили исправления, зато полностью приводит не представляющий никакого особого интереса лист обложки рукописи. В то время, занимаясь активной популяризацией Сулакадзева и его рукописи, Родных предлагал фотокопию рукописи за 1 р. 20 к., а снимок с подписи Сулакадзева за 10 к., неясно, насколько это предприятие имело коммерческий успех[26].

Своеобразно представляет Родных и сведения о попытке полета на аэростате штаб-лекаря И. Г. Кашинского в Москве осенью 1805 г. (оставшиеся неизвестными Сулакадзеву). Хотя в доступной ему периодике того времени присутствовали сообщения только о подготовке полета в Нескучном саду, продаже билетов, отмене спектаклей в Петровском театре, Родных, основываясь на последних сведениях, указывает, что полеты состоялись 24 сентября и 1 октября (Родных 1910: 4), хотя явных сообщений о том, что хотя бы один из полетов действительно был выполнен, у него не было. Год спустя, издавая свои очерки одной книгой, Родных слово в слово повторяет очерк из «Вестника», включая свой вывод о состоявшихся полетах, однако сопровождает его отрывком из записок упомянутого выше Робертсона, откуда следует, что Кашинскому не удалось поднять аэростат в воздух, к великому разочарованию публики. Не разбирая это свидетельство по существу, Родных сетует, что информации о Кашинском очень мало и «весьма трудно судить насколько успешны были полеты Кашинского» (Родных 1912: 75). Между тем, в «Московских ведомостях» от 1 ноября 1805 г., Кашинский объявляет, что «в связи с наступившей зимой» полет переносится на следующий год, но проданные билеты остаются действительными, однако тем, «кто не соблаговолит соотечественника уважить расстроенное сим обстоятельством положение» (Воздухоплавание 1956: 40), деньги он вернет. Надо полагать, штаб-лекарь переоценил свои возможности и заинтересованность публики, и полет так и не состоялся.

Возвращаясь к «польским записям», замечу, что Родных приводит их в своей публикации (Родных 1910: 12) в том порядке, в котором они и давались в статье Алберса, в то время как Сулакадзев в рукописи разнес их по разным местам. Любопытно, что несколько десятилетий спустя бывший редактор «Вестника воздухоплавания» Б. Н. Воробьев в своей известной статье, пересказывая публикацию 1910 г., вообще опускает запись «из неизвестного источника» о полете испанского монаха в Варшаве, при том что она тут же присутствует на фотографическом изображении листов рукописи (Воробьев 1952: 125) и, кажется, нет оснований видеть в этом простую оплошность. Можно ли признать на этом основании Воробьева «соавтором» Родных? Ручаться нельзя, однако он дает в своей статье некое дальнейшее развитие сюжета: «…необходимо разыскать <...> важный документ из истории русского воздухоплавания, хранившийся до 1935–1936 гг. в одной из церквей города Пронска (Рязанской области). В этой церкви хранилась особенная книга, относящаяся к XVIII в. По ней в известные дни провозглашалась “анафема” (проклятие) согрешившим чем-либо против религии. В данной книге в числе подлежавших анафеме значился и подьячий Крякутной, совершивший “греховную” попытку летать. В 1935–1936 гг. книга, в числе других старинных книг была передана в областной архив» (Воробьев 1952: 127).

В России, однако, судьба «Крякутного» вскоре, после сворачивания проекта «русские приоритеты» во второй половине 50-х гг., существенно усложнилась, между тем эта кампания, на наш взгляд, серьезно повлияла на дальнейшую судьбу приекульского летучего кузнеца, который долгие годы пребывал в забвении.

Хотя сведения о приекульском летуне содержались не в приватных рукописных записках, а были опубликованы в периодических изданиях, более ста лет они не привлекали никакого внимания в Латвии. Лишь в 1924 г. фольклорист Лудис Берзиньш опубликовал сообщение о статье Билтерлинга, а три года спустя сделал и перевод этой статьи на латышский язык, после чего сообщение о кузнеце из Приекуле стало более-менее широко известно. Ситуация, однако, изменилась в 1959 г., когда молодой химик Ян Страдынь (1933 г. р., ныне Янис Страдиньш), сын известного латвийского онколога академика Павла Страдыня, опубликовал в первом томе сборника статей «Из истории техники Латвийской ССР» статью о придворном механике Бинемане, курляндском уроженце, где привел существенно измененную редакцию легенды: «Сохранились сведения о полулегендарном кузнеце из Приекуле, о котором рассказывают тамошний пастор Билтерлинг в елгавском еженедельнике в 1805 г., а также протоколы суда в Гробине. Около 1670 г. в Приекуле жил крепостной кузнец по прозвищу Звиедрис (Швед), который изготовил крылья для полетов. Явившись к местному помещику Корфу, он обязался за 500 золотых дукатов совершить полет от Приекуле до Скуодас (Литва). В назначенный день собралось много народа, прибыл также герцогский амтман из Гробини, пытавшийся воспрепятствовать намерению “безбожного кузнеца”. Однако при заступничестве барона Корфа полет состоялся. Кузнец надел на себя большие крылья, скрепленные проволокой, и прикрепил к груди небольшую коробочку. Раздался странный гул, и кузнец поднялся в воздух. Сделав три круга над приекульским замком, кузнец направился было в Скуодас, но ветер унес его в противоположную сторону — к Эмбуте. Пролетев почти две версты, он упал и сломал ногу. Неудачу кузнец объяснял тем, что не соорудил своего рода хвост — штурвал. Позже безбожный кузнец был схвачен гробинским амтманом и приговорен к сожжению за чародейство. Память о бесстрашном приекульском воздухоплавателе сохранилась в народе, хотя в отношении достоверности этих сведений приходится сомневаться, тем более что подобные легенды имеются и у других народов» (Страдынь 1959: 95).

Таким образом, классическая «малмсберийская» легенда оказалась расцвечена множеством деталей, некоторые из которых явно имеют параллели в статье Воробьева в более раннем союзном сборнике, да и сам латвийский сборник, в сущности, представляет собой такую же параллель. Хотя Билтерлинг традиционно написал «Er starb bald darauf, nachdem verordnet hatte, seinen Leichnam an dem Platze, wo er so ehrenvoll gefallen war, zu begraben» — «Он умер вскоре после того, попросив, чтобы его тело погребли с честью в том месте, где он упал» (Biltering 1805: 94), новая редакция продлевала жизнь кузнеца, но ровно настолько, чтобы он смог умереть так, как сулил Родных своему «Крякутному». По аналогии с Воробьевым упоминались и «протоколы», зафиксировавшие судьбу злосчастного Sweederis’а (естественно, поздние цитаторы уже прямо стали писать, что протоколы опубликовал Билтерлинг, см. (Виноградов, Пономарев 1991)).

Я. П. Страдынь привел легенду без ссылки на источник, который обнаружился лишь десять лет спустя, когда Страдынь сам же его и опубликовал: это были заметки приекульского краеведа Андрейса Кругалиса (Krugalis 1968). В публикации, впрочем, назывался другой год — 1684 и не было упоминаний о материальных требованиях кузнеца.

Сам Страдынь постоянно сопровождал свои публикации оговорками об относительной достоверности приводимых им сведений, однако целенаправленно пропагандировал легенду. Существенно позднее, в 1981 г., он констатировал, что мужественный приекульский аэронавт, сгоревший в качестве чародея на площади Гробини, стал в последние годы героем стихов, театральных постановок и живописных картин. Признавая, что достоверных источников о полете не сохранилось, Страдынь сопоставляет приекульскую легенду с легендой о Турайдской Майской Розе (девушке-сироте, убитой отвергнутым поклонником при неудачной попытке изнасилования; легенда сочинена в 1848 г. судьей Видземского придворного суда Магнусом фон Вольффельдом, ссылавшимся на протоколы этого учреждения, которые с тех пор никто не видел) и заявляет, что если легендарность не мешает культу Майи Грейф, то чего же стесняются жители Приекуле? В 1984 г. грядет годовщина героического полета и лиепайский район в сотрудничестве с соседями-литовцами, имеющими давние традиции резьбы по дереву, может отпраздновать это событие как праздник народного творчества, оживляющий интерес к давним традициям (Stradiņš 1982: 294). Переиздавая год спустя цитированную статью, Страдынь счел нужным снабдить ее примечанием, что, да, его коллега, социолог Тавалдис Вильциньш (1922–1997) провел тщательный поиск в архивах и не нашел никаких следов «кузнеца из Приекуле».

Только в 2005 г. академик Янис Страдиньш, уже бывший президент АН Латвии, в совместной с коллегами статье о полетах в 1804 г. физика Робертсона, признает, что история о «кузнеце из Приекуле» не заслуживает доверия, и Робертсон, находившийся в Риге проездом из Петербурга в Вену, был первым воздухоплавателем. В примечании указывается, что Вильциньш рассматривал сведения Кругалиса как фантазии или преднамеренную путаницу с целью обратить на себя внимание, а сам оригинальный вариант истории относил на счет воображения Билтерлинга. Ссылаясь на фундаментальную работу Яниса Юшкевича о курляндских архивах времен герцога Якоба Кетлера (Juškēvičs 1931), Вильциньш показал, что никаких сведений о кузнеце-чародее среди актов Гробини нет (Stradiņš, Stradiņa, Cēbere 2006).

Но дело Страдиньша-Кругалиса не пропало. «…в Приекуле ежегодно проводится так называемый Праздник Икара начиная с 2004 г. В 2013 г. он отмечался 23 сентября. С каждым годом народные гулянья становятся всё масштабнее. Приезжают гости из Лиепаи, Риги и других городов республики, со всей Прибалтики, а также из-за границы. Праздник отмечается в историческом центре города у замка баронов Корфов и у Шведских ворот. Кроме того, все желающие могут совершить панорамный полет над городом, которые предлагают летчики-энтузиасты на Приекульском аэродроме. Но тема праздника посвящена не только полетам, а вообще местной культуре, проводятся концерты, танцы, костюмированные парады» (О Приекульском Икаре… 2016). И, конечно, крылатый Звиедрис парит на гербе Приекуле…

 

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Алексеев 1993 — Алексеев Д. А. Легенда о хитроумном подьячем // Гражданская авиация. 1993. № 4. 1993.

Бабич 2008 — Бабич М. В. Областные правители России, 1719–1739 гг. М.: Росспэн, 2008.

Бекнев 1911–1916 — Бекнев С. А. Аэронавты // Новый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. СПб., 1911–1916. Т. 4. С. 455–456.

Вестник воздухоплавания 1910; 1913 — Вестник воздухоплавания. 1910–1913.

Виноградов, Пономарев 1991 — Виноградов Р. И., Пономарев А. Н. Развитие самолетов мира. М.: Машиностроение, 1991.

Виргинский 1938 — Виргинский В. Рождение воздухоплавания. М.: Объединенное научно-техническое изд-во НКТП СССР, 1938.

Воздухоплавание и авиация… 1956 — Воздухоплавание и авиация в России до 1917 г.: Сб. документов и материалов. М., 1956.

Воздухоплаватели 1819 — Воздухоплаватели // Вестник Европы. 1819. № 16. С. 263–275.

Воробьев 1952 — Воробьев Б. К. Рукопись А. И. Сулакадзева «О воздушном летании в России» как источник историографии по воздухоплаванию // Труды по истории техники. М., 1952. Вып. 1. С. 122–127.

Воронин 1957 — Воронин НН. О некоторых работах по истории древнерусской техники // Советская археология. 1957. № 1.

Готье 1913 — Готье Ю. В. История областного управления в России от Петра I до Екатерины II. Т. I: Реформа 1727 года. Областное деление и областные учреждения 1727–1775 гг. М., 1913.

Данилевский 1947 — Данилевский В. В. Русская техника. АН СССР, Комиссия по истории техники. Л.: Лениздат, 1947.

Дузь 1944 — [Дузь П. Д.] История воздухоплавания и авиации в России. М.: Оборонгиз, 1944.

Козлов 1996 — Козлов В. П. Хлестаков отечественной «археологии», или Три жизни А. И. Сулакадзева // Тайны фальсификации: Анализ подделок исторических источников XVIII–XIX веков. Изд-е 2-е. М.: Аспект Пресс, 1996. С. 155–185, 265–267.

Корзинкин 1949 — Корзинкин П. Воздушный шар Крукутного. Рукопись Сулакадзева — свидетельство приоритета нашей Родины в воздухоплавании // Вестник воздушного флота. 1949. № 11. С. 24–30.

Несбет 2008 — Несбет Э. На чужом воздушном шаре: Волшебник страны Оз и советская история воздухоплавания // Веселые человечки: Культурные герои советского детства. М.: НЛО, 2008. С. 181–203.

О Приекульском Икаре… 2016 — О Приекульском Икаре и его значении в местной культуре // Шведские ворота Приекуле (Преекульн–Preekuln). Приложение 2. URL: http://www.castle.lv/latvija/priekule.html (дата обращения 05.04.2016).

Покровская 1958 — Покровская В. Ф. Еще об одной рукописи А. И. Сулакадзева (К вопросу о поправках в рукописных текстах) // Академия наук СССР. Труды отдела древнерусской литературы Института русской литературы. 1958. № 14. С. 634–636.

Пыпин 1898 — Пыпин А. Н. Подделки рукописей и народных песен // Памятники древней письменности. СПб., 1898. Т. СХХѴІІ. С. 1–33.

Резников 1986 — Резников Л. Поклонники Герострата: Памфлет // Нева. 1986. № 4. С. 135–150.

Родных 1901 — Родных А. // Россия. 1901. № 889, 29 октября. С. 3–4.

Родных 1912а — Родных А. История воздухоплавания и летания в России. Кн. 1: Воздухоплавание и летание в старину. СПб.: Тип. т-ва «Грамотность», 1912.

Родных 1912б — Родных А. История воздухоплавания и летания в России. Кн. 2: Тайная подготовка к уничтожению армии Наполеона в двенадцатом году при помощи воздухоплавания. СПб.: Тип. т-ва «Грамотность», [1912].

Родных 1929 — Родных А. Птицекрылые машины. Л.: Тип. «Красной газеты», 1929. (Сер.: Научно-популярная библиотека к журналу «Наука и техника»).

Рыбалка 2015 — Рыбалка А. А. Александр Сулакадзев на пути к Велесовой книге // Valla. 2015. № 5 (1). С. 41–56.

Рыбалка 2016 — Рыбалка А.А. Книга Авда-зул-сека (Новые сведения о составе библиотеки Сулакадзева) // Valla. 2016. Т. 2, № 1. С. 1–28.

Систематический и хронологический каталог… 1902 — Систематический и хронологический каталог библиотеки, библиофила и библиографа Я. Ф. Березина-Ширяева. Т. 2: Иностранные книги. СПб.: Тип. И. Гольдберга, 1902.

Страдынь 1959 — Страдынь Я. Латышский механик-самоучка XVIII в. Э. И. Бинеман // Из истории техники Латвийской ССР: сборник статей. Т. 1. Рига: Изд-во АН Латвийский ССР, 1959. С. 95–101.

Bilterling 1805 — Bilterling G. S. Der neue Ikarus // Wochentliche Unterhaltungen fur Liebhaber Deutscher Lektūre in Russland. 1805. Bd. 2. N 32. S. 92–94.

Juškēvičs 1931 — Juškēvičs J. Hercoga Jēkaba laikmets Kurzemē. Valstpapiru spiestuves izdevums, 1931.

Krugalis 1967 — Krugalis A. Priekules Ikars // Grām.: Dabas un vēstures kalendārs 1968. Rīga, 1967. 173.–176. lpp.

Willelmi Malmesbiriensis 1887 — Willelmi Malmesbiriensis monachi de gestis regum Anglorum libri quinque. Historia novellae libri tres. Vol. 1, Gesta Regum lib. I–II. Ed. from manuscripts / By William Stubbs, 1887.

Stradiņš 1982 — Stradiņš J. Etīdes par Latvijas zinātn̦u pagātni. Zinātne, 1982.

Stradiņš, Stradiņa, Cēbere 2006 — Stradiņš J., Stradiņa L., Cēbere D. Robertsona 1804. gada lidojums no Rīgas uz Ropažiem Latvijas kultūrvēsturē / The Flight of Robertson from Riga to Ropazi in 1804 in the History of Latvian Culture // Latvijas universitātes raksti. 693. sējums. Zinātņu vēsture un muzejniecība. LU Akadēmiskais apgāds, 2006. P. 18–29.

REFERENCES

Alekseev D. A. Legenda o khitroumnom pod'iachem. Grazhdanskaia aviatsiia. 1993. N 4. 1993.

Babich M. V. Oblastnye praviteli Rossii, 1719–1739 gg. Moscow: Rosspen, 2008.

Beknev S. A. Aeronavty. Novyi entsiklopedicheskii slovar' Brokgauza i Efrona. Saint Petersburg, 1911–1916. Vol. 4. P. 455–456.

Bilterling G. S. Der neue Ikarus. Wochentliche Unterhaltungen fur Liebhaber Deutscher Lektūre in Russland. 1805. Bd. 2. N 32. S. 92–94.

Danilevskii V. V. Russkaia tekhnika. AN SSSR, Komissiia po istorii tekhniki. Leningrad: Lenizdat, 1947.

[Duz' P. D.] Istoriia vozdukhoplavaniia i aviatsii v Rossii. Moscow: Oborongiz, 1944.

Got'e Iu. V. Istoriia oblastnogo upravleniia v Rossii ot Petra I do Ekateriny II. Vol. I: Reforma 1727 goda. Oblastnoe delenie i oblastnye uchrezhdeniia 1727–1775 gg. Moscow, 1913.

Juškēvičs J. Hercoga Jēkaba laikmets Kurzemē. Valstpapiru spiestuves izdevums, 1931.

Korzinkin P. Vozdushnyi shar Krukutnogo. Rukopis' Sulakadzeva — svidetel'stvo prioriteta nashei Rodiny v vozdukhoplavanii. Vestnik vozdushnogo flota. 1949. N 11. P. 24–30.

Kozlov V. P. Khlestakov otechestvennoi “arkheologii”, ili Tri zhizni A. I. Sulakadzeva. Tainy fal'sifikatsii: Analiz poddelok istoricheskikh istochnikov XVIII–XIX vekov. Izd-e 2-e. Moscow: Aspekt Press, 1996. P. 155–185, 265–267.

Krugalis A. Priekules Ikars. Grām.: Dabas un vēstures kalendārs 1968. Rīga, 1967. 173.–176. lpp.

Nesbet E. Na chuzhom vozdushnom share: Volshebnik strany Oz i sovetskaia istoriia vozdukhoplavaniia. Veselye chelovechki: Kul'turnye geroi sovetskogo detstva. Moscow: NLO, 2008. P. 181–203.

O Priekul'skom Ikare i ego znachenii v mestnoi kul'ture. Shvedskie vorota Priekule (Preekul'n–Preekuln). Prilozhenie 2. URL: http://www.castle.lv/latvija/priekule.html (date of access 05.04.2016).

Pokrovskaia V. F. Eshche ob odnoi rukopisi A. I. Sulakadzeva (K voprosu o popravkakh v rukopisnykh tekstakh). Akademiia nauk SSSR. Trudy otdela drevnerusskoi literatury Instituta russkoi literatury. 1958. N 14. P. 634–636.

Pypin A. N. Poddelki rukopisei i narodnykh pesen. Pamiatniki drevnei pis'mennosti. Saint Petersburg, 1898. Vol. CXXѴІІ. P. 1–33.

Reznikov L. Poklonniki Gerostrata: Pamflet. Neva. 1986. N 4. P. 135–150.

Rodnykh A. Rossiia. 1901. N 889, 29 oktiabria. P. 3–4.

Rodnykh A. Istoriia vozdukhoplavaniia i letaniia v Rossii. Kn. 1: Vozdukhoplavanie i letanie v starinu. SPb.: Tip. t-va “Gramotnost”, 1912.

Rodnykh A. Istoriia vozdukhoplavaniia i letaniia v Rossii. Kn. 2: Tainaia podgotovka k unichtozheniiu armii Napoleona v dvenadtsatom godu pri pomoshchi vozdukhoplavaniia. SPb.: Tip. t-va “Gramotnost”, [1912].

Rodnykh A. Ptitsekrylye mashiny. Leningrad: Tip. "Krasnoi gazety', 1929. (Ser.: Nauchno-populiarnaia biblioteka k zhurnalu “Nauka i tekhnika”).

Rybalka A. A. Aleksandr Sulakadzev na puti k Velesovoi knige. Valla. 2015. N 5 (1). P. 41–56.

Rybalka A.A. Kniga Avda-zul-seka (Novye svedeniia o sostave biblioteki Sulakadzeva). Valla. 2016. Vol. 2, N 1. P. 1–28.

Sistematicheskii i khronologicheskii katalog biblioteki, bibliofila i bibliografa Ia. F. Berezina-Shiriaeva. T. 2: Inostrannye knigi. Saint Petersburg: Tip. I. Gol'dberga, 1902.

Stradiņš J. Etīdes par Latvijas zinātn̦u pagātni. Zinātne, 1982.

Stradiņš J., Stradiņa L., Cēbere D. Robertsona 1804. gada lidojums no Rīgas uz Ropažiem Latvijas kultūrvēsturē. The Flight of Robertson from Riga to Ropazi in 1804 in the History of Latvian Culture. Latvijas universitātes raksti. 693. sējums. Zinātņu vēsture un muzejniecība. LU Akadēmiskais apgāds, 2006. P. 18–29.

Stradyn' Ia. Latyshskii mekhanik-samouchka XVIII v. E. I. Bineman. Iz istorii tekhniki Latviiskoi SSR: sbornik statei. Vol. 1. Riga: Izd-vo AN Latviiskii SSR, 1959. P. 95–101.

Vestnik vozdukhoplavaniia. 1910–1913.

Vinogradov R. I., Ponomarev A. N. Razvitie samoletov mira. M.: Mashinostroenie, 1991.

Virginskii V. Rozhdenie vozdukhoplavaniia. M.: Ob’edinennoe nauchno-tekhnicheskoe izd-vo NKTP SSSR, 1938.

Vorob'ev B. K. Rukopis' A. I. Sulakadzeva “O vozdushnom letanii v Rossii” kak istochnik istoriografii po vozdukhoplavaniiu. Trudy po istorii tekhniki. Moscow, 1952. Iss. 1. P. 122–127.

Voronin N. N. O nekotorykh rabotakh po istorii drevnerusskoi tekhniki. Sovetskaia arkheologiia. 1957. № 1.

Vozdukhoplavanie i aviatsiia v Rossii do 1917 g.: Sb. dokumentov i materialov. Moscow, 1956.

Vozdukhoplavateli. Vestnik Evropy. 1819. N 16. P. 263–275.

Willelmi Malmesbiriensis monachi de gestis regum Anglorum libri quinque. Historia novellae libri tres. Vol. 1, Gesta Regum lib. I–II. Ed. from manuscripts / By William Stubbs, 1887.

 

 

[1] © Рыбалка А. А., 2016.

[2] Образ А.И. Сулакадзева, на мой взгляд, серьезно деформирован неполнотой и недостоверностью тиражируемых сведений о его личности, см., напр., (Рыбалка 2015).

[3] Сулакадзев пишет (ОР РГБ. Ф. 96. Д. 14. Л. 17), что его дед С. М. Боголепов сочинил «записки своей жизни кои весьма драгоценны, о царствованиях и происшествиях», однако в собственных биографических записях фактически никаких «происшествий» либо просто любопытных сведений со ссылкой на «записки» не приводит. Две его ссылки касаются биографических подробностей о Боголеповых и их соседях, довольно обычных. Интерес к «запискам» обусловлен ссылкой на них при изложении трех случаев «воздушного летания в России», о чем далее будет сказано подробно. О внешнем виде рукописи с «записками» Сулакадзев, большой любитель библиографических описаний, нигде ни слова не говорит. В «Каталоге манускриптов» Сулакадзева, копия которого сохранилась среди бумаг библиографа и переводчика В. Г. Анастасевича (ОР РГБ. Ф. 18. Д. 14. Л. 7 — 12 об.), актуальном на январь 1818 г., никаких упоминаний о «записках деда» нет, при том что Сулакадзев охотно перечисляет рукописи, написанные или составленные им самим и Ф. В. Каржавиным. Подробнее о каталогах библиотеки Сулакадзева из фонда Анастасевича см. (Рыбалка 2016).

[4] «Летописцемъ» Сулакадзев именовал свой дневник, который вел в 1817–1828 гг.

[5] Символ «/» означает перевод строки в тексте Сулакадзева, написание имен собственных дано без корректировки, так, как они написаны в тексте рукописи.

[6] Федор Осипович Туманский (1757–1810), русский писатель и издатель, действительный член Российской академии, статский советник. Записки И. А. Желябужского были изданы им в составе «Собрания разных записок и сочинений, служащих к доставлению полного сведения о жизни и деяниях государя императора Петра Великого» (1787–1788), сохраняющего определенное значение по сей день.

[7] Рукопись (ОР БАН. Собр. текущих поступлений. № 637. Л. 1 — 6 об.) открывается сведениями «из народных сказок» (Л. 2), далее следуют несколько частично повторяющихся библиографических списков «книг о летании», перемежающихся отдельными сообщениями о «полетах» исторического либо легендарного характера с точными библиографическими ссылками (Л. 2 об. — 5). Таким образом, собственно исторические сведения «о летании в России» составляют только третий раздел рукописи (Л. 5–6). Завершается рукопись указанием на полеты Монгольфье и первые авиакатастрофы (Л. 6 об.). Эти сведения, как и названия иностранных «книг о летании» Сулакадзев заимствовал из главы «Опыты аэростатические» сочинения И. С. Галле «Открытые тайны древних магиков и чародеев …» (части I–V, 1798–1801, пер. В. А. Левшина), на которого и приводит точные ссылки.

[8] Сулакадзев отмечает только сам факт изготовления крыльев: слюдяных за 18 рублей и затем замшевых за 5 рублей. После неудачных опытов злосчастного летуна били батогами и продали всё его имущество в счет возмещения потраченных на его опыты средств.

[9] Наиболее полная публикация сведений из рукописи Сулакадзева по сей день принадлежит самому Родных (Вестник воздухоплавания 1910: 9–12; Родных 1912), нарушившему при публикации последовательность текста Сулакадзева. История «подьячего Крякутного» широко известна, излагалась и анализировалась неоднократно, наиболее обстоятельные публикации, включающие библиографию вопроса: (Резников 1986; Алексеев 1993; Козлов 1996; Несбет 2008).

[10] Сообщение об Олеге (Л. 4 об.) заимствовано из текста примечания Карамзина к своей «Истории Российской» и, само собой, на счет Сулакадзева отнесено быть не может.

[11] Анализ проведен по фотографиям страниц рукописи из издания (Воздухоплавание 1956: 13–15). С 1951 г. рукопись находится в Рукописном отделе Библиотеки Академии наук (ОР БАН. Собр. текущих поступлений. № 637.)

[12] Биографические сведения о Боголепове приводятся Сулакадзевым в его сочинении «Летописец рязанский, от 830 до 1818 г. окт. 11.» (ОР РГБ. Ф. 96. Д. 14. Л. 17). Эти сведения впервые были введены в научный оборот П. Д. Корзинкиным (Корзинкин 1949).

[13] ОР РГБ. Ф. 96. Д. 14. Л. 17, 18. «Летописец рязанский, от 830 до 1818 г. окт. 11. Собран из разных рукописей Александр Сулакадзевым. СПб., 1818 г.» на 26 листах. Это тетрадь небольшого формата, автограф составителя, наполненная выписками из различных документов и исторических сочинений, касающихся Рязани, включая и биографические заметки автора.

[14] Любопытно, что на сообщении о полете Черной Грозы не акцентировали внимание во время проекта «русские приоритеты», хотя этот успешный полет состоялся ранее полета подьячего. Причина, полагаем, проста. Полеты на воздушных шарах-монгольфьрах стали реальностью полвека спустя и могли быть использованы для обоснования аутентичности полета подьячего — «такой же полет, только раньше». Напротив, полеты человека на крыльях к началу XX в. реальностью так и не стали, тем более с использованием мышечной силы летуна, как косвенно следует из всех трех примеров Сулакадзева — нигде он не говорит, что летуны стартовали с возвышения. Следовательно, аутентичность сообщения о Черной Грозе должна была доказываться сама по себе, без возможности использования par example. Вероятно поэтому в более позднем своем сочинении Родных говорит лишь о «попытках русских людей добиться искусства летания», хотя из трех «крылатых» примеров Сулакадзева в сообщении о Черной Грозе явно подразумевается, что его полет завершился удачно (Родных 1929: 16, 18). Однако Родных это обстоятельство попросту игнорирует. «Не исключена возможность, что Черная Гроза спланировал с вершины дерева на церковную кровлю» — пишет В. В. Данилевский (Данилевский 1947: 411), также косвенным образом показывая, что в буквальный смысл сообщения Сулакадзева он не верит, поскольку удачных опытов летания на крыльях с тех пор так и не было зафиксировано, в отличие от полетов на шарах. Посему Данилевский и продолжает «Особенно важна… запись» о полете Крякутного…

[15] Сулакадзев при этом допускает очевидный и, видимо, сознательный анахронизм, называя Боголепова секретарем. Такое наименование глава воеводской канцелярии получил только в 1763 г.

[16] «Книгорекъ, или Каталог древним книгам» — принадлежавшая А. Н. Пыпину и утраченная после его смерти рукопись Сулакадзева, представляющая собой библиографический список отреченных книг, составленный на основе статьи об отреченных книгах в редакции раскольничьей Кормчей 1786 г. издания, с дополнениями и комментариями самого составителя. Подробнее см. (Рыбалка 2015).

[17] Трудно представить, кем еще может быть Давыд Фогользан, отец Авдотьи Сахновской, второй жены И. Г. Сулакадзева (ОР РГБ. Ф. 96. Д. 14. Л. 18), а Софья Шредер-Сулакадзева фон Гоч до конца своих дней оставалась прусской подданной (ОР РГБ. Ф. 218. № 1287.35).

[18] Этьен-Гаспар Робертсон (1763–1837), уроженец Льежа, физик-оптик, изобретатель и искатель авантюрных приключений, в зрелые годы мемуарист, мастер перфоманса, стремившийся делать из своих полетов театрализованное зрелище. Был приглашен в Россию Академией наук, выполнил несколько полетов в Санкт-Петербурге, Москве и Риге, много путешествовал по России.

[19] Упомянутый Сулакадзевым орден Св. Анны был получен Львовым за отличие при штурме Измаила.

[20] «В Курляндии сохранилось предание об одном Латыше, который в начале прошлого столетия пустился с колокольни на воздух, пролетел версты две, упал на землю, и сломал себе ногу; новой Икар сей равным образом жаловался, что забыл привязать хвост, который мог служить ему вместо руля» (Воздухоплаватели 1819: 265–266).

[21] В оригинальном немецком тексте Алберса Паш ссылался на книгу Compendium miraculorum, которую сочинил испанский дворянин Альваро Гутьерес де Торрес де Толедо.

[22] Паоло Гвидотти, также известный как «Кавалер Боргезе» (Лукка, 1559–1629), итальянский художник и архитектор, активный работавший в Риме, Луке и Пизе. Был придворным художником пап Сикста V и Павла V; последователь маньеризма, экспериментатор не только в живописи, но и в литературе, автор поэмы «Гибель Иерусалима», имел также докторскую степень в области права. Кроме анекдота про полет на крыльях ему также приписывается ночное посещение кладбищ с целью анатомирования трупов — столь же расхожий сюжет того времени, ассоциируемый со многими известными художниками. Дата Сулакадзева — 1569, видимо, неверно указанный год рождения, «полет» Гвидотти не датирован.

[23] Родных был редактором каталога библиотеки Я. Ф. Березина-Ширяева и позволил себя привести в конце короткий библиографический список своих собственных работ. Цитированное — комментарий к ссылке на статью в газете «Россия», на тот момент единственную его работу по истории воздухоплавания.

[24] Текст рукописи завершается следующими характерными фразами: «1й пустился на воздух Шарль и Робер / 1й упал и разбился 1785. Пилатр де Розьер и Сент-Ромен <…> / 1 парашют изобретен изготовлен Гарнереном».

[25] «Из тех данных, которые закреплены рукописью Сулакадзева, недавно, по сообщению “Нового времени” от 30 сентября прошлого года, в Мюнхене была найдена, в Музее открытий и изобретений, Г.Ф. Ракеевым в старом списке запись на русском языке с переводом ее на немецкий язык, в которой сообщается о подъеме в городе Рязани в 1731 году подьячего Крякуткина на изобретенном им воздушном шаре за 52 года до монгольфьеров во Франции. В рукописи же Сулакадзева этот отныне знаменитый подьячий приведен под именем: “Крякутной”». Родных, таким образом, по сути, пересказывает сообщение газеты, демонстрируя «непонимание» того, что речь идет о его собственных материалах.

[26] Соответствующие рекламные объявления даны, например, в конце (на ненумерованных страницах) второй книги Родных (Родных 1912).

627