Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Рыбалка А.А. Семь невест тирана Ивана (А. И. Сулакадзев и жены Ивана Грозного)

При цитировании ссылаться на печатную версию:  Рыбалка А. А. Семь невест тирана Ивана (А. И. Сулакадзев и жены Ивана Грозного) // Историческая экспертиза. 2017. № 2. С. 160-180.

Ключевые слова: Хронограф, Сулакадзев, Сахаров, Зерцало, фальсификация, царские браки, приписки

Автор осуществляет поиск дополнительных сведений, характеризующих ранние представления о матримональной политике царя Ивана Васильевича в контексте бытования фальсификата «Хронограф о браках Царя Иоанна Васильевича», приписываемого А. И. Сулакадзеву. Полученные результаты позволяют указать на несколько известных произведений XVIII в., таких как работы А. П. Сумарокова, Г. Ф. Миллера, Т. С. Мальгина, как на источники тех сведений фальсификата, происхождение которых остается по сей день неясным. Помимо этого анализируется судьба самого рукописного сборника, содержавшего фальсификат, подтверждается принадлежность его лицу, создавшему поддельный источник — Сулакадзеву. В конце статьи автор предлагает комментированный полный текст «Хронографа о браках», практически неизвестный по русскоязычным публикациям.

Фигура первого русского царя Ивана Васильевича, как известно, спорна, спорны[1] его деяния и спорно даже число его жен. Последнее, пожалуй, несколько неожиданно для правителя времен позднего Ренессанса, когда количество даже и собственно русских источников уже не так скупо, однако факт остается фактом — брачная политика царя Ивана в 70­е гг. XVI в. сумбурна и несколько смутна, что прослеживается как по источникам его времени, так и по более поздним.

Иностранные и собственно русские источники варьировали и количество, и списочный состав жен, хотя обычно назывались числа пять или семь, а имена первых и последней жены оставались неизменны. Тем не менее у Н. М. Карамзина, впервые опубликовавшего полный, ставший каноничным, список в 1821 г., были все основания писать, что «сказания о семи бракосочетаниях Иоанновых были доселе неверны и несогласны одни с другими». Карамзин, однако, обнаружил «следующее, если не современное, то по крайней мере в начале XVII в. писанное» свидетельство в рукописи, озаглавленной «Елагинская смесь» (Карамзин 1988, т. 9: прим. 494):

«Первая Царица Настасья Романовна Юрьева. Вторая Царица Марья Темрюков на Черкасов Пятигорских. Третья Царица Марфа Васильевна Собакиных. Четвертая Царица Анна Алексеевна Колтовская <…> и потом понял пятую Царицу Васильчикову. Шестую сказываютъ, что имал молитву со вдовою Василисою Мелентьевою, сиречь с женищем; седьмую Царицу Марью Федорову Нагих, и от нее родился Царевич Димитрей».

Николай Михайлович провел сопоставление этого списка с другими имевшимися на тот момент свидетельствами и признал список из рукописи Елагина наиболее достоверным, в чем за ним по сию пору следуют и остальные исследователи.

Между тем скупость и лаконичность елагинского списка смущала заинтересованных вопросом современников и, как писал позднее А. А. Зимин, «это предание дало повод известному поддельщику рукописей начала XIX в. А. И. Сулакадзеву сочинить рассказ о том, что Грозный “обрачился со вдовою Василисою Мелентьевою…”» (Зимин 1986: 41). Речь идет о пародийно­сатирическом сборнике XVIII в. (не позднее 1768 г.), содержащем Сказку об Ерше, Птичий совет, Калязинскую челобитную, О куре и лисице, Чины на море птицам, Гисторию о купце сибирском из Тобольска, Гимн бороде, пародию на «Отче наш», Дифирамб Бахусу[2]. По словам М. Н. Сперанского, на мнение которого и ориентировался Зимин, в конце этого сборника содержится «на л. 156 об. — 157 выписка рукой Сулакадзева из Хронографа о браках Грозного» (Сперанский 1956: 100).

Сборник происходил из собрания И. П. Сахарова и был введен в научный оборот в 1864 г. А. Ф. Бычковым, который кратко описал его в годовом Отчете Публичной библиотеки (Отчет 1864). Именно Бычков первым обратил внимание на «весьма любыпытные… сведения» об Ивановых женах и привел выписки о Василисе Мелентьевой и Марье Долгорукой, отметив, что «о браке этом до сих пор не было известно» (Отчет 1864: 60). Это ошибочное, как мы далее покажем, мнение, на наш взгляд, оказало существенное влияние на судьбу отрывка, называемого в дальнейшем «Хронографом о браках». Как источник уникального свидетельства он стал восприниматься в качестве аутентичного, хотя и не получил большой популярности — позднее, в 1914 г., сведения о Настасье Романовой и Марье Черкасской использовал С. К. Шамбинаго в своей работе о народных песнях про царя Ивана (Шамбинаго 1914: 35).

После публикации известной работы М. Н. Сперанского (Сперанский 1956) стало хорошим тоном приводить при ссылке на «выписку» сомнения в ее аутентичности, хотя в популярной литературе сведения из нее, особенно об утоплении Долгорукой, используются регулярно.

До последнего времени работ, специально посвященных анализу текста выписки, не было, однако недавно была опубликована статья английского слависта и специалиста по матримональной политике московских князей и царей Рассела Мартина, в которой вопрос рассматривается специально (Martin 2013). Статья весьма интересна, и автор, пытаясь выяснить историю текста «Хронографа о браках», подробно и довольно убедительно приводит параллели из Карамзина, однако дальше не идет, констатируя, что «восстановление полного спектра источников Хронографа в настоящее время невозможно». Однако исчерпал ли автор все возможности, которые имел? Полагаем, нет; Мартина совершенно не заинтересовала докарамзинская традиция перечней Ивановых жен, достаточно представительная, а главное, как мы покажем ниже, содержащая многие параллельные Хронографу сведения, вызвавшие недоумение Мартина.

Кроме того, Мартин не рассматривает гипотетическое авторство Александра Ивановича по существу, ограничиваясь констатацией того, что «большинство историков, исследовавших Хронограф… расценили его как изделие… Сулакадзева». Однако не историк, а филолог­славист М. Н. Сперанский был единственным, кто, без аргументации, атрибутировал текст Сулакадзеву, и все последующие исследователи попросту приняли его точку зрения. Но о сборнике, содержащем Хронограф[3], мало кто и писал, а единственный автор обстоятельной статьи о сборнике, Н. Н. Розов, атрибутировал запись о покупке рукописи на толкучем рынке в Петербурге последнему владельцу сборника И. П. Сахарову (Розов 1958: 485). Несмотря на то, что Розов ссылается на Сперанского, сама «выписка из Хронографа» его совершенно не интересует, и он, видимо, упомянул его просто как автора, писавшего ранее о сборнике, не обращая внимание на то, что атрибутируемая им Сахарову запись Сперанским, очевидно, приписывалась Сулакадзеву.

Между тем Иван Петрович Сахаров и сам был человеком, от которого можно было ожидать «древностелюбивых проказ», тем более что им в 1836 г. в «Сказаниях русского народа» был опубликован сборник свадебных чинов русских великих князей и царей. Правда, в записи о покупке рукописи сказано, что это произошло в январе 1817 г. в Петербурге, тогда как в то время 10­летний поповский сын Ваня Сахаров, скорее всего, катался на санках по Туле. Розов не пропустил анахронизм — 1817 г., но счел достаточным отговориться тем, что Сахарову «было свойственно мистифицировать своих читателей».

Возник очевидный вопрос — если Розов анализировал почерк Сахарова и убедился в его тождественности записям на рукописи, не ошибся ли Сперанский? Но тогда не всуе ли помянут Сулакадзев? Ведь явных указаний на принадлежность ему сборника в рукописи нет. Нет указаний и на Сахарова, однако сборник поступил в Императорскую публичную библиотеку в составе его собрания, после смерти владельца в 1863 г., т. е. до распродажи вдовой Корсака библиотеки Сулакадзева в начале зимы 1870 г.

Оставалось обратиться к самой рукописи. Образцы почерков представлены далее: это (1) сама запись на последнем листе сборника; (2–3) образцы почерка Сулакадзева; (4–5) образцы почерка Сахарова.

Сравнение образцов показывает, на наш взгляд, правоту Сперанского и безосновательность атрибуции Розова. Довольно мелкий, убористый и достаточно ровный почерк Сахарова мало похож на «небрежное гражданское письмо», выражаясь словами Н. А. Охотиной­Линд, характерное для текстов Сулакадзева. Почерк Сулакадзева, несомненно, имеет черты сходства с почерком записи, как по общему стилю письма, так и по начертанию отдельных букв. В этом смысле особенно показательны «н» и «т» в середине слов. Менее характерны, но также обращают на себя внимание «б» и «д», впрочем, в одном из образцов Сахарова можно найти похожие начертания. Отметим еще и прописную «Р» в одной из библиографических заметок (и сама заметка оформлена типично для Сулакадзева — последовательно указание всех изданий сочинения), разница между написанием у Сулакадзева и Сахарова тут очень заметна.

То же «н» присутствует, заметим, и в тексте самого Хронографа, где Сулакадзев все­таки претендовал на некоторую стилизацию.

Остается констатировать, что Розов проявил небрежность, атрибутировав запись на основании того, что она показалась ему последней по времени, без анализа почерка. Все это очень обидно, поскольку мнение Розова попало в официальное описание рукописи и, наверняка, будет тиражироваться дальше.

Вернемся к более интересной теме — содержанию текста Хронографа. Этот текст, вопреки достаточно высокой частотности ссылок, до последнего времени не был опубликован полностью и обрел полное печатное воплощение лишь стараниями Мартина в 2012 г. в приложении к его книге (Martin 2012) (в обсуждаемой статье Мартина текст приводится на английском).

Посему нам кажется целесообразным привести в приложении к статье оригинальный текст из рукописи и прокомментировать его в меру сил. Говоря об источниках текста «выписки», Мартин проявляет сдержанность и даже об «Истории» Карамзина пишет осторожно, что Сулакадзев «явно имел доступ к этой работе», получавшей восторженные отзывы в печати. Уточним, что, судя по каталогу, Сулакадзев располагал и 1­м, и 2­м изданиями Карамзина, причем каждое из них оценивалось им в 125 руб.[4] Соответственно, с теми сведениями, параллели с которыми находит в «выписке» Мартин, он познакомился в 1821 г., когда была выпущена IX часть «Истории». Помимо Карамзина, Мартин обращает внимание, с подачи А. А. Зимина, только на Шереметьевский список думных чинов, который, как он уточняет, был опубликован в конце XVIII в. Действительно, список был опубликован в 1791 г. в 20­й части «Вивлиофики» Новикова, и 20 частей новиковского издания значатся также в каталоге книг Александра Ивановича[5].

На этом Мартин останавливается, мы же, помятуя слова Карамзина, что «сказания о семи браках Иоанновых были доселе неверны и несогласны одни с другими», дерзнули осуществить поиск «одних и других» по разным печатным историческим сочинениям, предшествовавшим Карамзину. Долго искать не пришлось, и любопытно, что первые печатные перечни жен царя Ивана были составлены двумя наиболее, наверное, талантливыми русскими литераторами 3­й четверти XVIII в. и самым фундированным историком того времени. Речь, разумеется, о Ломоносове с Сумароковым и о Миллере.

Михайло Васильевич предметно занялся русской историей в конце 50­х, после того как стал одним из первоприсутствующих академической Канцелярии. Масштабную «Русскую историю», к коей он сразу приступил, ему пришлось по обстоятельствам отложить и в 1759 г. заняться учебным пособием для великого князя Павла Петровича, получившим название «Краткий российский летописец» и изданным год спустя.

Во второй, основной части этого сочинения соавтором Ломоносова выступал А. И. Богданов, и она несет в себе следы влияния более ранних учебников — киевского «Синопсиса» и сочинения дьяка Федора Грибоедова, который составил в 1669 г. апологетическую «Историю о царях и великих князьях земли Русской», в которой обосновывались права Романовых на российский престол и, в частности, отмечалась особая роль Настасьи Романовой в благотворном влиянии на царя Ивана, что не преминул отметить и Ломоносов.

Интересующий нас текст содержится в третьей части сочинения Ломоносова, именуемой «Родословие российских государей мужеского и женского полу и брачные союзы с иностранными государями». Как свидетельствуют исследователи, эта часть «является самостоятельным исследованием Ломоносова по доступным ему источникам. В числе взятых им из Библиотеки книг находился первый том “Родословных таблиц” Иоганна Гюбнера (Genealogische Tabellen. Leipzig, 4 vol.), включавший родословие русских царей, переиздававшийся несколько раз с добавлениями и исправлениями. Ломоносов пользовался также русскими рукописными родословными государей. <…> В “Родословии” прослеживаются связи рюриковской династии с дворами других европейских стран; эта генеалогия имела целью показать крупное значение Руси в общеевропейской истории» (Ломоносов 1952: 590) Заметим, что демонстрация подобных связей была целью и «Родословия» Лаврентия Хурелича, составленного в 1673 г. и остающегося по сию пору полностью неизданным. Помимо Хурелича, в числе «русских рукописных родословных», доступных Ломоносову, следует назвать «Собрание от летописателей» Феофана Прокоповича (1725) и «Родословие Царей» П. Н. Крекшина (1746). Что они писали про жен царя Ивана, нам, впрочем, неизвестно.

Хотя упомянутый выше Гюбнер пишет, что жен у Ивана было семь, Михайло Васильевич в надлежащем месте приводит перечень из пяти жен:

  1. Царь Иван Васильевич. Царицы: 1) Настасья Романовна Юрьевича Захарьиных, 2) Марья Темрюковна, княжна черкасская горских, 3) Марфа Васильевна Собакина, в монахинях Иона, 4) Дарья Ивановна Колтовская, пострижена на Тихвине во время строгого наказания новогородцев, 5) Марья Федоровна Нагих. (Ломоносов 1952: 356)

Любопытно указание, что злосчастная Марфа Собакина стала инокиней под именем Иона (очевидно, что это мужское имя, под которым окончил свои дни сам царь Иван), а упомянутая под монашеским именем Анна Колтовская оказывается Ивановной (неверное отчество получилось, вероятно, из записи «Царица Иванова Дарья»), постриженной во время новгородского погрома. Конечно, Ломоносов сведений этих не выдумывал, разве что, неверно понял свой источник. На Собакину по сходству имен перенесено, видимо, монашество Нагой. А монашеское имя Колтовской свидетельствует о том, что сведения о ней взяты из записей о пожалованиях ей в связи с браками царя Михаила.

В какой мере работа Ломоносова с перечнем была самостоятельной? Р. В. Свирская пишет, что «следы работы Ломоносова над родословной таблицей сохранились в виде черновой записи, находящейся среди материалов к “Российской грамматике” и содержащей сведения о супругах царей Ивана Васильевича, Федора Ивановича, Бориса Федоровича и Василия Ивановича»[6] (Ломоносов 1952: 591) Действительно, на указанном листе (на самом деле Годунов остался там без жены) фигурной скобкой причислены Ивану Настасья Романовна, царица Дарья Ивановна Колтовских, Марья Темр., Марья Федоровна Нагих. Следовательно, в указанное время Ломоносов не знал еще о Марфе Собакиной, кроме того, ему была неизвестна точная последовательность жен. Ниже мы покажем, какого рода текст мог послужить источником для этого первого перечня.

«Краткий летописец» несколько раз переиздавался и был широко известен. Обсуждаемым перечнем воспользовались Н. Г. Леклерк в «Histoire de la Russie ancienne et moderne» (1783), Матвей Комаров в «Описании тринадцати свадеб» (1785), Т. С. Мальгин в 1­м издании «Зерцала российских государей» (1789), И. В. Нехачин в «Историческом словаре» (1793). Никто из названных авторов не повторяет за Ломоносовым, что Колтовская была пострижена «во время строгого наказания новогородцев», вероятно, осознавая анахронизм, хотя они и добивают несчастную девицу Марфу операцией по смене пола, именуя ее Ионой. Мальгин неудачно попытался дополнить текст Ломоносова приписав Марье Черкасской пострижение происками Бориса Годунова, совершенное в действительности над Марьей Нагой, и подарил горской княжне тем самым второе отчество — Федоровна (Мальгин 1789: 77–78).

Среди русских литераторов через некоторое время нашелся человек, пожелавший восполнить перечень двумя недостающими женами. Это был извечный литературный противник Ломоносова и самый известный тогдашний драматург Александр Петрович Сумароков. Хотя Сумарокова, в отличие от Ломоносова, обычно не рассматривают всерьез как историка, он является автором нескольких вполне добротных для того времени исторических сочинений. Причем в этом качестве Александр Петрович выступил практически одновременно с Ломоносовым, опубликовав в конце 50­х гг. корпус надгробных надписей Архангельского собора Московского Кремля, а вслед за тем напечатал статью со сказаниями о начале Москвы. Однако большую часть своих исторических сочинений Сумароков написал и опубликовал в последние десять лет своей жизни, когда, уволенный со службы, он поселился на постоянное жительство в старой русской столице. Там в 1774 г. он напечатал «Краткую московскую летопись», в которой к более ранним своим сказаниям о начале Москвы он присоединил краткие характеристики московских князей и царей, а о царе Иване среди прочего говорит следующее (Сумароков 1787: 172):

Онъ называется грознымъ; но я все то прехожу молчаніемъ; и ради того не упоминаю ни объ усмиреніи новогородцевъ, ни ливонцовъ. При немъ пострадалъ митрополитъ филипъ за недопущеніе раздробить россію.

«Летопись» Сумарокова завершалась разделом «Таблица о супругахъ Московскихъ Государей» (Сумароков 1787: 162), где автор причислил Ивану всех причитающихся ему жен:

Иванъ василіевичъ. 1. настасья романовна юрьева: скончалася: мать царя ѳедора ивановича. 2. марья темрюковна княжна черкаская: разведена. 3. марѳа василіевна собакина: пострижена. 4. анна григоріевна васильчикова: погибла. 5. княжна долгорукова: погибла. 6. дарья ивановна колтовская: пострижена. 7. марѳа ѳедоровна нагихъ: мать царевича димитрія: осталася вдовою.

Отметим, что Колтовская (традиционно) и Нагая упомянуты под своими монашескими именами, хотя пострижение последней не отмечено, вероятно потому, что произошло после смерти царя Ивана. В этой части «Таблицы» имеются явные несуразности: Черкасская не была разведена, Собакина пострижена, Васильчикова не погибла. Источники Сумарокова в этой части неочевидны, хотя в Петербурге он имел возможность работать с рукописями в библиотеке АН, а в Москве в архиве КИД, Миллер был ему приятелем и постоянным корреспондентом. Анализу исторических изысканий Сумарокова посвящено немного работ, но те, которые имеются, свидетельствуют о том, что Сумароков, помимо того, что традиционно излагал источники современным языком, позволял себе редактирование, интерполяции, компиляцию. Например, рассказывая о смерти Андрея Боголюбского, он выставляет мстителем Всеволода, а не Михалку, поскольку о первом намерен говорить дальше, а второй ему не интересен. В опубликованном виде список, наверняка, собственная работа автора сочинения. Характерно, что шесть жен приводятся под полными именами и лишь неизвестно откуда взявшаяся Долгорукова только «княжна».

Текст Сумарокова позволяет отчасти прояснить ситуацию с пресловутой «княжной Долгорукой», о которой Мартин написал: «Долгорукова не упоминается ни в одном другом источнике; единственное свидетельство ее существования хронограф Сулакадзева, которого просто не достаточно, чтобы это существование подтвердить. Хотя некоторые биографы Ивана IV включили ее в свой список царских жен, следует согласиться с теми, кто рассматривает ее как чистую выдумку Сулакадзева» (Martin 2013: 451–452). Мартин не прав. Долгорукова упоминается Сумароковым, более того, им упоминается и факт ее насильственной смерти. Судя по всему, кроме фамилии (возможно, искаженной) в его распоряжении не было никаких подробностей об этом браке.

Рискнем предположить, что «княжна Долгорукова» взята не из рукописного перечня жен царя Ивана. «Развод» Марьи Черкасской наводит на мысли о знакомстве Сумарокова с известным сообщением Джерома Горсея о третьем браке Ивана: «He discards his Cherca wife, and puts her in a Monastery, and among many of his owne Subiećts, chuseth to Natalia Daughter to Kneaz Pheodor Bulgaloue a great Commander in his warres, who soene after lost his head, and his Daughter within a yeere was shorne a Nunne» (Тем временем он отдалил свою черкесскую жену, постриг ее в монахини и поместил в монастырь, а в супруги выбрал из многих Наталью, дочь своего подданного князя Федора Булгакова, высокого военачальника, или воеводы, обладавшего большим доверием и опытом. Однако вскоре тому отрубили голову, а его дочь также через год была пострижена в монахини) (Purchas 1626: 975). Сумароков свободно владел французским и немецким и мог получить сведения о публикации Перчеза при посредничестве сочинения на одном из этих языков либо от их непосредственного носителя. Очевидно, что в исходном сообщении Горсея речь идет о Наталье Федоровне Булгаловой, и источник Сумарокова в таком случае должен быть сокращенным и искаженным. Понятно, что «Булгалова» это Булгакова, а не Долгорукова и в исходном сообщении «погибает» отец царевой жены, а не она сама, но мы уже отметили, что, если это предположение вообще верно, в распоряжении Сумарокова было не исходное сообщение, а его пересказ. Отметим к этому, что если во времена царя Ивана князья Булгаковы­Голицыны действительно были в наличии, то в XVIII в. такое имя в роду Голицыных уже вышло из употребления, и интерпретатор volens nolens должен был подбирать созвучное. Имя Долгоруковых, на наш взгляд, к таковым относится.

Путаница в родословных и супружеских связях могла, впрочем, проистекать и непосредственно из рукописных источников, с которыми приходилось работать тогдашним исследователям. Приведем характерный, на наш взгляд, пример. Много лет назад С. О. Шмидт опубликовал небольшой «летописчик» из сборника 2­й половины XVIII в. (Шмидт 1974: 349), содержащий, помимо описания опричных жестокостей царя Ивана, разные сведения о матримональной политике московских царей.

А в 7056­м году государь царь и великий князь Иван Васильевич первую свою супругу царицу Дар(ь)ю Ивановну постриг в Тифине, в девичьем монастыре, и совокупился вторым браком на дочери Романа Юрьевича Юрьева девице Анастасии Романовны, от рождения своего в 18 лето; от нея родился царь и великий князь Феодор Иоаннович; а в 7058­м году преставилась царица Анаста(с)ья Романовна. <…> Она государь царь и великий князь Иоан Васильевич сочетался первым браком в лето от рожества христова, понял девицу Дарию Ивановну, дочь Ивана Колтовскаго. Вторым браком сочетался в лето, понял девицу, дочь Романа Юрьевича Юрьева, Анастасию Романовну. Третьим браком сочетался в лето, понял девицу, дочь Федора Нагих, Марфу Федоровну. Пишет же в родословии дворянском. В лето в 81 князю Иоанну Васильевичу Грозному привезли из Рима невесту царевну Софию, деспота царя амморейскаго // дочь, а с нею при ехали служить два брата, Юрьи да Дмитрей Мануйловы дети, греки, а был у деспота царя во Аммареи боярами. И государь их пожаловал: велел себе служить. И от них пошел род Траханиотовых в. За сыном его царем Феодором Иоановичем царица была дочь Федора Гадунова Ирина Федоровна, сестра бывшему царю Борису Федоровичу Гадунову. За вторым сыном, царевичем Иоанном Иоанновичем, была первая супруга Александра Богдановна, дочь Богдана Юрьевича Сабурова. Пострижена была царем Иоанном Васильевичем при жизни супруга его в Суздале в Покровскомь манастыре; вторая ево супруга была Парасковья Михайловна, дочь коширенина Михаила Соловаго. За государем царем Михайлом Федоровичем первая супруга была княжна Мар(ь)я Володимеровна, Володимера Дмитреевича Долгорукова дочь, а сочетался в лето 1625, которая вскоре преставилась. Того ж году царь Михайла Федорович сочетался вторым браком на Евдокии Лукьяновны, дочери Лукьяна Стрешнева. 1627, преставилась царица Дар(ь)я Ивановна, супруга царя Ивана, Васильевича, которая от него была пострижена в Тифине. 1630, родился царевич Алексей Михайлович, крещен в Чудове монастыре патриархом Филаретом Никитичем, а восприемник был Троицкаго манастыря келарь Александр. 1631 году был в Москве великой пожар, что едва не вся Москва выгорела, и такие силные были громовые погоды и жестокие ветры, что главы и кресты с церквей, и з домов кровли ломало, и самые хоромы с места на место бурею перебрасывало. 1633 году преставися патриарх Филарет Никитич. 1645 году июля 12 преставися царь Михаил Федорович, от рождения в 49 лето, царствовав 32 лета. Того ж году каранован на царство сын ево царь Алексей Михайлович. Пишет а же в одном летописце 7072 году: женился государь на царице Марье Темрюковне из черкаса[7].

Текст наглядно демонстрирует, с какими сумбурными массивами данных приходилось работать исследователям того времени. Любопытно, что в примере перечислены именно четыре жены царя Ивана с очевидным нарушением последовательности, как и в черновой записи Ломоносова. Понятно, что обмануться на счет Софьи Палеолог Михайло Васильевич не мог бы, а первая и последняя ивановы жены были известны благодаря их сыновьям, но на правильное место он Колтовскую так и не сдвинул. Княжна Марья Долгорукова (царица Марья, первая жена Михаила Федоровича) упоминалась, например, совместно с ивановой женой царицей Дарьей, коей они с царем Михаилом отправляли подарки, но путаница здесь маловероятна, все­таки не дед и внук Иваны Васильевичи…

«Таблица» Сумарокова переиздавалась позднее в собрании его сочинений и мало того, имела хождение в рукописных сборниках отдельно от остального текста «Краткой московской летописи». Мальгин, впрочем, отнесся к ней недоверчиво и «дополнительных» Анну Васильчикову с княжной Долгоруковой в «ломоносовский» список не включал, говоря о них, начиная со 2­го издания «Зерцала», отдельно и крайне скептически. Распространению перечня Сумарокова отчасти воспрепятствовало и появление несколько лет спустя специального сочинения о женах царя Ивана, принадлежавшего перу самого мэтра тогдашнего русского источниковедения — Г. Ф. Миллера.

Миллеру приходилось обращаться к родословным росписям на протяжении всей своей научной карьеры, и обращение не всегда шло ему во благо, был случай, когда Миллеру прямо запрещали заниматься составлением генеалогий, однако это не отвадило упрямого академика от темы. В 1779 г. Миллер, пятнадцать лет как «москвич», был уже вполне благополучен и не вполне здоров (тем не менее благодаря отсутствию вредных привычек он пережил более молодых Ломоносова и Сумарокова). В тот год он напечатал в Санкт­Петербургском немецком журнале статью «Nachrichten von des Zaren Iwan Wasiliewirsch Vermahlungen», которая вскоре была переиздана на русском языке в академическом Месяцеслове под названием «Известия о браках царя Ивана Васильевича» (Миллер 1779). Хотя автора главным образом интересовали брачные претензии царя Ивана на иностранных дам, прежде всего на Марию Гастингс, в начале статьи он приводит сведения о всех семи женах царя, которые ему удалось собрать. Это, видимо, первый перечень, в котором сделана попытка собрать даты бракосочетаний и смертей/пострижений ивановых жен. Миллеру тут удалось далеко не все, однако его сведения в дальнейшем были использованы с некоторыми дополнениями и изменениями Н. И. Новиковым (он даже прямо цитирует Миллера, не ссылаясь, однако, на него) и Т. С. Мальгиным (дополнившим сведения еще и информацией о происхождении семейств, к которым принадлежали дамы, взятой им из Миллером же опубликованных родословных книг). Принципиальным отличием от списка Сумарокова являются сведения о пятой жене царя. Миллер не знал либо проигнорировал сведения Сумарокова (он называет Собакину Степановной и не использует отчество Васильчиковой — Григорьевна), сам же написал следующее (Миллер 1779: 103–104):

Пятая супpуга изъ какого дому была, неизвѣстно. Въ монастырскомъ извѣстіи сказано только, что она называлась Маріею, а въ инокиняхъ Марѳю. Но здѣсь примѣчается та большая ошибка, что кончина ея поставлена в 7000. (1492) году Iюля 20 дня. Но какъ церковь дала разрѣшеніе уже одинъ разъ на четвертый бракъ, то Его Царское Величество при семъ и по слѣдующихъ бракосочешаніяхъ своихъ требовать онаго почиталъ уже не за нужно.

Очевидная и грубая ошибка, разумеется, это сведения о Марье Нагой, которая и умерла 20 июля и была «пятой женой» по «ломоносовскому» списку. Причина ошибки, вероятно, в том, что Марья была пострижена только в 1591 г., после трагической гибели сына, несколько лет спустя после смерти мужа, и уверенность в том, что она не могла быть похоронена в Вознесенском монастыре, поскольку пострижена была на Белоозере, в монастыре св. Николая на Ваксе. Действительно, инокиня Дарья Колтовская погребена в Тихвине, но она и не была реактуализирована во время Смуты Димитрием Самозванцем, в отличие от Нагих. Время возвращения Нагой в Москву и ее смерти уточнил позже Т. С. Мальгин в «Зерцале российских государей» (Мальгин 1794: 391).

Авторитет Миллера заставил ориентироваться на его список князя М. М. Щербатова (он прямо на Миллера и ссылается) и Н. И. Новикова (опубликовавшего в 1790 г. вслед за Комаровым свадебные разряды московских князей и царей), однако люди попроще, вроде Мальгина и Нехачина, миллеровские сведения о «пятой жене» проигнорировали. Нехачин (1795) указывает просто, что имя и род «пятой жены» неизвестны, а Мальгин, отказывавшийся выстраивать в единый ряд всех семерых жен, пишет о «княжне Долгоруковой» Сумарокова (скрывая, по своему обыкновению, источник под именем «бытописателя»), высказывая при этом крайний скепсис относительно этих сведений (Мальгин 1794: 391). В начале следующего столетия Ефим Филиповский, адаптируя текст Мальгина к гравюрам П. П. Бекетова из «Пантеона государей» (1807), все­таки вставил Васильчикову и Долгорукову между Собакиной и Колтовской, потеснив Анну Алексеевну с ее законного места (Пантеон 1807: 153).

На наш взгляд, именно в «Зерцале» Тимофея Мальгина содержатся основные сведения «выписки», которым Мартин не нашел параллелей у Карамзина. Хотя Мальгин ныне забыт, в то время книга его была весьма популярной. «В конце XVIII в. имя Тимофея Семеновича Мальгина (1752–1819), плодовитого литератора и составителя краткого общедоступного учебника российской истории — выдержавшего за короткое время три издания “Зерцала российских государей”, пользовалось широкой известностью. Как книгой во всех отношениях полезной, “Зерцалом” награждались по выпуску студенты и кадеты, сам же автор получил за него высочайшую награду (золотую табакерку с бриллиантами)» (Лепехин 1984: 29).

Три издания «Зерцала» отличались объемом, редактированию подвергся и текст о женах Ивана. В 1­м издании их было пять, в последующих семь (Мальгин 1789: 77–78; Мальгин 1794: 390–391). Окончательный вид текст приобрел в 1807 г. у Ефима Филиповского, переписавшего в «Пантеон» текст 3­го издания «Зерцала» с незначительными дополнениями (Пантеон 1807: 152–153). Запись о каждой жене сопровождалась связанными с ней датами, дополнительными сведениями, и структура построения текста Филиповского в наибольшей степени соответствует организации текста в «выписке». Этим «выписка» принципиально отличается от известных «летописных» списков жен, где нет дат и может не быть даже полных имен.

В таком состоянии дела и оставались до Карамзина. Какой видится нам в настоящий момент история исходного списка жен царя Ивана? Полагаем, что изначальный список содержал семь имен и именно от своих русских информаторов получили это число иностранные авторы, никогда, впрочем, не перечислявшие всех имен. Оригинальными списками являются, на наш взгляд, известные ныне списки XVII в. из «Елагинской смеси»[8], первый полный список со вдовой Василисой и Разрядной книги из фонда МГАМИД[9], найденной Мартином, где Василиса причислена к роду Радиловых (Martin 2013: 455). Характерно, что они отличаются в деталях, следовательно, не являются буквальными копиями. Поскольку Василиса аттестована была в этих списках как «женище» — наложница, многие иные копиранты сочли возможным исключать ее имя из списка. При этом общее число жен могло как оставаться без изменений (Московский летописец), так и последовательно уменьшаться на единицу (Постниковский летописец). Кроме того, существовали, видимо, варианты «коротких» списков, которые составлялись новыми переписчиками путем агрегации сведений непосредственно из текста летописи («Летописчик» Шмидта, как вариант). Такие списки, как правило, содержали неточности и ошибки.

Тем не менее «короткие» списки наиболее известных жен подтверждались свадебными разрядами, духовными, договорными грамотами и т. п. источниками, постепенно вводившимися в научный оборот в XVIII в. Когда авторы середины столетия попытались восстановить полный список жен, имя Анны Григорьевны Васильчиковой было выявлено довольно рано, хотя подробных сведений о ней собрать не удавалось, Синодик опальных царя Ивана, свадебный разряд стали доступны гораздо позднее. Имя же «женища» Василисы Мелентьевой Радиловой оставалось неизвестно до Карамзина. В связи с этим сведения об этой жене, считавшейся «пятой», либо объявлялись неизвестными, либо переносились с другой женщины, либо реконструировались по недостоверным сведениям из иностранных источников. «Княжна Долгорукова», на наш взгляд, обязана своим существованием эрудиции и любопытству Сумарокова. Но, разумеется, не так думал наш герой Александр Иванович Сулакадзев — взявшись, под впечатлением от сочинения Карамзина, составлять свой собственный перечень, он счел необходимым использовать все имена, которые оказались ему доступны.

Любопытно распределение текста «выписки». Если на л. 156об. содержатся сведения о четырех женах Ивана, то на каждом из лл. 157 и 157об. только о двух, причем две трети каждого из листов занимают записи о княжне Долгорукой и Василисе, т. е. как раз о тех женах, достоверных сведений о которых нет. Чем меньше у автора «выписки» было информации, тем больше он стремился ее распространить. По сути, про каждую из них он сочиняет короткую историю, чего и близко нет, когда он пишет об известных по источникам женах, где он скорее сокращает потенциально возможный текст. Так он исключает сведения о знатном происхождении жен Ивана, которое неизменно отмечал Мальгин.

Каков статус текста «выписки»? Нам кажется, что, если говорить о мотивах, это не фальсификация и не мистификация, а авторский текст, попытка Сулакадзева разобраться с имеющейся информацией о браках царя Ивана. Побудительным мотивом послужила, вероятно, IX часть «Истории» Карамзина, поэтому составление «выписки» вряд ли далеко отстоит от 1821 г. «Зерцало» Мальгина он наверняка знал ранее, в его каталоге отмечены два издания — 1­е и 3­е. Был ли рассчитан текст на кого­то, кроме самого автора, судить сложно, но то же можно сказать и про многие иные «проказы» Сулакадзева.

Остается решить, как сборник попал к Сахарову. Это произошло заведомо до распродажи библиотеки (Сахаров умер раньше), деловой контакт же агрессивного русофила Сахарова с «полячишкой» Корсаком кажется маловероятным, это не его круг общения. В каталоге рукописей Сахарова от 1842 г. такого сборника нет, посему более вероятной кажется половина 40­х гг., когда вдова фон Гочь активно пыталась продать библиотеку, настаивая на продаже всего собрания целиком. Сахаров внимательно следил за ситуацией, неоднократно писал о положении дел своим корреспондентам, явно осматривал библиотеку, возможно, был и автором рекламной заметки в «Отечественных записках». Он тесно взаимодействовал с А. И. Кастериным, посредничавшим при продаже библиотеки, хотя личное отношение к деятельности Кастерина было у него сложным. Рискнем предположить, что Сахаров в то время «выпросил» сборник либо у самой вдовы, либо, что вероятней, у Кастерина. Конечно, Ивана Петровича, известного собирателя фольклора, интересовали основные статьи сборника, а не рассмотренная нами здесь «выписка»…

Приложение

изъ Хронографа. о бракахъ Царя Iоанна Васил.[10] [11]

Въ лѣто <7055>. 1547. ѳевраля <13>[12] сочетася бракомъ царь Иванъ Васильевичь на Анастасіи Романовне Захаріиной, иже нужне умре <7> августа <7068>.

Въ лѣто <7069> — 1560 августа <21> обрачися царь вторичьно на Маріи Ѳеодоровнѣ[13] черкаской горской, и съ туги нравныя и зѣло лютые терпи умре сентября <1­го> лѣта <7078> 1570.

Въ лѣто <7079>. 1571. октября <28> соборнѣ поялъ царь дѣву ноугородскую гостїю Марфу Васильевну Собакину. но пожи съ нею больнѣ, отья животе и умре ноября <13> дня

Въ лѣто <7080>. 1572. априлiя <29> забы законъ царь и поя за ся устраши церковныя власти[14], Анну Алексѣевну Колтовскую но пожи в тугѣ и мученiи съ нею, и насильнѣ постриже ю на Тихфинѣ. умре априлiя <6> <1626> лѣта.

Въ лѣто <7081> 1572, ноемврія[15] <11> дня, прія молитву[16] и сочетася отай на княжнѣ Маріи[17] Ивановна[18] Долгорукая[19], кою утопи въ рѣцѣ Серѣ, въ колымагѣ, затисную крѣпцѣ, на ярыхъ конехъ, и воскручинися, занеже въ ней не обрѣте дѣвства[20]; а погуби ю на утре ноемврія <12> дня. Но вельми бысть добра и красоты юныя колпицы[21], и восплакася, повелѣ златополосную главу церкви слободы Александровой очернити чрезъ полосу злату[22].

Въ лѣто <7083> 1574. июлiя <5> на день Офонасия опять царь о здравѣ дыша яростiю благословися у попа духовнаго свого[23] и обинчася на Анне Василiевне[24] Васильчиковой, и заточи ю нужне[25] августа <14> на канунѣ успенiя[26].

Въ лѣто <7085>. 1577. января в <23> на канунѣ послова, и яко видѣнья очей царскихъ, царь обрачися со вдовою Василисою Мелентьевною[27], ю же муже ее опричник закла; зело у рядна и красна, таковые не бысть в девах, коих возяще на зрение царю , и невзлюбися и <1> мая въ Новѣградѣ и не отдохну заточи ю[28], чтя ю зрящу яро на оружничаго Ивана Девтелева Князя, коего и казни.

Въ лѣто <7088>. 1580. сентембрiя <2> оженися царь въ восмые на Марiи Ѳеодоровнѣ Нагово, отъ ея же родися <19>. октобря <7091> лѣта царевичъ Димитрий по крещенью, а на молитвѣ Оуаръ, кой претерпѣ много скитаясь, <юж> на московском царствѣ закланъ[29], а она умре юля <20> лѣта <7116>.

Библиографический список

Зимин 1986 — Зимин А. А. В канун грозных потрясений: Предпосылки первой Крестьянской войны в России. М., 1986.

Карамзин 1988 — Карамзин Н. М. История Государства Российского / изд. И. Эйнерлинга. В 12 т. В 3 кн. СПб.: В тип. Эдуарда Праца, 1842–1843 (репринт в 4 томах, 1988).

Кобрин 1959 — Кобрин В. Б. Состав Опричного двора Ивана Грозного // Археографический ежегодник за 1959 год. М.: Наука, 1960. С. 16–91.

Лепехин 1984 — Лепехин М. П. Об одном неосуществленном замысле Тимофея Мальгина // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1980 год. Л., 1984. С. 29–73.

Ломоносов 1952 — Ломоносов М. В. Полное собрание сочинений / АН СССР. Т. 6: Труды русской истории, общественно­экономическим вопросам и географии. 1747–1765 гг. М.; Л.: Изд­во АН СССР, 1952.

Мальгин 1789 — Зерцало российских государей с 862 по 1789 год, Изображающее их родословие, союзы, потомство, время рождения, царствования, кончины и вкратце деянии с достопамятными происшествиями / Сочинил из повествований достоверных российских писателей в удовольствие любящих отечественную историю, в пользу же и ради удобнейшаго руководству к познанию оной юношеству Тимофей Мальгин, коллежский ассессор. СПб.: При Имп. Акад. наук, 1789.

Мальгин 1794 — Зерцало российских государей, изъображающее от Рождества Христова с 862 по 1794 г. Высокое их родословие, союзы, потомство, время жизни, царствования и кончины, место погребения и вкратце деяния с достопамятными происшествиями / По достоверным российским бытописаниям в удовольствие любителей отечественной истории, наипаче же в пользу и удобнейшее руководство к познанию оной юношеству сочинил и 3­м изданием, вновь разсмотренным, исправленным и дополненным издал, Имп. Российской академии член коллежский ассессор Тимофей Мальгин; Иждивением трудившагося. (3­е изд.). В царственном граде Cв. Петра: При Имп. Акад. наук, 1794.

Миллер 1779 — Миллер. Г. Ф. Известия о браках царя Ивана Васильевича // Мѣсяцослов исторический и географический на 1779 год. СПб., 1779. С. 100‑112.

Отчет 1864 — Отчет Императорской публичной библиотеки за 1863 г. СПб., 1864. С. 59–60.

Розов 1958 — Розов Н. Н. Об одном пародийно­сатирическом сборнике XVIII в. // Труды Отдела древнерусской литературы / АН СССР. Институт русской литературы (Пушкинский Дом); Отв. ред. В. И. Малышев. Т. 14. М., Л., 1958. С. 481–485.

Сперанский 1956 — Сперанский М. Н. Русские подделки рукописей в начале XIX в. // Проблемы источниковедения. 1956. Т. V. С. 56‑101.

Сумароков 1787 — Сумароков А. П. Полное собрание всех сочинений в стихах и прозе / А. П. Сумароков; собраны и изданы Н. Новиковым. Ч. VI. М.: Университетская типография Н.Новикова, 1787.

Пантеон 1807 — Краткое историческое и хронологическое описание жизни и деяний великих князей российских, царей, императоров и их пресветлейших супруг и детей; их правления, силы и славы, различных войн и междуусобных раздоров до введения монархическаго самодержавия, бунтов и проч. от Р. Х. с 862 года до ныне благополучно царствующаго великаго государя императора Александра I. Самодержца Всероссийскаго,: С достопамятными примечаниями о высоком их родословии, союзах, потомстве и времени жизни, царствования, кончины и месте погребения. С изображением гравированных их портретов. / Иждивением и трудами, из разных достоверных бытописателей и манускриптов собранное и в свет изданное для пользы российскаго благороднаго юношества кол. сов. Еф. Филиповским. М.: В типографии Платона Бекетова, Ч. 2., 1807.

Шамбинаго 1914 — Шамбинаго С. К. Песни времени царя Ивана Грозного: исследование. СПб.: Тип. И. И. Иванова, 1914.

Шмидт 1974 — Шмидт С. О. Поздний летописчик со сведениями по истории России. // Летописи и хроники. Сб. статей. 1973 г. М., 1974.

Martin 2012 — Martin R. E. A Bride for the Tsar: Bride­Shows and Marriage Politics in Early Modern Russia. De Kalb: Northern Illinois University Press, 2012.

Martin 2013 — Martin R. E. Truth and Fiction in A. I. Sulakadzev’s Chronograph of the Marriages of Tsar Ivan Vasil’evich // Canadian­American Slavic studies. Revue canadienne­américaine d’études slaves 47(4):436­458. January 2013.

Purchas 1626 — Purchas S. Purchas His Pilgrimage or Relations of the World and the Religious Observed in all Ages and Places Discovered from the Creation unto this Present, etc.: 4­th ed. L., 1626. P. 973–992.

SEVEN BRIDES of the TYRANT IVAN (A. I. SULAKADZEV AND THE WIFES of IVAN the TERRIBLE)

Rybalka Andrey A. — head of Department of implementation of systems and means of information security, Scientific and production company «Kristall» (Penza)

Key words: Chronograph, Sulakadzev, Sakharov, Zertsalo, falsification, royal marriages, additions

The author searches for additional information characterizing the early ideas about the matrimonial policy of Tsar Ivan Vasilyevich in the context of the existence of falsification «The Chronograph about the Marriages of Tsar John Vasilievich», attributed to A. I. Sulakadzeff. The results obtained make it possible to point out several well­known works of the eighteenth century, such as the works of A. P. Sumarokova, G. F. Miller, Т. S. Malgina, as the source of those falsified information, the origin of which remains unclear to this day. In addition, the fate of the handwritten collection containing the counterfeit is analyzed, the person who created the counterfeit source — Sulakadzeff — is confirmed. At the end of the article the author offers a commentary full text of the «Chronograph about Marriages», almost unknown in Russian­language publications.

References

Karamzin N. M. Istoriia Gosudarstva Rossiiskogo / izd. I. Einerlinga. V 12 t. V 3 kn. St. Petersburg: V tip. Eduarda Pratsa, 1842–1843 (reprint v 4 tomakh, 1988).

Kobrin V. B. Sostav Oprichnogo dvora Ivana Groznogo // Arkheograficheskii ezhegodnik za 1959 god. Moscow: Nauka, 1960. P. 16–91.

Lepekhin M. P. Ob odnom neosushchestvlennom zamysle Timofeia Mal’gina // Ezhegodnik Rukopisnogo otdela Pushkinskogo Doma na 1980 god. Leningrad, 1984. P. 29–73.

Kratkoe istoricheskoe i khronologicheskoe opisanie zhizni i deianii velikikh kniazei rossiiskikh, tsarei, imperatorov i ikh presvetleishikh suprug i detei; ikh pravleniia, sily i slavy, razlichnykh voin i mezhduusobnykh razdorov do vvedeniia monarkhicheskago samoderzhaviia, buntov i proch. ot R.Kh. s 862 goda do nyne blagopoluchno tsarstvuiushchago velikago gosudaria imperatora Aleksandra I. Samoderzhtsa Vserossiiskago,: S dostopamiatnymi primechaniiami o vysokom ikh rodoslovii, soiuzakh, potomstve i vremeni zhizni, tsarstvovaniia, konchiny i meste pogrebeniia. S izobrazheniem gravirovannykh ikh portretov. / Izhdiveniem i trudami, iz raznykh dostovernykh bytopisatelei i manuskriptov sobrannoe i v svet izdannoe dlia pol’zy rossiiskago blagorodnago iunoshestva kol. sov. Ef. Filipovskim. Moscow: V tipografii Platona Beketova, Ch. 2., 1807.

Lomonosov M. V. Polnoe sobranie sochinenii / AN SSSR. T. 6: Trudy russkoi istorii, obshchestvenno­ekonomicheskim voprosam i geografii. 1747–1765 gg. Moscow; Leningrad: Izd­vo AN SSSR, 1952.

Martin R. E. A Bride for the Tsar: Bride­Shows and Marriage Politics in Early Modern Russia. De Kalb: Northern Illinois University Press, 2012.

Martin R. E. Truth and Fiction in A. I. Sulakadzev’s Chronograph of the Marriages of Tsar Ivan Vasil’evich // Canadian­American Slavic studies. Revue canadienne­américaine d’études slaves 47(4):436–458. January 2013.

Miller. G. F. Izvestiia o brakakh tsaria Ivana Vasil’evicha // Mѣsiatsoslov istoricheskii i geograficheskii na 1779 god. St. Petersburg, 1779. P. 100–112.

Otchet Imperatorskoi publichnoi biblioteki za 1863 g. St. Petersburg, 1864. P. 59–60.

Purchas S. Purchas His Pilgrimage or Relations of the World and the Religious Observed in all Ages and Places Discovered from the Creation unto this Present, etc.: 4­th ed. L., 1626. P. 973–992.

Rozov N. N. Ob odnom parodiino­satiricheskom sbornike XVIII v. // Trudy Otdela drevnerusskoi literatury / AN SSSR. Institut russkoi literatury (Pushkinskii Dom); Otv. red. V. I. Malyshev. Vol. 14. Moscow; Leningrad, 1958. P. 481–485.

Shambinago S. K. Pesni vremeni tsaria Ivana Groznogo: issledovanie. St. Petersburg: Tip. I. I. Ivanova, 1914.

Shmidt S. O. Pozdnii letopischik so svedeniiami po istorii Rossii. // Letopisi i khroniki. Sb. statei. 1973 g. Moscow, 1974.

Speranskii M. N. Russkie poddelki rukopisei v nachale XIX v. // Problemy istochnikovedeniia. 1956. Vol. V. P. 56–101.

Sumarokov A. P. Polnoe sobranie vsekh sochinenii v stikhakh i proze / A. P. Sumarokov; sobrany i izdany N. Novikovym. Ch. VI. Moscow: Universitetskaia tipografiia N.Novikova, 1787.

Zertsalo rossiiskikh gosudarei s 862 po 1789 god, Izobrazhaiushchee ikh rodoslovie, soiuzy, potomstvo, vremia rozhdeniia, tsarstvovaniia, konchiny i vkrattse deianii s dostopamiatnymi proisshestviiami / Sochinil iz povestvovanii dostovernykh rossiiskikh pisatelei v udovol’stvie liubiashchikh otechestvennuiu istoriiu, v pol’zu zhe i radi udobneishago rukovodstvu k poznaniiu onoi iunoshestvu Timofei Mal’gin, kollezhskii assessor. St. Petersburg: Pri Imp. Akad. nauk, 1789.

Zertsalo rossiiskikh gosudarei, iz”obrazhaiushchee ot Rozhdestva Khristova s 862 po 1794 g. Vysokoe ikh rodoslovie, soiuzy, potomstvo, vremia zhizni, tsarstvovaniia i konchiny, mesto pogrebeniia i vkrattse deianiia s dostopamiatnymi proisshestviiami / Po dostovernym rossiiskim bytopisaniiam v udovol’stvie liubitelei otechestvennoi istorii, naipache zhe v pol’zu i udobneishee rukovodstvo k poznaniiu onoi iunoshestvu sochinil i 3­m izdaniem, vnov’ razsmotrennym, ispravlennym i dopolnennym izdal, Imp. Rossiiskoi akademii chlen kollezhskii assessor Timofei Mal’gin; Izhdiveniem trudivshagosia. (3­e izd.). V tsarstvennom grade Cv. Petra: Pri Imp. Akad. nauk, 1794.

Zimin A. A. V kanun groznykh potriasenii: Predposylki pervoi Krest’ianskoi voiny v Rossii. Moscow, 1986.

 

 

[1]© Рыбалка А. А., 2017

Рыбалка Андрей Александрович — начальник управления внедрения систем и средств обеспечения информационной безопасности, Научно­производственная фирма «Кристалл» (Пенза); anrike@yandex.ru

[2] Ныне — РНБ. Q.XVII.17.

 

[3]  ОР РНБ. O.XVII.17.

 

[4] РНБ. Ф. 18. Д. 14. Л. 1об.

 

[5]  РНБ. Ф. 18. Д. 14. Л. 1об.

 

[6] Архив АН СССР. Ф. 20. Оп. 1, № 5, Л. 58об.

 

[7] ГПБ. F. IV. № 631. Л. 4об. — 6об.

 

[8] ОР РНБ. Ф. 550. Q.IV.217.

 

[9] РГАДА. Ф. 181. № 119. Л. 215.

 

[10] Помимо уже указанного Мартином Карамзина, мы выделили в «выписке» заимствования из «Вивлиофики», 3­го издания «Зерцала» и «Пантеона». Для удобства все заимствования выделены разными шрифтами — полужирный Карамзин, курсив Мальгин, полужирный курсив «Вивлиофика» и подчеркнутый «Пантеон». Комментарии к записи о каждой жене Ивана даны в виде примечаний. Числа в угловых скобках < > в оригинале записаны кириллицей. Как заметил Мартин, дублирование дат от С. М. датами от Р. Х. проведено в «выписке» непоследовательно, некоторые даты пропущены, однако все первые даты — даты свадеб — дублированы.

 

[11] Вид заголовка, на наш взгляд, не дает оснований для закрепившегося названия «выписки» — «Хронограф о браках…». В конце первой строки стоит точка и, на наш взгляд, смысл этого текста надо понимать так: [Выписанные] из Хронографа [сведения] о браках царя Иоанна Васильевича. Т. е. автор не имеет в виду никакого «Хронографа о браках», а сообщает, что имел под рукой некий Хронограф, из которого выписал сведения о женах царя Ивана. Жен в его хронографе нашлось восемь, чему ни в каких источниках больше соответствий нет.

 

[12] Сулакадзев последовательно предпочитает сведения Карамзина. В данном случае у Карамзина ошибка — в «Зерцале» (Мальгин 1789: 77) и Пантеоне (Пантеон 1807: 152) правильная дата — 3 февраля, подтверждаемая свадебным разрядом. Уже эта дата дает все основания считать, что перед нами зависимый от Карамзина текст.

 

[13] Ошибка в первом издании Мальгина, у которого там только пять жен, причем сведения о иночестве Марьи Нагой попали к Марье Черкасской, из­за чего у нее появилось отчество Федоровна, смутившее Мартина. Сам Мальгин, впрочем, дает двойное отчество (Мальгин 1789: 78). Во 2­м и 3­м издании Мальгин сведения о монашестве Черкасской не повторяет, однако второе отчество приводит (Мальгин 1794: 390). Сулакадзев попросту исключил басурманское отчество.

 

[14] Запрос Иваном разрешения на четвертый брак подробно рассмотрен у Карамзина. Новиков, зная только монашеское имя Колтовской, связывал разрешение на брак с «царицей Анной» с Васильчиковой, почему она и указывалась до Карамзина четвертой в перечнях жен. У Мальгина «по разрешению поместного собора». Поскольку он не включает Васильчикову в общий список, Колтовская у него на своем месте.

 

[15] Дата брака от Р. Х. несет следы правки. Не исключено, что дата брака заимствована из мальгинской же даты свадьбы с Маврой Собакиной — ноябрь 1572 г. Противоположна браку с Собакиной сама интрига — Мавра умерла после свадьбы, не утратив девства, Долгорукова выходит замуж не будучи девственной. Сама история с утоплением, полагаю, сочинена по мотивам мужеубийцы Улиты, жены сына Юрия Долгорукого.

 

[16] У Карамзина эта характеристика относится к браку с Василисой.

 

[17] «Мария, а в инокинях Марфа» у Новикова, налицо путаница с Нагой по совпадающему порядковому номеру.

 

[18] У Леклерка, а также в 1­м и 2­м издании «Зерцала» такое отчество приписано Колтовской, хотя во 2­м издании Мальгин уточняет: «а по надгробной надписи Алексеевну».

 

[19] Мальгин специально оговаривается, что сведений о времени и обстоятельствах этого брака нет. Нельзя исключить, что до источника Мальгина — Сумарокова дошло в сильно искаженном виде сообщение Джерома Горсея о третьем браке Ивана: «He discards his Cherca wife, and puts her in a Monastery, and among many of his owne Subiećts, chuseth to Natalia Daughter to Kneaz Pheodor Bulgaloue a great Commander in his warres, who soene after lost his head, and his Daughter within a yeere was shorne a Nunne» (Purchas 1626: 975). Любопытно, что Сумароков и в 1­м издании Мальгин действительно писали о монашестве Черкасской.

 

[20] Решительно невозможно допустить, чтобы повитухи не осматривали половые органы претенденток в царские невесты, не столько ради девства, сколько ради выявления возможных заболеваний. Степень безумия лиц, рискнувших представить на смотр дефлорированную девушку, сложно себе представить.

 

[21] В рассматриваемое время подходящих в отцы юной красавицы Иванов Долгоруких было двое. Первый, сам по себе ничем неизвестный, имел братьев Тимофея Ивановича и Григория Чорта, бывших при военных делах все 70­е гг. и в конце концов ставших окольничим и черниговским воеводой соответственно. Другой Долгорукий, Иван Шибан, также непрерывно был головой, воеводой и наместником, последовательно повышаясь в чинах. Поскольку деструкция родных юной княжны при таком вопиющем скандале была неизбежна и при менее эксцентричном человеке, чем царь Иван, остается предположить, что имя злосчастной утопленницы никакого отношения к реальности не имеет.

 

[22] Покровский храм Александровской слободы одноименен известному московскому собору Покрова на Рву, некоторые купола коего действительно полосаты. Однако храм в Слободе имеет шатровый четырехскатный купол. Надо полагать, что позолоченным он никогда не был.

 

[23] Дата брака от С. М. несет следы правки. См. у Карамзина (Карамзин 1988: 273): «…уже не требуя благословления от Епископов». Сулакадзев тем не менее специально отмечает участие священника.

 

[24] Отчество происходит, вероятно, из ошибки у Щербатова (или его источника), который использовал его вместо фамилии Васильчикова — Анна Васильевна, «о роде которой мы никакого известия не имеем». Эти сведения заимствовал Мальгин, присовокупив отчество уже к фамилии Васильчикова (Анна Васильчикова есть у Новикова), и хотя в Пантеоне указано верное отчество — Григорьевна, Сулакадзев, не находя отчества у Карамзина, предпочел следовать Мальгину. Отметим, что Мальгин выводит Васильчикову и Долгорукову за хронологический перечень жен, упоминая их особо и добавляя, что «сих обстоятельств не только достоверными, но ниже вероятными или правдоподобными почитать не можно» (Мальгин 1794: 391). В данном случае Мальгин характеризует и свои источники, говоря, что «некоторые бытописатели прилагают к оным пяти еще яко бы двух супруг», тем самым подчеркивая, что его сведения происходят не из первоисточников, а из современных сочинений.

 

[25] То же следует и из указания Карамзина на смерть Анны в Суздальском Покровском монастыре.

 

[26] Нарочитая краткость брака, видимо, обусловлена указанием Карамзина, что никто из Васильчиковых не успел получить значительных чинов. Современные исследователи относят брак ко 2­й половине января — началу февраля 1575 г. и находят, что он продолжался около года.

 

[27] Дата брака от С. М. несет следы правки. В рукописи Елагина далее следует «сиречь с женищем», следовательно, Василиса рассматривается, как наложница. В этом, вероятно, причина того, что ее имя исключалось из перечня жен, даже в тех случаях, когда общее их число оценивалось в семь душ. Отсюда, видимо, и разноголосица при попытке восстановления имени седьмой (а по порядку пятой) жены в работах авторов конца XVIII в. Не знаем, имеет ли смысл вспоминать библейского Урию, но вдова должна была быть молодой, следовательно, смерть ее мужа неестественной. Таковая, подходящая, и предложена. Поскольку мотив убийства должен быть достаточно весомым, Василиса хороша «как ни в сказке сказать, ни пером описать».

Кобрин, приводящий подробную справку о крещеном татарском князе Иване Мокшеевиче Тевекелеве, комментирует сведения «выписки» о его казни следующим образом: «…не исключена возможность, что при подделке записи Сулакадзев своеобразно интерпретировал недошедший до нас источник» (Кобрин 1959: 75). А. И. именно «своеобразно интерпретировал», а источник известен, это «Послужной список старинных Бояр и Дворецких, Окольничих и некоторых других придворных чинов, с 6970 по 7184 (то есть с 1462 по 1676) год», составленный в семье Шереметевых (Древняя российская вивлиофика. Ч. XX. М., 1791). Именно в нем одном приводятся сведения, что «оружничий князь Иван Деветелеевич» в лето 7085 «выбыл». В иных источниках князь именуется Тевекелев, Теукелев, Теукчеев. Сулакадзев разумно предположил, что «выбыл» означает опалу, а скорее всего и казнь. Оружничий должность как раз подходящей близости к телу государя, чтобы Василиса могла положить на него глаз — предшественником Тевекелева был князь Афанасий Вяземский, а преемником Богдан Бельский. Но молод князь Иван Мокшеевич не был, было ему около сорока, судя по разрядам.

 

[28] В Пантеоне (Пантеон 1807: 153) «в заключении скончавшуюся» — характеристика Долгорукой. В принципе, она следует из сообщения Горсея. Трудно сказать, консультировался ли Филиповский с автором «Зерцала» лично, но такое вполне возможно.

 

[29] Совершенно прозрачное указание, что Димитрий Самозванец настоящий царевич, никем доселе незамеченное. У Мальгина (Мальгин 1794: 391) упоминается Лже­димитрий, вернувший инокиню Марфу в Москву.

 

609