Полякова С.В. История для экономистов: взгляд философа

Рец.: Дедков Н. И.,. Бордюгов Г. А.,  Щербакова Е.И. и др. История для экономистов: Интегрированный учебный комплекс для студентов экономических специальностей ВУЗов РФ. В 2-х тт./ Под ред. А.Д.Некипелова, С.Н. Катырина. М., АИРО-XXI, 2016, 2018

 

Аннотация:  Статья представляет собой написанную от лица философа рецензию на новый интегрированный учебный комплекс "История для экономистов", разработанный преподавателями Московской школы экономики МГУ имени М.В. Ломоносова, в первую очередь, для студентов экономических специальностей вузов Российской Федерации, который будет интересен для всех любителей истории. Автор считает, что в  основу данного учебного пособия положен комплексный подход к изучению всемирной и отечественной истории с акцентом на выявление взаимосвязей экономических, политических, социальных и культурных процессов. В статье раскрывается тезис, что  учебный комплекс, выполненный с учетом новейших тенденций современной гуманитарной мысли, является значительным шагом в будущее образовательных технологий.

Ключевые слова: учебник истории, высшая школа,  история для экономистов, комплексный подход, компаративистика, историософия, ценности, homo economicus, мультимедийное обучение

Polyakova  S. V.  History for economists: a philosopher's point of view

Abstract:  The article is a review for the new integrated "History for Economists" written by Moscow School of Economics (MSU)'s sholars.  "History for Economists" is adressed to the students graduating in Economics but it will be interesting for all who study history. The author believes that the basis of this book is an integrated approach of the study of world and national history with an emphasis on identifying the interrelations of the economic, political, social and cultural processes. 

Key words: history textbook, high school, History for Economists, integrated approach, comparativistics, historiosophy, values, Нomo economicus, multimedia learning

 

Не существует ничего, кроме общей истории[1].

Кроче Б.

 

В прошедшем 2018 году  публикацией  последнего (второго)  тома  завершился многолетний  и во многом беспрецедентный в сфере отечественного образования  труд авторского коллектива историков Московской школы экономики МГУ им. М.В. Ломоносова по созданию интегрированного  учебного комплекса «История для экономистов».  Впервые в отечественной практике высшего образования  предпринята попытка интегрировать курсы отечественной и всемирной истории  с курсом  истории экономики.  Значение этого шага трудно переоценить. Всякому, кто получал образование в России, известно, что историческое образование, начиная со школьной скамьи и кончая высшей школой,  традиционно держится на двух базовых, практически  автономных по отношению друг к другу курсах отечественной и всеобщей истории.  Курс  истории  России  в такой модели читается так, как будто Россия существует на Марсе. У нее особый путь, который, если судить по учебникам, почти не связан с  мировыми процессами. В результате такой модели образования даже  хорошо обученный студент оказывается решительно не способен синхронизировать  событийные ряды  истории своего Отечества и параллельной ему истории соседних  стран Востока и Запада, не способен судить об общем или особенном  в  мировой истории, а также проследить следы взаимовлияния разных цивилизаций. Чужая история ничему не учит. 

Мой многолетний опыт общения с профессиональными университетскими  историками говорит о том, что даже на уровне высокой науки указанная проблема окончательно не исчезает.  Кафедры, которые традиционно представлены на исторических факультетах наших университетов, как правило, существуют достаточно изолированно друг от друга. Историки, занимающиеся Россией, за редким исключением, не в состоянии обсуждать какие-то проблемы, выходящие за  границы отечественной истории, а специалисты по всемирной истории, равно как и исследователи отдельных восточных или западных цивилизаций, почти не касаются проблематики истории российской. Чтобы не быть голословной, сошлюсь на рассказ покойного уже  Владимира Борисовича Кобрина, крупнейшего специалиста по истории России XV—XVI веков,  который однажды, едучи на какую-то конференцию,  оказался в одном купе с Ароном Яковлевичем Гуревичем,  специалистом по средневековой Европе. Они всю ночь провели за разговором, который состоял из фраз: ''А у нас - вот так'', ''а у нас - вот эдак''.  Жизнь столкнула их случайно в купе поезда, но в аудитории, на научном семинаре, на конференциях они не пересекались[2].

Эта неполезная для науки ситуация постоянно воспроизводится в структуре отечественных лекционных курсов и учебников по истории. Поэтому радикальная попытка преодолеть  традиционный разрыв двух этих фундаментальных исторических дискурсов  в системе исторического образования,  которую предпринял коллектив историков Московской школы экономики МГУ, на мой взгляд, одно из несомненных достоинств новой «Истории для экономистов».  Интегрированный курс истории позволяет дать более глубокое и адекватное представление об историческом процессе в целом, и – что особенно важно – об отечественной истории как части единого мирового процесса. Сверх того,  он позволяет высветить  основные  векторы взаимовлияний цивилизаций на разных этапах их сосуществования.  Одним словом, выйти на уровень глобального мышления. Помимо сказанного, такое соединение двух курсов в один позволяет сократить часы, затрачиваемые на освоение программы, что также немаловажно для перегруженных учебных планов современной  высшей школы.

В целом, главная идея курса, как она заявлена авторами - смещение акцентов с сухого перечисления фактов на понимание исторического процесса - совпадает с общей идеей  университетского образования (курс, напомню, обращен, прежде всего, к студентам университета). Речь идет об идее универсального знания. Не узкоспециализированного знания и не механического объединения фактов, но системного знания, дающего возможность студенту университета охватить и понять предмет в его целостности, будь то экономика,  история или целый Universum.

Именно поэтому студентам университета предлагается курс всеобщей истории, в котором в пеструю канву внешней и внутренней политики разных стран вплетены события и люди, формировавшие самосознание той или иной эпохи. Так, например, в разделе, озаглавленном «Европа и Россия в XVI-XVIII вв.», в параграфе, посвященном эпохе Просвещения, параллельно с экспозицией глобальных процессов данного этапа истории  стран Европы и России (с привлечением важных в этом контексте эпизодов из истории Америки и стран Востока), даются краткие экскурсы по знаковым для этой эпохи теориям философов, публицистов и экономистов, таких как Р.Декарт, Ж.-Ж.Руссо, Вольтер, Д.Дидро, Ш.Монтескье во Франции, И.Кант в Пруссии, Дж. Локк, Ф.Кенэ и А.Тюрго в Англии,  Н.Новиков, «философ на троне» Екатерина II и деятели Вольного экономического общества в России. Такая структуризация  материала позволяет  проследить, как взаимодействуют политическая, экономическая и культурная составляющие единого потока истории, усмотреть общее и особенное в развитии разных географических и культурных регионов.

Что касается заявленной в названии обращенности  курса будущим экономистам, то, во избежание разночтений,  следует уточнить, что перед нами не экономическая история, предметом которой является становление хозяйственной деятельности человека (хотя тема становления типов хозяйственной деятельности присутствует в курсе наряду с другими сюжетами), и не история экономики как науки (хотя отдельные экономические учения и экономисты в тексте присутствуют)[3]. «История для экономистов» – это, прежде всего, курс всемирной  истории, понятой как история взаимовлияния различных цивилизаций в связи с экономическими процессами. Тем не менее, если перед нами не история экономических учений и даже не специализированная история форм хозяйствования человека, встает вопрос: зачем  тогда нужна настолько развернутая  – а в двух  томах  нового учебника сжато изложена практически вся мировая история  от цивилизаций великих рек и  до конца XX века – версия всемирной истории студентам экономических специальностей?  Можно поставить вопрос еще более остро: зачем вообще экономистам история?

Для ответа нам придется обратиться к  возникшему приблизительно три столетия назад понятию homo economicus и к его современным интерпретациям. Именно тогда зарождается эпоха, которая начинает мерить уровень общественного развития  в основном по достижениям техники и экономическому росту. На смену  homo sapiens приходит homo economicus,  свобода начинает пониматься как свободный рынок,  а счастье как финансовое благополучие. Теоретическая модель homo economicus, которая появляется в трудах Джона С. Милля  и Адама Смита, рисует нам человека  как существо свободное и эгоистичное,   способное  к достижению общественного блага исключительно путем удовлетворения собственных корыстных интересов. Подобная модель, с известной степенью огрубления, и лежит в основе классической экономической теории. Экономические основания, в конечном счете, полностью определяют все формы жизни так понятого человека: его ценностные иерархии, способы мышления и коммуникации, его проекции в будущее.

Экономический прогресс, по крайней мере,  на Западе,  постепенно становится светской религией  и именно на него начинают делаться самые большие ставки эпохи modernity. «Многие экономисты восторженно, свято верили в экономический  прогресс, который кардинально улучшит условия человеческого существования»[4].  Однако, со временем стало ясно, что экономический прогресс, при всех его заманчивых перспективах,  не сотрет всех слез с человеческого лица и не приведет человечество к состоянию всеобщего счастья, которое, как грезилось отцам экономической теории,  наступит исключительно на путях развития экономики. Стало понятно, что человек не исчерпывается только экономическими параметрами. Что, кроме выгоды, он еще жаждет справедливости. Что, достигнув определенного уровня дохода, сверхурочной работе и дополнительному заработку он предпочитает время на досуг и саморазвитие, что счастье не столько в том, чтобы иметь, но чтобы быть[5].

 При значительной доле жизнеподобия  панэкономистской картины мира, обнаружилось, что homo economicus – это одна из возможных моделей описания мира и человека в нем. Наряду с ней в истории существовали  homo religiosus, homo faber, homo creator,  homo ludens  и т.д.  Homo economicus – не живой человек из плоти и крови, это даже не идея человека в своей неизменной сущности. Перед нами сравнительно недавно возникшая теоретическая модель, за которой стоит сложившаяся на определенном этапе истории система убеждений.  Если верить  известному  философу науки XX века,  автору концепции «неявного знания» Майклу Полани (Polanyi) ,  даже «наука есть система убеждений, к которой мы приобщены»[6].  Недоказуемое,  не сводимое к чистому рацио,  но принимаемое на веру стоит у основ любой науки и любого познания.  Таковы и  – в  полном смысле метафизические – допущения в экономике,   которые, тем не менее,  на определенном этапе начинают играть в науке  роль самоочевидностей. Homo economicus как раз и есть такая теоретическая модель, и ее метафизическими допущениями  являются приписываемые человеку  как неизменные, присущие ему по природе, атрибуты: чисто эгоистические мотивы действий, абсолютная рациональность при принятии решений,  стремление извлечь максимальную прибыль и так далее. В то время как человек экономический, как и другие модели человека,  имеет историческую размерность и хронологические рамки.

Перечень метафизических сюжетов в экономике можно  дополнить  постулатами  о существовании невидимой руки рынка, о рациональном экономическом поведении человека, о вечном прогрессе или чистом рынке[7].   Никто никогда не видел ничего из перечисленного, а ведь речь идет о сюжетах, вокруг которых ведутся горячие экономические споры,  собирается статистика в надежде подтвердить или опровергнуть некую экономическую модель. Мы на самом деле верим в эти модели? Верим, что рынок свободен, человек рационален,  и невидимая рука рынка существует?  Сегодня верим куда меньше, чем вчера. Что же изменилось?  Социокультурный контекст, который  неявным образом  трансформирует наши системы убеждений  и меняет наши исторически фундированные представления о человеке и мире. 

Основной вывод, к которому должно подвести экономиста тщательное изучение истории, на мой взгляд, заключается в понимании того, что сфера экономических отношений – это только часть, пусть и существенная,  становящейся во времени локальной культуры, которая, в свою очередь, принадлежит общей истории человечества.  Значит, экономика не автономна, она не только оказывает влияние на культуру как часть на целое, но и сама во многом форматируется и задается  этим  целым. Тысячу раз был  прав  Дж.С. Милль, утверждавший: «Не будет хорошим экономистом тот,  кто только экономист»[8]. В этом смысле замысел   нового учебного комплекса «История для экономистов»  отражает самые последние  тенденции  мировой гуманитаристики –  рассматривать объект исследования  в генезисе и в  более широком культурном контексте.

В случае с современной экономикой  можно говорить о набирающем силу новом дискурсе экономического, когда экономическое поведение людей и соответствующие экономические теории рассматриваются как становящиеся в истории и через историю. Изучать экономику сегодня невозможно  без понимания и учета  того, что не существует «голых» или «чистых» экономических  фактов, все они так или иначе  концептуально и исторически нагружены. То, что мы будем считать фактом, в значительной  мере задано той  исторически сложившейся концептуальной оптикой, через которую смотрит на мир человек, в том числе ученый. В основе поведения человека вообще  и экономического поведения, в частности, лежит базовый набор ценностей, который усваивается  по умолчанию в процессе социализации и который трансформируется с изменением форм жизни исторического человека. Так что хорошо образованному экономисту сегодня должно быть ясно, что господствующий до недавнего времени в экономике неисторический подход должен быть пересмотрен. Исследованию этих  сложных метаэкономических контекстов в последнее время посвящается все больше научных работ и исследовательских проектов. 

Так, например, описанную тенденцию – выйти за наивные рамки  «чистой» экономики  и исследовать  зависимость экономических моделей от сменяющих друг друга в истории систем убеждений –  как нельзя лучше отражает название книги по экономике, ставшей мировым бестселлером последних лет: «Экономика добра и зла. В поисках смысла экономики от Гильгамеша до Уолл-стрит» (2012)[9]. Автором этого исследования является  чешский экономист Томаш Седлачек, бывший в свое время экономическим  советником президента Чехии Вацлава Гавела. В 2006 г. Т. Седлачек был назван «Йельским экономическим журналом» одним из пяти лучших современных экономистов, так что  к его утверждениям есть все основания  прислушаться.  Седлачек убежден: для того чтобы анализировать экономическое поведение людей, необходимо понять экономику шире – как культурно-исторический феномен. Сам он, чтобы эксплицировать те убеждения и этические нормы, которые, по умолчанию, лежат в основании экономических практик,  в своих книгах обращается к истории древней и современной, к истории религии и философии, литературе и  искусству, которые еще совсем недавно совершенно не интересовали экономическую науку. Как пишет сам Седлачек: «Данная книга есть попытка создать антитезу риторике господствующей, якобы позитивистской, механистически‑редукционистской экономике, стремящейся освободиться от любых моральных ценностей. Экономика содержит в себе много нормативных элементов, которые мы еще не готовы признать и с которыми не готовы работать»[10].

В качестве примера еще одного  современного  исследования, которое демонстрирует существование  прямых, статистически зафиксированных взаимовлияний  исторических событий на базовые ценности, политику и  экономику,  можно привести известный в академическом мире международный  проект «Всемирные обзоры ценностей» (World Values Surveys)[11]. Что такое ценности,  с точки зрения экономиста?  Это глубинные, принимаемые нами по умолчанию, мотивации к  действиям.  В основе экономического поведения также лежат ценности, и, как было показано в отчетах World Values Surveys,  они достаточно быстро меняются в зависимости от исторических событий. На материале этих статистических исследований, которые почти полвека велись в  рамках проекта во многих странах мира,  руководитель этого проекта Рональд Инглхарт, американский социолог, в последние годы сотрудничающий с рядом отечественных университетов,  издал серию книг, получивших огромный резонанс в мировом научном сообществе.  Последняя книга Инглхарта, изданная в 2018 году, называется:  «Культурная эволюция. Как изменяются человеческие мотивации и как это меняет мир»[12]. Ее содержание вполне согласуется с новейшими тенденциями в экономической науке, которые можно свести  к следующему тезису:  экономика должна быть понята антропологически. Чтобы знать, как будет вести себя человек в экономических вопросах, будет ли он, к примеру,  эффективно работать и исправно платить налоги, что он захочет покупать, а что нет, будет ли он вкладывать деньги в банк или хранить дома в банке, – нужно понимать, что из себя представляет этот человек. А для этого нужны знания об истории того общества, которое его сформировало. В таком случае в фокус внимания экономистов попадает вся история становления человека –  форм организации его жизни, этических норм, ценностей, философских идей, религиозных культов с их предписаниями и табу, институций, способов коммуникации, его представлений о счастье, о семье, о себе и Другом, его страхов, надежд, утопий и антиутопий. Словом, история всего, что заключено в понятии «человек». Это еще одна причина, по которой  экономистам необходимо всерьез изучать историю.

Что касается методологии  учебного комплекса «История для экономистов», которая,  в конечном счете, определила его структуру,  она  заявлена  самими авторами учебника как комплексная.  Что стоит за этим термином? Чтобы разобраться,  придется вспомнить один давний и  до сего дня неразрешенный историософский спор о возможности существования-познания-написания единой общей истории человечества[13]. Одни историки, вслед за Августином, Гегелем, Марксом и многими другими властителями умов, полагают, что всеобщая история существует, что она есть единый мировой поток, логика которого умопостигаема. Другие, например, известный французский археолог и историк античности Поль Вен, настаивают, что всеобщая история  это нонсенс. Что, поскольку все исторические процессы конкретны и случайны, не существует никакой предзаданной  единой  логики разворачивания исторического процесса, никакой исторической телеологии. «История с большой буквы … не существует: существует лишь “история чего-либо”»[14].

Говоря языком квантовой механики, этот принцип дополнительности в постижении истории может быть передан удачной когнитивной метафорой того же Поля Вена о движущемся поезде: «Информация о том, что поезд направляется в Орлеан, не включает в себя и не объясняет всего того, чем могут быть заняты пассажиры в вагонах»[15].  Любой, кто дерзает взяться за написание общей истории, оказывается перед  этой дилеммой: или-или?  Или реконструировать маршрут и его цель, т.е. реконструировать логику  исторического процесса, либо описывать другой уровень истории –  то единичное, из чего состоит частная жизнь отдельных пассажиров, т.е. писать  историю повседневности.

В этом смысле позиция авторов «Истории для экономистов», очевидно,  не в последнюю очередь,  продиктованная тем, что они пишут учебник, – это искусная попытка усидеть на всех стульях сразу. Такой  методологический подход на академическом языке принято называть комплексным. Если достроить метафору Поля Вена, здесь студенту предлагается отслеживать движение внутри целой синхронизированной транспортной системы –  не одного, а многих одновременно мчащихся, с разной скоростью и каждый по своему маршруту,  составов-цивилизаций,  – периодически заглядывая в окна то одного, то другого поезда, чтобы сравнить не только вид и скорость составов, но и то, чем в тот или иной момент движения заняты пассажиры.   Добавим, что авторы учебника одновременно используют компаративистский подход к истории, в котором сделан акцент на события-«стрелки», способные перевести отдельные цивилизации на другой путь;  на события-«семафоры», замедляющие или ускоряющие их движение; на события-«вокзалы», где пассажирам разных поездов-цивилизаций случается вступить в общение,  а также на синхронизацию связей  между составами-цивилизациями. В целом, чтение  «Истории для экономистов» оставляет  головокружительное впечатление, что перед тобой стремительно, буквально на глазах, разворачивается вся история мира.

В заключение, переходя от абстрактного к конкретному, следует пояснить, как на практике выглядит образовательный проект  «История для экономистов» и почему он заявлен в аннотациях не как обыкновенный учебник, а как  интегрированный учебный комплекс. Дело в том, что помимо двух, в прямом и переносном смысле, весомых томов, общий объем которых превышает 2000 страниц, к каждому разделу учебника предлагается методическое и мультимедийное расширение. По замыслу авторов, студент, ознакомившись с определенным историческим периодом по лекциям и  учебнику, сможет  углубить свои знания за счет связанных с ним и, надо отметить,  весьма разнообразных по форме и содержанию мультимедийных материалов, размещенных на  сайте Московской школы экономики. Пока  значительная часть мультимедийного сопровождения еще находится в фазе разработки. Однако разделы, которые уже  оснащены цифровым материалом, вызывают живейший интерес. Так, например,  к семинару по теме “Экономическое развитие Руси в  XVI веке», помимо вопросов для самоконтроля, студентам предлагается прочесть избранные  фрагменты из  современного альтернативного учебника под редакцией Л.В. Милова, а также параграфы из «Русской истории» В. О. Ключевского, посвященные событиям, предшествующим  Смутному времени. Для визуально ориентированных  студентов предусмотрено знакомство с иллюстрированными картами России XVII века, старинными портретами Бориса Годунова и Иоанна Грозного, изображением Кремля XVII века пера А. Васнецова, фотографиями внутреннего убранства современного Успенского собора и относящимся к тому же времени изображением быта крестьянской семьи. Кроме того, там же можно посмотреть фрагменты легендарного фильма С. М. Эйзенштейна «Иван Грозный», а также серию современного сериала, в которой дается  историческая реконструкция  жизни русской деревни того времени.  Представленный  набор мультимедийных материалов к данному разделу, как обещают авторы, будет дополняться.

Такое осознанное движение к новым формам представления и освоения материала, которые бы все более соответствовали особенностям восприятия людей современной визуальной и  дигитальной культуры,  нельзя не приветствовать. Кроме того, целый арсенал мультимедийных инструментов позволяет индивидуализировать образовательный процесс:  студент-«синефил»  может сосредоточиться  на видеоматериалах по теме, «визуал» – на старинных портретах, картах, бытовой живописи, третий, назовем его «человек книги», продолжит анализировать  тексты, будь то оцифрованные страницы архивных документов, научная статья или современная журнальная  публицистика. От учета этих психологических особенностей восприятия сегодня во многом зависит конечная результативность образовательного процесса.

И наконец, last, but not least:  учебник добротно издан, написан живым и ясным языком, едва ли не каждый разворот снабжен великолепными цветными иллюстрациями – картами, книжными миниатюрами, портретами, репродукциями картин, фотографиями скульптурных и архитектурных памятников.   Им удобно пользоваться,  приятно даже просто держать в руках, но вряд ли можно постоянно носить с собой.  Такие огромные фолианты хороши в публичных или домашних библиотеках. Поэтому  в ближайших планах на будущее у авторов учебника – создание цифровой версии нового учебника. Все это, без сомнения, открывает перед  преподавателем и студентом новые, ранее недоступные  возможности овладения не просто готовыми знаниями, но и исследовательскими навыками, что позволяет рассматривать учебный комплекс  «История для экономистов»  как один из первых серьезных шагов  в будущее образовательных технологий.

В заключение хотелось бы подчеркнуть, что настоящие заметки написаны под большим впечатлением от события выхода в свет этого фундаментального по своему замыслу и охвату  нового учебника истории для высшей школы, и принадлежат они не историку, а философу, чем и объясняется  некоторая «метаисторичность» позиции, с точки зрения которой они написаны. О содержательном наполнении  нового учебного комплекса пусть выскажутся профессиональные историки, которым еще предстоит знакомство с этим выдающимся образовательным проектом. Тем временем экономическое  академическое сообщество уже откликнулось: пока я дописывала этот текст,  стало известно, что Общероссийской общественной организацией «Вольное экономическое общество России» двухтомное издание «История для экономистов» удостоено премии «Экономическая книга года» за 2018 год.

 

Примечания

 

Полякова Светлана В., канд. филос. наук, доцент кафедры онтологии и теории познания философского факультета  МГУ им. М.В. Ломоносова,

е-mail:svetpolyakova@gmail.com

Ph.D., Associate Professor of Faculty of Philosophy of MSU, svetpolyakova@gmail.com

 

[1] Кроче Б. Теория и история историографии . М., 1998.

[2] См. Толстой И. Зачем экономистам история? Url. https://www.svoboda.org/a/2330907.html. Дата обр. 15.12.18

[3] Проект глобальной экономической истории  уже существует в отечественной историографии и выдержал уже не одно переиздание. См.: Экономическая история мира в 6-ти томах. Под ред. Конотопова М.В. М., 2008

[4] Nelson К. Economics as Religion. Цит. по: Седлачек Т. Экономика добра и зла. В поисках смысла экономики от Гильгамеша до Уолл-стрит. М., 2016.  С.368

[5] См. Фромм Э. Иметь или быть? М., 2004.

[6] Полани М. Личностное знание на пути к посткритической философии. М., 1985. С.246

[7] Малашхия Г.М. От человека экономического к человечному: критический взгляд на современную экономическую систему // Перспективы человека в глобализирующемся мире. / Под ред. Парцвания В.В. Санкт-Петербург, 2003. C.278-318.

[8] Седлачек Т. Там же. С.24

[9] Русский перевод издан в 2016 г.

[10]  Седлачек Т.Там же.  С. 513-514

[11] См. базу данных World Values Surevey (WVS), которая содержит информацию 5 волн опросов населения 87 стран с 1981 по 2007 год, посвященных исследованию изменения ценностей людей и их влияния на социальную и политическую жизнь. Url: http://www.worldvaluessurvey.org/wvs.jsp. Дата обр. 15.12.2018.

[12] Инглхарт Рональд Ф.,  Культурная эволюция. Как изменяются человеческие мотивации и как это меняет мир. М., 2018.

[13] См. Дёмин И.В., Осмысление истории как целостности в горизонте классической и неклассической философии // Философская мысль. — 2016. - № 2. - С.47-90. URL: http://e-notabene.ru/fr/article_17865.html, Дата обр. 2018-12-21

[14] Вен П. Как пишут историю. Опыт эпистемологии. М.: Научный мир, 2003. С.33

[15] Вен П. Как пишут историю. Опыт эпистемологии. М.: Научный мир, 2003. С.35

 

191