Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Мнение эксперта: жупел "бандеровщины" служит ложно понятым российским "национальным интересам"

По сообщению информагентств, первый день  Нового года в Киеве был отмечен масштабным факельным шествием по случаю 110-летия со дня рождения Степана Андреевича Бандеры, что вызвало негативную реакцию  в России, в том числе на уровне МИД и Совета Федерации.

ИЭ обратилась к ряду ведущих экспертов-украинистов с просьбой прокомментировать произошедшее событие (вызвавшее неоднозначный отклик и на самой Украине) не только как феномен современной украинской исторической памяти и исторической политики, но и в контексте сегодняшних, крайне непростых российско-украинских отношений.   

 

Первым откликнулся Виктор Иванович Мироненко, руководитель Центра Украинских исследований Института Европы РАН, главный редактор журнала «Современная Европа»:

 

 

Мне представляется, что слишком большое внимание российских СМИ ко всему, что связано с Бандерой - это скорее российская, чем украинская болезнь. Фигура Степана Бандеры в российско-украинских отношениях - типичный пропагандистский жупел, созданный в свое время советской пропагандой, фигура, не заслуживающая и малой части того внимания, которое уделяется ей в российских СМИ и специфической частью нашего экспертного сообщества. Но, по порядку. То, что у нас называется «бандеровщиной», является лишь одним из эпизодов в  многовековой борьбе украинцев за право самим распоряжаться своей судьбой. Он трагичен, в том числе с точки зрения личной судьбы этого человека и его близких. Но эта борьба вообще, как и все другие в истории, полна трагических эпизодов. Владимир Винниченко как-то сказал, что историю Украины нельзя читать без брома. Думаю, он несколько преувеличил её специфику. История вообще и история польско-украинских отношений, в частности, переполнена преступлениями с обеих сторон. Только простой хронологический перечень их может занять не страницы, а тома. В сотрудничестве УПА с нацистами всё тоже не просто. Во-первых, УПА и ОУН это, как говорят в Одессе, "две большие разницы". Это разные организации, и Степан Бандера к созданию и деятельности УПА имеет весьма косвенное отношение. Во-вторых, с национал-социалистической партией Германии и с Германией той поры, когда ею управляли национал-социалисты, сотрудничали так или иначе и заключали договоренности в те или иные периоды множество государств, партий и отдельных политиков, и часто куда теснее, чем тот же Степан Бандера, к тому же часто без тех оснований, которые у него для этого, несомненно, были, после того, что натворило НКВД в Галиции в 1939-1941 гг. Например, его конкурент в украинской политике - Мельник или РОА с Власовым и т.п. – они тоже сотрудничали, как известно, с нацистами, но никакой истерии вокруг них нет - об этом просто молчат или говорят, но неохотно, «сквозь зубы», как о неприличной болезни. В том, что в самой Украине образ Степана Бандеры в глазах некоторой части украинского общества приобретает героические черты, есть как украинская специфика - самый длинный в Европе опыт безгосударственности, так и сильное российское влияние. Современный украинский национализм реактивен по самой своей сути. Он вот уже два десятилетия подогревается поощряемыми властями российскими СМИ и самими властями, фактически отказывающими украинцам в праве на самостоятельное существование под самыми разными, чаще всего надуманными предлогами. Вообще, можно заметить, что «благодаря» этому тема Украины в России стала точкой сублимации всех социальных недугов и болей. Реакция на одно упоминание Украины вызывает в российском общественном сознании болезненную до патологии,  вывернутую на изнанку реакцию и важна не столько для понимания процессов, происходящих в Украине, сколько того, что происходит у нас - в России. Выдуманный Бандера, его образ, жупел «бандеровщины» в отличие от живого человека Степана Бандеры, служит не украинским национальным, а ложно понятым российским «национальным интересам». Поэтому я и говорю, что это, скорее, наша, чем их болезнь. Как только исчезнет внешняя угроза для Украины, поблекнет и уйдет в историю образ Степана Бандеры и его немногочисленных соратников по ОУН (б), заняв принадлежащее им не самое заметное место в ней. 

216