Матвеев Г.Ф. Польско–российские отношения в ХХ веке глазами непредвзятого историка


Написав заголовок статьи, я вдруг задумался, а может ли историк быть непредвзятым. В точном смысле этого слова – конечно же, нет. Но это не значит, что я не могу не попытаться быть таковым до такой степени, чтобы мои личные симпатии и антипатии не мешали трезво смотреть на вещи, о которых я собрался поразмышлять.

В 2018 году польско-российским отношениям Новейшего времени исполнилось 100 лет. Срок, может быть, и не такой уж большой на фоне тысячи с лишним лет взаимоотношений поляков со своими восточными славянскими соплеменниками и их государственными образованиями, одно  из которых – это и есть Россия.  Но зато сколько же за это время произошло крутых поворотов и интересных, с точки зрения историка, событий.

Польша – одно из немногих старых европейских государств, отношения которого с Россией в прошлом веке можно охарактеризовать пессимистически и  односложно: плохие или очень плохие. Мои российские коллеги могут мне возразить, что в период так называемой Народной Польши они были хорошими и иногда даже очень хорошими. Но вряд ли их поддержит польская сторона, не без оснований считающая, что эти отношения не были равноправными, Польше и полякам была отведена роль «младшего брата», лишенного суверенного права самому выбирать друзей, союзников и место в международных отношениях. То есть, для России они были хорошими, потому что ее руководители могли более 40 лет вести свою внешнюю политику без особой оглядки на польский фактор. Конечно, в какой-то мере Москва учитывала польские интересы, особенно в конце Второй мировой войны, причем делала это за счет или третьих стран (Германии), или нероссийских территорий (Белоруссия, Украина). Но делала она это не от большой любви к Варшаве или привязанности к идее славянской взаимности, а по сугубо прагматическим соображениям.  Между Германией и СССР должно было существовать достаточно крупное государство,  играющее роль закрытой для Запада двери на восток. Поэтому Польша получила территории, на многие из которых у нее были весьма сомнительные права (Восточная Пруссия или Померания), а также Белостокскую область и территорию между Бугом и Саном, которые белорусы и украинцы считали своими по историческому праву и этническому составу населения.

 Но все это уже в прошлом. Общая  граница между нами осталась лишь в  Калининградской области, где у нас нет никаких застарелых территориальных или иных споров.  А отношения все также далеки от нормальных. Причем улучшаются они крайне медленно, со скрипом, а портятся  стремительно. Иногда кажется, что каждая из сторон только и ждет шага партнера, кажущегося ей недружелюбным, чтобы тут же построиться в  боевые порядки и нанести ответный удар. В поведении  политиков явно просматривается некая психологическая предрасположенность к взаимному недоверию. Конечно, можно успокаивать себя тем, что это бескровные сражения, но это слабое утешение, если принять во внимание культивирование в обеих странах взаимного недоверия и подозрительности, а также экономические потери Польши и России.

Отношения между нашими странами, всего лишь два раза в ХХ столетии пребывавшими в состоянии необъявленной войны (1919-1920 и 1939 год),  много хуже, чем отношения России с Германией, с которой она вела в том же столетии две самых тяжелых за всю ее историю войны. Вот уж где оснований для обид и вражды более чем достаточно. В их числе и колоссальные невозвратные людские потери, счет которым идет на  десятки миллионов, и страшнейшие разрушения инфраструктуры, и   участие СССР в расчленении страны и длительном противодействии ее объединению, и помощь Польше в получении значительных территорий довоенной Германии с правом их очищения от проживавших там сотни лет немцев. Но, несмотря на все это и многое другое, отношения между СССР/Россией и Германией вот уже практически полвека вполне приличные, а временами и теплые.

То же можно сказать и о Финляндии. В балансе наших отношений в ХХ столетии две войны, отнятые территории, и, ко всему прочему, в 1944-1991 годах – ограничение ее суверенитета в пользу восточного соседа. Но все это не мешает нашим взаимоотношениям быть недавних пор добрыми, да и теперь весьма корректными.

Так почему же именно Польша является той страной, с которой Россия  никак не может наладить хорошие отношения? Не вдаваясь в выявление частных поводов для каждого из польско-российских/российско-польских конфликтов, которые крайне разнообразны, попытаюсь вычленить причину, которая мне представляется наиболее фундаментальной и долговременной, действующей на протяжении уже не одного столетия. По моему глубокому убеждению, это борьба Московии/России/СССР/России, с одной стороны, и Речи Посполитой (в разных ее вариантах) за лежащее между ними географическое пространство Украины и Белоруссии, в разное время входившее в состав исторического и культурного пространства поляков и русских.

Как известно, государство, условно называемое Киевской Русью, то есть с центром в среднем течении Днепра, было создано в IХ веке пришельцами с далекого Северо-Запада, местное же население не продвинулось в государственном строительстве выше уровня племенных объединений. Нет свидетельств, что князья древлян, бужан, волынян и т.д. подчинялись до прихода Рюриковичей князьям Киева.

С падением, а точнее угасанием этого государства с центром в Киеве, на территориях, занимаемых ныне Украиной и Белоруссией, так и не возникло какого-то общего  государственного образования, хотя областные князья из династии Рюриковичей и пытались это сделать. И произошло это потому, что местные политические элиты  так и не сумели подчинить свои частные, локальные резоны общим интересам, без чего создать  действительно жизнеспособное государство нельзя. В результате решение этой задачи стало уделом литовцев и поляков, и они достаточно быстро и успешно это сделали. Вначале земли современной Белоруссии и Правобережной Украины превратили в свое историческое пространство литовцы, затем их сменили поляки, сумевшие превзойти «литву» по степени воздействия на «аборигенов» и существенно продвинуть процесс их этнической и культурной ассимиляции, включить регион в состав своего культурного пространства. Местное восточнославянское население не только практически лишилось своей аристократии, перешедшей в католицизм и полонизировавшейся, но и, приняв унию, двинулось, как тогда казалось, по пути утраты религиозной идентичности.  Как бы развивался этот процесс дальше, если бы катаклизмы XVII-XVIII веков не разрушили здание Речи Посполитой, не берусь судить. С моей точки зрения, занятие альтернативной историей вещь, хотя и занятная, но для ученого человека достаточно бессмысленная. Поэтому я воздержусь от создания как мрачного, так и розового сценария того, что могло бы произойти, если бы Речь Посполитая устояла. 

Одно очевидно. Даже потеряв собственное государство и политический контроль над  восточными землями Речи Посполитой, поляки не вычеркнули их из своего сознания как часть собственного исторического и культурного пространства. Достаточно посмотреть хотя бы созданную в конце ХХ – начале ХХI века довольно многочисленную литературу о следах «польскости» на этих землях.  Я уже не говорю о специальных рубриках в периодической печати.

Польша была практически единственным государством, покровительствовавшим Петлюре, и первой признала независимые Украину и Белоруссию в 1991 г. Она сразу же объявила о своей готовности исполнять миссию поводыря этих стран в Европу, и от этого намерения в общем (при всех трудностях) не отказалась до настоящего времени. И это при том, что государственность Украины и Белоруссии, несмотря на уже четверть века их существования в независимом статусе, все еще нельзя назвать устойчивой. В этих странах  расколот не только политический класс, но и общество. Не говорим уже о проблемах сегодняшней Украины, но и в Белоруссии всякое вмешательство извне у одних вызывает чувство благодарности, а других возмущает, усугубляя тем самым раскол. Польский политический класс, как представляется, не хочет с этим считаться. Достаточно посмотреть на его поведение  во время украинских «оранжевых» революций, попытки вовлечь себя во внутрибелорусский конфликт и т.д.

 Польские элиты и сейчас, как и в далеком прошлом, убеждены в том, что выполняют в этом регионе  культуртрегерскую миссию. И ради этого зачастую забывают все те уроки истории, которые были здесь преподаны полякам в годы Второй мировой войны. Не буду останавливаться на этом сюжете, который долгие годы всесторонне изучали украинские и польские историки. Но позволю себе констатировать одну, для меня совершенно очевидную, истину. Начавшийся в средние века процесс полонизации восточнославянского населения показал свою ограниченность и бесперспективность уже во время казацких войн XVII века, уния не стала переходом к католицизму (а значит и к польскости), превратилась в XIX-XX веках в самостоятельную конфессию галичан, стала основой духовного  раскола украинского этноса.

Совершенно иная картина сложилась на северо-востоке бывшей Киевской Руси, где основная борьба разгорелась между претендентами на объединение минигосударств, а не между защитниками локальных интересов. Конечно, и здесь временами наблюдались всплески местного сепаратизма, но эта тенденция никогда не была главной. Поэтому в междуречье Оки и Волги достаточно быстро возник консолидирующий центр, не только демонстрировавший намерение создать большое государство, но и сумевший реализовать этот исторический проект. Именно здесь у всех  общественных групп сохранилась память об общем государстве всех восточных славян, их едином историческом и культурном пространстве. Память эта отразилась в русских народных сказках, былинах, летописях, она легла в основу государственной идеи московских князей и царей[1].

Московскими царями, а затем и российскими императорами, проводившими политику собирания русских земель, двигал не только присущий им экспансионизм, но и великая национальная идея русских о богоугодности дела восстановления их исконного исторического и культурного пространства. С моей точки зрения, величайшим заблуждением  русской части российского общества была в прошлом и остается вплоть до сегодняшнего дня глубочайшая вера в то, что эта мегаидея точно также близка украинцам и белорусам, и что они считают территорию своего проживания продолжающей оставаться частью общего восточнославянского исторического и культурного пространства.

Поэтому всякое реальное и мнимое вмешательство Польши в дела Украины и Белоруссии рассматривается как покушение на основы существования русского народа и с неизбежностью ведет, в лучшем случае, к подозрительности в отношении поляков. А подозрительность не может быть хорошей основой для добрососедства.

В оправдание русских можно сказать только одно. Мы расстались с большим историческим пространством всего лишь четверть века назад, а потому у нас еще слишком жива память об общей стране. Как показывает опыт поляков,  уже 200 с лишним лет нет Речи Посполитой, а память о ней  у них все еще жива. Вывод из этого следует неутешительный: мы не скоро станем относиться друг к другу просто как два соседних государства, а не соперники в борьбе за Украину и Белоруссию. То есть за территории, население которых пока еще с трудом справляется с задачами строительства собственной полноценной государственности.

 

Матвеев Геннадий Филиппович, д.и.н., зав. кафедрой исторического факультета МГУ, заслуженный профессор МГУ

 

[1] Такой памяти нет у нынешних украинцев и белорусов, и нет ее уже не одно столетие.  Это особенно заметно на Украине, где на денежных купюрах, этом наиболее массовом и распространенном символе независимости, изображены великие князья эпохи Киевской Руси. То есть произошла узурпация украинцами общей истории восточных славян. Интересно, как бы выглядели чехи, если бы они поместили на свои банкноты мужественные профили императоров Священной римской империи?   Белорусы говорят о Великом княжестве Литовском как о белорусско-литовском государстве, ссылаясь при этом, в частности, на язык придворной канцелярии. А как же быть Польше, в которой до XVI века языком канцелярий была латынь?

 

466

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь