Ложкин А. Г. Рец.: Дедков Н.И., Бордюгов Г.А., Щербакова Е.И. и др. История для экономистов. Интегрированный учебный комплекс для студентов экономических специальностей вузов Российской Федерации.

Ложкин А. Г. Рец.: Дедков Н. И., Бордюгов Г. А., Щербакова Е. И. и др. История для экономистов. Интегрированный учебный комплекс для студентов экономических специальностей вузов Российской Федерации / под ред. А. Д. Некипелова и С. Н. Катырина. М.: АИРО-XXI, 2016–2018. Т. 1. 928 с. Т. 2. 1056 с., с илл.

Ключевые слова: учебные пособия по истории, экономический фактор в истории, Россия в мировой истории, природный фактор в истории, Россия в канун Первой мировой войны, Великая депрессия, колониальный вопрос.

Аннотация. Рецензируется новый учебник по истории для российских студентов экономических специальностей.

DOI 10.31754/2409-6105-2018-4-341-347

Учебный комплекс с мультимедийным сопровождением «История для экономистов» призван дать представление об истории студентам экономических специальностей и вообще экономистам. Основная идея заключается в том, что «история есть полная совокупность опыта, накопленного человечеством за время своего существования» (т. 1, с. 6). Как отмечают авторы, «отнюдь не редкими являются экономические проблемы, которые порождаются незнанием, непониманием или игнорированием религиозно-культурных и социально-политических факторов» (т. 2, с. 10). И здесь как раз и может прийти на помощь история. Экономические аспекты истории излагаются начиная с цивилизаций Древнего Египта и Месопотамии и кончая 1991 г., годом распада СССР и конца коммунизма в Восточной Европе, охватывая более 6000 лет истории человечества.

В то же время история рассматривается как полезный инструмент для будущего экономиста. При этом вполне разумно указывается, что невозможно объять необъятное: «Поскольку всеобъемлющее постижение культурно-исторических особенностей жизни и развития всех регионов, стран и народов планеты находится за пределами человеческих способностей, приходится добровольно накладывать определенные ограничения на свою страсть к познанию» (т. 1, с. 11–12). Основные вопросы, на которые пытаются дать ответы авторы учебника, это не «когда?», «где?» и «кто?», а в первую очередь — «каким образом?» и «почему?», чтобы дать студентам ключ к пониманию и изучению истории.

На примере Российской революции 1917 г. в рецензируемом двухтомнике демонстрируется, что свержение Временного правительства вызывает самые разные интерпретации и объяснения: «Один может увидеть в Октябре 1917-го этап в развитии русской цивилизации, другой — ее крах, третий — начало социалистической революции, четвертый — заурядный государственный переворот… Соответственно, разными в каждом случае будут и объяснения причин, и оценки последствий» (т. 1, с. 15–16). Это предполагает, что должны быть приведены альтернативные объяснения главных исторических событий, пусть и с упором на экономическую составляющую. Однако на практике это оказывается вряд ли возможным в полном объеме, что и демонстрирует опыт рецензируемого труда. Если по какому-то вопросу приводятся альтернативные теории или объяснения, их общее число, как правило, не превышает двух. Например, по поводу Великой депрессии 1929–1933 гг. говорится буквально следующее: «Экономисты до сих пор не могут прийти к единому мнению по поводу причин возникновения “Великой депрессии”. Однако можно выделить ряд объяснений, которые в совокупности позволяют понять, почему экономика процветающей страны вдруг начала разваливаться и тянуть за собой весь остальной мир. По мнению либеральных экспертов, кризис вызвали нехватка денежной массы (из-за привязки денег к золотому запасу) и многократный рост товарной массы. Это повлекло за собой дефляцию — падение цен, банкротство предприятий и невозврат кредитов. Приверженцы левых идей видят причину в сверхмонополизации производства и перепроизводстве, присущем капитализму» (т. 2, с. 748). Однако теорий, объясняющих Великую депрессию, существует гораздо больше. В частности, можно указать, что фактическая невыплата грандиозных, в 10 млрд долларов, военных долгов Америке делала банкротство ряда американских банков практически неизбежным.

Авторы учебного комплекса разбирают достоинства хронологического, цивилизационного и формационного подходов, что опять-таки предполагает их сочетание в тексте при объяснении исторических явлений. Было бы полезно, например, к каждой главе или разделу приложить краткую таблицу основных событий. Однако таких таблиц в учебнике нет, а ряд дат размещен непосредственно в основном тексте. Но проблемы хронологии, особенно применительно к древней истории, авторы учебника затрагивают довольно подробно. На практике они стремятся сочетать в изложении формационный и цивилизационный подходы и делают это достаточно удачно. Но главное: предпринята сложная попытка интегрировать в едином комплексе всемирную, отечественную и экономическую историю.

Рассматривая тему «История и экономика», авторы в плане изучения экономической истории почему-то исключительное значение придают клиометрике, изобретенной американскими нобелевскими лауреатами по экономике Робертом Фогелем и Дугласом Нортом. Вслед за Сэмуэлем Уильямсоном клиометрика определяется как «применение экономической теории и количественных методов для описания и объяснения исторических процессов и явлений в сфере экономического развития». Очевидно, авторы соглашаются и с мыслью американского ученого о том, что «клиометристы часто используют обширные массивы данных, которые историки считали непригодными к использованию, неинтересными или не относящимися к описанию прошлого» (т. 1, с. 65). Здесь необходимо оговориться, что все методы экономической истории (можно припомнить, например, факторный анализ, разновидностью которого клиометрика по сути является) отнюдь не сводятся к клиометрике. К тому же достоверная экономическая и демографическая статистика по античной древности и Средневековью крайне скудна, а по ряду периодов и регионов вообще отсутствует. Но даже и применительно к XX в. статистика часто бывает не только не полной, но зачастую и сознательно недостоверной, поскольку отражает интересы тех или иных лиц и социальных групп, причем выяснение степени ее достоверности нередко требует специального исследования. Следовательно, клиометрика оказывается перед той же проблемой, что и факторный анализ, фактически выделяя роль только одного фактора в наступлении того или иного исторического события — точно так же как в рамках факторного анализа мы чаще всего оказываемся не в состоянии взвесить роль различных факторов в том или ином историческом событии.

При рассмотрении истории древних государств большое внимание уделяется природному фактору. Так, решающее значение придается регулированию стока Нила для развития земледелия в Древнем Египте и возникновению государства: «Для того чтобы жить и заниматься земледелием в долине Нила, самоорганизации небольших сообществ людей было недостаточно. Сама природа подталкивала к овладению Нилом на всем протяжении его течения, а это было под силу только централизованному государству, способному координировать и направлять усилия больших масс людей на огромных территориях» (т. 1, с. 77).

Привлекает стремление авторов избегать однозначных и идеологизированных оценок тех или иных исторических явлений. Например, колониальная система, сложившаяся к концу XIX в., оценивается в учебнике достаточно неоднозначно. С одной стороны, огромная прибыль извлекалась на захваченных территориях не только с помощью экономических методов, но и различными внеэкономическими способами, что обрекало коренное население на нищету, голод, болезни, вымирание. Но, с другой стороны, даже при однобоком развитии экономики колонисты вынуждены были вкладывать капитал в создание и развитие коммуникаций — таких как связь, железные дороги, электричество, а также в обучение местной рабочей силы и обеспечение медицинской помощи, что становилось предпосылкой будущей модернизации. Востоковеды давно обратили внимание на то, что наименее развитыми оказались те страны Азии и Африки, которым удалось отстоять свою независимость, или те владения, где власть колонизаторов была ограниченной (т. 2, с. 546–547). Также подчеркивается, что после распада колониальной системы обнаружилась интересная закономерность: страны, которые потеряли свои колонии в результате войны или практически не имели их еще до ее начала (Германия, Япония, Италия, Испания, а также США), развивались, как правило, гораздо быстрее, чем страны, имевшие обширные колониальные империи, постепенно сошедшие на нет в 1947–1962 гг. (Англия, Франция, Голландия, Бельгия, Португалия). Исторический опыт доказал, что совершенно не обязательно обладать территориями с большими запасами полезных ископаемых как своими колониями. Оказалось, что вполне достаточно иметь финансовые ресурсы и научный и производственный потенциал, обладать передовыми технологиями и производить нужные товары. Доходы от экспорта этих товаров и технологий позволяли не только закупать сырье и топливо в бывших колониях, причем по устраивавшим бывшие метрополии ценам, но и получать прибыль, продавая готовые изделия и технологии. Колонии превратились в обузу, и от них поспешили избавиться, в том числе и для того, чтобы не тратиться на борьбу с национально-освободительными движениями. Траты старых колониальных держав на содержание колоний замедляли их экономический рост (т. 2, с. 925).

Если же обратиться к XX в., то, как полагают авторы, Россия к началу Первой мировой войны находилась в относительно благоприятном экономическом положении. Завершение в основных чертах промышленной революции уже к первым годам царствования Николая II привело к началу относительно быстрой индустриализации страны. Среднегодовые темпы прироста промышленного производства за 1901–1913 гг. составили 3,2 %, оставаясь одними из самых высоких в мире. По объему промышленного производства Россия в 1913 г. занимала 5-е место в мире, уступая только США, Германии, Англии и Франции и лишь слегка опережая идущую следом Италию. При этом валовая продукция земледелия и животноводства в 1913 г. была в 1,5 раза больше валовой продукции промышленности. Но при этом по уровню национального дохода и стоимости промышленной продукции в пересчете на душу населения Россия значительно уступала не только перечисленным державам, но также и Австро-Венгрии, из великих держав опережая только Японию (т. 2, с. 588–589). Тем не менее, несмотря на все успехи индустриализации и начатую премьер-министром Петром Столыпиным аграрную реформу, Российская империя не выдержала испытания Первой мировой войной. Самую общую причину этого авторы учебника видят в том, что Россия не была подготовлена к войне как в военно-техническом, так и в организационном отношении и страдала от чрезвычайной бедности большинства населения, которая уменьшалась слишком медленно (т. 2, с. 615).

Еще одну из причин авторы видят в том, что в 1914 г. был введен «сухой закон», резко ограничивший потребление спиртного в большинстве российских губерний. В результате В 1916 г. винная монополия принесла в казну всего 51 млн рублей, что составляло лишь порядка 1,5 % бюджета, тогда как в 1913 г. винная монополия обеспечивала 26 % бюджета. Однако этим неприятности государства от «сухого закона» не ограничились. Крестьяне стали меньше продавать зерно, т. к. использовали его для производства самогона. По той же причине из свободной продажи практически пропал сахар. В результате уже в 1916 г. в России возник продовольственный кризис, т. к. государство было не в состоянии покупать у крестьян хлеб и другую сельскохозяйственную продукцию по ценам, которые их устраивали. Тогда в ряде крупных городов были введены карточки на хлеб, мясо и сахар. В ноябре 1916 г. правительство ввело на территории 31 губернии принудительное изъятие продовольствия, в первую очередь зерна, у крестьян по твердым ценам. Однако продразверстка провалилась и собрать необходимое количество продовольствия не удалось. Так, хлеба собрали только 350 млн пудов из запланированных 700. Это вызвало резкий дефицит продовольствия и огромные очереди за ним в крупных городах, что и привело к Революции 1917 г. (т. 2, с. 616–618). Подчеркивается, что к продовольственному кризису добавился транспортный кризис. Поскольку все силы были брошены на производство вооружения и боеприпасов, не производилось необходимого количества рельс, паровозов и вагонов, что и вызвало в начале 1917 г. паралич железных дорог. Из-за этого невозможно было доставить достаточно продовольствия в столицы, и это спровоцировало революцию.
Касаясь периода Второй мировой и Великой Отечественной войны, можно согласиться с выводом авторов двухтомника о том, что для победы над нацистской Германией Сталину пришлось позволить народу «развернуться во всю мощь, а уже потом, на исходе войны выдавить из пространства власти всех лишних людей, не соответствовавших требованиям системы» (т. 2, с. 839).

К одной из немногочисленных фактических ошибок в учебнике можно отнести утверждение, что, согласно Портсмутскому миру 1905 г., Россия уступила Японии Южный Сахалин и Курильские острова (т. 2, с. 571) В действительности Курильские острова были уступлены Россией Японии еще в 1875 г. в обмен на отказ Токио от претензий на Сахалин. Как минимум дискуссионно утверждение о том, что после смерти Ленина усилиями «триумвирата», т. е. Иосифа Сталина, Григория Зиновьева и Льва Каменева, их главный противник Лев Троцкий «был снят с постов председателя Революционного военного совета и Наркомвоенмора» (т. 2, с. 743). На самом деле, Троцкий сам настаивал на своем скорейшем смещении с этих постов, чтобы пресечь всякие разговоры о своем «бонапартизме» и сосредоточиться на борьбе за контроль над партией. Действительно, в конце 1923 г. ряд руководителей Красной армии, включая Николая Муралова и Владимира Антонова-Овсеенко, предложили Троцкому осуществить военный переворот, чтобы устранить «триумвират» от власти и расстрелять Сталина и Зиновьева. Троцкий эту идею категорически отверг и сразу после смерти Ленина стал добиваться своего перемещения с военных постов, о чем писал и в мемуарах (cм.: Коломнин 2009).

Также вряд ли справедливо утверждение, будто план «объединенной оппозиции» предусматривал усиление налогового пресса на крестьянство, перекачку средств из деревни в город путем повышения цен на промышленную продукцию, чтобы затем получаемые средства направить на нужды индустриализации (т. 2, с. 743). Если обратиться к главному документу «объединенной оппозиции» Троцкого и Зиновьева, «Проекту платформы большевиков-ленинцев к XV съезду ВКП(б)» (сентябрь 1927 г.), то там предлагалось лишь перераспределить налоговое бремя среди крестьян, увеличив налог на кулаков и уменьшив на середняков и бедняков, а также сократить величину косвенных налогов и уменьшить ножницы цен между сельскохозяйственной и промышленной продукцией и между оптовыми и розничными ценами: «Ножницы сельскохозяйственных и промышленных цен еще более раздвинулись за последние полтора года. За свои продукты крестьянин выручал не более 1,25 довоенной цены, а за промышленные товары платил не менее, как в 2,2 раза дороже, чем до войны. Переплата крестьянства, опять-таки преимущественно низших его слоев, на ножницах, составившая за последний год сумму около миллиарда рублей, ведет не только к усилению противоречия между сельским хозяйством и промышленностью, но и крайне обостряет дифференциацию деревни» (Архив Троцкого 1990: 109–174). Это был проект усреднения крестьянства, но никак не его ограбления для нужд индустриализации. Последнюю же предлагалось развивать за счет концессий и иностранных кредитов (неслучайно Троцкий, уйдя из председателей Реввоенсовета, стал председателем Главного концессионного комитета).

К безусловным положительным чертам учебного комплекса надо отнести то, что он хорошо иллюстрирован — портретами видных исторических деятелей и экономистов, картами, картинами и фотографиями, запечатлевшими важнейшие события истории, а также особенности различных моделей экономики в пространстве прошлого. Мультимедийное сопровождение комплекса (задания к семинарам, документы, тексты, киноролики и др.) размещено на портале Московской школы экономики (факультет) МГУ им. М. В. Ломоносова и доступно всем студентам и интересующимся историей.

Библиографический список
Архив Троцкого 1990 — Архив Троцкого. Коммунистическая оппозиция в СССР. 1923–1927. Т. 4. М., 1990.
Коломнин 2009 — Коломнин С. Солдат революции, так и не ставший маршалом // Братишка. 2009. № 3. URL: www.bratishka.ru/archiv/2009/3/2009_3_13.php.

Rev.: Dedkov N. I., Bordiugov G. A., Shcherbakova E. I. i dr. Istoriia dlia ekonomistov. Integrirovannyi uchebnyi kompleks dlia studentov ekonomicheskikh spetsial'nostei vuzov Rossiiskoi Federatsii, pod red. A. D. Nekipelova i S. N. Katyrina. Moscow: AIRO-XXI, 2016–2018. Vol. 1. 928 p. Vol. 2. 1056 p., s ill.
Lozhkin Anatoly G. — candidate of historical Sciences, associate Professor, Moscow State pedagogical University (Moscow)
Key words: textbooks on history, the economic factor in the history of Russia, Russia in the world history, the natural factor in the history, Russia on the Eve Of the World War I, the Great depression, the colonial question.
Abstract. A new history textbook for Russian students in economics is reviewed.
References
Arkhiv Trotskogo. Kommunisticheskaia oppozitsiia v SSSR. 1923–1927. Vol. 4. Moscow, 1990.
Kolomnin S. Soldat revoliutsii, tak i ne stavshii marshalom. Bratishka, 2009, no. 3. URL: www.bratishka.ru/archiv/2009/3/2009_3_13.php.

Ложкин Анатолий Григорьевич — кандидат исторических наук, доцент МПГУ (Москва); ag@lozhkin.pro

107

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь