Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Липатова Н.В. Документ - эпоха - исследователь. Рецензия на публикацию протоколов Петербургского комитета партии большевиков за 1917-1918 гг.

При цитировании ссылаться на печатную версию: Липатова Н.В. Документ — эпоха — исследователь. Рецензия на публикацию протоколов Петербургского комитета партии большевиков за 1917–1918 гг. // Историческая экспертиза. 2017. № 1. С. 195-206.

Рец.: Петербургский комитет РСДРП(б) в 1917 году: Протоколы и материалы заседаний / подгот. к печати и ред.: Т. А. Абросимова, Т. П. Бондаревская, Е. Т. Лейкина, В. Ю. Черняев. СПб.: Бельведер, 2003. 686 с.

Рец.: Петербургский комитет РКП(б) в 1918 году: протоколы и материалы заседаний / Санкт­Петербургский ин­т истории Российской акад. наук, Центральный гос. арх. историко­политических документов Санкт­Петербурга (сост.: Т. А. Абросимова, В. Ю. Черняев, А. Рабинович). СПб.: Филологический факультет Санкт­Петербургского гос. ун­та, 2013. 559 с.

Тип опубликованных документов — протоколы. Эти уникальные документы Петербургского комитета партии большевиков (далее ПК) — важный источник для изучения революционных событий в России почти столетней давности. Ибо в деятельности Петербургского комитета партии большевиков отразились практически все процессы, происходившие в стране 1917–1918 гг., в период революции и начального этапа Гражданской войны. [1]

Комплекс документов ПК

Авторы публикации во введении к изданию протоколов 1917 г. упоминают о более двух десятках арестов полного состава Петербургского комитета РСДРП в 1898–1917 гг. (Петербургский комитет 2003: 17). Фраза сразу приковывает внимание и вызывает ассоциации со стойким оловянным солдатиком и возрождающейся из пепла птицей Феникс. При этом вплоть до 1921 г. ПК, отстаивая свою независимость и самостоятельность, сохранял наименование Петербургский, подчеркивая индивидуальность, вопреки всем сложившимся обстоятельствам. Исследовательский подход к протоколам ПК можно назвать традиционным и новаторским одновременно. Традиция заключается в стремлении авторов публикации отразить роль ПК в жизни страны посредством документов. Впервые документы большевистского комитета были опубликованы в 1927 г. (Первый легальный 1927). Из­за неоднозначной позиции комитета, прослеживаемой в материалах протоколов,  на сборник документов был  наложен гриф спецхрана, что существенного ограничило его  использование.

Новые подходы в гуманитарном знании, изменение политической ситуации, открытие архивов позволили возобновить работу над публикацией документов. На свет появился новый сборник протоколов и материалов ПК в 1917 г. О достоинствах этой публикации протоколов Петербургского комитета 1917 г. уже было сказано. Имеется отличная рецензия А. А. Смирновой и Г. Л. Соболева с говорящим названием «Ценная публикация документов» в журнале «История Петербурга» (Смирнова, Соболев 2004: 92). Не станем повторяться, публикация ценная и необходимая, что подтверждает и первая премия Росархива за документальные публикации 2003–2004 гг. Спустя 10 лет появилась еще одна уникальная публикация протоколов Петербургского комитета уже за 1918 г. Основу сборника документов составили подлинники протоколов ПК РКП(б) из фондов Центрального государственного архива историко­политических документов Санкт­Петербурга (ЦГАИПД), Российского государственного архива социально­политической истории (РГАСПИ, Москва). В двух сборниках содержатся 82 протокола ПК РСДРП(б) за 1917 г. и 63 протокола ПK РКП(б) за 1918 г. Как отмечают авторы в предисловии, заседаний ПК было явно больше, однако протоколы, вероятно, велись не всегда, а некоторые, очевидно, не сохранились (Петербургский комитет 2013: 46). Большинство протоколов 1918 г. публикуется по подлинной рукописи или машинописи. В издании присутствуют машинописные копии протоколов, готовившиеся к публикации в 1927 г., но так и не вошедшие в итоговый вариант сборника документов. Их сопоставление с подлинниками, как справедливо указывают авторы публикации, показывает, что поздние копии грешат пропусками, ошибками в прочтении неразборчивого почерка. Некоторые протоколы (от 3, 10, 26 октября и 19 ноября 1918 г.), подлинники которых не сохранились, выявлены и публикуются по текстам в газете «Петроградская правда» (Петербургский комитет 2013: 46).

В совокупности эти два сборника протоколов за 1917 и 1918 гг. (Петербургский комитет 2003; Петербургский комитет 2013) представляют собой комплекс документов по истории не только ПК, но и революции в целом. Эта комплексная публикация является примером высокого профессионализма, увлеченности и включенности в тему, стремления предоставить исследователям и читателям возможность самим сделать выводы, сопоставить разные точки зрения. Обоснование авторства, датировки, указания на разночтения между разными редакциями, на пропуски, искажения, пометы, подчеркивания и зависимость одного документа от другого тщательно прослеживается публикаторами протоколов.

Археографическая подготовка текста подлинников протоколов приведена в соответствие с действующими правилами издания исторических материалов. Документы расположены в строго хронологическом порядке. Научно­справочный аппарат содержит не только все необходимые компоненты для подобного рода публикаций, но и является обширным дополнением, которое фактически скрупулезно восстанавливает историю документа. Это особенно важно при наличии нескольких редакций и вариантов одного и того же протокола.

Особо стоит отметить так называемые «реальные примечания». Они содержат сведения справочного характера об упоминаемых в тексте событиях и лицах, имеющих непосредственную связь с тематикой данного сборника документов. Это наиболее значимая и ценная часть сборника документов, составленная на основе периодической печати (большевистские газеты «Красная газета» и «Петроградская правда»; меньшевистские издания «Партийные известия. Двухнедельный журнал. Издание РСДРП (объединенной)», «Дело. Еженедельный социал­демократический журнал»; внефракционная социал­демократическая газета М. Горького «Новая Жизнь» и др.), материалов оппозиционного большевикам Чрезвычайного собрания уполномоченных фабрик и заводов Петрограда, различных сборников документов 1917–1918 гг., дневников очевидцев событий в Петрограде, серии аналитических статей К. И. Шелавина о работе ПК РКП(б) в 1918 г., опубликованных в журнале «Красная летопись», а также работ историков, опубликованных в разные годы (Петербургский комитет 2013: 47).

Поисково­исследовательская часть является не только доказательством профессионализма составителей сборника, но и свидетельствует об огромной работе, проделанной публикаторами. Единственная претензия к комплексу публикуемых документов может заключаться в том, что комментарии к протоколам «тянут» на самостоятельное исследование, порой с элементами детективной истории. Авторы здесь присутствуют и их отношение и оценка ни в коей мере не теряются за строками документа. Комментариям отводится большая часть издания, что очень ценно.

Самыми яркими с точки зрения пропорционального соотношения между документами и комментариями можно считать протоколы от 15 июня 1918 г. и 9 июля 1918 г. Первый документ внеочередного заседания ПК содержит всего восемь строк, в то время как комментарий к нему насчитывает 56 строк (Петербургский комитет 2013: 189–190). Второй представляет собой протокол из девяти строк с комментариями на 147 строк, занимающими три полные страницы (Петербургский комитет 2013: 227–230).

Оба издания содержат историческое и археографическое введения, интереснейшие вклейки с фотографиями и рисунками, что позволяет этим сборникам обрести не только профессионального читателя­исследователя, но и широкого интересующегося читателя. В издании присутствуют отдельный именной указатель (протоколы 1917 г.), биографические справки, включенные в поле общего комментария к публикуемому источнику, информация о географических объектах, когда того требуют материалы протоколов (Петербургский комитет 2013). Например, содержится справочная информация о финских территориях, о городе Колпино (Петербургский комитет 2013: 127), Форте Ино (Петербургский комитет 2013: 108) и т. д. Приложения содержат предметно­тематический указатель, список сокращений, перечень заседаний ПК, его устав, план строительства партии, материалы к изданию первой книги протоколов, адреса Петербургского комитета (Петербургский комитет 2003). Приводятся статистические сведения о членах ПК, в частности, их распределение по видам репрессий со стороны царского режима, которым они подвергались (надзор полиции, арест, нахождение под следствием, тюрьма, высылка, ссылка, каторга), а также по национальностям, по занятиям в городе Петрограде с августа по сентябрь 1918 г. и по срокам вступлению в партию (Петербургский комитет 2013).

Примером интересной биографической справки является комментарий о Прасковье Францевне Куделли (Петербургский комитет 2013: 206) — авторе предисловия к первому изданию протоколов ПК в 1927 г. Она прекрасно знала французский, немецкий и польский языки и еще во времена тверской ссылки занималась литературными переводами. Впоследствии стала историком партии.

Отдельно стоит сказать об обширной хронике событий 1918 г. на 145 страницах (Петербургский комитет 2013), охватывающей значительную территорию страны, что подтверждает общероссийское влияние ПК. Сейчас немодно обширно цитировать В. И. Ленина, но все же позволим себе это сделать, поскольку цитата имеет непосредственное отношение к пониманию особости Петербургского комитета. Протоколы ПК свидетельствуют о постоянном поиске ответа на вопрос: «ПК отвечает за всю страну или только за Петроград?» Вождь пролетариата дает на это однозначный ответ: «…Петербург, как отдельная местность, не существует. Петербург — географический, политический, революционный центр всей России. За жизнью Петербурга следит вся Россия. Всякий шаг Петербурга является руководящим примером для всей России. Исходя из этого положения, жизнь ПК нельзя сделать местной жизнью. Какие же принципиальные политические мотивы для конфликта у ПК и ЦК? Независимо от своего желания орган ПК всегда будет руководящим органом партии» (Ленин 1969: 225).

Еще в первом издании 1927 г. протоколов ПК этот момент самостоятельности и исключительности особо подчеркивался: «Худо ли, хорошо ли, но самостоятельно подходил к жгучим вопросам революционной современности. Он (ПК. — Н. Л.) часто… не соглашается с ЦК, и вступает в длительную дискуссию даже с общепризнанным партийным авторитетом — В. И. Лениным» (Первый легальный 1927: 10). Одновременно подчеркивался факт именно общероссийского влияния, стремление ПК оказывать давление на ЦК и Совет Рабочих депутатов: «Широчайшая и ответственная работа открылась перед Петербургским Комитетом большевиков вместе с Февральской революцией. Следует отметить, что ПК(б) в начале явил необыкновенный революционный размах. Он брался за работу, стоящую вне его компетенции и по праву принадлежащую Центральному комитету… И лишь в дальнейшем по настоянию ЦК ПК(б) заявил, что он слагает с себя обслуживание организаций вне районной своей деятельности…» (Первый легальный 1927: 8).

Если следовать за документом, то такое заявление о сложении полномочий окажется слишком громогласным и некорректным. Согласно протоколу от 20 марта (2 апреля) 1917 г., эта фраза была вписана в пункт повестки под номером два «О нежелательности вторжения в сферу организационной и агитационной работы со стороны ПК, принадлежащую Бюро ЦК, которая выразилась в том, что ПК послал в Выборг агитатора» (Петербургский комитет 2003: 137). Однако это заявление ни в коей мере не распространяется на всю деятельность ПК, что явствует уже из следующего пункта того же протокола «Об обострении борьбы (в Финляндии) по вопросу восьмичасового рабочего дня» и из постановления о том, что «ПК немедленно доводит до сведения Бюро ЦК о немедленной командировке в Гельсигфорс и Выборг своего агента в целях разрешения вопроса надлежащим образом» (Петербургский комитет 2003: 137).

76 лет спустя: новое прочтение 1917 г.

Сравним два издания протоколов ПК в 1917 г. (1927 г. и 2003 г.), чтобы наглядно показать, во­первых, отношение составителей к документу, во­вторых, возможности, которые открывает новая публикация.

Прежде всего, обратимся к протоколу обсуждения апрельских тезисов В. И. Ленина. Как отмечает автор предисловия в издании 1927 г.: «Апрельским тезисам не повезло… они обсуждались в отсутствии их автора. Главным критиком был тов. С. Богдатьев. Его речь дошла до нас в очень неполной записи секретаря, но все же кое­что из его мыслей уловить возможно».

Выбор этого протокола обусловлен двумя обстоятельствами. Во­первых, как отмечают публикаторы, он единственный из подлинников, дошедший в рукописном варианте. Именно его фрагмент приводится в книге в виде читаемой иллюстрации рукописного текста (Петербургский комитет 2003: 178). Во­вторых, как видно из сравнения рукописи и двух вариантов публикации одного и того же фрагмента протокола, документ в руках профессионалов обрел новое прочтение, наглядно демонстрируя колоссальную разницу в подходах к публикации документов и позволяя читателю самому воочию в этом убедиться. Что же показал сравнительный визуальный анализ? Выделяются три момента.

  1. Римские и арабские цифры в протоколах: квалификация протоколистов. В рукописном варианте (Петербургский комитет 2003: 178) пункты повестки дня обозначаются римскими цифрами, но с припиской слога «му» после числительного: «II­му». Это передает колорит эпохи и позволяет рассматривать протоколы еще и как пример эволюции культуры протокольных записей, степени образованности формирующегося чиновничьего аппарата в партии большевиков. Издание 1927 г. такой возможности не предоставляло.
  2. Диктатура пролетариата, а республика­то батрацкая... Впубликации 1927 г. в словосочетание «республика батрацких и крестьянских депутатов» (Петербургский комитет 2003: 183) чья­то заботливая рука вписала слово «рабочих», придав тексту верное политическое звучание: «республика рабочих, батрацких и крестьянских депутатов». Сделано это было, вероятно, для того, чтобы не отклоняться от действующей Конституции, основанной на революционном праве и новых принципах ранжирования граждан советского государства. Исключение главной категории населения, чья диктатура провозглашалась основным законом, представлялось неприемлемым (Первый легальный 1927: 86).
  3. Опережая Маяковского. Смешение слов или подмена одного другим для ПК была не редкостью. Владимир Маяковский в 1924 г. напишет: «Партия и Ленин — близнецы­братья», но уже в материалах протоколов ПК содержится намек на это тождество. В речи тов. Залежского 8 (21) апреля 1917 г. Ленин и партия звучат как синонимы: «Ведь Ленин хочет назвать себя (партию) так, чтобы резко выделить от тех шовинистов и вообще тех, кто будет теперь именоваться социал­демократами» (Первый легальный 1927: 86; Петербургский комитет 2003: 183).

Это смешение — не единственное. Остановимся еще на двух примерах, важных для понимания революционного мифа. Пример первый. В обоих сборниках в протоколах прослеживается смешение качественных характеристик «социальная» и «социалистическая» применительно к основному концепту «революция», что является отражением путаницы в определениях самих авторов речей, у которых не было четкого понимания, в каком случае какую из характеристик использовать. Так, в первом издании протоколов в речи тов. Людмилы Сталь говорится о «социальной» революции (Первый легальный 1927: 86), а в новом издании в той же речи стоит определение «социалистическая» (Петербургский комитет 2003: 184). В обоих изданиях публикаторы отмечают, что в оригинале документа слово было записано не полностью — «социал.», и уже сами авторы публикаций раскрывали это сокращение тем или иным образом. Очевидно, что в контексте известного ленинского призыва именно к социалистической революции более точным представляется второй вариант.

Пример второй — смешение слов «масса», «толпа» и «народ». В речи той же Сталь находим следующее противопоставление народа и солдат: «Ленин не упоминал солдат (СРиСД) потому, что солдаты станут народом, так как надо демобилизовать армию и вооружить весь народ. Выгоднее иметь на фронте вооруженный свой народ, нежели настоящую армию, которая сейчас агитируется Гучковым» (Петербургский комитет 2003: 184). А при обсуждении вопроса мира с Германией в одном случае используется слово «массы» (Первый легальный 1927: 84), а в другом «толпа» (Петербургский комитет 2003: 183): «Прав Ленин. Практично требовать от Временного правительства отказа от аннексий и контрибуций. Чтобы понять, не опять ли это иллюзия. Иначе нельзя. Ибо другого нет. Иногда необходимо знать заранее, что это невозможно и безнадежно. Реальный опыт необходим. Пусть толпа (масса) увидит (курсив наш. — Н. Л.). Предметный урок, и он необходим. Ленин увлекся, думая, что армия с нами, даже рабочие еще не с нами».

Здесь неизбежно возникает ассоциация с теорией толпы (масс). В книге Гюстава Лебона «Психология толп» (Psychologie des foules, 1895) ХХ в. уже именовался «эрой масс». На русский язык книга была переведена в 1896 г. под названием «Психология народов и масс» (Лебон 1896), о чем образованная часть членов ПК, безусловно, знала. В настоящее время различие между этими терминами постоянно актуализируется (Фадеев 2013: 146–148), в то время как агитационные издания 1917 г., оперируя этими понятиями, с легкостью заменяли одно другим (Котлеревский 1917: 2).

1918 г. сквозь призму протоколов ПК

Авторы публикации документов в предисловии справедливо отмечают, что в протоколах ПК 1918 г. присутствуют полярные и спорные оценки происходящего: от неотвратимого освобождения угнетенных и триумфа советской власти до трагедии, которая прервала путь развития парламентской монархии (Петербургский комитет 2013: 9). Это касалось также вопросов мировой революции и сепаратного мира как главных условий выживания социалистической революции в России (Петербургский комитет 2013: 9). Помимо общемировых удаленных перспектив были и более близкие: выживание самого партийного комитета, его взаимоотношения с советскими и профсоюзными структурами, пропаганда и агитация, снабжение города, эвакуация и т. д. Обозначим четыре тематических блока, которым авторы публикации документов уделяют наибольшее внимание в комментариях к протоколам 1918 г.

  1. Советское или партийное. Наиболее болезненно ПК в 1918 г. воспринимал перевод части ветеранов партии на советскую работу и уход части партийцев с Красной гвардией. Это оценивалось как обескровливание партии (Петербургский комитет 2013: 13). Такие меры, как назначение опытных большевиков на несколько должностей одновременно и интенсивное обучение новых кадров, не помогали справиться с дефицитом партийцев, что приводило к замедлению, а порой и вовсе к прекращению партийной работы. Именно эту работу старожилы ПК считали «чистой» — истинной, в противоположность «грязной» работе в государственных органах (Петербургский комитет 2013: 20). Вообще как «взаимозаменяемые» структуры Советы и партия уже присутствуют в текстах протоколов 1918 г. Например, на заседании ПК от 4 июня 1918 г. обсуждался вопрос об открытии политической школы при Петроградском Совете, но не как партийной[2], а как советской (Петербургский комитет 2013: 157).
  2. Эвакуация, террор и самовооружение. Отметив отсутствие протоколов за период с 26 августа по 9 сентября 1918 г., т. е. в начальный период красного террора в Петрограде, публикаторы ссылаются на мемуары Елены Стасовой, из которых явствует, что к его развязыванию ПК имел непосредственное отношение, даже сыграл одну из ведущих ролей. Анализ имеющихся протоколов это подтверждает. Как в 1917, так ив 1918 г. рефреном в речах членов ПК постоянно звучит обоснование террора как нужной и необходимой меры. Особую значимость ПК придавал вооружению «всех партийцев и обучению их пользоваться оружием», а также «сохранению своих собственных полувоенных частей, что было осознанием потребности в независимых средствах обеспечения безопасности» (Петербургский комитет 2013: 23). Впрочем, как явствует из протоколов от 6 и 29 марта, вопрос о самовооружении сделался особенно актуальным по другой причине: ожидалось наступление германских войск, а перенос столицы из Петрограда в Москву привел к оттоку в том числе и военных сил (Петербургский комитет 2013: 60–62), в связи с чем было принято решение о создании собственного полка при ПК (Петербургский комитет 2013: 78).
  3. О хлебе насущном. В ситуации острого экономического кризиса хлеб стал не только символом, но и условием выживания. В комментариях, сопровождающих протоколы 1918 г., наиболее часто встречаются слова: голод, хлеб, безработица. Протокол заседания от 17 мая 1918 г. наглядно демонстрирует актуальность продовольственного вопроса (Петербургский комитет 2013: 26). Никто из присутствующих на заседании не сомневался, что «выживание советской власти и в Петрограде зависит, по меньшей мере, от предотвращения дальнейшего ухудшения ситуации с поставкой продовольствия» (Петербургский комитет 2013: 26). По сравнению с другими территориями страны положение в Петрограде было самым сложным: «Прошло со времени Октябрьского переворота полгода; питерцы голодают, не получая ниоткуда хлеба. Между тем приезжавшие из провинции передавали, что там о голоде и не знают, всего вдоволь, все есть. В чем дело? Почему же голодаем?.. По моим наблюдениям, в мае 1918 года в Питере редко было можно видеть лошадей, часть их была съедена, часть подохла, часть уведена в деревню, а часть была нами реквизирована для нужд нашей гражданской войны. К этому времени я не помню, чтобы где­нибудь встречал кошку или собаку: предприимчивые люди и их использовали» (Каюров 1924: 38).

Материалы документов позволяют проследить эволюцию подхода ПК к продразверстке и к формированию продотрядов как главных инструментов снабжения. ПК критиковал Ленина за то, что тот предлагал создать еще больше продотрядов с целью изъятия продовольствия из хлебопроизводящих губерний и направить в них 25 % партийцев. Для этого Ленин, воспользовавшись личным каналом связи — через своего «старого знакомого» В. Н. Каюрова, обратился с письмом к рабочим Петрограда, минуя ПК. В письме Ленин сетует на то, что организовать массовый поход в деревню некому, «кроме питерских рабочих, ибо столь сознательных, как питерские рабочие, других в России нет». После того как письмо было доставлено Каюровым, ПК на заседании от 22 июля 1918 г. признал такой способ действий недопустимым (Петербургский комитет 2013: 261). Сам Каюров в своих воспоминаниях описывает эпизод с доставкой письма следующим образом: «По приезде в Петербург я познакомил с письмом в нескольких районах партийных товарищей, затем явился к тов. Лашевичу и Зиновьеву. Последний, прочитав письмо, недружелюбно махнул рукой и на мой вопрос: “Даете ли свое согласие на вербовку отрядов?” — ответил мне: “Как хотите, так и делайте”. Недружелюбно отнеслись и другие власти. При обсуждении письма в районных комитетах партии петербургской организации некоторые товарищи выявляли свое недовольство, по­видимому, на “недисциплинированность” Владимира Ильича, пославшего письмо через меня, а не обычным порядком» (Каюров 1924: 42).

К декабрю у ПК уже не осталось сомнений в необходимости подобных мер. Протокол от 24 декабря 1918 г. постановил сформировать отряд для реквизиции картофеля в окрестностях Петрограда (Петербургский комитет 2013: 342), а протокол от 26 декабря 1918 г. признавал «такой товарообмен в отношении картофеля экстренной мерой» (Петербургский комитет 2013: 34).

  1. О прессе и зрелищах. Еще один тематический блок связан с прессой и мероприятиями в честь первой годовщины революции. Три протокола (5–19 марта 1918 г.) посвящены процессу ликвидации газеты «Коммунист». Протокол от 23 сентября 1918 г. обсуждал вопрос о сокращении численности газет до трех наименований («Правда», «Коммуна», «Красная») и увеличении числа подписчиков на «Правду» за счет петроградских большевиков, для которых подписка должна была стать обязательной (Петербургский комитет 2013: 260). Учреждение новых праздничных дней, годовщин и всевозможные способы превознесения революции также оказались в сфере внимания ПК. Его протоколы пестрят обсуждением Дня Красного офицера, митингов, годовщины революции и т. п. Авторы публикации отмечают, что «беспрецедентное трехдневное празднование первой годовщины октябрьского захвата власти в Петрограде пролило ценный свет на пределы роли ПК в революции». Дело в том, что Петроградский Совет сформировал Центральное бюро по организации октябрьских торжеств с отдельным бюджетом без консультации с ПК, чем члены ПК были явно возмущены (Петербургский комитет 2013: 34). Интереснейшим является и двухстраничный комментарий к протоколу заседания от 5 июня 1918 г., на котором речь шла о похоронах Г. В. Плеханова. В нем четко прослеживается изменение позиции большевиков по отношению к памяти первого русского марксиста. Исходной точкой ее эволюции является бескомпромиссная зиновьевская оценка: «Для нас Плеханов умер в 1914 году». Финальную же точку ставит в 1921 г. Ленин, когда говорит о необходимости присматривать за могилой Плеханова и о желательности «переименования в его честь улицы Казанской в Петрограде» (Петербургский комитет 2013: 173­175).

От ПК до ЧК (вместо заключения)

Посмеем высказать предположение, что одно из символических измерений влияния ПК на историю революции и страны кроется в его кратком самоназвании. Пристрастие к сокращениям и аббревиатурам — отличительная черта революционного новояза, обозначившаяся уже в период первой русской революции. С наибольшей силой это пристрастие заявило о себе в первое десятилетие после прихода большевиков к власти. Производное от аббревиатуры ПК наименование его членов «пекистами» еще в 1910 г. попало на страницы третьего издания словаря иностранных слов, дополненного «преимущественно социально­политическими терминами, вошедшими в жизнь в последние годы» (Словарь 1910). В декабре 1917 г. новая советская структура по борьбе с контрреволюцией и саботажем — ВЧК — моментально получила короткое полуофициальное наименование ЧК, а ее члены стали называться чекистами. Что касается пекистов, то к 1928 г. они мистическим образом (но не без помощи чекистов) исчезают из массового большевистского словоупотребления, и даже со страниц специализированных изданий, посвященных изменениям языка под влиянием революционной эпохи. Другое дело слова «чекисты» и «чека»: они укореняются прочно (Селищев 1928: 165, 183), обретают и сохраняют символический смысл, занимают прочные позиции в советском, отчасти и в постсоветском словарном пространстве...

Библиография

Каюров 1924 — Каюров В. Н. Мои встречи и работа с В. И. Лениным в годы революции // Пролетарская революция. 1924. № 3. С. 37–61.

Котлеревский 1917 — Котлеревский Н. А. Народ и высшие культурные ценности. Петроград: Изд­во «Свет и свобода», 1917. 16 с.

Лебон 1896 — Лебон Г. Психология народов и масс / пер. с франц. А. Фридмана и Э. Пименовой. СПб.: Ф. Павленков, 1896. 329 с.

Ленин 1969 — Ленин В. И. Речь по вопросу об органе Петербургского комитета // Полн. собр. соч. Изд. 5. Т. 32. М.: Политиздат, 1969. 605 с.

Первый легальный 1927 — Первый легальный Петербургский комитет большевиков в 1917 г.: сборник материалов и протоколов заседаний Петербургского комитета РСДРП(б) и его Исполнительной комиссии за 1917 г. с речами В. И. Ленина / под общ. ред. и с предисл. П. Ф. Куделли; подгот. к печ. Г. Л. Шидловский / Отд. Ленингр. губ. ком. ВКП(б) по изуч. ист. Окт. рев. и ВКП(б); Ленинградский истпарт. М.­Л.: Гос. изд­во, 1927. XVI, 408 с.

Петербургский комитет 2013 — Петербургский комитет РКП(б) в 1918 году: протоколы и материалы заседаний / Санкт­Петербургский ин­т истории Российской акад. наук, Центральный гос. арх. историко­политических документов Санкт­Петербурга. Cост.: Т. А. Абросимова, В. Ю. Черняев, А. Рабинович). СПб.: Филологический факультет Санкт­Петербургского гос. ун­та, 2013. 559 с.

Петербургский комитет 2003 — Петербургский комитет РСДРП(б) в 1917 году: Протоколы и материалы заседаний / подгот. к печати и ред.: Т. А. Абросимова, Т. П. Бондаревская, Е. Т. Лейкина, В. Ю. Черняев. СПб.: Бельведер, 2003. 686 с.

Селищев 1928 — Селищев А. М. Язык революционной эпохи. Из наблюдений над русским языком последних лет (1917–1926). М.: Работник просвещения, 1928. 248 с.

Словарь 1910 — Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. Материалы для лексической разработки заимствованных слов в русской литературной речи / под ред. А. Н. Чудинова. СПб.: Издание В. И. Губинского, 1910. URL: www.inslov.ru (дата обращения: 12.05.2016).

Смирнова, Соболев 2004 — Смирнова А. А., Соболев Г. Л. Ценная публикация документов // История Петербурга. 2004. № 1 (17). С. 89–91.

Фадеев 2013 — Фадеев Е. В. Толпа и масса: сравнительный анализ психологических характеристик (свойств и качеств) // Мир науки, культуры, образования. 2013. № 2 (39). С. 146–148.

Document – epoch – researcher. A review of the publication
of the St. Petersburg Committee of the Bolshevik party reports 1917–1918

Rev.: Peterburgskii komitet RSDRP(b) v 1917 godu: Protokoly i materialy zasedanii / podgot. k pechati i red.: T. A. Abrosimova, T. P. Bondarevskaia, E. T. Leikina, V.Iu. Cherniaev. SPb.: Bel'veder, 2003. 686 s. Rev.: Peterburgskii komitet RKP(b) v 1918 godu: protokoly i materialy zasedanii / Sankt­Peterburgskii in­t istorii Rossiiskoi akad. nauk, Tsentral'nyi gos. arkh. istoriko­politicheskikh dokumentov Sankt­Peterburga (sost.: T. A. Abrosimova, V.Iu. Cherniaev, A. Rabinovich). SPb.: Filologicheskii fakul'tet Sankt­Peterburgskogo gos. un­ta, 2013. 559 s.

Lipatova Nadezhda V. — candidate of historical sciences, deputy director of the research N. M. Karamzin Institute of history and culture of Ulyanovsk region, associate professor of Ulyanovsk State University (Ulyanovsk)

References

Kaiurov V. N. Moi vstrechi i rabota s V. I. Leninym v gody revoliutsii // Proletarskaia revoliutsiia. 1924. No 3. P. 37–61.

Kotlerevskii N.A. Narod i vysshie kul’turnye tsennosti. Petrograd: Izd­vo “Svet i svoboda”, 1917. 16 p.

Lebon G. Psikhologiia narodov i mass / per. s frants. A. Fridmana i E. Pimenovoi. St. Petersburg: F. Pavlenkov, 1896. 329 p.

Lenin V. I. Rech’ po voprosu ob organe Peterburgskogo komiteta // Poln. sobr. soch. Izd. 5. Vol. 32. Moscow: Politizdat, 1969. 605 p.

Pervyi legal’nyi Peterburgskii komitet bol’shevikov v 1917 g.: sbornik materialov i protokolov zasedanii Peterburgskogo komiteta RSDRP(b) i ego Ispolnitel’noi komissii za 1917 g. s rechami V. I. Lenina / pod obshch. red. i s predisl. P. F. Kudelli; podgot. k pech. G. L. Shidlovskii / Otd. Leningr. gub. kom. VKP(b) po izuch. ist. Okt. rev. i VKP(b); Leningradskii istpart. Moscow­Leningrad: Gos. izd­vo, 1927. XVI, 408 p.

Peterburgskii komitet RKP(b) v 1918 godu: protokoly i materialy zasedanii / Sankt­Peterburgskii in­t istorii Rossiiskoi akad. nauk, Tsentral’nyi gos. arkh. istoriko­politicheskikh dokumentov Sankt­Peterburga. Cost.: T. A. Abrosimova, V.Iu. Cherniaev, A. Rabinovich). St. Petersburg: Filologicheskii fakul’tet Sankt­Peterburgskogo gos. un­ta, 2013. 559 p.

Peterburgskii komitet RSDRP(b) v 1917 godu: protokoly i materialy zasedanii / podgot. k pechati i red.: T. A. Abrosimova, T. P. Bondarevskaia, E. T. Leikina, V.Iu. Cherniaev. St. Petersburg: Bel’veder, 2003. 686 p.

Selishchev A.M. Iazyk revoliutsionnoi epokhi. Iz nabliudenii nad russkim iazykom poslednikh let (1917–1926). Moscow: Rabotnik prosveshcheniia, 1928. 248 p.

Slovar’ inostrannykh slov, voshedshikh v sostav russkogo iazyka. Materialy dlia leksicheskoi razrabotki zaimstvovannykh slov v russkoi literaturnoi rechi / pod red. A. N. Chudinova. St. Petersburg: Izdanie V. I. Gubinskogo, 1910. URL: www.inslov.ru (data obrashcheniia: 12.05.2016).

Smirnova A.A., Sobolev G. L. Tsennaia publikatsiia dokumentov // Istoriia Peterburga. 2004. No 1 (17). P. 89–91.

Fadeev E. V. Tolpa i massa: sravnitel’nyi analiz psikhologicheskikh kharakteristik (svoistv i kachestv) // Mir nauki, kul’tury, obrazovaniia. 2013. No 2 (39). P. 146–148.

 

 

[1]© Липатова Н. В., 2017

Липатова Надежда Валерьевна — кандидат исторических наук, заместитель директора Научно­исследовательского института истории и культуры Ульяновской области имени Н. М. Карамзина, доцент Ульяновского государственного университета (Ульяновск); nlipatova@mail.ru

[2] Собственный опыт партийной школы у ПК уже к этому времени был. Его первая школа располагалась на Литейном проспекте, в доме № 48 и была рассчитана на 200 человек. К сентябрю 1918 г. (Протокол 26 сентября 1918 г.) у ПК существовало 10 районных школ с количеством не менее 500 учеников в каждой и 1300 слушателей в собственной школе, которую они уже были намерены слить с существовавшим крестьянским университетом (Петербургский комитет 2013: 307–308).

 

490