Филюшкин А. И. Медиевализм: почему нам сегодня нужны средние века?

Ключевые слова: медиевализм, модерн, постмодерн, темпоральный режим, историческая имагология.
Аннотация. В середине XIX в. возникает культурный феномен медиевализма — обращения к символам и образам средневековья для описания, истолкования и интерпретации явлений и процессов нового и затем новейшего времени. Он проявляется во всех сферах жизни и культуры, от декора бытовых предметов и коммерческой рекламы до высокой культуры и искусства. В статье рассматриваются причины обращения к средневековым сюжетам и образам. Автор видит их прежде всего во внутренних тенденциях развития культуры: кризисе темпорального режима модерна, развитии исторической имагологии, дигитализации культуры, коммерциализации культуры и т. д. Развитие медиевализма также связано с психологической потребностью в мечте о красивом, чудесном, чистом мире и с политической риторикой, когда к медиевальным терминам прибегают для дефиниции современных политических процессов.
Филюшкин Александр Ильич — доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории славянских и балканских стран, Санкт-Петербургский государственный университет (Санкт-Петербург); a.filushkin@spbu.ru
Работа выполнена при поддержке РНФ, проект 16-18-10080 «“Мобилизованное средневековье”: обращение к средневековым образам в дискурсах национального и государственного строительства в России и странах Центрально-Восточной Европы и Балкан в новое и новейшее время».
DOI 10.31754/2409-6105-2018-4-153-162

Понятием «медиевализм» называют направление в культуре и истории идей, в котором для формирования образа современности используются символы и топосы, восходящие к средневековью (Chaganti 2011: 147–162). История термина «медиевализм» восходит к середине XIX в. Ученые называют 1844, 1847, 1853 гг. как даты его первого употребления (Matthews 2011: 704–705). Поскольку интеллектуальная жизнь XIX, XX и XXI вв. серьезно различается, возникло деление на «старый медиевализм» и «новый медиевализм» (Freedman, Spiegel 1998: 677–704; Фридман, Спигел 2000: 125–164; Weisl 2003; Haydock 2008; Bloch 2014).

В Западной Европе данный феномен возник и развивался прежде всего как явление культуры, литературы и искусства. Наибольшее распространение он получил в Англии с ее «артуровским циклом» (MacDougall 1982; Кратасюк 2002: 145–153; Wawn 2002; Simmons 2006; Kevin 2010; Cruise 2010: 121–140; Alexander 2017), в несколько меньшей степени — во Франции (Glencross 2000: 337–349; Morowitz 2005: 224–241), Германии (Classen 2001: 67–79; Fuhrmann 2010; Werner 2013: 239–258), скандинавских странах (Wilson 2013: 111–138; Andrén 2013: 139–158) и т. д.

Медиевализм воплощал в себе потребность в красивых легендах о прошлом, в романтическом восприятии древних времен, в красочных благородных героях прошлого и т. д. Кроме того, в ХХ в. он активно использовался (и используется) в политической риторике. В XIX в. слово «средневековье» изначально употреблялось с негативным оттенком, как обозначение «темной эпохи» (Matthews 2011: 696–699). Оно было даже чем-то вроде ругательства, использовалось в инвективах, когда политиков критиковали за ретроградство и грубые, дикие меры. Сегодня к образу средневековья апеллируют современные мыслители, когда надо указать на какие-то (чаще негативные, ретроградные) черты в культуре, политическом строе, социальных отношениях в современном мире. Как писал в 1970-х гг. Умберто Эко: «С недавнего времени с разных сторон начали говорить о нашей эпохе как о новом Средневековье. Встает вопрос, идет ли речь о пророчестве или о констатации факта. Другими словами: мы уже вошли в эпоху нового средневековья, или, как выразился Роберто Вакка в своей тревожной книге, нас ожидает “ближайшее средневековое будущее”?» (Эко 1974: 259–260).
Параллели современного мира, как пишет У. Эко, со Средневековьем очевидны: те же кризис и падение империй, казавшихся вечными и определяющими мироздание на века, неуверенность в будущем, ожидание апокалипсиса (судя по господствующему сюжету в современной фантастике — зомби-апокалипсиса), экологические проблемы, кочевничество и неокочевничество, массовые исходы населения и миграции, автономизация территориальных анклавов по национальному и религиозному принципу, непонятная ситуация гибридных войн, когда война вроде бы и не объявлена и тем не менее идет постоянно, «по этим обширным территориям, где царит неуверенность, перемещаются банды асоциальных элементов, мистиков или искателей приключений». Дж. Раплей обратил внимание на то, что в странах третьего мира сегодня формируется своего рода «новое средневековье» ― ослабление государства при борьбе господствующих кланов и группировок, базирующихся в сельской местности (Rapley 2006: 95–103). В качестве примера приводятся общества, в частности, Шри-Ланки или Ямайки (Olsen 2003: 94–120; Norell 2003: 121–137). Ряд ученых связывают современный терроризм с влиянием медиевализма (Berzins, Cullen 2003: 8–32; Diken 2012: 26–44).

Эти параллели побуждают пристально вглядываться в средневековье в поисках исторического опыта. Б. Холсингер раскрыл влияние медиевализма на формирование модернистских политических концепций холодной войны (Holsinger 2010: 900–910). Дискурс средневековья привлекается в апокалиптических концепциях (например, книга Р. Вакки) (Vacca 1974) при обсуждении проблемы, что же будет после катастрофы человеческой цивилизации. Причем данная идея получила практическое воплощение в так называемой Принстонской группе, которая работала в 1950-е гг. с Центральным разведывательным управлением в США и давала консультации по выработке приоритетов в направлениях работы — в том числе и с позиций медиевализма (Holsinger 2010: 898–899).

В гносеологическом плане в построениях ученых средневековье часто играет роль своего рода «чужой страны» (по заголовку знаменитой книги Д. Лоуэнталя) (Лоуэнталь 2004), т. е. рассматривается через призму исторической имагологии. Для постижения «своего», своей идентичности необходимо наличие «чужого», которое выступает в роли «анти-Я», своего рода кривого зеркала, в котором видятся гипертрофированные черты. Можно сравнить себя с этим отражением и через выявленные отличия постичь себя. Этот культурный механизм был великолепно показан в знаменитой книге Э. Саида об ориентализме как инструменте самопознания Европы (Said 1978). Медиевализм многими учеными сближается с ориентализмом в контексте имагологии как метода (Holsinger 2002: 1195–1227; Ganim 2008; Davis, Altschul 2009). Впрочем, именно в этой роли медиевализм выступал и в сфере практической политики — вспомним, что Петр I легитимацию своих реформ в общественном сознании строил на противопоставлении «России новой» и «отсталой и кондовой» Московской Руси. При этом ретроградность Руси гипертрофировалась и не соответствовала действительности, но Петру было нужно привлечь именно средневековые образы, чтобы оттенить прогрессивность своих преобразований.

В современном медиевализме отразились и некоторые актуальные культурные и психологические процессы. По словам А. Ассман, «…к двухтысячному году наметились контуры новой темпоральной ориентации, которые проявляются ныне в глобальных масштабах». Сегодня мы переживаем конец темпоральной эпохи модерна (Ассман 2017: 197). Ее главной характеристикой было линеарное понимание времени по схеме: прошлое — настоящее — будущее, при этом будущее выступало главной целью функционирования социально-политических систем. Категория будущего придавала смысл существованию, при этом оно понималось в основном в оптимистическом, позитивном ключе, обусловленном прежде всего неизбежным научно-техническим прогрессом (восторг социальных утопий и пессимизм антиутопий мы здесь не рассматриваем как отдельные явления). История в эпоху модерна оказывалась необычайно актуальной наукой, востребованной в качестве прежде всего науки о будущем. Именно в истории, в прошлом и в настоящем, переживаемом моменте искали обоснования будущего, корни и задатки грядущих перемен и преобразований. Собственно, история писалась как оправдание характеристик будущего развития.

Особенностью постмодерной эпохи, в которой сегодня существует человечество, является, помимо всего прочего, исчезновение будущего как значимой социокультурной категории. Все происходит сегодня и сейчас. Даже у развитых обществ отсутствует внятное представление, что будет завтра. Характерно, что планы на будущее, исключая только прогнозы по экономическому развитию и НТР (как правило, пугающие, вроде массовой безработицы из-за распространения роботов), практически исчезли не только из актуального политического и социального дискурса, но и из его культурной рефлексии. Кинематограф, литература, искусство, компьютерные игры рисуют нам в основном различные варианты апокалипсиса (катастрофы, космические войны, вымирание человечества из-за эпидемий или изменения климата, нашествие зомби и т. д.). Среди значимых и популярных фильмов, художественных и литературных произведений очень сложно обнаружить позитивный образ будущего, к которому предлагается стремиться.

Зато во всем мире наблюдается значительный рост интереса к средневековью. Средневековые сюжеты востребованы в кинематографе, компьютерных играх. Расцвело фэнтези как особый литературный жанр, основанный на сказочном токовании средневековых сюжетов. Распространяются мемы в Интернете на тему «страдающего средневековья». Бурно растет историческая реконструкция, ролевые игры, базирующиеся на средневековой фабуле (толкиенисты, портериана и т. д.). Людей привлекает чудесный, простой и естественный мир средневековых людей, живущих в гармонии с природой, связанных благородными отношениями и т. д. Они играют в это, хотят видеть такой мир на страницах любимых книг и на экране кино. Обращением в прошлое они заменяют мечту о будущем.

Конечно, людей в прошлых эпохах интересует не только средневековье. Но оно обладает важным преимуществом — у него точно есть будущее в виде нового времени. Как отметил Д. Лоуэнталь, завершенность делает прошлое понятным, поскольку нам видны последствия событий (Лоуэнталь 2004: 120). Можно реконструировать цепочку: что было причиной произошедшего (прошлое) — как оно происходило (настоящее) — что было последствием (будущее). При обращении к средневековью реабилитируется линеарная схема, и разбалансированная ментальность постмодерной эпохи вновь обретает темпоральное равновесие.

Еще одна современная культурная тенденция, стимулирующая обращение к медиевализму — дигитализация исторического знания. А. Ассман развивает мысль Г. Гумберта, что современные возможности оцифровки исторических источников привели к тому, что забвение стало столь же затруднительным, как и селекция по-настоящему значимых вещей: люди стремятся сохранить все. Отсюда общество теряет способность отбирать и оценивать информацию (Ассман 2017: 204–205). Стремительно стирается разница между научным историческим знанием, социальной и культурной памятью и конструированием реальности в компьютерных сетях. Раз границы прошлого и настоящего стираются, люди предпочитают обращаться к устоявшемуся, свершившемуся и умершему прошлому, потому что там есть хоть какие-то твердые основы и ориентиры. Увлечение медиевализмом (в числе многих других последствий дигитализации культуры) вытекает из данной культурной тенденции.

Особенность современной эпохи ― в достижении реальной осязаемости прошлого. Его можно не просто вообразить, но увидеть и даже в нем поучаствовать. Зритель XIX–XX вв., посещая спектакли в театре или вставку картин художников на исторические темы, отдавал себе отчет, что актеры на сцене, равно как и художники, передают в первую очередь образ средневековья и достоверны лишь в некоторых деталях. То же относилось к первым историческим фильмам (о средневековых образах в историческом кино см.: Kevin 1999; Aberth 2003; Bildhauer 2011). Как отметил Л. Д’Арсенс, положение начало меняться при появлении мультипликации: она создает мощный эффект непосредственного контакта с исчезающими мирами (D'Arcens 2009: 2). В XXI в. благодаря ГИС-технологиям, компьютерной графике и моделированию мы достигли почти абсолютно достоверного воспроизведения облика объектов прошлого ― мы уже совсем не ограничены техническими возможностями, и дело только за историками, которые не всегда могут обеспечить всей необходимой информацией. Прошлое в самом деле стало можно увидеть, причем не только увидеть, но благодаря компьютерному моделированию и играм ― еще и поучаствовать в нем. Средневековье можно больше не воображать ― достаточно нажать Enter.
В этом плане особое значение приобретает сравнение Михаэля Секссона отношений «между искусством памяти, которые известны как Медиевализм, и что становится известным как “киберпространство” в современных компьютерных технологиях» (Sexson 1994: 15–16). Медиевализм удивительно вписывается в мышление современных поколений прежде всего своей образностью, которая по механизму возникновения очень похожа на мышление создателей виртуальных реальностей.

И самый последний аспект медиевализма связан с развитием одной из современных функций истории — функции развлекательной и коммерческой. Как заметил Д. Лоуэнталь: «Интимная привязанность к прошлому позволяет даже успешно им торговать» (Лоуэнталь 2004: 39). Медиевализм — непременный компонент рекламы (Ростовцев, Сосницкий 2017: 398–416), туристического, ресторанного, гостиничного бизнеса, развлекательных постановок, праздничных гуляний (вроде «Ганзейских дней»), фестивалей исторических реконструкторов и т. д. Здесь его присутствие стабильно, начиная с нового времени, хотя в разные эпохи отличалось большей или меньшей интенсивностью.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
Ассман 2017 — Ассман А. Распалась связь времен? Взлет и падение темпорального режима Модерна. М.: Новое литературное обозрение, 2017. 267 с.
Кратасюк 2002 — Кратасюк Е. Г. Присвоение Средневековья: легенды артуровского цикла в рекламе и кинематографе конца ХХ века // Средние века. 2002. Вып. 63. С. 145–153.
Лоуэнталь 2004 — Лоуэнталь Д. Прошлое — чужая страна. СПб.: Владимир Даль, 2004. 623 с.
Ростовцев, Сосницкий 2017 — Ростовцев Е. А., Сосницкий Д. А. Русское средневековье в коммерческой рекламе: Постановка проблемы и перспективы исследования (вторая половина XIX — начало XXI вв.) // Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях. 2017. № 7. С. 398–416.
Фридман, Спигел 2000 — Фридман П., Спигел Г. Иное Средневековье в новейшей американской медиевистике // Казус. Индивидуальное и уникальное в истории. 2000. С. 125–164.
Эко 1974 — Эко У. Средние века уже начались // Иностранная литература. 1974. № 4. С. 258–267.
Aberth 2003 — Aberth J. Knight at the Movies: Medieval History on Film. New York & London: Knight at the Movies, 2003. 332 p.
Alexander 2017 — Alexander M. Medievalism: The Middle Ages in the Modern England. New Haven: Yale University Press, 2017. 281 p.
Andrén 2013 — Andrén A. Medieval and Neo-Medieval Buildings in Scandinavia // Manufacturing Middle Ages. Entangled History of Medievalism in Nineteenth-Century Europe / Ed. By P. Geary and G. Klaniczay. Leiden; Boston, 2013. P. 139–158.
Berzins, Cullen 2003 — Berzins C., Cullen P. Terrorism and Neo-Medievalism // Civil Wars. 2003. Vol. 6, issue 2. P. 8–32.
Bildhauer 2011 — Bildhauer B. Filming the Middle Ages. London: Reaktion Books, 2011. 264 p.
Bloch 2014 — Bloch H. Rethinking the New Medievalism. Baltimore : Johns Hopkins Univ. Press, 2014. 280 p.
Chaganti 2011 — Chaganti S. Under the Angle: Memory, History, and Dance in Nineteenth-Century Medievalism // Australian Literary Studies. 2011. Vol. 26, issue ¾. P. 147–162.
Classen 2001 — Classen A. The Never-Ending Story of the (German) Middle Ages: Philology, Hermeneutics, Medievalism, and Mysticism // Rocky Mountain Review of Language and Literature. 2001. Vol. 55. No. 2. P. 67–79.
Cruise 2010 — Cruise C. “Sick-sad dreams”: Burne-Jones and Pre-Raphaelite Medievalism // The Yearbook of English Studies. 2010. Vol. 40. No. ½. P. 121–140.
D'Arcens 2009 — D'Arcens L. Screening early Europe: premodern projections // Screening the Past. 2009. No. 26. P. 1–18.
Davis, Altschul 2009 — Davis K., Altschul N. Medievalisms in the Postcolonial World: The Idea of «The Middle Ages» Outside Europe. Baltimore: Johns Hopkins University Press, 2009. 444 p.
Diken 2012 — Diken B. The war against terror, Neo-medievalism and the Egyptian Revolution // New Formations. 2012, issue 75. P. 26–44.
Freedman, Spiegel 1998 — Freedman P., Spiegel G. Medievalisms Old and New: The Rediscovery of Alterity in North American Medieval Studies // The American Historical Review. 1998. Vol. 103. No. 3. P. 677–704.
Fuhrmann 2010 — Fuhrmann H. Überall ist Mittelalter: Von der Gegenwart einer Vergangenen Zeit. München: C. H. Beck, 2010. 328 s.
Ganim 2008 — Ganim G. Medievalism and Orientalism: Three essays on literature, architecture and cultural identity. Basingstoke: Palgrave Macmillan, 2008. 156 p.
Glencross 2000 — Glencross M. Relic and Romance: Antiquarianism and Medievalism in French Literary Culture, 1780–1830 // The Modern Language Review. 2000. Vol. 95. No. 2. P. 337–349.
Haydock 2008 — Haydock N. Movie Medievalism: The Imaginary Middle Ages. Jefferson, London: McFarland and Company Publishers, 2008. 234 p.
Holsinger 2002 — Holsinger B. Medieval Studies, Postcolonial Studies, and the Genealogies of Critique // Speculum. 2002. Vol. 77. No. 4. P. 1195–1227.
Holsinger 2010 — Holsinger B. Medievalization Theory: From Tocqueville to the Cold War // American Literary History. 2010. Vol. 22. No. 4. P. 900–910.
Kevin 1999 — Kevin J. The Reel Middle Ages: American, Western and Eastern European, Middle Eastern and Asian Films About Medieval Europe. New York: McFarland, 1999. 316 p.
Kevin 2010 — Kevin J. Cinema Arthuriana: Twenty Essays. Jefferson; London: McFarland & Company Inc., 2010. 307 p.
MacDougall 1982 — MacDougall H. Racial Myth in English History: Trojans, Teutons and Anglo-Saxons. Montreal: Harvest House ; Hanover, N. H.: University Press of New England, 1982. 146 p.
Matthews 2011 — Matthews D. From Medieval to medievalism: A new semantic history // The Review of English Studies. New Series. 2011. Vol. 62. No. 257. P. 696–705.
Morowitz 2005 — Morowitz L. Medievalism, Classicism, and Nationalism: The Appropriation of the French Primitifs in Turn-of-the-Century France // Studies in the History of Art. 2005. Vol. 68. P. 224–241.
Norell 2003 — Norell M. A New Medievalism? The Case of Sri Lanka // Civil Wars. 2003. Vol. 6, issue 2. P. 121–137.
Olsen 2003 — Olsen G. Neo-Medievalism in Africa: Whither Government-to-Government Relations Between Africa and the European Union? // Civil Wars. 2003. Vol. 6, issue 2. P. 94–120.
Rapley 2006 — Rapley J. The New Middle Ages // Foreign Affairs. 2006. Vol. 85. No. 3. P. 95–103.
Said 1978 — Said E. Orientalism. New York : Pantheon Books, 1978. 368 p.
Sexson 1994 — Sexson M. Miranda’s Attendants: Memory, Medievalism, Cyberspace And the Soul // Soundings: An Interdisciplinary Journal. 1994. Vol. 77. No. ½. P. 12–26.
Simmons 2006 — Simmons C. Reversing the Conquest: History and Myth in Nineteenth-Century British Literature. New Brunswick: Rutgers Univ. Pr., 2006. 271 p.
Vacca 1974 — Vacca R. The Coming Dark Age. St. Albans: Panther, 1974. 176 с.
Wawn 2002 — Wawn A. The Vikings and the Victorians: Inventing the Old North in Nineteenth-Century Britain. Woodbridge: D. S. Brewer, 2002. 434 p.
Weisl 2003 — Weisl A. The Persistence of Medievalism: Narrative Adventures in Contemporary Culture. New York: Palgrave Macmillan, 2003. 277 p.
Werner 2013 — Werner M. Medievalism and Modernity: Architectural Appropriations of the Middle Ages in Germany (1890–1920) // Manufacturing Middle Ages. Entangled History of Medievalism in Nineteenth-Century Europe / Ed. By P. Geary and G. Klaniczay. Leiden; Boston, 2013. P. 239–258.
Wilson 2013 — Wilson D. The Roots of Medievalism in North-West Europe: National Romanticism, Architecture, Literature // Manufacturing Middle Ages. Entangled History of Medievalism in Nineteenth-Century Europe / Ed. By P. Geary and G. Klaniczay. Leiden; Boston, 2013. P. 111–138.
Medievalism: why do we need in the middle ages today?
Filyushkin Alexander I. — doctor of historical Sciences, Professor, head of the Department of history of Slavic and Balkan countries, St. Petersburg State University (St. Petersburg)
Key words: medievalism, modern, postmodern, temporal regime, historical imagology.
Abstract. In the middle of the XIX cent. arised a cultural phenomenon of mediaevalism. It is appealing to symbols and images of the Middle Ages for describing, interpreting and interpreting the phenomena and processes of a Modern and Contemporary Times. It manifests itself in all spheres of life and culture, from the decoration of household items and commercial advertising to high culture and art. In the paper the reasons of the reference to medieval subjects and images are considered. The author sees them primarily in the internal tendencies of the development of culture: the crisis of the temporal regime of modernity, the development of historical imagology, the digitalization of culture, the commercialization of culture, etc. The development of mediaevalism is also associated with the psychological need for a dream of a beautiful, wonderful, clean world and with political rhetoric, when medieval terms are used for the definition of modern political processes.
The work was supported by the RNF, project 16-18-10080.

REFERENCES
Aberth J. Knight at the Movies: Medieval History on Film. New York & London: Knight at the Movies, 2003, 332 p.
Alexander M. Medievalism: The Middle Ages in the Modern England. New Haven: Yale University Press, 2017, 281 p.
Andrén A. Medieval and Neo-Medieval Buildings in Scandinavia. Manufacturing Middle Ages. Entangled History of Medievalism in Nineteenth-Century Europe. Leiden; Boston, 2013, pp. 139–158.
Assman A. Raspalas' svjaz' vremen? Vzlet i padenie temporal'nogo rezhima Moderna. Moscow: Novoe literaturnoe obozrenie, 2017, 267 p.
Berzins C., Cullen P. Terrorism and Neo-Medievalism. Civil Wars, 2003, vol. 6, issue 2, pp. 8–32.
Bildhauer B. Filming the Middle Ages. London: Reaktion Books, 2011, 264 p.
Bloch H. Rethinking the New Medievalism. Baltimore: Johns Hopkins Univ. Press, 2014, 280 p.
Chaganti S. Under the Angle: Memory, History, and Dance in Nineteenth-Century Medievalism. Australian Literary Studies, 2011, vol. 26, issue ¾, pp. 147–162.
Classen A. The Never-Ending Story of the (German) Middle Ages: Philology, Hermeneutics, Medievalism, and Mysticism. Rocky Mountain Review of Language and Literature, 2001, vol. 55, no. 2, pp. 67–79.
Cruise C. “Sick-sad dreams”: Burne-Jones and Pre-Raphaelite Medievalism. The Yearbook of English Studies, 2010, vol. 40, no. ½, pp. 121–140.
D'Arcens L. Screening early Europe: premodern projections. Screening the Past, 2009, no. 26, pp. 1–18.
Davis K., Altschul N. Medievalisms in the Postcolonial World: The Idea of “The Middle Ages” Outside Europe. Baltimore: Johns Hopkins University Press, 2009, 444 p.
Diken B. The war against terror, Neo-medievalism and the Egyptian Revolution. New Formations, 2012, issue 75, pp. 26–44.
Freedman P., Spiegel G. Medievalisms Old and New: The Rediscovery of Alterity in North American Medieval Studies. The American Historical Review, 1998, vol. 103, no. 3, pp. 677–704.
Fridman P., Spigel G. Inoe Srednevekov'e v novejshej amerikanskoj medievistike. Kazus. Individual'noe i unikal'noe v istorii, 2000, pp. 125–164.
Fuhrmann H. Überall ist Mittelalter: Von der Gegenwart einer Vergangenen Zeit. München: C. H. Beck, 2010. 328 s.
Ganim G. Medievalism and Orientalism: Three essays on literature, architecture and cultural identity. Basingstoke: Palgrave Macmillan, 2008, 156 p.
Glencross M. Relic and Romance: Antiquarianism and Medievalism in French Literary Culture, 1780–1830. The Modern Language Review, 2000, vol. 95, no. 2, pp. 337–349.
Haydock N. Movie Medievalism: The Imaginary Middle Ages. Jefferson, London: McFarland and Company Publishers, 2008, 234 p.
Holsinger B. Medieval Studies, Postcolonial Studies, and the Genealogies of Critique. Speculum, 2002, vol. 77, no. 4, pp. 1195–1227.
Holsinger B. Medievalization Theory: From Tocqueville to the Cold War. American Literary History, 2010, vol. 22, no. 4, pp. 900–910.
Jeko U. Srednie veka uzhe nachalis'. Inostrannaja literatura, 1974, no. 4, pp. 258–267.
Kevin J. Cinema Arthuriana: Twenty Essays. Jefferson; London: McFarland & Company Inc., 2010, 307 p.
Kevin J. The Reel Middle Ages: American, Western and Eastern European, Middle Eastern and Asian Films About Medieval Europe. New York: McFarland, 1999, 316 p.
Kratasjuk E. G. Prisvoenie Srednevekov'ja: legendy arturovskogo cikla v reklame i kinematografe konca HH veka. Srednie veka, 2002, vol. 63, pp. 145–153.
Loujental' D. Proshloe — chuzhaja strana. St. Petersburg: Vladimir Dal', 2004, 623 p.
MacDougall H. Racial Myth in English History: Trojans, Teutons and Anglo-Saxons. Montreal: Harvest House; Hanover, N. H.: University Press of New England, 1982, 146 p.
Matthews D. From Medieval to medievalism: A new semantic history. The Review of English Studies. New Series, 2011, vol. 62, no. 257, pp. 696–705.
Morowitz L. Medievalism, Classicism, and Nationalism: The Appropriation of the French Primitifs in Turn-of-the-Century France. Studies in the History of Art, 2005, vol. 68, pp. 224–241.
Norell M. A New Medievalism? The Case of Sri Lanka. Civil Wars, 2003, vol. 6, issue 2, pp. 121–137.
Olsen G. Neo-Medievalism in Africa: Whither Government-to-Government Relations Between Africa and the European Union? Civil Wars, 2003, vol. 6, issue 2, pp. 94–120.
Rapley J. The New Middle Ages. Foreign Affairs, 2006, vol. 85, no. 3, pp. 95–103.
Rostovcev E. A., Sosnickij D. A. Russkoe srednevekov'e v kommercheskoj reklame: Postanovka problemy i perspektivy issledovanija (vtoraja polovina XIX — nachalo XXI vv.). Drevnjaja Rus': vo vremeni, v lichnostjah, v idejah, 2017, no. 7, pp. 398–416.
Said E. Orientalism. New York: Pantheon Books, 1978, 368 p.
Sexson M. Miranda’s Attendants: Memory, Medievalism, Cyberspace And the Soul. Soundings: An Interdisciplinary Journal, 1994, vol. 77, no. ½, pp. 12–26.
Simmons C. Reversing the Conquest: History and Myth in Nineteenth-Century British Literature. New Brunswick: Rutgers Univ. Pr., 2006, 271 p.
Vacca R. The Coming Dark Age. St. Albans: Panther, 1974, 176 p.
Wawn A. The Vikings and the Victorians: Inventing the Old North in Nineteenth-Century Britain. Woodbridge: D. S. Brewer, 2002, 434 p.
Weisl A. The Persistence of Medievalism: Narrative Adventures in Contemporary Culture. New York: Palgrave Macmillan, 2003, 277 p.
Werner M. Medievalism and Modernity: Architectural Appropriations of the Middle Ages in Germany (1890–1920) Manufacturing Middle Ages. Entangled History of Medievalism in Nineteenth-Century Europe. Leiden; Boston, 2013, pp. 239–258.
Wilson D. The Roots of Medievalism in North-West Europe: National Romanticism, Architecture, Literature Manufacturing Middle Ages. Entangled History of Medievalism in Nineteenth-Century Europe Leiden; Boston, 2013, pp. 111–138.
 
254

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь