Чотаева Ч.Д. Международное научное совещание «Переосмысление восстания 1916 года в Центральной Азии» 20–21 мая 2016 г., Бишкек, Кыргызстан

При цитировании ссылаться на печатную версию: Чотаева Ч.Д. Международное научное совещание «Переосмысление восстания 1916 года в Центральной Азии» 20–21 мая 2016 г., Бишкек, Кыргызстан // Историческая экспертиза. 2016. № 3. С. 283-290.

 

В 2016 г. исполнилось ровно сто лет с тех пор, как произошло восстание 1916 г. в Центральной Азии. Наиболее массовый и жестоко подавленный протест против российского колониального режима, восстание 1916 г. всё еще остается наименее изученным эпизодом в истории Центральной Азии. В связи с этим Президентом Кыргызской Республики А. Атамбаевым было издано два указа: Указ «О 100-летии трагических событий 1916 года» от 27 мая 2015 г. и «О Мемориале памяти погибших в ходе трагических событий 1916 года» от 13 августа 2015 г., целью которых стало определение роли восстания 1916 г. в истории Кыргызстана и его дальнейшее научное изучение.

В соответствии с вышеупомянутыми указами, 20–21 мая 2016 г. в г. Бишкеке (Кыргызстан), было открыто Международное научное совещание «Переосмысление восстания 1916 года в Центральной Азии», в котором приняли участие исследователи более чем из 10 стран мира: Кыргызстана, Казахстана, Узбекистана, Таджикистана, России, Франции, Польши, Китая, США, Японии и Австралии. В совещании участвовали как начинающие исследователи, так и ученые с мировым именем, среди которых можно назвать Александра Моррисона, Ксавье Аллэз, Томохико Уяма, Татьяну Котюкову и др.

Организаторами и партнерами Международного научного совещания выступили Американский университет Центральной Азии (АУЦА), Французский институт исследований Центральной Азии, Культурно-исследовательский центр Айгине и Миссия столетия Первой мировой войны, которая предоставила эксклюзивные снимки и коллажи на тему Первой мировой войны.

Международное научное совещание ознаменовало новый этап в изучении восстания 1916 г., этап пересмотра и переосмысления существовавших и принятых ранее установок относительно причин, характера, хода и последствий восстания, и не в отдельной взятой республике Центральной Азии, а в рамках целого региона.

Необходимо отметить, что данное совещание было не единственным мероприятием, посвященным 100-летию восстания 1916 г. и проведенным в Кыргызстане, других республиках Центральной Азии и России. Однако его особенность заключалось в том, что оно имело целью предоставить более широкую междисциплинарную и международную научную платформу, а также концептуальное видение проблем, связанных с восстанием 1916 г. В приветственных речах организаторов совещания было также подчеркнуто, что данное мероприятие — это прежде всего академическое мероприятие, цель которого — дать научную, неполитизированную, всестороннюю, объективную картину восстания 1916 г.

На совещании рассматривался очень широкий спектр вопросов, таких как историография восстания, причины и ход восстания или восстаний в отдельных областях и в Туркестане в целом, лидерство и новые источники по восстанию 1916 г., последствия и уроки восстания, отображение восстания в литературе и искусстве. Каждый докладчик имел возможность изложить свою точку зрения на исследуемую проблему, поделиться собранным материалом, обобщить и сделать выводы, а также определить возможные перспективы будущих исследований по данной теме. Поэтому многие доклады не являлись завершенными научными исследованиями, а скорее представляли собой определенную постановку вопроса на тот или иной аспект восстания 1916 г., требовавшего дальнейшего изучения. В зависимости от тематики доклады были распределены между восемью сессиями совещания.

Доклады старшего научного сотрудника Института востоковедения Российской академии наук, кандидата исторических наук А. Е. Локшина и аспирантки Австралийского национального университета А. Чокобаевой дали подробный анализ советской и российской историографии. Они показали, каким образом менялась советская историграфия в оценке восстания 1916 г. в зависимости от политической обстановки и идеологических установок. Если в более ранний период советской историографии преобладали «националистические» оценки восстания, то начиная с 30-х гг. распространяются «классовые» и «идеологические» интерпретации[2]. Изменившаяся политическая обстановка в стране, «утверждение сталинского режима», по мнению Локшина, «задали тон будущим исследованиям, оценкам и выводам» относительно восстания 1916 г. Чокобаева считает, что «тема классовой борьбы становится общим знаменателем, под который подводятся национальные историографии».

С интересным докладом выступил кандидат исторических наук, доцент Национального университета Узбекистана О. Махмудов, который назвал свой доклад «“Виртуальная реальность” колониального Туркестана». Он отметил, что изучение восстания 1916 г. проводится с опорой на документы, отражающих восприятие событий 1916 г. российскими колониальными чиновниками. Именно поэтому эти документальные источники являются достаточно субъективными и необходимо относиться к ним с известной степенью скептицизма.

Доцент Калифорнийского государственного университета США Али Игмен пошел дальше и попытался изучать восстание 1916 г. в более широком глобальном историческом контексте. Он считает, что восстание 1916 г. не является уникальным явлением, а наоборот, у него имеется много аналогов по всему миру. В своем докладе он рассматривает восстание 1916 г. в свете других теоретических положений о восстаниях и революциях, в частности с позиций теории французского историка Дэвида Шафера, который утверждал, что «французская революция не была бы успешной без активной поддержки парижан».

Попытки сопоставления и сравнения восстания 1916 г. с другими схожими явлениями, но на этот раз из истории Центральной Азии, были предприняты французскими исследователями. Так, младший научный сотрудник Ксавье Аллэз из Центра турецких, османских, балканских и центрально-азиатских исследований в Париже считает, что имеются четкие параллели между восстанием Кенесары Касымова в 1837–1847 гг. и восстанием 1916 г.: «Сравнение двух восстаний показывает, что роды и родовые отделения, поддерживающие Кенесары, были те же, которые восстали в 1916 году».

Другая французская исследовательница, Изабель Оайон из Центра изучения России, Кавказа и Восточной Европы в Париже находит определенную преемственность между восстанием 1916 г. и процессом коллективизации в Казахстане. Изабель полагает, что «дискурс 1916 года был использован казахскими повстанцами для мобилизации в 1929 году». Более того, она считает, что «многие харизматические лидеры восстания 1916 года снова вышли на сцену в 1929–1930 годах».

С момента распада Советского Союза отдельными центральноазиатскими государствами и Россией был выпущен ряд сборников документальных архивных материалов по восстанию 1916 г. Как и ожидалось, доклады некоторых участников совещания были посвящены введению в оборот новых, а также изучению уже имеющихся документальных источников по данной теме.

Кандидат исторических наук, доцент Кыргызско-Российского славянского университета П. Дятленко предложил обратиться к наследию известного российского этнографа И. А. Чеканинского, собравшего материалы по восстанию 1916 г. и выпустившего две работы по данной теме. Он считает, что подробное изучение документов и материалов И. А. Чеканинского «позволяет ввести в оборот новые данные и рассмотреть восстание 1916 года в широком историческом и региональном аспекте».

Другой источник по восстанию 1916 г. был проанализирован кандидатом исторических наук, доцентом Пятигорского государственного лингвистического университета в России А. Пылевым. Он утверждает, что тема центральноазиатского восстания 1916 г. очень хорошо представлена в «Воспоминаниях» известного башкирского общественного деятеля первой половины ХХ в. Зеки Велиди Тогана, который стал непосредственным участником восстания. Пылев делает вывод, что «осмысление научного наследия Зеки Велиди Тогана должно, в свою очередь, помочь в понимании нынешней политической эволюции и современного состояния средназиатского региона».

Кандидат исторических наук, доцент Кыргызско-Турецкого университета Манас Р. Абдыкулова предложила ввести в оборот еще один турецкий источник по восстанию 1916 г., автором которого является Адиль Хикмет. Данная работа, впервые опубликованная в турецкой газете «Жумурият», содержит малоизвестную для большинства исследователей информацию по участию кыргызов в восстании 1916 г. и их бегстве в Китай. В числе других представителей Османской империи автор документа прибыл в Центральную Азию и стал свидетелем, а также активным участником событий 1916 г., которые описал, а затем и опубликовал.

Многими исследователями были отмечены проблемы в изучении восстания 1916 г., в частности связанные с привлечением художественной литературы и источников устного народного творчества по восстанию. С этой целью организаторами совещания была организована отдельная сессия по отражению восстания 1916 г. в литературе и искусстве.

Кандидат филологических наук, доцент Кыргызско-Российского славянского университета Х. Шамбеталиева утверждает, что «трагическое событие 1916 года нашло свое отражение в произведених ряда кыргызских писателей и поэтов начала ХХ века». Она отмечает, что «у литературы, в отличие от самой действительности, есть одна уникальная возможность — возможность заново пересмотреть произошедшее, восстановить по крупицам картину события, вернуть “время вспять”. Именно благодаря этим произведениям наши современники могут “почувствовать” то, чему они не могли стать свидетелями».

Исследовательницы из Центра уйгуроведения Института востоковедения им. Р. Б. Сулейменова Республики Казахстан: кандидат филологических наук, доцент Г. Молотова и научный сотрудник Э. Молотова предприняли попытку выяснения причин, обусловивших восстание 1916 г. в Центральной Азии, на основе изучения произведений уйгурского устного народного творчества. Докладчицы делают вывод, что «несколько факторов послужили причиной восстания населения Туркестанского края в 1916 года», среди которых колониальная политика царизма. Они анализируют исторические песни народных певцов, их творческие приемы и средства с тем, чтобы понять и прочувствовать «психологическое состояние народа», его отношение к мобилизации, тяготы и лишения, которые они испытали на чужбине.

Что касается причин восстания, то основными причинами восстания 1916 г. принято считать земельный вопрос и колониальную политику российской администрации в целом. Непосредственным же поводом к восстанию стал Указ царя от 25 июня 1916 г. о призыве мужского населения Центральной Азии в возрасте от 19 до 43 лет на тыловые работы. Данные причины были отмечены в докладах профессоров Кыргызского национального университета им. Баласагына М. Махмутбековой и Т.Б. Шейшеканова.

В то же время выступающие высказали и другие точки зрения относительно причин восстания как в Туркестане, так и в отдельных его областях. Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института всеобщей истории Российской академии наук Т. Котюкова полагает, что восстание 1916 г. в Центральной Азии — это «ошибка власти», «обусловленная имперской природой отношений к окраинам». Таким образом, непродуманная и недальновидная политика царской России в центральноазиатском регионе спровоцировала и подготовила почву для восстания 1916 г.

Доктор исторических наук, профессор Академии государственного управления при Президенте КР в Кыргызстане А. Кочкунов полагает, что причины восстания также являются «следствием столкновения двух социально-культурных систем: скотоводческо-кочевнической и земледельческо-крестьянской. Эти две системы в принципе были хорошо знакомы друг с другом и всегда сосуществовали и взаимодействовали между собой». Однако «положение коренным образом изменилось с присоединением региона в состав Российской империи», — продолжает он.

Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра дунгановедения и китаистики Национальной академии наук Кыргызской Республики Джамиля Маджнун в качестве одной из причин восстания 1916 г. в Семиреченской области Туркестана назвала борьбу за опиум: «опиумный фактор стал одним из существенных слагаемых в общей сумме причин восстания». Она считает, что «события 1916 года в Пржевальском... и Пишпекском уездах приняли особо кровавые формы из-за рекордного урожая опиума в тот год». «Накануне восстания в дунганском селении Мариинском было сосредоточено до 7 тысяч китайских подданых, привлеченных сюда опиумным делом. Многие из них были вооружены и крайне заинтересованы в беспорядках, желая воспользоваться ими, чтобы вывезти опиум в Китай», — утвержает она.

Профессор Славянско-Евразийского исследовательского центра Хоккайдо университета Японии Томохико Уяма полагает, что восстание 1916 г. — продукт Первой мировой войны. В своем докладе он доказывает, что «Центральная Азия отличалась от других регионов», она была «слабо интегрирована в имперскую административную систему, что выражалось в отсутствии учета рождаемости». Поэтому «масштабное восстание началось только тогда, когда трудное военное положение заставило местных предположить, что российская власть ослабла».

Жестокое подавление восстания царскими войсками, массовое бегство кыргызов и казахов в Китай, известный среди кыргызского народа под названием “үркүн”, отказ беженцам в возвращении на историческую родину стали наиболее трагическими страницами в центральноазиатском восстании 1916 г. Доклады участников совещания попытались дать свою оценку последствий и уроков восстания, а также определить природу и характер восстания, которая является одним из наиболее спорных моментов в событиях 1916 г.

Доклад профессора Университета Назарбаева в Астане (Казахстан) Александра Моррисона отрицает наличие прямой взаимосвязи между восстанием 1916 г. и последующей Февральской и Октябрьской революциями, признанной в советской историографии. Он считает «важным воссоздать восстание в современном ему контексте, подчеркивая, что различные акторы, вовлеченные в восстание, не знали заранее, что 1917 год станет годом революции в центре и что после Февральской революции 1917 года Временное Правительство будет скоро свергнуто». Чтобы осуществить это, он предлагает «сделать некоторые первоначальные гипотезы относительно некоторых важных вопросов, на которые нет ответов».

Продолжая тему изучения последствий восстания 1916 г., очень интересным представляется доклад доктора исторических наук, профессора Кыргызского государственного университета Т. Абдрахманова и кандидата исторических наук, доцента того же университета Г. Абдалиевой, который был подготовлен по результатам научной экспедиции в Синьцзянский район Китая в 2016 г. Во время эспедиции, которая проводилась в кыргызских селах Синцзяня, был собран и проанализирован богатый материал: устные истории потомков свидетелей восстания 1916 г. и архивные данные. Докладчики выделили три основные этапа в эмиграции кыргызов в Китай с 1916 по 1932 г.: “большой үркүн”, “средний үркүн” и “малый үркүн”, и определили места их компактного расселения в Китае, не ограничиваясь только 1916 г. и расширив хронологические рамки исследования до времен басмаческого движения и коллективизации в Центральной Азии.

Характеризуя восстание 1916 г., большинство постсоветских центральноазиатских исследователей, в том числе и докладчики совещания, придерживаются точки зрения, которая сформировалась еще в советский период. Они считают, что восстание 1916 г. имело антиколониальный и национально-осободительный характер: «национальное освободительное движение», «национально-освободительное восстание», «антиколониальная война». Тем не менее на совещании прозвучали и другие мнения.

Ассистент профессора из Университета Адама Мицкевича в Познани (Польша) Мариуш Маршевский попытался дать ответ на волновавший многих присутствующих вопрос о том, является ли восстание 1916 г. геноцидом или нет.

Мариуш считает, что проблема заключается в слишком «произвольном использовании определений геноцида и колониализма». Он полагает, что мы переносим современные нарративы и полический дискурс на события, которые имели место в начале ХХ в. Восстания в Туркестане начинались в разные моменты и имели разные причины, а современный политический дискурс пытается объединить их в одно. Кроме того, не учитывается и более широкий контекст восстания — Первая мировая война. По мнению польского историка, восстание 1916 г. не являлось геноцидом. Это была крестьянская война за земли, этнический и религиозный конфликт, когда столкнулись два разных общества. Тем не менее в сознании потомков как кыргызов, так и русских переселенцев эти события укладываются в контекст геноцида. Кыргызы считают, что это был геноцид их народа, а русские считают, что это был геноцид русского населения, от которого их спасли царские войска.

Необходимо отметить, что тема нескольких восстаний (а не только одного) в Центральной Азии прозвучала не только в докладе Мариуша Маршевского, но и в докладах других участников совещания, в частности Т. Котюковой, французской исследовательницы Клое Дрие.

Подводя итоги международного научного совещания «Переосмысление восстания 1916 года в Центральной Азии», которое прошло 20–21 мая 2016 г. в г. Бишкек, можно сделать следующие выводы и наметить некоторые перспективы относительно будущих исследований по этой теме.

С момента распада Советского Союза и обретения независимости государствами Центральной Азии данное совещание стало первым масштабным международным научным мероприятием в Кыргызстане, а возможно, и в Центральной Азии, на котором собрались исследователи более чем из 10 стран мира.

Впервые за 25-летний период независимости государств Центральной Азии состоялся пересмотр и отход от устаревших и идеологизированных стереотипов и установок относительно причин, характера, хода и последствий восстания, принятых в советский период.

Участниками совещания были предложены новые теоретические подходы и концепции, введены в оборот новые источники по истории восстания 1916 г., в частности художественная литература, произведения устного народного творчества, устные истории потомков участников и свидетелей событий 1916 г., без которых невозможно воссоздать полную и всестороннюю картину этого восстания в Центральной Азии.

В то же время не удалось избежать политизации истории восстания 1916 г., которая все-таки имела место в докладах отдельных участников совещания.

Несмотря на усилия всех участников совещания, всё еще недостаточно изучены архивные материалы, не введены в оборот многие источники устного народного творчества, не собраны в достаточной мере устные истории свидетелей событий 1916 г.

До сих пор нет целостной картины всех восстаний 1916 г. в Центральной Азии, не изучены отдельные его аспекты, среди которых можно назвать демографический аспект, в частности отсутствие достоверной информации по числу жертв восстания, проблема лидерства в восстании в отдельных областях Центральной Азии, и другие белые пятна.

 

[1] © Чотаева Ч. Д., 2016.

[2] Все цитаты приводятся на основании видеозаписи Международного научного совещания, а также опубликованных тезисов «Программа и тезисы статей» и неизданных статей, предоставленных докладчиками.

1186

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь