Беспалова В.А. "Маме сказали: "Беги, пока не поздно!""

При цитировании ссылаться на печатную версию: «Маме сказали: “Беги, пока не поздно!”» Интервью с В. А. Беспаловой // Историческая экспертиза. 2019. № 1. С. 139-145.

Владлена Беспалова (р.1932) дочь Александра Брускина, автор книги «Нарком Брускин. Память сердца». Александр Давидович Брускин (1897-1939) – инженер, один из создателей тракторной промышленности в СССР, директор Харьковского тракторного завода (1931-1934), Челябинского тракторного завода (1934-1936) нарком машиностроения СССР (1937-1938). Арестован в июне 1938, расстрелян в марте 1939. В 1956 посмертно реабилитирован.

Беседовал К.Ю. Морев.

Владлена Александровна, поздравляю Вас с выходом в свет книги о вашем отце. Как я понимаю, это первая полноценная книга о Брускине. Объясните, почему «Память сердца»?

– Спасибо за поздравление. Я счастлива, что смогла написать и издать ее. Эта книга – мой долг, мое достижение, моя миссия. Эта книга – вызов, который я должна была принять, потому что страна как будто забыла своих героев. «Память сердца»?.. Отца я видела в последний раз, когда мне было шесть лет… Но я его совершенно не помню – лица, взляда, слов, обращенных ко мне. А ведь я была его желанной девочкой (он хотел, по словам мамы, чтобы родилась именно девочка)… Но оказывается, что есть память сердца. Эта память заставляла меня, еще задолго до того, как в нашей стране разрешили говорить о репрессированных как о замечательных личностях, искать информацию о жизни отца, встречаться с людьми, которые знали его близко, собирать материалы о нем. И, наконец, эта память – память сердца, подвигла меня к написанию книги об отце.

– Как пережил Ваш отец годы первой мировой войны и революции? В 1917 году Россия стала большевистской, а Ваш отец, как Вы пишете, был вначале меньшевиком. Как Вы думаете, это было его убеждение и он позже перешел к большевикам по необходимости, или он сознательно потом стал большевиком?

– Мне мало известно об Александре Брускине того времени. Думаю, что талантливый юноша из еврейской семьи, закончивший с отличием лучшую гимназию Саратова и поступивший в престижный, второй после Петербургского, Харьковский технологический институт, не был в стороне от происходивших в стране событий. Революция сулила национальное равенство в стране, где всегда существовали ограничения, особенно для евреев. Революция давала равные шансы для всех, а для талантливых людей давала простор для реализации таланта. Мне кажется, что меньшевистские, то есть социал-демократические убеждения моего отца больше подходили к его сущности – сущности человека, предпочитавшего разумный подход к проблемам командному. Дальнейший ход исторических событий не давал возможности для выбора – быть большевиком означало активно участвовать в преобразовании страны, в превращении страны из отсталой сельской в индустриального гиганта. Выбор моего отца не был предательством меньшевизма, не был и выбором большевизма, как идеологического убеждения. Это был выбор патриота своей страны в готовности служить ей в том качестве, которое в тот момент было возможно.

Брускин происходил из еврейской семьи – семьи потомков переселенцев из Германии на территорию России. Что это были за люди? Чем они занимались?

– К своему удивлению и радости, исследуя херсонские архивы, я узнала, что предки моего отца были умные и предприимчивые люди. Российский царь предоставил изгнанным из других стран евреям возможность поселиться на южных неосвоенных землях империи. Им пришлось осваивать тяжелый сельский труд на земле, которую до них никто не обрабатывал. Наши предки организовали торговый перевалочный пункт на тракте Великая Александровка – Берислав, который в их честь получил название село Брускинское. Оно существует до сих пор.

– Брускин учился в Харькове, окончил местный технологический институт. И потом, как я помню, он очень быстро прошёл путь от механика цеха до главного инженера строительства Харьковского тракторного завода – всего за четыре года…

Я объясняю это его организационным талантом и великолепными техническими знаниями. Умный, смелый, знающий человек не мог остаться незамеченным, особенно в эпоху прорыва из отсталости к новой индустриально развитой державе. На каждом из этапов его карьерного роста он оправдывал ожидания тех, кто на него рассчитывал. И даже в невероятных, можно сказать абсурдных условиях, например, когда устанавливаются невиданно краткие для мировой практики сроки строительства тракторного завода или когда неожиданно изменяется тип производимого трактора, с гусеничного на колесный, что требует принципиальных изменений в технологии. И он справился и тогда, и позже, когда принял управление Челябинским тракторным заводом…

– Вскоре после того, как Харьковский тракторный завод открылся, Брускина назначили его директором. Как получилось, что его потом очень быстро перевели из Харькова на Челябинский тракторный завод?

Видимо, оказалось, что ценные управленческие кадры более важны, чем созданная и безупречно работающая технология. Брускин понадобился Серго Орджоникидзе именно на этом участке, потому что к этому моменту на Челябинском тракторном уже наметился срыв в производстве. Понадобился человек, который сможет вывести предприятие на намеченный уровень, наладить производство и превратить завод в передовой. Брускин это сделал.

– Перед тем, как стать наркомом машиностроения, он некоторое время был замнаркома тяжёлой промышленности, то есть Орджоникидзе. Что известно про этот период их совместной работы?

Не будет преувеличением сказать, что, говоря современным языком, Орджоникидзе и Брускин были уникальным тандемом. Не раз товарищ Серго спасал Брускина в тяжелых производставенных ситуациях, используя силу собственного влияния, отправляя для снабжения завода необходимые комплектующие части спецвагонами и даже, когда это было нужно, самолетами. Серго вызывал Брускина, когда ему нужно было докладывать Сталину о положении дел в машиностроении. Брускин дал немало и для Серго, «обеспечивая» его примерами новаторских решений самых разных организационных, технологических и производственных проблем. Брускину не было необходимости ждать указаний сверху для того, чтобы искать и находить резервы для улучшения работы завода. Естественно, что такой на сто процентов посвященный своему делу человек, с государственным масштабом мышления, был нужен Серго Орджоникидзе «наверху». И особенно такой, в котором он был абсолютно уверен. Думаю, что в этом причина выбора Орджоникидзе.

– Вы пишете в книге, что Сталин как-то раз во время войны вспомнил Брускина – мол, «был у нас талантливый инженер Брускин, найдите мне его». Откуда Вы узнали об этом эпизоде с репликой Сталина?

Я знаю об этом от Авраамия Завенягина, который рассказывал этот случай моей маме. В 1937 Брускин и Завенягин были замами Орджоникидзе – Завенягин по металлургии, а Брускин по машиностроению. Еще до этого Завенягин возглавлял Гипромез (Государственный институт по проектированию металлургических заводов – Прим. Ред.), а уже в 1955-56, незадолго до своей смерти, был министром среднего машиностроения. Да, в 1941 или 1942, в начале войны на каком-то совещании Сталин сказал: «Был такой талантливый инженер Брускин. Найдите мне его! Он нам поможет делать танки на тракторных заводах».

– Очевидно, что Сталин не мог не знать о том, что наркома репрессировали.

Тогда людям казалось, что Сталин непричастен к безобразиям, которые творил НКВД, что главный советский небожитель не ведает, кто арестован, осужден и расстрелян. Близкие репрессированных, да даже и сами арестованные до последнего момента верили, что Коба разберется и вернет справедливость. Без сомнений считаю, что Сталин знал, что Брускин арестован и что он был впоследствии расстрелян. Но, возможно, потом и подзабыл, ведь кроме Брускина немало других достойных людей им было отправлено на эшафот. Он вспомнил о Брускине, когда в начале войны стране понадобилось много хороших танков. Однако тогда Брускина уже не было в живых, как и не было многих инженеров, выпестованных им на Челябинском заводе. Многие из них к этому времени тоже были расстреляны.

– После ареста Брускина Ваша мама сразу решила уехать, скрыться и спрятать Вас от возможных репрессий? Это было спонтанное решение?

Думаю, что она предполагала, что после ареста ее муж скоро не вернется. Допускала ли она, что он действительно осуществлял какую-то враждебную деятельность, уверена категорически, что нет. Ей скорее всего было все понятно – в те времена слишком много известных людей исчезало в застенках НКВД. За восемнадцать лет с ареста до вручения справки о реабилитации маме ничего не было известно о судьбе мужа. Она верила и ждала. Решила ли она еще вначале скрыться? Нет, мытарствовать ее принудила власть, сообщив, что у них нет уже права занимать квартиру в Доме Правительства. Мы съехали, и поэтому сначала была Каменка, Нижний, а позже Ленинград – маме надо было куда-то пристать, спрятаться с шестилетней дочкой и шестимесячным сыном. Маме просто сказали: «Беги, пока не поздно». Никаких родственников в Каменке не было, просто эти места почему-то оказались на слуху, возможно, мама у кого-то спросила, куда можно поехать.

– Ваша мама увезла Вас из Москвы в деревню, потом в другую, некоторое время Вы прожили в Ленинграде, и затем снова в деревне. Ваша мама была знакома до этого с деревенским трудом? У нее была какая-то профессия, образование?

Мама родилась в рабочей семье. Ее отец, Борис Афанасьев, принимал активное участие в Гражданской войне на стороне красных. Был красным комендантом города Орла и там же был расстрелян ворвавшимися туда белыми. Она была городская. Сначала жила с родителями и семьей в Николаеве, потом – в Харькове, куда перевели отчима. Она была очень талантлива – прекрасно рисовала, обучалась в балетной студии. Ей прочили будущее балерины. Предлагали сниматься на киностудии. Маме удалось поступить и в вуз, обучаться биологии… Она все оставила, когда стала женой инженера Брускина. Оставила, решив посвятить свою жизнь мужу, семье. А с деревенским трудом она совсем не была знакома и то, что выпало на ее долю позже, в Кучеряевке, было для нее впервые в жизни, но надо было справляться, чтобы выжить – ей самой и детям. Детям её и наркома Брускина.

– Что происходило с Вами и Вашей семьёй во время войны?

Войну мы встретили в Западной Украине – туда посоветовали маме отвезти меня для лечения туберкулеза. На следующий день после дня моего рождения (мне тогда исполнилось девять лет) всего в нескольких десятках километров от нас грянула война. Паника, телеги, эвакуация, бомбежки по дороге. Потом Воронеж, Бутурлиновка и выбор мамы отправится в неизвестную до сих пор Кучеряевку – в деревне выжить будет легче. Немцы до нас не дошли. Наши солдаты заходили, чтобы испечь у нас хлеб (нам досталось жить в старой пекарне). Маме пришлось работать кем попало – и была рада, что не умрем с голода. Например, в Бутурлиновке её поставили заворачивать головки кур. Но она понимала, что это не жизнь, не выход из положения. Перепало поработать и мне – научили пасти коров. Но жить в деревне совсем спокойно не пришлось. Было трудно с едой, еды не доставало.

– Что значит «заворачивать головки кур»? Она их умерщвляла?

Нет. На птицефабрике, где пришлось работать маме, надо было на конвейере успеть завернуть в бумагу головку убитой курицы, для упаковки и отправки на фронт. Эта беспросветная работа маму убивала: она упрашивала взять ее в колхоз (брали только без детей). Наконец, упросила. И на ее долю выпали тяжелейшие испытания. Сначала в колхозе на неё смотрели очень настороженно – «городская, что она умеет делать»? – но потом она подружилась со всеми в деревне. Там мы прожили два года. Мама там освоила русскую печь. Работая с ухватом, помню, напевала нам из оперы «Евгений Онегин»

(поёт )

Девушки-красавицы, душеньки-подруженьки, Разгуляйтесь, милые…

– Интересно! А как складывалась жизнь после Кучеряевки? Почему вы уехали оттуда?

Война приближалась… А тут из Барнаула пришло сообщение: освободилась из лагеря 61-летняя бабушка Мария, и остановилась в этом городе, у своей средней дочери, маминой сестры Мани: родным легче переживать невзгоды вместе. Но невзгоды – победили. И мама пережила еще один круг.

– После Барнаула вам разрешили вернуться в Ленинград. Вы тогда не скрывали, что вы семья репрессированного Брускина?

Кончилась война и мы вернулись в Ленинград. Там, пожалуй, были самые голодные годы. Правду скрывали. Хотя в НКВД о нас знали. Но уже это для нас не было опасно – тогда родных репрессированного в лагеря уже не отправляли.

– Как Ваша мама пережила правду о своем муже? До поры до времени она ведь верила, что он жив?

Эта правда пришла сразу же после правды о Сталине. В 1956 году мама уже знала о преступлениях государства против невинных и достойных людей, но она была не готова к самому худшему: конечно, надежда была жива. Но вдруг в феврале 1956 года она получает из ЗАГСа справку о смерти ее мужа в 1940 году и ее муки продолжаются: она не верит и едет разбираться в Москву. К этому времени мама была уже человеком, перенесшим огромные трудности и лишения. Справка о реабилитации несла в себе нечто ценное для близких репрессированного – она отчасти восстанавливала их в правах, давала право и на мизерную пенсию (по потере кормильца!) После этого уже можно было называть себя родственником репрессированного. Но люди все равно боялись… Кошмарный век! Справка, выданная государством близким человека, которого оно репрессировало, о том, что он не был виновен в том, за что его осудили и расстреляли: «убийца» сообщал родным, что убитый не был виновен. Об этом я тоже пишу в книге.

– Я как раз хотел спросить, как Вам пришла идея написать эту книгу?

Мечту о книге об отце я носила давно. Но пока была жива мама, я не смела и подумать об этом. Тема отца была табу для других. Я надеялась, что она начнет писать сама. Потом эта миссия досталась мне. Но я взялась не сразу. Большой старт мне дал сын Александр, который предложил мне в 2011 году отправиться в Николаев и Херсон – поработать в местных архивах. Тогда нам улыбнулось счастье – мы нашли ценную информацию о брускинских предках.

А чего мне это стоило – спросите у других восьмидесятилетних, которые не признают никаких компьютеров, смогут ли они написать книгу в ворде, работать в интернете, вести беседы в скайпе. Были дни и ночи работы, переписка с архивами… Но у меня получилось, значит так было угодно Господу.

– Спасибо большое за это интервью. Здоровья Вам и удачи в вашем деле!

Владлена Беспалова

922

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь