Аксенов В.Б. Причины революции 1917 года

 При цитировании ссылаться на печатную версию: «Революция, при сложившейся системе управления империей, была неизбежна». Интервью с В. Б. Аксеновым // Историческая экспертиза. 2017. № 4. С. 153-159.

На вопросы ИЭ отвечает Аксенов Владислав Бэнович,

к.и.н., с.н.с. Института российской истории РАН

 

Причины революции 1917 года

  • Существуют две полярных точки зрения на причины революционных потрясений 1917 года. Одни считают, что, свержение царизма, было закономерным следствием «системного кризиса» Российской империи. Другие полагают, что в стране происходила успешная модернизация. Революция произошла благодаря уникальному сочетанию неблагоприятных обстоятельств: мировой войне и активности различных политических сил, оппозиционных царизму. Каковы, по Вашему мнению, были причины Февраля 1917?

Попытка подойти к познанию прошлого с позиции жестко заданной антитезы (например, «модернизация или кризис») подразумевает сильное упрощение исторических реалий и, как правило, приводит к ложному выводу. Лишь на первый, достаточно поверхностный взгляд кажется, что успешная модернизация России в экономической или социально-политической сфере противоречит выводам об аккумулировании в начале ХХ в. системных противоречий. В действительности общественные конфликты могут накапливаться как в застойные времена, так и в периоды прогресса. Россия в начале ХХ в. была одним из мировых лидеров по темпам (но не уровню) экономического развития. Макроэкономические показатели выглядят впечатляюще. Вместе с тем нельзя забывать, что залогом успешной индустриализации стала высокая концентрация рабочей силы, другими словами, рост валовых показателей происходил за счет эксплуатации дешевой рабочей силы, экономии на условиях труда рабочих, социальных гарантиях и пр. Но начало ХХ в. отличалось не только экономическими процессами: вследствие урбанизации менялась социальная структура общества, происходил пересмотр традиционных, патриархальных отношений (между мужчинами и женщинами, крестьянами и дворянами), что требовало изменений в правовой сфере. Однако последнее наталкивалось на препятствие со стороны верховной власти, опиравшейся на традиционализм (патерналистскую психологию) части российского общества. Искусственная конструкция уваровской теории, претендовавшей на место некой национальной доктрины, в начале прошлого века выглядела уродливым атавизмом. Так, о сущности православия не было единства мнений даже в среде духовенства, часть которого требовала церковного обновления, выступала за необходимость церковного Собора; в церковной печати обсуждались причины массового расцерковления прихожан (причем ряд священников усматривали в этом следствие проникновения в Россию западной культуры, идей индивидуализма, якобы противоречащих исконному коллективизму россиян, другими словами – столкновение Модерна и Традиции); православные священники посещали философские собрания, увлекались революционными социалистическими течениями. С «народностью» так же все было не просто: изменение демографической структуры российского общества требовало развития демократических институтов, новых форм взаимоотношений власти и общества. Ну а после появления в России Государственной думы оставшийся в Основных законах термин «самодержавие» требовал нового прочтения. С этих позиций глобальная перестройка основных сфер жизни общества была неизбежной, а учитывая личные качества Николая II, не обладавшего умением просчитывать ситуацию наперед, мыслившего в понятиях XIX в., очевидно, что она могла осуществиться не сверху, а только снизу. Таким образом, предпосылки революции сложились задолго до вступления России в Первую мировую войну. Но война наложила определенный отпечаток на формы и особенности течения революции в 1917 г., сделав ее центральным персонажем «человека с ружьем». Именно последний, выработавший на полях сражений иммунитет к страху перед смертью, девальвировавший в то же время ценность жизни, уставший от войны и пришедший творить революцию в город и деревню, определил вектор революционизации российского общества, который так и не смогли нащупать политические элиты в 1917 г.

 

 

  • Были ли революции 1917 года естественным продолжением революции 1905-1907? В чем они, на Ваш взгляд, совпадают и чем различаются? Февраль и Октябрь 1917 года – это два разнонаправленных события (революция и контрреволюция), либо два этапа единого революционного процесса? Был ли Октябрь неизбежным следствием Февраля.

 

Революция 1917 г. (или 1917 – 1922 гг.) имеет общие предпосылки с революцией 1905-1907 гг. Однако если у верховной власти в Первую революцию оставалось пространство для маневра, ресурсы реформирования политической системы общества, то к 1917 г. эти ресурсы были исчерпаны. Для предотвращения революции 1917 г. требовались такие преобразования, на которые Николай II не мог пойти в условиях мировой войны. Вероятно, точка невозврата Россией была пройдена в сентябре 1915 г., когда царь распустил Государственную думу, предложившую выход из создавшегося кризиса – создание «правительства доверия». С этого момента революция становится лишь вопросом времени. Подобные настроения охватывают практически все слои общества к осени 1916 г.: члены императорской семьи (так называемая «великокняжеская фронда») требуют подчинения правительства Государственной думе (ответственное министерство), депутаты-социалисты, либералы и монархисты в открытую обвиняют царя в неспособности управлять страной, усиливается поток дезертиров с фронта, генералы царской армии подозревают царицу в измене. Власти в этой ситуации продолжают демонстрировать удивительное непонимание ситуации, считая источником всех бед парламент. Министр внутренних дел А.Д.Протопопов, наивно считавший, что революция может вспыхнуть лишь по отмашке Государственной думы и при непосредственном участии рабочей группы Центрального военно-промышленного комитета, 27 января арестовывает рабочую группу ЦВПК и приказывает окружить Таврический дворец пулеметами в день открытия очередной сессии 14 февраля 1917 г. Когда же никаких эксцессов не происходит, пулеметы убирают, а успокоившийся царь 20 февраля покидает Петроград. Но улица остается во власти слухов, аккумулировавших ненависть к правительству: помимо слухов политических (об измене царя с царицей) в условиях продовольственного кризиса панику провоцировали слухи экономического рода, порой совершенно абсурдные (так, например, дефицит хлеба объясняли тем, что извозчики весь его скормили лошадям ввиду вздорожания овса). В конце концов слух о намерении властей временно прекратить продажу хлеба с тем, чтобы подсчитать оставшиеся запасы в столице становится той искрой, от которой происходит революционный взрыв 23 февраля. С самых первых дней революции эмоциональная стихия народного бунташества подавляет рациональное восприятие событий, ни Петросовет, ни Временное правительство оказываются неспособными взять под контроль революционную стихию, выливавшуюся в формы дезорганизации армии, валовой рост уголовных преступлений в тылу, активизации националистических движений, разрывающих империю на части и пр. Вероятно, очередной точкой невозврата становится провокация А.Ф.Керенского, обвинившего Л.Г.Корнилова в мятеже на основании подписанного самим председателем Временного правительства приказа о переброске Дикой дивизии в столицу и непроверенных показаний В.Н.Львова. Расправившись, как ему казалось, с «черной гвардией» Керенский остается один на один с гвардией «красной». Попытки сплочения демократических сил вокруг Предпарламента терпят крах по тем же причинам, по которым в начале 1917 г. политические элиты были не способны противостоять революционной энергии: потеряв контроль они отпустили течение событий на волю стихии, случая. Таким «случаем» оказалась во многом авантюрная затея Военно-революционного комитета большевиков и левых эсеров захватить власть. Ее авантюрность впоследствии подтверждал В.И.Ленин, высказывавший неуверенность относительно того, смогут ли большевики удержать власть до конца 1917 г. Именно по этой причине созданное правительство называют «Временным рабоче-крестьянским правительством», подтверждая генеральный курс революции 1917 г. на созыв Учредительного собрания – «Хозяина земли русской», – в качестве Декрета о земле публикуют программу партии эсеров, знакомую крестьянам, а из Декрета о мире исключают давнишнее свое требование о переводе войны империалистической в войну гражданскую. С учетом вышеназванного октябрьский переворот не был ни революцией, ни даже контрреволюцией. Значительная часть обывателей отнеслась к нему равнодушно, полагая, что Учредительное собрание расставит все точки над «i». Однако разгон Учредительного собрания 6 января 1917 г. по всем формальным критериям может считаться контрреволюционным переворотом, воплотившим в жизнь пессимистические прогнозы современников о том, что приход большевиков к власти ознаменует начало гражданской войны.

 

 

  • Какую роль в революциях 1917 года сыграли внешние воздействия, в частности, стремление стран Четверного союза вывести Россию из войны, а стран Антанты сохранить Россию в числе союзников?

 

К сожалению, в юбилейные для исторических событий годы, когда средства массовой информации начинают активно «просвещать» население относительно исторического прошлого, голоса профессионалов тонут в общем информационном шуме, из которого, чаще всего, выделяются псевдонаучные, претендующие на сенсационность теории. Одна из самых распространенных форм подобных теорий – конспирология, уходящая корнями в известный вопрос «Кто виноват» и при этом не подразумевающая проведение даже беглого самоанализа. Набор современных конспирологических теорий, «объясняющих» революцию 1917 г., огромен. Обывателю предлагается широчайший ассортимент «виновников» практически на любой вкус: каждый, в зависимости от личных комплексов и фобий, без труда подберет себе наиболее подходящую концепцию на прилавках «исторического базара». Спрос рождает предложение. Долгое время лидером рынка была теория «жидо-масонского заговора». Однако в последнее время позиции юдофобов в истории 1917 г. слегка пошатнулись под давлением внешнеполитических факторов: актуальным стал поиск внешних врагов, и если концепция о том, что в революции 1917 г. виноваты немцы хотя бы имеет логические и некоторые фактические основания (Германия была заинтересована в выведении России из мировой войны и потому пыталась оказывать финансовую помощь антивоенным партиям, влияние которой на политическую ситуацию в России была, тем не менее, нулевой), то концепция о революции 1917 г. как заговора союзников по Антанте, в первую очередь Англии, кажется верхом абсурда. Основываясь на том, что английская разведка собирала данные о внутриполитических настроениях в России, она делает необоснованный вывод не только об участии Англии в устранении Распутина, известного своими антивоенными взглядами, но и в свержении с престола Николая II. Впрочем, было бы странным предъявлять конспирологам претензии в логических противоречиях, равно как и в неспособности мыслить системно, так как эти «рыночные» концепции не имеют никакого отношения к науке.

 

 

  • Какова была роль национального вопроса в распаде Империи? Была ли альтернатива большевистской диктатуре (правая диктатура, либеральная демократия и др.) в восстановлении территориальной целостности страны?

Несмотря на то, что штамп советской историографии о Российской империи как «тюрьме народов» уже опровергнут в недавних исследованиях, национальные противоречия были заметным дестабилизирующим фактором на протяжении последних веков имперской истории. Как ни странно, но Первая мировая война, которая, как многим казалось, началась с национального патриотического подъема, сплотившего все народы России, усугубила национальный вопрос. Уже с первых дней войны в обществе стала расти германофобия. Начавшаяся с агрессии в адрес застрявших в России германских и австро-венгерских подданных она очень быстро переключилась на «своих немцев» – под подозрения попадали все люди, с немецкими фамилиями, вне зависимости от их подданства и времени проживания в России. Подогреваемая военными властями, которые пытались вину за собственные военные неудачи перенести на «внутреннего врага», германофобия в конце концов в качестве жертвы определила императрицу Александру Федоровну, бывшую этнической немкой. Однако не менее остро война поставила «польский вопрос». Главнокомандующий вел. кн. Николай Николаевич имел неосторожность намекнуть полякам о возможности предоставления автономии после войны, что вызвало неоднозначную реакцию в кругах русской общественности. Император Николай II, решивший «отмолчаться» по этому вопросу, только усугубил ситуацию. Ориентируясь на ситуацию с Польшей надеждами наполнились сердца прибалтийских и финских националистов. Но хуже всего, что конфликты на национальной почве назревали в глубоком тылу России – Средней Азии. В 1916 г. там вспыхнуло мощное восстание. Хотя формальным поводом стало привлечение к тыловым работам народов, освобожденных от воинской повинности, течение восстания выявило куда более глубокие этнические конфликты между русскими и коренными народами. По-новому зазвучал и еврейский вопрос. Военные власти, обвинившие евреев наравне с немцами в шпионаже в пользу Германии, начинают принудительную депортацию евреев за пределы черты оседлости – в Поволжье, Сибирь. В то время, как евреи-мужчины сражаются в царской армии, становятся Георгиевскими кавалерами, тысячи их семей оказываются депортированными по подозрениям в измене. Вместе с ними, но по собственной воле, бегут, спасаясь от наступающей немецкой армии, русские, украинцы, белорусы и др. Однако оказывается, что тыловые губернии не готовы принять толпы беженцев, обеспечить их кровом, медицинским обслуживанием, пропитанием, работой. Массовое беженство ухудшает и без того сложную социально-экономическую и политическую ситуацию. Естественно, что с началом революции 1917 г. Россия оказывается перед реальной угрозой потери территориальной целостности.

 

  • Представим, что Россия не вступила в Первую мировую войну… Какой вариант «альтернативной истории» могли бы предложить вы?

 

В советской историографии существовала концепция «отложенной революции», предполагавшая, что объективные причины для революции складываются еще до начала войны, а событие 19 июля 1914 г. откладывает революцию на будущее. В этой теории есть свои сильные и слабые стороны. Прежде всего, нельзя забывать, что с 1912 г. в России набирало силу рабочее забастовочное движение. За первое полугодие 1914 г. в стране было больше политических забастовок, чем за весь 1913 год, а по количеству потерянных в забастовках рабочих дней первое полугодие 1914 г. перегнало весь революционный 1917 год. Более того, в первых числах июля 1914 г. в Петрограде начинаются уличные бои между рабочими и полицией: строятся баррикады, в городе на несколько дней прекращается трамвайное движение. Обыватели в эти дни в частных письмах проводят параллели с событиями января и декабря 1905 г. Изучая общественные настроения по источникам личного происхождения, становится ясно, что сознание обывателей было готово к революции. Однако утверждать, что если бы не война, то рабочий протест обязательно вылился бы в революцию, мы не можем, учитывая хотя бы недостаточную социальную базу восставших в отличие от тех же февральских дней 1917 г. Тем не менее, революция, при сложившейся системе управления империей, была неизбежна. Однако сама по себе постановка вопроса «случилась бы в России революция, не вступив Россия в войну» некорректна хотя бы по той причине, что предполагает возможность неучастия России в войне. Вместе с тем очевидно, что Первая мировая война становится неизбежной еще в конце XIX в. Она не обязательно должна была начаться в июле 1914 г., но для ее предотвращения у международного сообщества не хватало инструментов (прошедшие две Гаагские конференции пытались лишь смягчить нравы воюющих сторон). Таким образом, признавая закономерность Первой мировой войны, следует поставить вопрос иначе: являлась ли революция 1917 г. лишь следствием мировой войны или ее причины имели более глубинный характер? В этом случае ответом станет второй вариант.

 

  • Какое место события 1917 года занимают в современной исторической памяти? Является ли она исключительно «конструктом» власти и других идейных и политических сил? В какой мере память о революции транслируется посредством «устной истории»: местных преданий, семейной памяти и т.д.?

История всегда была полем политических баталий, которые особый размах приобретают в юбилейные годы. Учитывая, что революция 1917 г. является точкой отсчета советского периода отечественной истории, оценки которого в современном обществе диаметрально противоположны, соответствующий разброс мнений, высказываний неизбежен и в отношении событий столетней давности. Несмотря на то, что власти официально объявили о необходимости примирения общества в отношении революции и гражданской войны, был найден относительно нейтральный с политической точки зрения термин – Великая революция 1917 – 1922 гг., – вряд ли это примирение состоится в ближайшем будущем.

10678

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь