В.А. Артамонов: «Измена гетмана Мазепы не стала водоразделом в русско-украинских отношениях, а только спорным моментом в русской и украинской историографии»

 

                                                                К 310- летию Полтавской битвы

 

Владимир Алексеевич Артамонов – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института российской истории РАН, автор многих работ по военной истории России в эпоху Петра I  и ключевым проблемам международных отношений в Восточной Европе в конце XVII – начале XVIII вв. 

 

  1. Что предопределило Ваш выбор как историка-полониста? Какова была роль в этом процессе видного слависта Владимира Дорофеевича Королюка?

         Со школы интересовался русской историей и археологией.  В 1960 г. спонтанно возник интерес к славянским народам, и в особенности к истории Польши. Читал романы Г. Сенкевича, Б. Пруса, Э. Ожешко, смотрел фильмы А. Вайды, Е. Гоффмана, А. Форда. Самоучкой научился читать по-польски, сравнивая одинаковые тексты газет «Трибуна люду» и «Правды». Читал журналы «Виднокренги», «Политыка», «Шпильки», «Пшиязнь», выписывал «Пшекруй», «Фильм», черпая через «польское окно» информацию, не скованную столь жёсткими ограничениями, как это было в СССР. С 1962 г. вёл переписку с адресатами всех славянских стран, в том числе почти два десятка лет с двумя пожилыми польскими учительницами из г. Пабянице близ Лодзи.

     В 1966 г., поступая в аспирантуру Института Славяноведения АН СССР, выразил желание заняться этногенезом славян, чем вызвал взрыв смеха историков сектора Славяно-германских отношений, знавших сложность подобной темы. Профессор-славист Владимир Дорофеевич Королюк (1921–1981) посоветовал принять от него эстафету и исследовать русско-польские отношения в Северной войне. По периоду 1697–1704 гг. Королюк написал кандидатскую (а по сути докторскую) диссертацию в четыре машинописных тома, выжимки из которых публиковались в журнале «Вопросы истории» (1948) и в «Учёных записках Института Славяноведения АН СССР» (1951-1954). С его подачи у меня вышла книга «Россия и Речь Посполитая после Полтавской победы (1709–1714)» (М., 1990).

     В.Д. Королюк ввёл в научный оборот огромные пласты дипломатических документов РГАДА из фонда «Сношения России с Польшей» за 1697–1704 гг., касающихся Польши (102 дела), а также десятки дел, относящихся к отношениям России с Австрией, Пруссией, Данией, Швецией, Крымом, политике в отношении Малороссии, развернув панорамную картину международных отношений в ту эпоху. Его труд сразу был переведён на польский язык. (Koroluk W.D. Polska i Rosja a wojna рólnocna. Warszawa, 1954). В Институте славяноведения многие научные сотрудники были полонофилами. Владимир Дорофеевич, отличавшийся любовью к славянству, Польше и польской культуре (своего сына он назвал именем Станислав), всегда радушно встречал польских коллег, наезжавших в Москву.

  1. Насколько сейчас актуально научное наследие Вашего учителя, особенно в свете критики его работ польским историком Я. Бурдовичем-Новицким?

В ПНР В.Д. Королюк заслуженно пользовался высоким авторитетом. Ум его отличался необычайной эрудицией, рождал новаторские концепции и охватывал историю человечества от Древнего мира до ХХ века. Докторская диссертация В.Д. Королюка была опубликована в 1964 г. под названием «Западные славяне и Киевская Русь в Х–ХI вв» (М., 1964. Переиздана в 2010 г.)

    В 2010 г. польский историк Яцек Бурдович-Новицкий издал огромную, объёмом в 767 с. работу, написанную с использованием 33 дел за 1700-1707 гг. из фонда «Сношения России с Польшей». (Burdowicz-Nowicki J. Piotr I, August II  i Rzeczpospolita  1697-1706.  Kraków, “Arkana”, 2010. Моя рецензия на нее опубликована в: Меншиковские чтения: научный  альманах. СПб., 2011. Вып. 2 (9). С. 98–105). Свободно владея новейшей литературой стран Центральной, Северной и Восточной Европы (которой не имелось в распоряжении Королюка), автор не только охарактеризовал дипломатию Москвы в отношении Польско-саксонской личной унии, но «взвесил» роль России в политике Австрии, Пруссии, Франции и Саксонии и уточнил  многие  положения советского предшественника. В целом фундаментальный труд Бурдовича-Новицкого представляет серьёзное подспорье при изучении русско-польских отношений начала XVIII в. К сожалению, автор необоснованно счёл труд В.Д. Королюка «отягощённым грехами сталинской историографии». Он обвинил его в «неумении работать с исследуемым материалом» и приписал тому мнение, что мощь России при Петре I была столь же важным фактором, как при Екатерине II, так и при Сталине. Образ России, как «извечного» противника Польши, Бурдович-Новицкий тенденциозно опрокинул в 1697–1706 гг. Тем не менее, полагаю, что оба эти исторических труда останутся заметными вехами в изучении истории польско-русских отношений.

  1. Какие, на Ваш взгляд, проблемы источниковедческого плана существуют в изучении российско-польских отношений периода Северной войны? Можно ли сказать, что весь основной корпус источников введен в научный оборот или исследователей еще ждут интересные находки в архивных и библиотечных собраниях?

Имеет смысл продолжить исследование русско-польских отношений вплоть до конца Северной войны в 1714–1721 гг. Можно заметить, что рукописный текст, помимо своего содержания, через века доносит и иную, дополнительную информацию дотошному историку. Поэтому так важно работать с архивными материалами. Кроме того, в Швеции опубликовано достаточное количество исторических источников, откуда можно почерпнуть много новых ценных подробностей и именно на них следует обратить особое внимание. Вот некоторые из них.

Lewenhaupt A.L. Adam Ludwig Lewenhaupts berättelse med bilagor. Stockholm, 1952.

Generalmajor Creutz’ relation med bilagor // Lewenhaupt A.L. Adam Ludwig Lewenhaupts berättelse med bilagor. Stockholm, 1952.

Siltmann D.N. «Volontären» vid Svenska armen preussiske öfverstlöjtnanten baron D.N. v. Siltmanns dagbok 1708–1709 // Karolinska krigares dagböcker (Далее – KKD). Lund, 1907. T.3.

Petre R. Fänrik Robert Petres dagbok 1702–1709 // ККD. Lund, 1901.T. 1.

Jeffreyes J. Captain James Jeffreyes’s Letters to the Secretary of State, Whitehall, from the Swedish Army 1707-1709. // Historiska handlingar. Stockholm, 1953. N 35/1.

Lyth I.M. Löjtnant Joachim Mattias Lyths dagbok 1703-1722 // Karolinska dagböcker. Stockholm, 1958.

Roos К. Generalmajor Roses relation // Karolinska krigares dagböcker. Lund, 1903. Bd.2.

Weihe Fr.Chr. Löjtnanten Fr.Chr. von Weihes dagbok 1708-1712 // Historiska handlingar. Stockholm 1902. Del 19. N 1.

 

 

  1. В своих работах Вы подробно анализируете не только специфику взаимоотношений Российского государства с Речью Посполитой в годы Северной войны, но и тематику российско-украинских отношений в отмеченный период. Какие, по Вашему мнению, существуют проблемы в изучении этих сюжетов, насколько разительно отличаются позиции по данным сюжетам в российской и украинской историографиях?

  Раскол общего мира восточного славянства стал – таково мое мнение –    катастрофой для русских и украинцев. Нынешние украинские радикалы оправдывают свою ставку на мононациональную Украину опасением, что иначе малороссы якобы «растворятся» в великорусском море. На мой взгляд, это фальшивый тезис: украинский народ никогда не исчезнет, даже будучи в теснейшем сплочении с русскими. В краткий исторический период после крушения Советского Союза из подполья вырвалась поначалу узкая националистическая идея, а с началом «Руха» в 1989 г. она «взорвалась» своего рода украинским великодержавием, принимающим иногда, как мне кажется, довольно дикие формы. Но вернемся к временам Петра I.  

      В Северной войне казачество и крестьянство Гетманщины объединяли с великороссами осознание единства русского народа, православная взаимность, общие святые и отношение к царской власти как к сакральной. Но часть старшины стремилась к сближению с Польшей, где можно было надеяться обрести шляхетские привилегии. Никакого резона для себя в пробивании «окна в Европу» старшина не видела и надеялась избавиться от «бессмыслицы» Северной войны. (В России точно также многие тяготились  этой войной). Но в условиях Гетманщины это была по сути только горстка людей.

 

5.Хотелось бы заострить Ваше внимание на одной из самых противоречивых фигур в российско-украинских отношениях – гетмане И.С. Мазепе. В чем Вы видите причины перехода гетмана на сторону шведского короля? Насколько можно считать факт измены – водоразделом в российско-украинских отношениях?

    Русский протекторат обеспечил Гетманщине приемлемый уровень жизни. И.С. Мазепа с 1687 г. 20 лет был ценным информатором по украинским, польским, молдавским и крымским делам и волей-неволей способствовал укреплению русского абсолютизма. Главным для него было сохранение богатства и стремление властвовать вместе со старшинской верхушкой над крестьянством. О «независимости» Гетманщины, стиснутой между Польшей, Крымским ханством и Россией Мазепа не думал и без появления шведов переходить под шведско-польский протекторат не собирался. В украинской историографии ныне Мазепа зачастую представляется величайшим национальным героем «титанического величия», спасавшим Гетманщину от «московского террора» и тактики «выжженной земли». Однако Пётр I отнюдь не собирался, да и не мог, как пишут сейчас многие украинские историки, «стереть с лица земли Украину» - то бишь все украинские земли вплоть до Львова.

    Измена гетмана не стала водоразделом в русско-украинских отношениях, а только спорным моментом в русской и украинской историографии. В недавних работах шведов приводятся доводы, что переговоры с Мазепой велись по инициативе польского короля Станислава Лещинского, но «тайный договор» с ним – это миф, использованный шведской и русской пропагандой. Марш шведов на Украину начался без соглашения с гетманом (From P. Katastrofen vid Poltava. Karl XII: s ryska fältäg 1707-1709. Pössneck, 2007. S.71, 224, 227–228). Бегство к шведам оказалось вынужденным и в ноябре 1708 г. Мазепа решил переметнуться обратно под державу Петра, обещая взамен за возвращение гетманской булавы захватить Карла XII (это замалчивают украинские историки). Шведский король не собирался предоставлять независимость Гетманщине. Важнее была для него вассальная Речь Посполитая, которая, со Смоленском и Киевом, обеспечила бы торговлю по линии Балтика-Восток путём установления контроля над двинско-днепровским путём. Показательно, что в память украинцев той эпохи он вошел как «клятый Мазепа» и символ предательства.

 

  1. Как Вы оцениваете значение Полтавской битвы для русской истории в отражении современной отечественной историографии?

     Кому-то мое сравнение покажется экстравагантным. Но признавая разницу эпох, Полтавскую битву можно сопоставить со Сталинградской. Ведь и та, и другая стали переломными для хода войны. День 27 июня 1709 г. перевернул международные отношения в Восточной, Северной и части Центральной Европы. Россия стала значимым региональным государством. Часть отечественных историков полагает, что Россия уже тогда обрела статус мировой великой державы, наряду с монархией Габсбургов, Францией, Великобританией, Нидерландами и евразийско-африканской Османской империей (Кротов П.А. Российский флот на Балтике при Петре Великом. СПб., 2017. С. 64-67, 479, 490).

       Однако действительно  мировой державой Россия стала только при Екатерине II с 1770-х годов, когда, по словам канцлера А.А. Безбородко, «ни одна пушка в Европе без позволения нашего выпалить не смела».

  1. Каковы современные оценки Полтавского сражения в украинской и шведской историографиях? Есть ли у них точки соприкосновения? Дискуссионные моменты?

   Для мазепинцев и шведов Полтавское сражение однозначно стало катастрофой. Украинские историки обычно записывают мазепинцев и запорожцев в разряд верных шведских «союзников», но при этом уходят от оценки, какую пользу принесли они шведам. Ни русские, ни шведы не считали казаков способными сражаться с регулярными полками Русской и Шведской армий. По некоторым источникам, запорожцы боялись гранат и пушек и разбегались с земляных работ, которыми заставляли их заниматься шведы, и хотели вообще покинуть Мазепу. Шведское командование плохо вооружённых запорожцев считало сбродом. Карл XII, учитывая ничтожную боеспособность казаков, резонно не вывел их на Полтавское поле. Только часть «добровольцев» проникла туда, но быстро сбежала и не участвовала в главном бою.

 

  1. Можно ли говорить о том, что Полтавская битва, ее исход стал одним из факторов, изменивших расклад сил на европейской арене, и, в частности, предопределил военный и политический упадок Швеции и утрату ей статуса великой державы?

Да, Полтавская победа предопределила военный и политический упадок Швеции. Но видимость шведского великодержавия сохранялась. Сильный шведский флот продолжал контролировать Балтику. И вплоть до стычки (калабалыка) Карла XII с турками и татарами в 1713 г., после которой «железную голову» турки вывезли во Фракию, страны Европы считались с ним. Вообще эта виктория изменила расклад сил не на всей «европейской арене», а только в Восточной, Северной и части Центральной Европы.

Победа Петра Великого возродила Северный союз, Саксония и Дания снова начали воевать вместе с Россией против шведов в балтийском регионе.

 

  1. Есть ли, с Вашей точки зрения, какие-то неизученные аспекты Полтавского сражения, на которые историкам в ближайшем будущем стоит обратить особое внимание?

Картина сражения в целом достаточно освещена в недавних пяти монографиях: Кротов П.А. Битва при Полтаве. К 300-летней годовщине. СПб., 2009; Кротов П.А. Битва под Полтавой. Начало великой России. СПб., 2014; Артамонов В.А. Полтавское сражение. К 300-летию Полтавской победы. М., 2009; Молтусов В.А. Полтавская битва: уроки военной истории 1709–2009. М., 2009; Moltusov V.A. Poltava 1709 – vändpunkten. Borgå, 2010.

      В дополнительных разработках нуждаются вопросы, относящиеся к расположению, конфигурации и количеству редутов (10 или 12), их размерам и расстоянию между ними, к виду ретраншемента (правильная трапеция, как показывалось на парадных схемах или ломаный треугольник), к расположению полков редутного гарнизона (4730 чел.) бригадира С.В. Айгустова. Точно неизвестно количество пушек в редутах и в драгунской коннице и некоторых пехотных полках. Неясна до конца численность русских и шведских войск и национальных формирований. Точка в исследовании Полтавской битвы никогда не будет поставлена.

Вопросы формулировали Я.А. Лазарев, К.А. Кочегаров.

174

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь