Рыбалка А.А. Антонин Раменский: судьба старой медали

 
А в Музее Ленина – Два пальто простреленных,
Два костюма стареньких,
Да пара башмаков …

 

Сорок лет назад, 110-я годовщина со дня рождения Владимира Ильича Ленина отмечалась с пафосом, характерным для того времени. Помимо благодарного советского народа en masse, ознаменовавшего событие знаменательными достижениями и трудовыми подвигами в честь этого события, значительную интенсивность приобрел тогда и информационный поток сообщений непосредственных свидетелей Вождя, т.е. лиц прямо или косвенно наблюдавших его живьем, а то и общавшихся с ним. Жанр «рассказов о Ленине» был традиционен для всякой круглой его годовщины, примеры чего в изобилии хранятся в библиотеках, но к 1980 г. число свидетелей по естественным причинам существенно сократилось, а многие, наиболее яркие, свидетельства тиражировались неоднократно, почему особый интерес приобретали новые, еще неизвестные сообщения.

В числе прочих, выступил в жанре «Ленинианы» и Антонин Аркадьевич Раменский (далее А.А.), нашедший повод возобновить, при сей верной оказии, претензии на особую близость своей семьи с семьей Ульяновых. С этой претензии Раменский начал за двадцать лет до того свой мистификаторский проект (см. Рыбалка 2019), и полный успех, сопутствовавший в тот момент проекту, давал основания А.А. надеяться на успешное же продолжение. Значительный интерес, который А.А. вызвал к себе обнародованием своих «ленинских» и «пушкинских» артефактов (см. Козлов 2001), за многие годы изрядно угас и поизносился, хотя автор постоянно был озабочен подбрасыванием свежих дров в костер своего проекта. Ныне он не располагал таким пафосным документом, как «первая программа партии с автографом Ильича» и изготовить нечто подобное не решался либо не имел возможности. Музею Ленина А.А. преподнес скромный и никем не авторизованный объект – «медаль Карла Маркса», врученную якобы самому знаменитому представителю его семьи – Алексею Пахомовичу Раменскому, «учителю Ленина»[1].

Бэкграунд А.А. способствовал тому, что дар его был принят с благодарностью[2], а рассказ Раменского об истории медали, опубликовали в одном из ближайших номеров «Правды» (Молчанов 1980). Рассказ столь характерен и для времени, и для А.А., что имеет смысл привести его целиком.

«Медаль Карла Маркса, прикрепленная к алой ленте, поступила в Центральный Музей В. И. Ленина. Она была отчеканена в 1918 году. Реликвию, хранившуюся в семье свыше 60 лет, передал музею москвич Антонин Аркадьевич Раменский - Еще до войны начал он собирать материалы о славной династии русских учителей, к которой сам принадлежит. Уютная квартира в доме в Грохольском переулке превратилась в своеобразный музей. Книги, снимки, рукописи — все о Раменских. Судьбу династии народных просветителей удалось проследить за 500 лет—от Андриана Раменского, приехавшего в град Москву из Болгарии и основавшего здесь в XV веке школярню.

О каждом из далеких и близких предков — своя памятка. На стене — портрет Радищева. С ним был знаком Алексей Раменский, когда проходил курс наук и Москве. А потом приехал обучать ребятишек села Мологино под Тверью. О его сыне, тоже учителе, напоминает томик пушкинской “Русалки”. По семейному преданию, Алексей Алексеевич в Бернове показывал Пушкину омут, где утопилась дочь мельника. “Берновская трагедия”, как говорят на тверской земле, послужила сюжетом “Русалки”.

А кто это в парадном генеральском мундире, с орденской лентой через плечо?

— Брат моего деда,— поясняет Антонин Аркадьевич.— Алексей Пахомович работал директором народных училищ Пермской губернии. А раньше преподавал в классической мужской гимназии Симбирска, когда там учились Александр и Владимир Ульяновы[3]. Раменские дружили с Ильей Николаевичем и его семьей[4].

О судьбе Алексея Пахомовича несколько лет назад напомнила посылка, отправленная по московскому адресу из Калининской области. Земляки Антонина Аркадьевича — краеведы прислали шкатулку, считавшуюся давно утерянной. В ней хранились ценные документы семьи. На дне шкатулки лежали воспоминания А. П. Раменского о встрече с В.И. Лениным.

О том, что Алексей Пахомович в апреле 1919 года встретился с Владимиром Ильичем, известно из Биографической хроники В. И. Ленина[5]. Вернувшись из Москвы в Симбирск, старый учитель восстановил по памяти ту беседу. Писать сам он не мог — руку разбил паралич. Продиктовал приемной дочери Л. В. Алексеевой[6].

Листы, лежавшие в шкатулке, были испорчены сыростью, слиплись. “Расшифровать” старые записи Антонину Аркадьевичу помогли добровольные помощницы — студентки Стоматологического института, расположенного недалеко от его дома.

Зимой 1919 года 73-летний Алексей Пахомович выехал из Симбирска в Тверь — соскучился по родным местам. И попал на губернский съезд работников народного образования. Его включили в делегацию к В. И. Ленину, “Поезжай, — просили земляки,— ты Ильичу знакомый, помнит, чай, еще по гимназии... ”

О приезде узнала Анна Ильинична Ульянова забрала старого учителя в себе на Манежную улицу. “Владимир Ильич очень занят, — сказала гостю.— но обещал к вечеру заглянуть”.

В квартире Анны Ильиничны собрались А. М. Горький, А. В. Луначарский, потом подошли Владимир Ильич с Марией Ильиничной. Уселись за стол под большим абажуром, закипел самовар. “И полилась беседа... ”[7]

Владимир Ильич поинтересовался, как выглядит Симбирск после изгнания белых. Расспросил, какие заботы привели Алексея Пахомовича в Москву.

Разговор зашел об отношении интеллигенции к Советской власти. В основном — это труженики: врачи, учителя, мелкие служащие, сказал Владимир Ильич. Они, как правило, перешли на нашу сторону, честно трудятся. Имейте в виду, даже среди старого генералитета не все воюют против нас, служат и Красной Армии. И мы им доверяем. Вы вот, Алексей Пахомович, можно сказать, в “генералах” ходите, но никуда не перебежали. Мне рассказывал Яковлев[8], что в Симбирске второй год бесплатно работаете в архивах. Кстати, в Симбирске открывается школа красных командиров — они должны быть грамотными, образованными. Попрошу, чтобы вас привлекли к преподаванию.

Алексей Пахомович поблагодарил и рассказал, как добирался из Симбирска до Твери. “А в Мологине, Владимир Ильич, меня собирались повесить, даже виселицу приготовили — объявили, что будет казнен царский генерал... ”

Владимир Ильич посмотрел с недоумением, потом звонко расхохотался: “А Вас-то, Алексей Пахомович, за что вешать? ” Оборвав смех, сказал серьезно: Есть еще немало примазавшихся или хулиганов вроде мологинских, при определенных условиях они могут стать врагами Советской власти...

Ильич тепло вспоминал знакомые с детства места Симбирска: Венец, тихий, зеленый скверик у Карамзинской библиотеки... “Я тоже люблю этот садик,— сказал Алексей Пахомович.— Беру охапку газет и по-стариковски на солнышке читаю. Времена тяжелые — наступают интервенты, белогвардейцы. Порой даже удивляешься, из какого источника наш народ черпает силы... ”. “Я о том же думаю,—отвечал Владимир Ильич.— Наша стойкость — результат накопившейся в народе энергии, классовой ненависти, революционного подъема. Другого объяснения не дашь... ”

Владимир Ильич оживился, когда гость стал рассказывать о всеобщей тяге к знаниям в деревне. Алексей Пахомович наблюдал, как у его брата Николая в Мологине работает школа грамоты. Чернила делают из свеклы, пишут на старых газетах. Видел, как за школьной партой сидит 85-летний дед. Борода лопатой, кряхтит, но выводит каракули...

“Хочу сказать как старый педагог,— обратился гость к Ленину.— Правильно делаете, что даже в тяжелое для страны время посадили мужика за букварь. Нельзя ему без грамоты, без культуры... ” Гость передал просьбу тверских учителей. Положение их трудное— хлеба нет, обувь износилась, одежда латана-перелатана, стыдно в школу идти...

Лицо Ленина осунулось, стало уставшим “Знаю,— сказал он.— в Питере, Москве рабочие голодают. Хлеб есть в глубинках у кулаков. Передайте учителям, чтобы они смелее включались в работу комитетов бедноты... А пока дам книжку о хлебе”.

На своей брошюре “Борьба за хлеб” Владимир Ильич написал. “Передайте учителям Тверской губернии, что их хлеб находится у кулаков и что задача Советской власти заключается в том, чтобы этот хлеб передать трудящимся”.

Владимир Ильич стал прощаться. Да, сказал он А. В. Луначарскому, вручите медаль Карла Маркса Алексею Пахомовичу – он заслужил...

Воодушевленный вернулся А. П. Раменский в Симбирск. По совету Владимира Ильича стал преподавать на курсах красных командиров. Вскоре их первый выпуск отправлялся на фронт. С напутствием обратился Алексей Пахомович. Не забывайте, сказал он, что вы учились воинской науке в родном городе Ильича. Свою речь старый учитель закончил словами из горьковской “Песни о Соколе”. Над волжским простором звучало: “Безумству храбрых поем мы славу!”»[9]

Представленный в «Правду» рассказ был не единственным «рассказом о Ленине», обнародованном А.А. в те годы. Благодаря его болгарскому поклоннику, корреспонденту газеты «Труд», Христо Асерджиеву, известно, что «старый учитель» резюмировал свои отношения с Лениным в своеобразном некрологе.

«... У нас был тяжелый год: Владимир Ульянов – Ленин – умер, мой ученик. Примерно 15 лет назад (sic!) мы ездили с ним на Свиягу на рыбалку, а потом я встретил его в Москве в качестве главы новой России. Ну, тогда мы много и хорошо поговорили и многое прояснилось в моем уме. Я думаю, что-то подобное произошло с миллионами россиян, и не только с россиянами. В течение шести лет в огне он был на государственном посту. Много чего с тех пор случилось, и хотя многие все еще ждут царей, но Россия набирает силу, и нам кажется, что наш государственный корабль идет правильным путем. Нет возврата к старому, это то, так думаю я, старик, и я думаю, что многие так думают. Враг сломлен, мы стали жить лучше, и мужика направили на путь - научиться строить новую жизнь ...

(По воспоминаниям Алексея Пахомовича Раменского, продиктованным его приемной дочери Лидии Владимировне 15 декабря 1924 года в городе Симбирске)» (Асерджиев 1986: 14).

Остановиться на этом А.А. не смог и далее стал рассказывать уже о своем личном детском опыте общения с Вождем.

«Это было в ноябре 1922 года. На железнодорожном вокзале станции Бологое было множество людей - рабочих, крестьян, служащих. За множеством спин и мы, ученики местной школы. Мы с большим интересом ожидаем прибытия специального поезда из Москвы с делегатами на IV съезда Коминтерна, который открылся в Петрограде. Запланировано пребывание на станции Бологое. Поезд медленно въезжает в толпу. Появилась Надежда Константинова Крупская. Послышались голоса: Мы хотим, чтобы Ильич поговорил с нами! Крупская сказала, что Владимир Ильич плохо себя чувствует. Затем пришел Буденный, который произнес пламенную речь. А вслед за ним Василий Коларов говорит очень хорошо. Поезд должен был оставаться до вечера в Бологое. Как стало известно позже, по соображениям безопасности сразу после прибытия поезда Ленин уехал с локомотивом и одним вагоном в Петроград» (Асерджиев 1986: 27)[10].

В последующие, 80-е, годы близость Раменских к Ульяновым и личная близость А.А. к В.И. еще более возросла, приближаясь к максимально допустимой.

«Когда Раменские в нечастые свои приезды оказывались в столице, их обязательно принимали в доме Ульяновых на Манежной. Антонин Аркадьевич вспоминает эти вечера – на скромный, даже скудный чай собиралось много народа. Приходили Ворошилов, Енукидзе, другие близкие люди. Это было уже после января двадцать четвертого. А осенью двадцать третьего на Сельскохозяйственной выставке, что открылась тогда на берегу Москвы-реки, десятилетнего мальчика Антонина подвели к машине, подняли на подножку:

- Владимир Ильич, это внук Вашего учителя Раменского …

Ленин спросил тихо: Как там твои старики?» (Карякина 1984)[11]

Это было опубликовано осенью 1984 г. и можно полагать, что на продолжение разговора А.А. уже не хватило времени[12].

Да, во второй половине 70-х Антонин Аркадьевич фантазировал безудержно и пафосно, не ограничивая себя никакими разумными рамками. Обаятельный манипулятор, нехитрыми, но четко опознаваемыми почтенной публикой, приемами коммунистической пропаганды ухитрялся вызывать локальный ажиотаж, предлагая артефакты самого сомнительного, с точки зрения здравого смысла, качества.

Все его герои постепенно начали обретать собственный голос, передаваемый обычно через копии, копии с копий, случайно найденные, случайно присланные и т.п. В первую очередь, звучно и четко заговорил д.с.с. и кавалер Алексей Пахомович Раменский, несколько десятков лет под гнетом царизма и вопреки ему просвещавший простой народ России. Хотя волею обстоятельств Антонину Аркадьевичу и пришлось парализовать своего внучатого дядю еще в конце 1916 г., тот, тем, не менее, активно перемещался на значительные расстояния, участвовал в съездах, встречался с вождями революции, преподавал и вообще демонстрировал активность, на которую способен не всякий здоровый человек. Писать, однако, он не мог, поскольку А.А. еще в начале своего проекта, возможно, несколько неожиданно для себя, обнаружил, что в архивах наличествует множество бумаг, написанных рукой директора народных училищ Пермской губернии и приписать ему какие-либо произвольные сведения о связях с замечательными людьми не так и просто.

Раменский решил этот вопрос, заявив, что обширное сочинение дяди об истории своей семьи погибло в Революцию, а уже в 20-х годы, он надиктовал свои воспоминания приемной дочери, но и они пропали, а ныне обнаружены в случайно найденной шкатулке и т.п. Воспоминания дяди понадобились, главным образом, чтобы рассказать о «болгарской прародине» и «пятивековой истории» семьи Раменских, но, конечно, ключевое событие в жизни Алексея Пахомовича – встреча с Лениным, коего он, понятно, знал с детства, также нашло в воспоминаниях свое место. Если в версии легенды, сопровождавшей саму брошюру, за Раменского говорил «старый учитель Пастухов», то медаль сопровождали аутентичные воспоминания самого героя Биохроники В.И. Ленина.

Что это, однако, за медаль? Статус ее на одном из соответствующих тематических ресурсов описывается следующим образом:[13]

«Памяти Карла Маркса в 1918 г. было выпущено четыре жетона. На первом эллипсообразном погрудное изображение автора Капитала. В верхней части надпись: Карлъ Марксъ. Внизу два листка и цветок. Жетон по краям обвит узорчатыми линиями. На обороте надпись: В память 100 юбилея 1-го соцiалиста Карла Маркса. Размер жетона 27x18 мм. Крапление — через ушко на бант или ленту.

На втором ромбовидном жетоне круг с погрудным изображением К. Маркса. По бокам перевитые лентой факелы, ниже две ветки с листьями. Вверху надпись: К- Маркс. Оборотная сторона гладкая. Крепление — через ушко.

На лицевой стороне двух остальных круглых жетонов изображение К. Маркса, но надписи различны: на одном — Карл Маркс 1818—1918, а на другом — 1818. Да здравствует Интернацioнал. 1918”. Из надписей на оборотных сторонах этих жетонов видно, что они были выпущены к первой годовщине Октября. На одном жетоне в центре изображена пятиконечная звезда с эмблемой Плуг и Молот и надписями над нею: РСФСР. 1917 Х/25 1918”, а по кругу В память 1-й годовщине.

На другом такая же звезда расположена на щите, а над ней новая эмблема — Серп и Молот и указана дата по новому стилю — 7/XI 1918”. Надпись по кругу: Товарищи да погибнет империализьм».

Овал и ромб можно не рассматривать, а из двух круглых жетонов разумно сделать выбор в пользу того, на коем портрет явно подписан.

Судьба жетона, однако, оказалась не столь проста, как представил музею Ленина А.А. Дело в том, что еще в августе 1968 года, в газете «Ржевская правда», в обширном материале о семье Раменских, содержались о «медали Карла Маркса» совсем иные сведения.

«Ярким представителем женской линии педагогической семьи Раменских является дочь Николая Пахомовнча — Нина Николаевна Смолькова. Ее муж— Николай Яковлевич Смольков — профессиональный революционер.

Они принимали активное участие в революции 1905 года, вели революционную работу в Москве, Орехово-Зуеве, Владимире. Вместе с мужем царскими властями она была выслана на Урал.

В 1919 году Нина Николаевна вернулась в Ржев. В течение 20 лет избиралась депутатом городского Совета.

Во время немецкой оккупации сохранила документы медаль К. Маркса, которую носила на шее. Медаль Карла Маркса — первая медаль Советской власти. Ею был награжден Н. Я. Смольков, он получил ее из рук В. И. Ленина.

В настоящее время Нина Николаевна на пенсии. Живет в деревне Борисово Итомлинского сельсовета» (РП 1968).

Николай Смольков, муж Антониновой тетки, с ранних этапов и до конца проекта Раменского упоминался им довольно часто с неизменной аттестацией в качестве «профессионального революционера», активного участника забастовок; он пять раз арестовывался, четыре раза высылался, потерял здоровье от побоев царских сатрапов и умер в 1938 г. чахоточным инвалидом, помогавшим описывать обширные «материалы о семье Раменских» (Маковеев 1985). Поначалу, именно Смольков, якобы привезший А.П. Раменского из Перми в Мологино в 1919 г. был участником «съезда учителей» и он рекомендовал Раменского в делегацию (Шевченко 1965: 173).

На данный момент не удалось найти сведений об участии человека с атрибутами «Н.Я. Смольков» в революционном движении. Ясно одно: к организации ржевских эсдеков, известных своей подпольной типографией, в 1900-1907 гг. Смольков отношения не имел, да и не проживал тогда во Ржеве.

Как следует из метрических книг приходов тверской епархии, Николай был сыном ржевского мещанина Якова Николаевича Смолькова, служившего земским фельдшером в селе Завидово Корчевского уезда, и его жены Анны Александровны. Семья, по тогдашнему обыкновению, была многодетна, впрочем, многие дети умерли в раннем возрасте. Николай, родившийся в 1881 г., окончил в 1901 г. учительскую семинарию и в 1903-1904 гг. служил в селе Никитское Богородицкого уезда Тульской губернии. Раменский указывает на некую роль Льва Толстого в формировании личности своего дяди и хотя Никитское далековато от Ясной Поляны, визит юного учителя к «матерому человечищу», любившему, при случае, играть роль «духовного наставника», вполне возможен.

В 1905 г. старший Смольков, несколько неожиданно для бывшего земского фельдшера, держал винную лавку в Мологино. Очевидно, что Николай приезжал в отпуск к родителям и тогда, видимо, познакомился с Ниной Раменской, ставшей его женой. Сам он в то время служил учителем в селе Луковниково того же, Старицкого, уезда; места службы, Смольков, впрочем, менял ежегодно[14].

В 1907 г. он уже служил учителем в селе Кудыкино, вблизи от Орехово и Зуево, о чем сохранилось весьма любопытное свидетельство: «Заведующий Кудыкинским второклассным училищем К. Сергеев в своем рапорте инспектору народных училищ Владимирской губернии просил о переводе своего помощника Николая Яковлевича Смолькова на другое место. Причина такой просьбы была в том, что Н.Я. Смольков относился плохо к учебному делу: …Редкая неделя пройдет, чтобы он не был пьян. Посещает трактирные и пивные заведения, из которых возвращается домой часов в 11 или 12 ночи. Кроме того, Смольков, ссылаясь часто на головную боль, манкирует своими обязанностями, а потому мне нередко приходилось заниматься одному со всеми пятью отделениями»[15].

В принципе, алкоголизм и революция совместимы, живым примером чему (до определенного времени) был, например, В.М. Шулятиков[16], но, с другой стороны, сведения из рапорта Сергеева убедительнее объясняют проблемы со здоровьем Смолькова и частую смену им места службы. После Кудыкино Смольков служил в Костромском уезде, где в 1912 г. показан в качестве заведующего училищем в селе Левашове, а год спустя о нем говорится, как о «бывшем учителе» Саметского училища. 16 августа 1913 г. Нина Смолькова, «имеющая звание домашней учительницы»[17], получила место учительницы-воспитательницы Кунгурской Елисаветинской женской рукодельной школы. Кунгурский уезд – территория, курируемая директором народных училищ Пермской губернии, т.е. ее дядей. В 1915 г. Николай Смольков упоминается в качестве «допущенного к исполнению обязанностей учителя» в Кунгурском 4-х классном городском училище, но в 1916-1917 гг. его там уже нет[18].

Вернувшись во Ржев, Смольковы, по словам Раменского, работали в школе №3 имени А.С. Пушкина, существующей по сей день. В 30-е, Смольков, видимо, уже не работал и находился на пенсии по инвалидности. Вероятно жетон в 1918 г. действительно получил он. Конечно, обстоятельства обретения Смольковым памятного жетона были менее пафосны, чем представил его племянник …


Библиографический список

Асерджиев 1986 Асърджиев Х. Учителската династия Раменски // Труд. 30 май 1981. То же напечатано: C петвековна памет // Отечество. 1986. № 5. С. 14-15, 26-27, 32.

БХ 1975 — Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника, 1870–1924. Том VI (июль 1918 г. – март 1919 г.). М.: Политиздат, 1975.

Карякина 1984 Т. Карякина, С. Степунина. Что на роду написано // Советская Россия. 6 ноября 1984. № 257 (8608). С. 4.

Лебедев 1958 Г. Лебедев, А. Хейфец. В. И. Ленин на первой сельскохозяйственной выставке // Огонек. — 1958. — № 6. — С. 7.

Козлов 2001Козлов В.П. "Бесценное собрание рукописей и книг" в последнем "акте" драматической судьбы Раменских // Обманутая, но торжествующая Клио: подлоги письменных источников по российской истории в XX веке. - М. : Росспэн, 2001. – С. 137-171; 219-221.

Маковеев 1961— Мих. Маковеев. Двести лет они сеяли вечное // красная Звез-да. No 287(11587). 9 декабря 1961 г. с. 4.

Маковеев 1963 – Маковеев М. Династия учителей Раменских. - М.: Советская Россия, 1963.

Маковеев 1985 – Обратить в пользу для потомков... / Публ. М. Маковеева // Новый мир. 1985. № 8, стр. 195-212, № 9, стр. 218-236. 

Молчанов 1980В. Молчанов. Судьба старой медали // Газета «Правда» № 158 (22588) от 6-го июня 1980 г. Стр. 6.

РП 1968 — Рассказ о династии учителей Раменских // Ржевская правда. 25 августа 1968 г. № 122 (10562). С. 2.

Рыбалка 2018Рыбалка А.А. «Мы, Раменские»: такой добрый хороший миф // Историческая экспертиза. Журнал рецензий. № 3 (16). 2018. Стр. 214-231.

Рыбалка 2019Рыбалка А.А. Антонин Раменский: Ленинский след // Историческая экспертиза. Журнал рецензий. № 2 (19). 2019. Стр. 158-171.

Соловейчик 1984Соловейчик С. Мы, Раменские... [О династии учителей Раменских]. — Учит. газ., 1984, 12 янв.

Шевченко 1965 — Н. Шевченко. По страницам «Письмовника» // Александр Чапаев и другие / сост. Г.В. Куликовская. М.: 1965. С. 162-176.


ФИО: Рыбалка Андрей Александрович

Место работы: Общество с ограниченной ответственностью "Научно-производственная фирма "Кристалл" (г. Пенза)

Должность: начальник управления внедрения систем и средств обеспечения информационной безопасности

E-mail: anrike@yandex.ru

Название публикации (рус.): Антонин Раменский: судьба старой медали

Название публикации (англ.): Antonin Ramensky: the fate of the old coin

Аннотация (рус.): В статье излагаются подробности одной из поздних мистификаций Антонина Раменского (1913-1985), автора масштабной мистификации «учительская династия Раменских» ‑ презентации памятного жетона в честь Карла Маркса и псевдовоспоминаний из личного архива семьи Раменских связанных с памятью В.И. Ленина. Автор показывает финальное развитие мистификатором сюжета «Ульяновы и Раменские», представляющее собой попытку поддержать у публики угасающий интерес к его проекту.

Аннотация (англ.): The article sets forth the details of one of the late hoaxes by Antonin Ramensky (1913-1985), the author of the large-scale hoax “The Teacher Dynasty of Ramensky” of the presentation of a commemorative badge in honor of Karl Marx and pseudo-memories from the personal archive of the Ramensky family related to the memory of V.I. Lenin. The author shows the final development of the plot “Ulyanovs and Ramenskys” by a hoaxer, which is an attempt to maintain the public’s fading interest in his project.

Ключевые слова (рус.): Мистификация, музей Ленина, дар, медаль, Ульяновы и Раменские

Ключевые слова (англ.): mystification, hoax, Lenin museum, gift, medal, Ulyanovs and the Ramenskys

 

[1] См. об А.П. Раменском, как персонаже проекта А.А., Рыбалка 2018.

[2] О том, что дар А.А. не остался без воздаяния свидетельствует Симон Соловейчик: «… вот – благодарственное письмо из Центрального музея В. И. Ленина за “переданные в дар музею бесценные реликвии, характеризующие близкие отношения Вашей семьи – замечательной пятисотлетней династии педагогов Раменских – с Владимиром Ильичом Лениным”» (Соловейчик 1984)

[3] Весной 1879 г. директор Симбирской гимназии И.В. Вишневский временно привлек Раменского (наряду с другим лицом) к преподаванию церковнославянского языка в IV классах вместо выбывшего по болезни преподавателя. Раменский должен был провести 22 часа, но 4 часа пропустил по разным причинам. В одном из IV классов учился тогда Александр Ульянов, но преподавал ли Раменский именно у него неизвестно. Владимир Ульянов появился в гимназии только осенью того же года. Основным местом службы Раменского в Симбирске в 1873-1882 гг. была духовная семинария.

[4] В переписке четы Раменских с четой Фармаковских (РГИА. Ф.1073. Оп.1. Д.74. В.И. Фармаковский был сослуживцем И.Н. Ульянова и другом А.П. Раменского), во время службы А.П. в Оренбурге и Перми, не обнаруживается подтверждений этому.

[5] Согласно БХ 1975, 22 февраля 1919 г. «Ленин беседует с А. П. Раменским (бывшим сослуживцем И. Н. Ульянова), который с делегацией учителей Тверской губернии приехал в Москву ходатайствовать об оказании продовольственной помощи учителям губернии. Во время беседы Ленин передает делегации свою брошюру «Борьба за хлеб» (М., 1918); на титульном листе пишет записку с просьбой передать учителям Тверской губ., что их хлеб находится в руках кулаков и что задача Советской власти состоит в том, чтобы изъять у них хлеб и передать его трудящимся.» со ссылками на «Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 50, с. 261; Ленин и Тверской край. [Сб.]. М., 1969, с. 185-187». Об истории появления этого текста см. Рыбалка 2019.

[6] Лидия Владимировна Алексеева (р. 1884), воспитанница А.П. Раменского, выпускница Бестужевских курсов, затем преподаватель русского языка Пермской женской учительской семинарии до 1917 г., позднее проживала с семьей Раменских в Симбирске. А.А. рассматривается как посредник-транслятор текстов, исходящих от А.П. Раменского. В строгом смысле слова, «приемной дочерью» она не была и сам А.П. в письмах всегда именует ее «воспитанницей Лидочкой».

[7] В первой версии рассказа, опубликованной в начале 60-х гг, не было этих подробностей, согласно тогдашнему рассказу А.А., Раменский «вместе с еще одним или двумя товарищами отправился в Москву. Неизвестно, где проходила встреча делегатов с В.И. Лениным» (Маковеев 1963: 22). На момент старта проекта об этом визите и вовсе умалчивалось. См. Маковеев 1961.

[8] Предположительно, известный московский историк Алексей Иванович Яковлев (1878—1951), вхожий в семью Ульяновых, старший сын знаменитого «чувашского просветителя» Ивана Яковлевича Яковлева (1848—1930), близко общавшегося с Ульяновыми в симбирский период их жизни и пользовавшегося вниманием Ленина после 1917 г. Судя по воспоминаниям А.В. Жиркевича, А.И. Яковлев еще весной 1921 г. привез в Симбирск сведения о серьезном нервном заболевании Владимира Ильича.

[9] На упомянутых курсах преподавал не Раменский, а А.В. Жиркевич, известный в то время литератор и коллекционер, связанный приятельскими отношениями и перепиской со множеством современных ему деятелей русской культуры, автор воспоминаний о смерти симбирского математика А.В. Годнева, к которым он присоединил рассказ А.П. Раменского о последних днях Годнева, привлекший внимание А.А. (ГАУО. Ф.842. Оп.1. Д.6. Л.1-14.) Песню о Соколе предложил курсантам сам Жиркевич, писавший от первого лица. В данном случае, впрочем, возможно добросовестное заблуждение Антонина Аркадьевича – текст Жиркевича трудно читаем, а рассказ Раменского помещен в начале рукописи, интерпретация ее содержания требует известных усилий.

[10] В работе съезда в Петрограде Ленин не участвовал (см., например, Биохронику Ленина), на момент написания Асерджиевым своей статьи не знать об этом опытному журналисту-коммунисту было более чем странно.

[11] Ленина привозили на работавшую с августа выставку 19 октября 1923 г. См. Лебедев 1958.

[12] А.А. Раменский скончался 1-го сентября 1985 г.

[13] SmolBattle. Поисково-исторический форум. https://smolbattle.ru/threads/Серебрянный-жетон-Карл-Маркс.54699/. Дата просмотра 5 апреля 2020 г.

[14] По сведениям ежегодников «Начальные училища Тверской губернии в 19xx-19xx учебном году» за 1901-1906 гг.

[15] ГАВО. Ф.1139. Оп. 1. Д.17. Л.237.

[16] Владимир «Донат» Шулятиков (1872-1912), литературный критик, переводчик и активный большевик, неоднократно подвергавшийся арестам, память которого чтил Ленин. Умер от рака желудка, приобретенного в результате известной пагубной привычки.

[17] Согласно спискам выпускниц Ржевского епархиального женского училища за 1902-1917 гг., Нине Раменской в 1908 г. была назначена переэкзаменовка по сочинению за VI класс и в том же году она выбыла из училища. Скорее всего, позднее Нина сдала квалификационные испытания на статус домашней учительницы.

[18] Сведения о службе четы Смольковых взяты из распоряжений, публикуемых в Журнале М.Н.П. и губернских Адрес-календарях.

517

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь