Черемушкин П.Г. Брежнев в немецком зеркале, или «доктрина Брежнева» от начала до конца. Размышления свидетеля эпохи над книгой Сюзанны Шаттенберг о Брежневе

https://medalww.ru/photo/img/foto-brezhneva-leonida-ilicha-s-nagradami-2.jpg

 

 

При цитировании ссылаться на печатную версию журнала: Черемушкин П. Г. Брежнев в немецком зеркале, или «доктрина Брежнева» от начала до конца. Размышления свидетеля эпохи над книгой Сюзанны Шаттенберг о Брежневе. Рец.: Шаттенберг С. Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны. М.: РОССПЭН, 2018. 623 с. // Историческая Экспертиза. 2020, №1 (22). С. 366-375.

Рец.: С. Шаттенберг. Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны. М., РОССПЭН, 2018. 623 с.

 

Черёмушкин Пётр Германович – журналист-международник, доцент Московского государственного лингвистического университета, кандидат искусствоведения.   

 

 

7 ноября 1981 года я чувствовал, что буду очень старым, когда наступит 2000 год: мне будет 36 лет. Мы сидели на подмосковной даче и смотрели парад на Красной площади по случаю очередной годовщины Октябрьской революции. Падал снег на фуражки военных, а на трибуне мавзолея стоял Леонид Ильич Брежнев со всеми своими соратниками. Советский Союз был на пике того периода своей истории, который позже назовут застоем. Пятнадцать республик входили в его состав, организация Варшавского договора включала почти все страны нынешней Центральной Европы. Моя многоопытная, много пережившая бабушка посмотрела на экран телевизора, на стоящих на мавзолее руководителей, казавшихся вечными, и произнесла фразу, которой я тогда не придал значения: «Ничего, ничего. Скоро придет молодой и всех вас разгонит!» До «воцарения» Горбачева оставалось какие-то четыре года. Он, действительно, пришел и всех разогнал, но сначала сам Брежнев должен был сойти с политической сцены.

Кто такой Леонид Ильич Брежнев для россиян, живущих в 2020 году? По привычке некоторые скажут, что это был мелкий политический деятель времен Аллы Пугачевой, другие напомнят, что он был душителем «Пражской весны», третьи укажут, что при нем была стабильность, и Советский Союз не участвовал ни в каких войнах… Пятые же, более молодые, даже и не вспомнят, кто это такой. Всё перечисленное будет, по меньшей мере, полуправдой. Тривиальной, скучной и не интересной. На самом деле исторические обстоятельства жизни и деятельности Леонида Ильича Брежнева гораздо более многослойны, разнообразны и увлекательны. При его правлении Советский Союз вошел в Афганистан, чем, по сути, подорвал основу своего существования, военная авантюра унесла многие жизни и надломила экономику. Именем Брежнева называют так называемую «доктрину ограниченного суверенитета» социалистических стран, согласно которой Советский Союз вводил войска в страны Центральной Европы, пытавшиеся «соскочить» с орбиты и выйти из Варшавского договора, чтобы воспрепятствовать этому.

Впрочем, как заметил известный российский     политолог Федор Лукьянов, «у Брежнева никакой доктрины не было». «Это американское явление – стремление все доктринировать, у нас несколько другая “штабная культура”», – такое мнение высказал Лукьянов в интервью журналу «Историк», опубликованном в июне 2018 года. И всё же некоторые специалисты считают, что «доктрина Брежнева» была сформулирована в 1968 году и ее первым идеологическим обоснованием стала статья, опубликованная в газете «Правда» в сентябре того же года, когда «Пражская весна» была уже по сути подавлена. Известно также, что через два месяца, в ноябре, Брежнев высказал своё понимание ограниченного суверенитета социалистических стран на V съезде Польской объединенной рабочей партии в Варшаве, заявив, что «когда внутренние и внешние силы, враждебные социализму, пытаются повернуть развитие какой-либо социалистической страны в направлении реставрации капиталистических порядков, когда возникает угроза делу социализма в этой стране, угроза безопасности социалистического содружества в целом — это уже становится не только проблемой народа данной страны, но и общей проблемой, заботой всех социалистических стран». Ясно одно: потребность в новой советской внешнеполитической доктрине появилась в связи с попытками руководства Чехословакии ослабить советскую хватку.     

Говорить, что Брежнев был только человеком с парадного портрета или персонажем из анекдотов, было бы сильным преувеличением. Как пишет автор новой биографии Брежнева, изданной на русском языке в издательстве РОССПЭН, профессор новейшей истории и культуры Бременского университета Сюзанна Шаттенберг, понимание Брежнева следует искать «через личностный конфликт между актером-любителем и “рыцарем” холодной войны, между тягой к дружескому общению и не подлежавшим сомнению 18 –летним господством, между склонностью к пикантным анекдотам и преследованием инакомыслящих, между мужественностью молодых лет и физическим распадом с 1975 года и следует рассказывать биографию Брежнева». Работа Шаттенберг представляет собой объемный синтетический труд, настоящий кирпич: она издана в оранжевой обложке объемом в 622 страницы. На русский язык её перевел  Валерий Августович Брун-Цеховой. Масштаб проделанной германским историком работы по изучению источников о Брежневе не может не впечатлять. Кажется, она изучила и обобщила все сведения, имеющиеся в наличии о Брежневе, и читать этот труд нужно долго и внимательно. На обложке размещена необычная фотография Брежнева, где он запечатлен молодым в военные годы с трубкой в руках. Позади героя его отражение в зеркале в профиль.   

Нельзя сказать, что биография Брежнева ранее игнорировалась российскими публицистами и исследователями. Наоборот! К ней обращались и Рой Медведев, и Леонид Млечин, о нем написано множество воспоминаний людьми, близко знавшими его, работавшими с ним, в частности, Георгием Арбатовым, Анатолием Черняевым, Александром Бовиным, Кареном Брутенцом, Андреем Александровым-Агентовым, Евгением Чазовым, Юрием Чурбановым. Однако книга Сюзанны Шаттенберг, очень серьезного профессионального историка, отличается особой тщательностью в работе с новейшими архивными документами, как в России, так и в ФРГ и США, а также с опубликованными дневниками Брежнева. Труд Сюзанны Шаттенберг охватывает жизненный путь советского лидера от рождения и происхождения до последних лет так называемого застоя в СССР. По понятным причинам, особо следует отметить внимание, уделяемое автором политике Брежнева в отношении Германии, тогда еще разделенной, подробностям его встреч с федеральными канцлерами ФРГ Вилли Брандтом и Гельмутом Шмидтом. Роль Брежнева во внешней политике позднего СССР освещена в книге особенно детально. Шаттенберг изучила всё доступное в российских, украинских и казахстанских архивах в части касающейся деятельности Брежнева на разных этапах его жизни, проработала его многолетние дневниковые записи, провела интервью с личным фотографом Генсека Владимиром Мусаэльяном, который предоставил для книги свои фотографии.   

Для интересовавшегося политикой человека моего возраста и поколения, родившегося в 1964 году, и прожившего первые 18 лет при правлении Леонида Ильича Брежнева, история жизни этого человека и политика, биография без пробелов и умолчаний всегда представляла неподдельный интерес.  Биография Леонида Ильича Брежнева, написанная немецким историком, охватывая весь жизненный путь своего героя, возглавлявшего Советский Союз почти два десятилетия, подтверждает многие мнения и раскрывает сюжеты, о которых мы могли догадываться. В то же время она открывает и обстоятельства ранее совсем неизвестные. Шаттенберг выяснила очень много нового о молодых годах Брежнева, в частности, о том, что он мечтал о карьере актера и работал статистом в Курском театре. В предисловии историк отмечает, что целью написанной ею биографии было «постичь всю широту и противоречивость стилей поведения Брежнева в их сложности и раскрыть образ, еще находящийся под воздействием опыта холодной войны; в Брежневе как политике и личности подчеркивается исторический момент. Он становится понятным в контексте своего времени».

Свой особый интерес к личности Брежнева Сюзанна Шаттенберг объясняет тем, что, когда она работала директором центра по исследованию Восточной Европы в Бременском университете, то приняла на себя руководство уникальным архивом, содержавшим примерно шесть сотен фондов советских диссидентов, включавших подпольные публикации из Польши и бывшей ЧССР. «Тогда исследование жизни и деятельности последнего, на мой взгляд, крупного партийного руководителя Советского Союза представилось мне подходящей темой», – пишет немецкий историк. Её интересовало, как началось при Брежневе преследование диссидентов, как Политбюро обсуждало деятельность Сахарова, Солженицына и других, и что предшествовало вторжению в Чехословакию в 1968 году и введению военного положения в Польше в 1981 г. Шаттенберг отмечает, что при первом приближении к огромному материалу она ожидала увидеть сталиниста, архитектора репрессивной внутри- и внешнеполитической политики, настоящего ястреба. «Но вскоре была вынуждена с удивлением признать, что моя точка зрения оказалась сильно упрощенной». Все было, на ее взгляд, сложнее: «Инакомыслящих Брежнев передавал руководству КГБ, Дубчек был его протеже, а не врагом (это, правда, не помешало доставить его в Москву, по сути подвергнув физическому насилию – П.Ч.), в отношении Польши он считал себя покровителем и советчиком, а не тем, в ком воплощалась жесткая исполнительная власть». «Вместо приверженца холодной войны, передо мной возник человек, страстно боровшийся за мир и подорвавший себе при этом свое здоровье. Наконец вместо догматического идеолога, Брежнев оказался мужчиной, который сводил женщин с ума, любил быстрые автомобили и с редким искусством рассказывал анекдоты», – предварительно создавая во вступлении к книге такой образ Брежнева, Сюзанна Шаттенберг признавала, что её работа будет подвергнута критике за определенную апологетику советского лидера. Вместе с тем она замечает, что у неё отнюдь не было намерения во чтобы то ни стало освободить Брежнева от ответственности за всего его действия. «Моей целью было только показать личность со всеми ее гранями как “человека в своем времени”», – пишет Шаттенберг. И следует признать, что ей это удалось. В то же время считать кредо Брежнева принцип «живи сам и давай жить другим» следует считать некоторым преувеличением немецкого историка: уже само существование «доктрины Брежнева» противоречит этому постулату.    

На презентации книги «Леонид Брежнев: величие и трагедия человека и страны», которая состоялась в Москве, в Исторической библиотеке 4 июня 2019 года, Шаттенберг сказала, что в России её иногда называют «немкой, которая любит Брежнева». И точность этого определения вполне подтверждается содержанием книги. От себя я бы назвал автора «немкой, которая отлично знает Брежнева». В этой биографии, которую по праву можно назвать летописью, читатель найдет и детальное жизнеописание Леонида Ильича Брежнева периода Гражданской войны и 1930-х годов, называемого им «Карьерой во время террора и войны». Найдет и анализ военных легенд, бытовавших во время службы Брежнева в 18-й армии и, в частности, на Малой Земле. Шаттенберг считает, что опыт войны и страх перед возможной новой военной катастрофой двигал Брежневым в борьбе за мир в 1970-е годы, и так называемая политика «разрядки», в том, что касалось СССР, имеет корни в «военном периоде» жизни  Брежнева, когда он находился недалеко от мест крупных сражений.  

Много места немецкий автор уделяет деталям карьеры Брежнева в Днепропетровске, а затем в Молдавии после войны. Брежнев приехал в послевоенную Молдавию, пережившую двойную травму, пишет Шаттенберг. Там не было ничего: посевного зерна, сельскохозяйственных машин, инфраструктуры, электричества, жилья, учебных заведений, медицинского обслуживания, но в первую очередь доверия населения к преобразованиям на советский лад и уверенности в их позитивных результатах, отмечает автор. «Чтобы отстоять свою линию и сдержать сталинские репрессии, он целенаправленно покровительствовал людям, поддерживавшим его политику», считает Шаттенберг, не без оснований приводя в качестве примера коллегу по работе на Украине Семена Кузьмича Цвигуна, которого он позже назначит заместителем председателя КГБ при Андропове. Ссылаясь на И.И. Бодюла, соратника Брежнева по Кишиневу, возглавлявшего потом парторганизацию Молдавии, автор пишет, что позже генсеку трудно было вспомнить о чем-то положительном из периода его работы в Молдавии: большие трудности, с которыми ему приходилось бороться, всегда стояли на первом месте. «Он едва ли мог улучшить условия жизни обедневшего населения, измученного коллективизацией, засухой и депортациями», – замечает Шаттенберг. «Его воспоминания были безрадостны, и улыбка только тогда трогала губы Брежнева, когда он вспоминал молдавские танцы в исполнении ансамбля “Жок” с виртуозной моканой и песнях, которые пела Тамара Чебан…» (Кстати, следы 2-летнего пребывания Брежнева в Молдавии, в 1950-1952 гг., и сегодня напоминают о себе кишиневцам и гостям города – архитектурой главного городского проспекта, первым в республике построенным по современным стандартам стадионом, живописным озером с парком, одним из излюбленных мест досуга горожан – примечание отв. редактора ИЭ). Несмотря на их давнее, еще со времен войны, знакомство, активное сотрудничество Н. Хрущева и Л. Брежнева в Москве началось с секретного доклада на ХХ съезде КПСС, доказывает Шаттенберг. По её оценке, после ареста Берии, кампании по освоению целины и вытеснению Г. Маленкова с поста главы правительства, это сотрудничество было для Брежнева еще одним знаком того, что Хрущев будет бороться за сохранение своей власти и проведение своих реформ, и что одно нельзя отделить от другого. «Но сколь мало мы знаем о реакции Брежнева на секретный доклад, столь же мало нам известно о его деятельности при Хрущеве с 1956 по 1964 годы», – отмечает немецкий автор. И, тем не менее, она приводит фрагмент выступления Брежнева на партийном собрании в аппарате Президиума Верховного Совета СССР в декабре 1961 года, где он говорит о тяжелых последствиях культа личности Сталина «для всей экономической, политической и идейной жизни страны». «Сталин грубо попирал ленинские принципы партийного и государственного руководства», – говорил Брежнев. «Тяжелым последствием культа личности было грубейшее нарушение социалистической законности, выразившееся в массовых репрессиях, в истреблении партийных, государственных и военных кадров. Культ личности сковывал активность и инициативу масс, душил живую творческую мысль, насаждал дух раболепия, низкопоклонства, подозрительности и недоверия друг к другу», – это высказывание Брежнева вполне в духе того времени немецкий историк нашла в Государственном архиве Российской Федерации.     

Сюзанна Шаттенберг сетует на то, что существующая проблема доступа к источникам обостряется применительно к 1960-м годам ввиду нескольких обстоятельств. «Для периода до 1956 года краевые или республиканские архивы открыты, дела же, в которых представлен следующий этап его деятельности, хранятся в Российском государственном архиве новейшей истории (РГАНИ), где и по сей день держат под замком фонды Отдела военной и космической промышленности ЦК, которые он курировал», – пишет немецкий историк. «Так как после 1964 года Брежнев хотел по максимуму уничтожить все, что подтверждало его связь с Хрущевым, об этих годах нет и официальных мемуаров. И так как он в то время был одним секретарем из многих, а не номер 1, как в Запорожье, Днепропетровске, Кишиневе или Алма-Ате, о нем едва ли сохранилась мемуарная литература. Некоторый свет на этот период проливают его записные книжки, но они содержат скорее ключевые слова, чем контекст», – пишет Шаттенберг. На презентации своей книги в Москве историк заявила, что 1960-1964 годы были лучшими годами в жизни Л.И.Брежнева. И это вряд ли преувеличение. Не будучи первым лицом в государстве, он в то же время действительно уже в этот период совершенно купался в лучах славы как председатель Президиума Верховного совета СССР, совершая зарубежные поездки и вручая награды космонавтам, партийным руководителям и деятелям культуры. 

Шаттенберг посвящает специальный раздел описанию работы Брежнева в хрущевские годы и секретарем ЦК КПСС по вооружению и ракетам, когда он курировал военную промышленность и космонавтику, и подробно, скрупулезно описывает этот период деятельности. При этом использует разнообразные источники от воспоминаний академика Бориса Евсеевича Чертока до официальных воспоминаний самого Брежнева, вышедших уже после его смерти,  «Космический октябрь», где замалчивалась роль Хрущева в успехах советской космонавтики и выпячивалось значение усилий самого Брежнева. Как бы то ни было, даже бывший председатель КГБ В. Семичастный, смещенный со своего поста именно Брежневым, в своих воспоминаниях отмечал заслуги последнего, его реальный вклад в успехи советской космонавтики, как и в создание водородной бомбы. Еще в бытность свою главой партийной организации Казахстана Брежнев  участвовал в выборе Байконура в качестве главного ракетного полигона страны. В своих воспоминаниях о тех годах создатель советской водородной бомбы академик Андрей Дмитриевич Сахаров писал, что Брежнев производил на него в то время вполне благоприятное  впечатление уже тем, что умел слушать и слышать собеседника. Беседу с «бомбовиками» Леонид Ильич начал с воспоминаний о своем отце, который считал всех, кто создает новые вооружения и орудия уничтожения людей, главными злодеями. «Теперь же я сам занимаюсь этим черным делом», – заявил Брежнев перед началом встречи. А после окончания встречи, где ученые высказывали беспокойство в связи с созданием новых бюрократических структур по управлению созданием военной техники, Брежнев пообещал «посоветоваться», и соответствующее решение принято так и не было.    

Брежнев возглавлял комиссию, расследовавшую причины взрыва ракеты на стартовой площадке Байконура 24 октября 1960-го года, в результате которого погибли 126 человек, в том числе и главнокомандующий ракетными войсками стратегического назначения главный маршал артиллерии Митрофан Неделин. Картина, открывшаяся прибывшим на место катастрофы, потрясла даже немало повидавших на войне Л. Брежнева и А. Гречко. По возвращении в Москву Брежнев доложил Хрущеву, что случилось непреднамеренное несчастье из-за трагического стечения обстоятельств. «В среде ракетостроителей Брежнева высоко ценили за то, что он рекомендовал Хрущеву не привлекать никого к ответственности за катастрофу и продолжать строительство ракет». Конструктору М. Янгелю, который взял на себя ответственность за катастрофу и требовал, чтобы его наказали, Брежнев, напротив, дал квартиру в Москве лучше, чем та, что он занимал ранее.

В своих отношениях с лидерами западных стран Брежнев неизменно подчеркивал важность личных контактов. С президентом США Ричардом Никсоном и федеральным канцлером ФРГ Вилли Брандтом он создал тайные каналы, через которые поддерживал контакты в обход официальных. Когда Брандт прибыл на дачу Брежнева в Нижнюю Ореанду в 1971 году, о встрече  было опубликовано только короткое специальное коммюнике, и только позже появились знаменитые фотографии двух лидеров, плавающих в закрытом бассейне с черноморской водой. Если бы тогда немецкие журналисты узнали, что Брежнев одолжил неподготовленному канцлеру ФРГ своим плавки, шуму желтой прессы вокруг «политического стриптиза» Брандта с Брежневым в Крыму не было бы предела. Во время встречи в Нижней Ореанде Брежнев вел с Брандтом непринужденные беседы и, по некоторым сведениям, даже  рассказывал «антисоветские» анекдоты, стараясь показать таким образом, что он не замшелый аппаратчик. Вместе с тем, нарушая правила комильфо при общении с западными лидерами, Брежнев порой переигрывал в ущерб равновесию вежливости и достоинства, считает Шаттенберг.

Отставка Никсона и Брандта, смерть президента Франции Жоржа Помпиду, обострение отношений с собственными силовиками, по мнению немецкого историка, положили конец политике разрядки, на которую делал ставку Брежнев. В качестве высшей точки миролюбивой внешней политики брежневского периода Шаттенберг называет 1975 год, когда Брежнев подписал заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Хельсинки. Но именно в это же время он оказался полностью зависимым от таблеток.       

В заключение книги предпринимается попытка дать ответ на принципиальный вопрос о том, способствовал ли Брежнев своей деятельностью в большей мере стабильности или краху Советского Союза. Шаттенберг пишет, что ответ на этот вопрос может звучать очень по-разному и, в конечном счете, быть очень гипотетическим. «Во-многом бесспорно, что то, что генсек создал до 1975 года во внутренней и внешней политике, способствовало стабилизации, консолидации и превращению Советского Союза в относительно нормальную страну», – пишет немецкий историк и одновременно приводит цитату из воспоминаний одного из руководителей Международного отдела ЦК КПСС Карена Брутенца о том, что в начале 1980-х годов жизнь в стране замерла. «Фактически все напоминало имитацию реальной общественной и политической жизни, её эрзац», – вспоминал Брутенц. «Тем не менее, всё продолжало функционировать, и если бы Горбачев не покончил с такой ситуацией, она, может быть, продолжалась бы и дольше», – считает Шаттенберг.

По оценке историка, единственным  действием, несомненно, приведшим к делигитимации господства партии и тем самым способствовавшим гибели Советского Союза, было вторжение в Афганистан. «Поступив так, Брежнев нарушил свое самое главное обещание – гарантировать людям жизнь в условиях мира. Вместо этого послал советских граждан на кровопролитную войну, которой никто не хотел и которую они не могли бы выиграть. И это стоит  сказать тем, кто охотно показывает Брежнева воином сверхдержавы: его величайшей ошибкой с самыми роковыми последствиями была война в Афганистане, даже если приходится оставить без ответа вопрос о том, насколько это было его решением, а не тройки», – справедливо утверждает Шаттенберг, понимая под тройкой Ю. Андропова, А. Громыко и Д. Устинова.

Завершает свою работу Сюзанна Шаттенберг цитатой из воспоминаний одного из ключевых людей команды Горбачева высокопоставленного сотрудника Международного отдела ЦК КПСС и помощника президента СССР Анатолия Сергеевича Черняева, который полагал, что за то позитивное, что Брежнев совершил в 1970-е годы, он вполне заслуживал бы Нобелевской премии мира. «Если бы не “Чехословакия-68”, на что он пошел скрепя сердце (теперь это уже известно), скорее всего, потому что чувствовал себя ещё не совсем уверенно в высшем руководстве, если бы не “Афганистан-79”, на который его подбила тройка членов ПБ, пользуясь его физической и психической беспомощностью (он почти утратил представление о происходящем вокруг), то, думаю теперь, он бы вполне заслуживал Нобелевской премии мира. Во всяком случае, Брежнев по делам своим в пользу мира был бы достоин её больше, чем все те, кто получил ее в 80-е годы», – писал обычно очень критически настроенный Черняев в своих воспоминаниях. Нобелевскую премию мира Брежнев, как известно, не получил.  Если бы Брежнев ушёл в отставку раньше, потомки вспоминали бы  его прежде всего как борца за мир и благосостояние советских людей, считает Шаттенберг, сообщая при этом, что Генеральный секретарь якобы дважды просил об отставке, но члены политбюро отказывали ему (свет на это могут пролить только архивные документы).

Остается непонятным и необъясненным, почему генсек, которого в декабре 1979 года, при вводе советских войск в Афганистан, считали  невменяемым и наркозависимым, через два года, за которые он не стал моложе, принимает активное участие в разрешении польского кризиса, ведет переговоры с польскими товарищами, убеждая их покончить с «контрреволюцией». Единственное, чем можно объяснить отсутствие (во всяком случае, пассивность) Брежнева при принятии решения по Афганистану – так это перенесенным в это время очередным инфарктом. «По сравнению с ситуацией вокруг ввода войск в Афганистан во время кризиса 1980-1981 гг. в Польше Брежнев проявлял большую активность», – пишет Шаттенберг, ссылаясь на многочисленные данные из его записной книжки, где он отмечал беседы с польскими руководителями. Брежнев оказывал постоянное давление на польское руководство и предупреждал первого секретаря ЦК ПОРП Станислава Каню: «Мирный путь, который вы избрали, может стоить вам крови». Вся информация о беседах с Каней, содержащаяся в книге, подтверждается записями бесед из РГАНИ. Впрочем, личных встреч с Ярузельским и Каней Брежнев не проводил, возложив эту миссию на Андропова и Устинова, которые провели с ними секретную встречу в Бресте, а также на «польскую комиссию» М. Суслова, посетившего Варшаву.

По мнению некоторых историков, «доктрина Брежнева» фактически продемонстрировала свою исчерпанность с введением в декабре 1981 г. военного положения в Польше, когда генерал Войцех Ярузельский (хотя и на время) смог укротить польский бунт против коммунистов собственными силами, без участия армий Варшавского договора. Однако ближе к истине, пожалуй, те, кто считает, что «доктрина ограниченного суверенитета» ушла в прошлое только после прихода к власти в СССР Михаила Горбачева. В октябре 1989 г., комментируя одно из выступлений Э. Шеварднадзе, директор управления информации и печати МИД СССР Геннадий Герасимов даже заявил тогда западным журналистам, что на смену «доктрине Брежнева» пришла «доктрина Синатры» в том смысле, что каждый может «идти своим путем». По свидетельству же бывшего посла США в Москве Джека Мэтлока, моментом, когда окончательно канула в лету «доктрина Брежнева», следует считать декабрь 1989 года, когда накануне западного Рождества он прибыл в МИД СССР в связи с драматическими событиями в Румынии. На встрече с заместителем министра иностранных дел Иваном Абоимовым Мэтлок заявил, что Соединенные Штаты не будут возражать против советского вмешательства в Румынии, где на улицах лилась кровь. На что Абоимов в ответ сообщил, что американцам приготовлен рождественский подарок: они могут взять «доктрину Брежнева» себе, тем более что уже используют ее в Панаме против режима генерала М. Норьеги. Советский Союз же никуда вводить войска не будет, ибо это противоречит его новым внешнеполитическим принципам. Воспоминаниям Мэтлока не противоречит и запись Абоимовым содержания беседы, архивный документ, уже давно опубликованный. Так закончилась эпоха Брежнева, о которой историк Сюзанна Шаттенберг написала поучительную и разностороннюю книгу, заслуживающую внимательного прочтения. Но сделали ли мы все выводы из того времени, выучили ли все уроки? Ответ на этот вопрос совершенно не очевиден.

 

1989

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь