Ян Броккен: «Мой отец рассказывал, что выжил в лагере, потому что действительно хорошо запомнил урок “Записок из мертвого дома” Достоевского»

 

Ян Броккен (р. 1949), голландский писатель, признанный автор увлекательных историй, насыщенных приключениями и подлинными эмоциями. Мировую известность ему принесли  более двадцати книг в жанре нонфикшн, шесть романов и три сборника рассказов о далеких и экзотических странах, включая Западную Африку, Нидерландские Антильские острова, Индонезию, Китай и Россию. В числе его книг:

2008 - In het huis van de dichter (ISBN 9789045014821)

«В доме поэта». Русский пианист Юрий Егоров (1954-88) был культовым героем. Ян Броккен познакомился с Егоровым в 1970-е годы, когда путешествовал с ним, с целью написать журнальную статью о концерте в Англии. Игра Егорова была выше похвал, но он сам был удручен равнодушием оркестра: «Ни одной искры вдохновения, я не могу это выносить».

2010 - Baltische zielen (ISBN 9045006596)

«Души Балтии». Превратности судеб в Эстонии, Латвии и Литве.  

Во время морского путешествия Яну Броккену посчастливилось попасть в бухту Пярну на эстонском берегу Рижского залива. Это было незабываемое преддверие Балтии: Эстонии, Латвии, Литвы и российского анклава - Калининградской области. Необыкновенное освещение, спокойные пейзажи и истории, которые уносили в глубину времен и обратно. В «Душах Балтии» Броккен соединяет культурное богатство и социальное разнообразие региона с рассказами о личных трагедиях последних восьмидесяти лет и с авторским отчетом о своих путешествиях.

2015 - De kozakkentuin (ISBN 9789045030173).

«Казачий сад». Впечатляющий рассказ о дружбе Александра Врангеля и Федора Достоевского. 22 декабря 1849 человек, приближающийся к тридцати годам, стоит в белой рубашке на морозе перед расстрельной командой. Он целует серебряный крест, который священник приложил к его губам, отчетливо понимая, что сейчас умрет. За несколько мгновений до команды: «Огонь», доставляют прощение от царя. Человек в белой рубашке - Федор Михайлович Достоевский. Александр фон Врангель, студент, на одиннадцать лет моложе Достоевского, - свидетель этой казни.

2016 - De gloed van Sint-Petersburg (ISBN 9789045033303)

«Сияние Санк-Петербурга». Этот прекрасно иллюстрированный литературный путеводитель наполнен историями о писателях, поэтах, музыкантах и композиторах. Всё в этом городе настраивает на размышления, поиски, воспоминания, незаметно подталкивает к неизбывной меланхолии. В 2019 книга получила престижную Анциферовскую премию в номинации «За лучшую зарубежную книгу о Санкт-Петербурге».

2018 - De rechtvaardigen (ISBN 9789045036649).

«Праведник». Как голландский консул спас тысячи евреев. В начале Второй мировой войны датский консул в Литве нашел способ спасти тысячи евреев, бежавших из Польши, предоставляя им визы в голландскую колонию Кюрасао. С помощью этой визы беженцы получали возможность добраться по Транссибирской железнодорожной магистрали до Японии и оттуда отправиться на все четыре стороны. Большинство из них пережили Вторую мировую войну.

 

Интервью Сергея Ефроимовича Эрлиха с Яном Броккеном.

 

Дорогой господин Броккен, прежде всего позвольте поздравить вас с Анциферовской премией! Ваш замечательный путеводитель по нашему городу  De gloed van Sint-Petersburg  (Сияние Санкт-Петербурга) только что получил эту престижную награду в номинации «За лучшую зарубежную книгу о Санкт-Петербурге».

Я чрезвычайно счастлив, что награжден премией, названной в честь замечательного историка и литератора Николая Анциферова, а также тем, что эта премия учреждена фондом имени Лихачева. Эти два выдающихся жителя Санкт-Петербурга, города который я люблю даже больше, чем мои родные места, оба были приговорены к годам заключения в Соловецком лагере. Я испытываю к ним величайшее почтение. Я воспринимаю эту премию как своего рода благословление!

Лучшим другом моей жизни был русский пианист Юрий Егоров. Он умер совсем молодым, в 33 года, но я уверен, что он был бы горд тем, что я получил эту премию. Лучшие страницы этой книги посвящены Нине Берберовой и Юрию, который подтолкнул меня к тому, чтобы встретиться с этой замечательной писательницей. 

Ваша страна расположена на перепутье немецких, британских и французских влияний. Как выпускник Института политических исследований в Бордо вы прекрасно знаете, что во Франции проблема противодействия англо-саксонскому культурному доминированию рассматривается как приоритетная задача. Для Нидерландов, с населением в четыре раза меньше чем во Франции, «голливудизация», видимо, является чрезвычайно серьезным вызовом.  

Я из старой гвардии. Когда я учился в средней школе изучение английского, немецкого и французского было обязательным, что обеспечивало прямой доступ к европейской культуре. Более того, три этих языка представляют три способа мышления: абстрактную философию (немецкий), практическую экспрессию (английский) и восходящее к латыни аналитическое рассуждение (французский). Можно сказать, что тогда мы опережали свое время. Но по мере расширения европейской интеграции Голландия все больше ориентировалась на США.

После реформы образования 1968 года остался один обязательный иностранный язык и второй по желанию. В результате мы потеряли наше огромное преимущество. Ныне лишь незначительное меньшинство голландцев говорят на немецком и французском. Примерно 25 процентов курсов в системе высшего образования преподается на английском языке. Под такой языковой политикой подразумевается, что для выживания маленькая страна должна быть «интернационализированной». Но я не думаю, что это правильный путь. Мы не стали получать больше нобелевских премий после того как английский стал языком преподавания в наших университетах, скорее наоборот. Американцы и англичане смотрят на нас сверху вниз. Сейчас ситуация меняется. Долгое время у нас доминировали американские музыка, кино и книги. Вся жизнь шла на англо-саксонский манер. Сейчас это, видимо, уже не так. Обама был последним американским президентом чрезвычайно популярным в Нидерландах. Молодежь ненавидит Трампа. С другой стороны маленькой стране трудно сохранить свой язык и культуру.  Одна из причин того, что я написал книгу «Души Балтии», состоит в том, что Эстония, Латвия и Литва не только вернули независимость, но и сохранили язык, культуру и музыку.

Маленькая голландская нация создала великую культуру всемирного значения. В число корифеев мировой культуры входят Эразм Роттердамский, Рембрандт, Антони ван Левенгук, Ван Гог и многие другие ваши соотечественники. А современные голландцы считают себя наследниками этих великих предков?

Несмотря, что число практикующих протестантов сегодня невелико, Голландия все еще является обществом, проникнутым идеями протестантизма. Согласно учению Кальвина, гордыня – дурное чувство или как пишется в Библии «суета сует». Описывая наш Золотой век, британский историк Саймон Шама (Simon Schama) верно назвал этот феномен:  The Embarrassment of Riches (Смущение богатства). Богатому должно быть стыдно демонстрировать свое богатство. Так было в 1650, но и сегодня ситуация не изменилась. Примечательно, что молодое поколение голландских историков отказывается пользоваться понятием «Золотой век» и требует запретить его использование в музейных экспозициях. Рембрандт – великий художник Золотого века? Нет, Рембрандт великий художник эпохи рабства и колониализма. Мы все критичнее относимся  к нашему прошлому. С другой стороны, я был очень рад, когда узнал, что среди моих предков – художник Иоханнес Кристиан Схотел  (Johannes Christiaan Schotel, 1787 – 1838), известный своими морскими пейзажами. Николай I счел, что его картины достойны украшать Эрмитаж. А еще в XIX в. один из Броккенов породнился с Ван Гогами. Это замечательно. Мне нравятся не только картины Ван Гога, но и его письма. Я не читал Эразма Роттердамского, но Ван Гог… Он истинный гений и я уверен, что все голландцы согласятся с этим. Музей Ван Гога одно из тех мест, что обязательно надо посетить. Я прихожу туда по меньшей мере раз в год.

А что вы сами думаете о Золотом веке?

Это был один из интереснейших экспериментов в европейской истории. Недавно я был на выставке картин Питера де Хоха (Pieter de Hooch, 1629-1684). Он не так знаменит, как его земляк Ян Вермеер (Вермеер Делфтский), но с исторической точки зрения он, пожалуй, интересней Вермеера. Де Хох специализировался на городских пейзажах, уличных сценах и интерьерах. Его работы позволяют приобщиться к жизни Голландии XVII в. Обращает внимание, что в его изображениях интерьеров двери никогда не бывают закрытыми, они либо распахнуты, либо полуоткрыты. Республика семи соединённых провинций действительно была открытым и в значительно мере эгалитарным обществом. На картинах де Хоха наряду с богатыми горожанами изображены прачки и служанки, т.е. не только герцоги и герцогини. Вольтер восхищался Голландской республикой XVII в., которая была федерацией провинций, обладавших региональной идентичностью. В Фрисландии, например, сохранялся особый язык. Можно сказать, что это прообраз Евросоюза.

Жива ли в Нидерландах память о Первой мировой войне? Ваша первая книга была посвящена Мата Хари, которая во время той войны была приговорена к смертной казни как германская шпионка. Она стала иконой глобальной массовой культуры. В чем причины ее посмертной популярности? Какую роль она играет в современной голландской памяти?

Полное название моей книги Mata Hari: De ware en de legend (Мата Хари: реальность и легенда). Мне были интересны обе стороны ее феномена: танцовщица, которая вместе с Айседорой Дункан стала символом Прекрасной эпохи (Belle Epoque) в Париже и шпионка, чья роль безмерно преувеличена.  Она была знакома со многими важными лицами не только в Париже, но и в Берлине и в Вене. Она была идеальным двойным агентом и для Франции, и для Германии. Во время Первой мировой войны Нидерланды занимали нейтральную позицию, но Мата Хари больше симпатизировала Франции. Несмотря на это, она была арестована французами и приговорена к смертной казни. Это произошло в 1917 году, когда Франция переживала ряд тяжелых поражений. В марте это была беспрецедентная «мясорубка» у Шмен де Дам (Chemin des Dames), в апреле союзники потеряли 350 000 солдат. Французские газеты ежедневно повторяли «враги среди нас» и Мата Хари была идеальной жертвой. Звезда, красивая женщина без предрассудков. Задним числом ее записали в стриптизерши, но в действительности она была признанным мастером танца, и даже Дягилев хотел пригласить ее в свой балет. Реальная Мата Хари много интересней своей легенды. Девушка из Фрисландии, северной провинции Нидерландов, вышла замуж за колониального чиновника, провела четыре года на Яве и без всякого драматического образования стала звездой восточных танцев в Париже. Она начала заниматься шпионажем, так как постарев, перестала пользоваться прежним успехом.

Нидерланды были великой колониальной державой. Как это время освещается в голландской национальной памяти? Является ли эта память источником национальной гордости и ностальгических чувств?

Ностальгия присуща людям, которые были частью этой огромной колониальной империи. Вообразите, что в 1935 Нидерланды были страной, с наибольшим числом мусульман! Это была настоящая империя Востока и Запада. Но молодое поколение стыдится этого времени, времени господства, подавления, отвратительных колониальных войн. Я стараюсь нюансировать этот общепринятый образ. Смотреть на XVIII и XIX века взглядом XXI столетия, на мой взгляд, означает искажать действительность. История – это процесс подавления и освобождения. Ее черная, с точки зрения голландцев, страница может быть замечательной эпохой для индонезийцев и наоборот.

Голландская Индия (современная Индонезия) является частью вашей семейной памяти, поскольку ваши родители долгое время жили там и ваши старшие братья там родились. Могли бы вы рассказать об опыте колониальной жизни вашей семьи и о том как ваши родители вспоминали о заключении в японских концентрационных лагерях в годы Второй мировой войны?

Мой отец специализировался в исламской теологии и он был командирован правительством для научного исследования исламистских движений. Следовательно, он жил там не в качестве бизнесмена, фермера или плантатора, а был своего рода культурным антропологом. Он с интересом общался с местным населением – моряками и рыбаками Южного Сулавеси, говорил на их языке и в определенной степени был с ними солидарен. С точки зрения голландских властей он был опасно близок с местными националистами. Когда началась война, мой отец в течение трех с половиной лет находился в японском концентрационном лагере для мужчин, а мать с моими братьями в лагере для детей и женщин. Это было время голода, болезней и страданий. Американская авиация бомбила лагерь, где находились моя мать с братьями, приняв его за японский военный лагерь. После войны отца попросили принять участие в работе христианской миссии. Он действительно был убежденным христианином. В 1947 он был вынужден вернуться в Нидерланды. Он не хотел, его сердце было в Индонезии на Сулавеси, но он был отправлен с женой и детьми в Нидерланды. Я родился в 1949, но вырос как моя мать и старшие братья с так называемым синдромом концентрационного лагеря (KZ syndrome) Таким образом, война, в которой я просто не мог принимать никакого участия, оставила свою отметину и на мне.

Как это повлияло на ваше литературное творчество?

Мой отец рассказывал, что выжил в лагере, потому что действительно хорошо запомнил урок «Записок из мертвого дома» Достоевского. Он считал, что это невероятно позитивная книга. Возможно, что благодаря этому я написал книгу о жизни Достоевского в Сибири «Казачий сад». Эта книга рассказывает о дружбе молодого стряпчего по уголовным и гражданским делам Александра Егоровича фон Врангеля и ссыльного Достоевского. Это Врангель побудил Достоевского написать «Записки из мертвого дома» и о судьбе политических заключенных. Для моего отца, как и для узника Освенцима философа Примо Леви, эта книга служила своего рода Библией. Я стал понимать это, когда писал свою книгу.

Сколь сильна голландская память о Второй мировой войне? Ваша книга De vergelding (Расправа) посвящена нацистским репрессиям против жителей голландского села Роон (Rhoon), в которой вы выросли. Могли бы вы рассказать об этой трагической истории?

Вечером 10 октября 1944 года взвод немецких солдат патрулировал дамбу рядом с моим родным селом. В полной темноте передовой солдат наступил на высоковольтный электропровод, который был сорван штормом. Восемнадцатилетний солдат погиб. Германское командование немедленно пришло к выводу, что это был саботаж и что провод был перерезан умышленно.  Семеро юношей – жителей села были арестованы в тот же вечер и на следующий день их расстреляли на месте гибели немецкого солдата. В 2004-м я написал об этом военном преступлении в автобиографическом романе о поре моей юности, проведенной в этом селе. После этого мне несколько раз звонили лидеры сопротивления из моего села, они отправили секретный доклад об этих событиях. В реальности это был не взвод, патрулирующий дамбу, а двое солдат и сержант, которые возвращались с вечеринки, устроенной одной дамой, состоявшей в любовных отношениях с кем-то из этих немцев. Я начал расследование. Выяснилось, что никакого шторма в то время не было на протяжении тридцати дней. Накануне люди в кафе обсуждали, что надо перерезать провод, чтобы наказать фрицев и тех девушек, которые развлекаются с врагами. Это действительно был акт саботажа, но кто его совершил? Я несколько лет занимался расследованием, не могу со стопроцентной уверенностью назвать подозреваемого, но предложил три возможных сценария случившегося. Вышла детективная история, но с реальными фактами и участниками. Этот триллер позволил в деталях показать как протекала жизнь небольшого села в условиях нацисткой оккупации. Жизнь, страхи, сопротивление и коллаборационизм простых людей, мужчин и женщин. Я особо выделил женщин, потому что из военных повествований мы почти ничего не узнаем о судьбе простых женщин, занятых воспитанием и добычей пропитания для своих детей.  

 «Расправа» имела огромный успех. В Голландии, в Бельгии и, также, в Германии она считается одной из наиболее впечатляющих книг о войне. Это сочетание истории, журналистского расследования и литературы. Что послужило источником вдохновения при написании этой книги?

«Жизнь и судьба» Василия Гроссмана. Меня вдохновило его «микроскопически» подробное описание событий. История не только генерала, выигравшего битву, но и простого солдата, не только победителей, но и побежденных.

Даже эпиграф вашей книги из Гроссмана!        

 

Да. «Почему мне так больно за прошлую жизнь?»

Почему именно эти слова?

Потому что мы не знаем как это в точности было. И поэтому чрезвычайно сложно объяснять, понимать или судить о событиях прошлого. 70 процентов описанного в «Расправе» не было известно моим односельчанам и другим соотечественникам, хотя в других голландских селах и поселках ситуация была схожей.

Людям не нравится истина?

Нет. И что есть истина? За каждой истиной скрывается другая. Очень легко сказать по поводу войны или репрессий: «Да, были плохие и хорошие парни и хорошие в итоге победили». Но это не так. История чрезвычайно сложна, сложна как жизнь.

Ян Звартендейк, герой вашей последней книги De rechtvaardigen (Праведник) был «хорошим парнем». Он, в качестве голландского консула в литовском Ковно, спас жизнь тысячам евреев.

Он был образцом. Один из тех, кто оказался в нужное время в нужном месте. Чрезвычайно хороший человек во всех смыслах. Примерно через двадцать лет он получил выговор от министерства иностранных дел. По мнению чиновников, он не имел права делать то, что сделал. Он, видите ли, нарушил инструкции. Правда, звучит невероятно? Это произошло в 1964 году, когда было хорошо известно, что во время Второй мировой войны шесть миллионов евреев были уничтожены посредством тщательно спланированных мер.

Ян Звартендейк предвидел, что это произойдет. Он сказал своим детям: «Если я ничего не сделаю – эти люди погибнут». Он сказал это летом 1940! И этот человек впоследствии получил выговор. Да, он был признан Праведником народов мира, но это произошло черези21 год после его смерти. Этот человек умер с мыслью, что он совершил, что-то дурное. По этой причине я написал книгу о нем. Нам должно быть стыдно, что так поступили с этим человеком, который является примером не только для нынешнего, но и будущих поколений.

Ваша книга вызвала бурные отклики и не только в Нидерландах!

Израильские газеты вышли под заголовками: «Голландский дипломат был наказан за то, что спасал евреев в годы Второй мировой войны». В голландском парламенте обратились к министру иностранных дел, после чего он извинился перед семьей Яна Звартендейка.

Дневник Анны Франк – одно из главных свидетельств о Холокосте. Могли бы вы рассказать о проектах коммеморации Холокоста в (выставки, музеи, учебные программы) в Нидерландах?

Почти каждый голландский ребенок прочел Дневник Анны Франк. Ее музей в Амстердаме – Дом Анны Франк – посещают примерно 1 миллион человек в год. Я живу в пяти минутах от этого музея, и каждый день у меня спрашивают дорогу три, четыре, пять человек в основном юного возраста. Однажды я повел туда трех моих французских племянниц от 11 до 13 лет и купил им французский перевод ее дневника. Вечером они начали его читать, а утром я застал их в слезах. Дом Анны Франк – живая память.

Разве вы не занимаетесь тем же самым, пытаясь сделать память живой?

Чрезвычайно сложно представить давние события как нечто происходящее на наших глазах, но это лучшее, что может сделать с прошлым автор. Я старался показать это в «Расправе», в «Праведнике» и в «Душах Балтии». Мой рассказ о книгопродавце Янисе Розе (Janis Roze) из числа тех, что делают историю живой. Я считаю, что мы нуждаемся в живых историях о пережитом, чтобы понять что-то о себе самих или наших родителях.

677

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь