Хенрик Мейнандер: «Зимняя война все еще воспринимается в финской культуре памяти как экзистенциальный опыт и символ нашей независимости»

 

Известный финский историк, иностранный член Шведской королевской академии наук, биограф Карла Густава Маннергейма Хенрик Мейнандер беседует с А.С. Стыкалиным по проблемам исторической памяти финского народа.

 

См. книги Х. Мейнандера на русском языке:

История Финляндии. Пер. со швед. З. Линден. М., «Весь мир», 2008, 238 стр. (новое издание – 2017);     

Финляндия, 1944: Война, общество, настроения. Перевод З. Линден. М., «Весь мир», 2014, 395 стр.

 

А.С. Как оценивается сегодня в финской исторической литературе период пребывания Финляндии в 1809 – 1917 гг. в составе российского государства при сохранении особого, автономного  статуса? Сохранялась ли некоторая преемственность между «шведским» и «русским» периодами финской истории? Насколько благоприятными были в 19 в. условия для национального культурного развития?   И насколько сильно повлияла на настроения в финском обществе, на его устремления к независимости начавшаяся в конце 19 века русификация? Судя по тому, что сегодня Финляндия по всем параметрам занимает одно из первых мест в числе самых благополучных стран мира, судя по всему, более чем 100-летнее пребывание Финляндии под скипетром российской короны не слишком затормозило ее национальное развитие… 

Х.М. Да, так называемая русификация, естественно, усилила попытки Финляндии защитить автономию Великого княжества, но процессы, о которых идет речь (усиление акцента на собственном национальном развитии, выявление специфики отдельных наций), происходили по всей Европе. 108 лет пребывания Великого княжества под властью России решающим образом повлияли на развитие Финляндии, причем в положительном плане. Если бы Финляндия оставалась частью Шведского королевства, то подобные устремления к независимости никогда бы не получили столь же большой поддержки, как это произошло при российском правлении, ведь Финляндия и финское общество многое переняли от Швеции и ее традиций, достаточно вспомнить о том, что объединяет эти страны – лютеранство, социал-демократия, социальный либерализм, сила закона, развитое гражданское общество.  

А.С. Как объясняют сегодня в финской историографии тот факт, что в 1917 г. не временное, а именно большевистское правительство предоставило Финляндии полную независимость?

Х.М. Ленин предоставил Финляндии независимость, чтобы заставить финских социал-демократов начать революцию, а отнюдь не в целях создания  независимой Финляндии. Ни Временное правительство, ни   «Белая Россия» никогда бы не пошли на такое соглашение с Финляндией. Поэтому победа большевистского правления была выгодна Финляндии, а не русскому народу, и не отвечала интересам долгосрочного развития русского общества.

А.С. Какое внимание финских историков привлекает сегодня гражданская война в Финляндии, проходившая в январе – мае 1918 г. (в ходе нее погибло как минимум 35 тыс. человек )? Рассматривается ли она сегодня в категориях экспансии большевизма в отношении Финляндии, как попытка экспорта мировой революции и ответная реакция финского общества на нее?  И как оценивается сегодня не только красный, но и белый террор в Финляндии периода гражданской войны? (около 80 тыс. прошло через аресты и концлагеря, более 7 тыс. было казнено вследствие белого террора, многие умерли в заключении).

Х.М. Да, сегодня финские историки все чаще понимают войну как цепную реакцию на Первую мировую войну и ее следствие – революцию в России. Белый террор в Финляндии стал предметом тщательного изучения в рамках большого национального проекта, см. англоязычный сайт:

http://vesta.narc.fi/cgi-bin/db2www/sotasurmaetusivu/main?lang=en

А.С. Какие оценки даются сегодня историками межвоенному периоду финской истории, был ли этот период успешен с точки зрения экономического роста, развития национально-государственных институтов? Как оцениваются меры по ограничению левых движений, шумные судебные процессы над активистами компартии (например, процесс по делу Т. Антикайнена, имевший международный резонанс)?  В какой мере учитывались во внутренней политике и доходившие из советской Карелии вести о массовых сталинских репрессиях, жертвами которых, кстати говоря, становились и представители финской коммунистической эмиграции?  

Х.М. Страх перед новой коммунистической революцией и войной с Советской Россией оказывал сильное влияние на финское общество вплоть до начала Зимней войны. Подобные меры антикоммунистической направленности имели место также и в других новых государствах, возникших на пространстве переставшей существовать Российской империи. Но Финляндию от них отличало то, что благодаря своему культурному наследию (верховенство закона, сильное гражданское общество,  скандинавские связи) и более периферийному географическому местонахождению она сумела сохранить парламентскую демократию. Что же касается сталинского террора, то он, естественно, не мог не остаться незамеченным в Финляндии и, более того, оказал решающее влияние на волю финнов к сопротивлению возможной экспансии с Востока.

А.С. Какое место в финской национальной памяти занимает зимняя война 1939-1940 гг.? Вспоминают ли в Финляндии о том, что нападению СССР предшествовали длительные и оказавшиеся безрезультатными переговоры, в ходе которых Сов. Союз вначале предлагал договориться о совместном отпоре в случае высадки в Финляндии гитлеровских войск, а затем просил в аренду ряд островов, предлагая в качестве компенсации некоторые территории советской Карелии? А в сентябре 1939 г., уже после заключения советско-германского пакта Советским Союзом предлагалось Финляндии заключить пакт о ненападении, предполагавший создание на финской территории советских военных баз? Переговоры с выдвижением СССР новых требований (в том числе об отодвижении границы от Ленинграда с определенными территориальными компенсациями) продолжались и далее.  Не ставится ли в финской историографии вопрос о том, что может быть Финляндии стоило бы  во избежание нападения СССР принять условия Сталина? Тем более что ни одна страна не выразила готовности оказать Финляндии прямую военную поддержку в случае нападения СССР. Кстати сказать, ведь даже и Маннергейм призывал правительство к поискам компромиссного решения. Учитывают ли также финские историки, говоря о советском давлении, и фактор обеспечения безопасности Ленинграда в условиях начавшейся мировой войны? В этой же связи:  в том, что позиция Финляндии оказалась настолько бескомпромиссной, не сыграло ли решающей роли давление общественного мнения?   

Х.М. Начнем, пожалуй, с последнего вопроса. Правительство Финляндии действительно испытывало сильное давление со стороны своего общественного мнения в 1938-1939 годах и в силу этого считало неприемлемыми для себя даже небольшие компромиссы с Москвой. Доверие к Советскому Союзу было просто слишком мало после 20 лет довольно враждебных с ним отношений. Что же касается Маннергейма, то он, исходя из сугубо военных соображений, избрал вначале стратегию отступления, но его позиция не получила поддержки общественного мнения. Да, в  краткосрочной перспективе сделка с Советским Союзом осенью 1939 года могла бы принести успех. Но в конечном итоге это закончилось бы так же, как в случае с тремя Балтийскими государствами, то есть привело бы к  трем оккупациям и возымело бы катастрофические последствия для гражданского населения. Поэтому Зимняя война все еще воспринимается в финской культуре памяти как экзистенциальный опыт и символ нашей независимости.

 

А.С. Насколько серьезно СССР преследовал в 1939 г. цель советизации Финляндии, пойдя на создание марионеточного правительства Куусинена? Т.е. в отношении Финляндии уже в 1939 г. преследовались примерно те же цели, которые были реализованы в 1940 г. применительно к Прибалтике? Или создание правительства Куусинена было ситуативной мерой, принятой ввиду неуступчивости хельсинкского правительства, и это был не более, чем один из инструментов давления на Финляндию, и Советскому Союзу важнее было не экспортировать коммунизм, а склонить любое финское правительство, каким бы оно ни было, к уступкам, к принятию определенных условий? А может быть Сталин отказался от планов советизации, убедившись в полной поддержке населением страны своего законного правительства, и опасаясь к тому же вмешательства в конфликт западных держав и по сути начала войны с Великобританией и Францией? И почему СССР так и не решился на советизацию страны в иных условиях, в 1944-1945 гг.?  Реальная оценка расклада внутриполитических сил? Но в Польше, Венгрии или Румынии он был столь же неблагоприятным для коммунистов. А может быть решающую роль сыграло как раз осознание опыта Зимней войны?

Х.М. Основным источником для любого анализа этой проблемы должно служить секретное приложение к пакту Молотова-Риббентропа, которое четко указывает на то, что Сталин планировал восстановить Финляндию в качестве российской буферной зоны. А раз так, то зачем он должен был позволить Финляндии сохранить свою либеральную демократию и независимость? Но в 1944-1945 годах ситуация была иной: Красная Армия была вынуждена сосредоточиться на войне против Гитлера. И это позже предопределило коренное различие между Финляндией и всеми другими малыми государствами, расположенными между Россией и Германией. Финляндия не была оккупирована Красной армией и поэтому была гораздо лучше подготовлена ​​к возможной партизанской войне, что, конечно, ослабило желание Москвы испытывать на практике волю финнов к защите своего отечества.

 

А.С. Рассматривается ли как предмет национальной гордости для финнов решительное вооруженное противостояние советской военной экспансии на Карельском перешейке?  И кстати, можно ли, по мнению финских историков рассматривать зимнюю войну 1939-1940 гг. как неотъемлемую составную часть Второй мировой войны или это был некий изолированный конфликт? Какую роль в успешном отражении агрессии сыграла помощь, поступавшая извне (поставки вооружения, добровольцы)? И насколько реальным, по мнению финских историков, было бы открытие в начале 1940 г. западными державами второго фронта, против СССР?

Х.М. Да, успешная защита Финской независимости в этот период все еще является ключевым моментом для нашей национальной идентичности. Я принадлежу к тем финским историкам, которые предпочли бы рассматривать войны в более широком контексте. Что же касается внешней поддержки, то она была для нас довольно важна, особенно из Швеции. Западные державы действительно ставили целью не поддержать Финляндию, а занять шведские железорудные месторождения, которые имели решающее значение для военной промышленности Германии. Как считает мой коллега Киммо Рентола, Сталина ввели в заблуждение его шпионы в Великобритании, которые утверждали, что британцы планируют бомбардировать нефтяные месторождения на Кавказе, а отсюда – и желание положить конец Зимней войне.

А.С. Как оценивается сегодня в финской исторической литературе личность Маннергейма, его историческая роль как в 1918 г., так и в 1939-1940 гг.? И какую роль в обороне страны сыграла известная линия Маннергейма? Не становилась ли она потом предметом некоторой мифологизации?

Х.М.  Я не могу дать вам краткий ответ на этот вопрос. Прочтите мою биографию Маннергейма, которая будет опубликована на русском языке  издательством «Весь мир» в 2020 году.

А.С. Какие оценки даются сегодня финскими историками советско-финской войне 1941-1944 гг. (согласно финской историографии, «войне-продолжению»)? Предпринимались ли попытки сохранить нейтралитет? И как оцениваются сам факт участия Финляндии в войне в качестве союзника нацистской Германии, согласовывавшего с ней свои военные планы, оккупация ею обширных территорий Карелии и ее участие в блокаде Ленинграда, вызвавшей огромные жертвы мирного населения? Мы помним о том, что попытки финских войск перерезать стратегическую дорогу на Мурманск привело к объявлению Великобританией войны Финляндии, хотя сначала в Лондоне сочувственно воспринимали стремление Финляндии восстановить границы 1939 г. И рассматривается ли историками неудобный вопрос о жестоком отношении финских войск к мирному населению на оккупированных территориях и к военнопленным (тысячи людей умерли от голода)?  

Х.М. Это также огромные вопросы, на которые я частично отвечаю в работе, прилагаемой к нашей беседе (опубликовано в книге: Joining Hitler’s Crusade. European Nations and the Invasion of the Soviet Union, 1941. Cambridge University Press, 2017). После Зимней войны правительство Финляндии пыталось держаться в стороне от мировой войны, искало лишь союза со Швецией, но ни Москва, ни Берлин не приняли такой ее стратегии. Поэтому единственным реальным выбором для Финляндии в ее стремлении сохранить свою независимость был союз с Германией, особенно с учетом информации, полученной финским руководством из Берлина. Речь идет о том, что Молотов в ноябре 1940 г. при посещении Берлина заявил претензии на еще больший кусок Финляндии. Что же касается жестокого обращения с советскими военнопленными и гражданскими лицами, то эта проблема была тщательно исследована в рамках большой исследовательской программы, см. сайт на английском языке: 

http://kronos.narc.fi/frontpage.html

 

А.С. Поговорим о новом курсе Паасикиви-Кекконена, который Финляндия проводила на протяжении ряда десятилетий, выстраивая особые отношения с СССР и дистанцируясь от НАТО. Как он оценивается историками сегодня и что за ним стояло? В основе курса лежало стремление нейтрализовать советскую угрозу, заплатя за это определенную цену? Или в в некоторой мере также экономический расчет? (кстати сказать, сов. лидерами Финляндия всегда воспринималась как надежный экономический партнер, не говоря уже об использовании советско-финляндских отношений в качестве витрины для демонстрации миру открытости СССР к развитию довольно дружественных отношений и тесных экономических связей с некоммунистической страной).  Считают ли сегодня у вас этот курс оптимальным? И были ли альтернативы этому курсу? При этом следует иметь в виду, что особые отношения с СССР вполне сочетались с активной европейской политикой, роль Финляндии в инициировании общеевропейского процесса была, как мы знаем, весьма велика, а первое совещание ОБСЕ прошло в 1975 г. именно в Хельсинки, где и был подписан базовый общеевропейский договор.  И все-таки не считают ли сегодня некоторые историки, что Финляндия пошла на слишком большие уступки СССР? И считают ли сегодня в Финляндии актуальным ее внешнеполитический опыт второй половины 20 в.?

 

Х.М. Это также очень большой вопрос, который становился предметом многочисленных исследований и публичных обсуждений. Да, новые, прагматические отношения с Советским Союзом были необходимостью, и это в экономическом и социальном плане вполне благоприятствовало развитию Финляндии. При этом влияние Советского Союза на финскую внутреннюю политику иногда было проблематичным. Некоторые финские политики (особенно бывшие коммунисты) утверждают и верят в то, что Финляндия могла бы и сегодня поддерживать с Россией такие же отношения, какие у нее были с соседней страной в эпоху Холодной войны. Однако на практике Финляндия настолько сильно связана через ЕС и Швецию с НАТО, что это невозможно. Финляндия идет по шведскому пути. И хотя формально она не является членом НАТО, но с 1994 года систематически укрепляет свой военный потенциал в сотрудничестве с США и их европейскими партнерами по НАТО. Всё это хорошо известно российскому правительству.

 

А.С. И более частный вопрос в той же связи. Как оценивается сегодня политическая роль в 1950-е – 1980-е годы финской компартии, которая едва ли не до самого конца хранила наследие Куусинена (мы знаем о его роли в 1939-1940 гг.), а при его жизни получала от него непосредственные советы? Была ли это только агентура Москвы или также и фактор, способствовавший налаживанию нормальных межгосударственных отношений с СССР? Сегодняшние финские левые дистанцируются от этого наследия?   И можно ли говорить о том, что сложившаяся во времена коммунизма в СССР благоприятная тенденция в развитии добрососедских отношений двух стран была до некоторой степени нарушена уже в 21 веке? 

Х.М. Финские коммунисты сохраняли тесные связи с Москвой вплоть до конца 1980-х годов, хотя у большинства партийцев не было никаких иллюзий о том, как на практике функционировала советская система. В силу этого в нашем обществе никогда не может быть полного доверия к финским коммунистам. Начиная с 1990-х годов большинство наших левых дистанцировалось от своего наследия времен Холодной войны, но имеется и некоторое количество сторонников жесткой линии, получивших образование в партийной школе в Москве. Эти люди, вероятно, не изменили своих позиций. Наиболее проблемные аспекты финско-российских отношений связаны с трениями между Россией и ЕС. Тем не менее, в целом, Финляндия оказалась способна поддерживать довольно хорошие отношения с Россией, несмотря на санкции ЕС в отношении Москвы и свое углубляющееся сотрудничество с США и НАТО.

А.С. Какое место в финской исторической памяти занимают территории, ныне входящие в состав России? Культивируется ли в каких-то политических кругах идея Великой Финляндии? И занимается ли кто-то из финских историков процессами национального строительства в Советской Карелии? Какие даются оценки?  

Х.М. Потерю Карелии, естественно, до сих пор помнят в тех семьях, которые (если иметь в виду предков сегодняшних финнов) были вынуждены покинуть свои дома, но в целом это больше не проблема для Финляндии. Есть несколько правых радикалов, которые  все еще предаются мечтам о Великой Финляндии, но это точно не показатель настроений в финском обществе. Нельзя забывать и о том, в какую огромную сумму обошлось бы Финляндии   восстановление сильно разрушенных инфраструктур в Карелии.

А.С. Есть ли в сегодняшней Финляндии отклик на спекуляции в современной России (к ним причастно и проправительственное Российское военно-историческое общество) относительно урочища в Сандармохе в Карелии, где захоронены якобы не жертвы  сталинского террора, а советские военнопленные, расстрелянные финскими войсками?  

Х.М. Эта тема  получила освещение в финских СМИ, но финские историки рассматривают ее как часть российской исторической политики. Вопросы, связанные  с гибелью и убийствами советских военнопленных и мирных жителей, включая места захоронения, получили разработку в рамках выше упомянутого исследовательского проекта:

 http://kronos.narc.fi/frontpage.html

 

Henrik Meinander Finland

 

267

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь