Полемика: А.А. Болтаевский vs Н.С. Гусев

А.А. Болтаевский

«О сколько нам открытий чудных готовят просвещенья дух…»

Отклик на статью Н.С. Гусева «По ком жужжит шредер: современные научные(псевдо)исследования по истории Болгарии и Сербии конца XIX - начала XX века» (Историческая экспертиза, 2018, № 3).

 

                                                                                                  Идти к цели через

                                                                              опыты и учиться на ошибках.

                                                                                                               Т. Эдисон

                                                                                        

Среди того многообразия исторической и псевдоисторической литературы, которая в последние годы не только заполнила полки книжных магазинов, но и интернет-ресурсы, журнал «Историческая экспертиза» привлекает внимание интересным наполнением и полемичностью текстов, но также своей важной целью «создания единого ресурса, поднимающего насущные для корпорации историков России проблемы экспертизы научных текстов». Хочется надеяться, что журналу по силам стать той площадкой, которая в будущем сможет отстаивать интересы как исторической науки, так и научно-педагогического сообщества.

Тем не менее, важная задача дискуссионности, которую ставит перед собой издание, не должна противоречить научной этике, особенно если публикуемая статья написана «при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований». Несмотря на современную тенденцию к сенсационности и апломбу при изложении, хочется напомнить, что профессиональное сообщество отечественных историков всегда отличалось тактом и взаимоуважением.

В номере 3 за 2018 г. автор этих строк прочитал интересную по своей манере изложения статью (рецензию?) Н.С. Гусева «По ком жужжит шредер: современные научные (псевдо)исследования по истории Болгарии и Сербии конца XIX – начала ХХ в.», где обнаружил критический взгляд, в том числе и на свое творчество.

Будучи очень признателен, что мои работы вызвали столь неподдельный интерес со стороны научного сотрудника академического института (это уже само по себе приятно для простого человека, тем более в условиях современного массового вала информации), хотел бы отметить крайнюю тенденциозность высказываний автора рецензии не только в мой адрес, но и вообще на страницах данного опуса.

В полемичной форме Н.С. Гусев на нескольких страницах касается, видимо, очень наболевшей не только ему, но и всему российскому ученому сообществу проблемы предельной бюрократизации отечественной науки, чиновники от которой предпочитают количественные показатели качественным. Настоящий «крик души» Н.С. Гусева затмил саму попытку аналитического разбора отдельных работ, причину обращения именно к которым из всего пласта многочисленных трудов по балканистике и славяноведению он объясняет весьма затемненно. В этой связи следует остановиться на некоторых странностях трактовки коллегой рассматриваемых им проблем.

Конечно, молодой исследователь имеет право обнаружить для себя, что в  «Вестнике Саратовского государственного технического университета» существует раздел «Философия, социология и культурология» (не вижу в этом ничего сверхнового, тем более что дисциплины «философия», «социология» и «культурология» входят в учебный план технических вузов, о чем, возможно, не знает принадлежащий исключительно к академической науке, хотя и отметившийся преподаванием истории в московской школе Н.С. Гусев), однако добавим для нового «открытия», что в МГТУ им. Н.Э. Баумана работает «диссертационный совет по следующим специальностям: 09.00.08 — философия науки и техники; 09.00.11 — социальная философия с правом приёма диссертаций на соискание учёной степени доктора философских наук» (Факультет 2019).

Выборочный анализ отдельных работ, осуществленный Н.С. Гусевым, можно назвать не столько поверхностным, но скорее тенденциозным. Так, бегло останавливаясь на публикациях В.И. Бакланова, Н.С. Гусев ставит ему в вину всего лишь опечатку: «так, известный сербский историк Латинка Перович из ученой дамы превратилась в ученого мужа по имени Латинкой» и т.д. (Гусев 2018).

 Обращая внимание на недостатки исследований в родной для него области балканистики и славяноведения, Гусев пытается увязать это с проблемой реализации научных работников в академических учреждениях. Но ведь главное – это действительная польза для науки, о чем он и рассуждает на протяжении своего беглого очерка, а не количественные показатели. Справедливо обращая внимание на предельную краткость отдельных рассмотренных им работ, Гусев забывает, что у его соавтора О.А. Дубовик имеется опубликованная в академическом журнале «Славяноведение» рецензия объемом всего в одну страницу, которая дает поверхностные сведения об объекте исследования, но тем не менее, на наш взгляд, служит важным примером просветительства (Дубовик 2011). Ибо, говоря о главной функции науки – приращения знаний, – автор рецензии забывает о ее просветительском характере.

Объективно сложно сравнить работы академических ученых с  трудами преподавателей вузов: это, кстати, было характерно и для советского времени. Будущие изменения в РИНЦ, возможно, учтут и данные различия (хотя, вопреки всем заявлениям, РИНЦ все еще отличается не меньшей тенденциозностью, там по-прежнему, несмотря на различные чистки, благополучно обитают журналы-хищники, попутно входящие в пресловутый список ВАК, а сама процедура исключения противоречит прежним стремлениям аккумулировать все научные издания, более того, ведь первое время в РИНЦ попадали в основном только «мусорные журналы», издатели которых, в отличие от академических издательств, чутко держали нос по ветру). Впрочем, уже сейчас имеется ядро РИНЦ, а структура сайта позволяет выводить статистику и по данной категории.

Увы, российская историческая наука, как и вся отечественная система образования и науки, переживает сегодня нелегкие времена. Неслучайно, Д.О. Чураков начинает статью, посвященную новым методам преподавания историкам-бакалавров, с констатации: «Перестройка образовательного процесса [выделено автором – А.Б.], которая разворачивается в Российской высшей школе с начала XXI века, привела к появлению новых подходов к преподаванию традиционных дисциплин, а также появлению целого спектра новых» (Чураков 2019). И здесь лишь стоит напомнить о сложившемся в нашей стране негативном восприятии самого термина «Перестройка».

В заключении, хочется пожелать, чтобы журнал «Историческая экспертиза» стал площадкой для обмена мнениями историков и всех неравнодушных к истории, в дальнейшем, возможно, не только заочной, но и очной, в первую очередь для обмена опытом и приращения реального исторического знания.

 

Источники и материалы:

1.Факультет социальных и гуманитарных наук [Электронный ресурс]. URL: http://fsgn.bmstu.ru/index.php?p=dissovet (дата обращения: 02.08.2019).

Библиографический список:

1Гусев Н.С. По ком жужжит шредер: современные научные(псевдо)исследования по истории Болгарии и Сербии конца XIX - начала XX века // Историческая экспертиза. 2018. № 3. С. 336-348.

  1. Дубовик О.А. Р. Радев. Българската еротика. Енциклопедия. Т. 1, 2 [рецензия] // Славяноведение. 2011. № 5. С. 119-120.
  2. Чураков Д.О. Изучение локальных войн СССР и Российской Федерации бакалаврами-историками // Преподаватель XXI век. 2019. № 1. С. 348-356.

Болтаевский Андрей Андреевич, канд. ист. наук, доцент, Международный славянский институт (Москва)

 

 

Н.С. Гусев

«Ответить по существу на беспредметные рассуждения довольно сложно»

Предоставив возможность отреагировать в письменном виде на ответ, «Историческая экспертиза» лишь подтверждает пожелание А.А. Болтаевского журналу стать площадкой, способной «отстаивать интересы как исторической науки, так и научно-педагогического сообщества». Но прочитав обращенную ко мне реплику, я пребывал в некотором замешательстве не только от потаенного смысла вынесенных в заголовок и эпиграф цитат, но и поскольку ответить по существу на беспредметные рассуждения довольно сложно.

Не знаю, можно ли считать затемненным объяснение критериев выборки рассмотренных трудов (указаны на с. 37 статьи), но уверен, что менторский тон с подчеркнутым указанием на возраст не является академической нормой. С формальной точки зрения все кандидаты наук равны, в отличие от армии Российской империи, старшинство в чине не играет никакой роли. Хотя с другой стороны, что же плохого в молодости? Она, как известно, обладает обостренным чувством справедливости, и толкает на создание работ, подобных той, на которую ответил А.А. Болтаевский. Или же вкупе с указанием на мою работу (уже в прошлом) в 57-й московской школе этим автор хотел показать, что прекрасно пользуется возможностями поиска в сети Интернет?

Ряд замечаний все же требует разъяснения занятой мною позиции, чему посвящены следующие строки.

Существование непрофильных журналов и даже диссертационных советов в вузах ни для кого не является открытием, однако речь в моей статье шла именно о том, что тот тип авторов, «по ком жужжит шредер», публикуется именно в непрофильных изданиях. Он избегает академические издания, понимая, что специалисты подобные опусы отрецензируют исключительно негативно. Диссертационные советы и редколлегии журналов, подобных упомянутому А.А. Болтаевским, как правило, не могут обладать достаточно компетентным пулом рецензентов по гуманитарным специальностям. Тем не менее, данное мое замечание связано в первую очередь со всей системой науки, и в пользу, и против него можно найти обоснованные доводы. Однако, по моему скромному мнению, принципиально важный критерий, делающий автора статей и книг настоящим ученым, – это участие в профильных конференциях или наличие хотя бы небольшого числа работ, опубликованных в изданиях, являющихся «витриной» определенной специальности или научного направления. Пусть даже с точки зрения наукометрических показателей они выглядят менее привлекательно, чем тьмутараканский или индийский «мусорный» журнал, включенный в Scopus или Web of Science. И в этой связи рассуждения А.А. Болтаевского о недостатках и преимуществах РИНЦ выглядят лишь как публичное изложение своей позиции «за все хорошее, против всего плохого», хотя и весьма уязвимое .

Не могу не признать, что в обсуждаемой статье в журнале в определенной мере отступил от рамок академического рассудительного повествования, поскольку работа и задумывалась как полемическая, и питалась надежда, что она сможет спровоцировать дискуссию. Но слово «тенденциозный» мне кажется избыточным, тем не менее, это вопрос вкуса. Однако обвинения в поверхностности анализа с учетом глубины высказанных возражений мне представляются неуместными.

По какой-то причине А.А. Болтаевский с претензиями к его работам полемизировать по существу не стал. Лишь указал, что «объективно сложно сравнить работы академических ученых с трудами преподавателей вузов». С этим утверждением, действительно, невозможно поспорить. В силу загруженности преподавательской работой (хорошо, если ей, а не бюрократической), сотрудники вузов имеют меньше времени для написания научных трудов, сколь бы ни были высоки их квалификация и научный потенциал. В этом плане требования, выдвигаемые менеджерами от науки и образования, нельзя не характеризовать как неразумные. В итоге уважающие себя сотрудники вузов следуют принципу «лучше меньше, да лучше». Но обращение к данному аргументу автора, который за 2014–2018 гг.  опубликовал 139 статей, включенных в РИНЦ (Анализ 2019), сложно считать достаточным оправданием. В то же время на преподавателе лежит и больший груз ответственности, поскольку он становится ориентиром для подрастающих поколений. Он, в том числе и на собственном примере, должен демонстрировать образец самостоятельной научной работы. Но о каком примере можно говорить, если в большинстве своем приведенные в дискутируемой статье работы допускают ошибку, указанную в методичке для первокурсников исторического факультета МГУ: «…студент может увлечься трудами предшественников, попасть под их влияние, и пойти по пути пересказа основных положений прочитанной литературы, забыв об источниках… В этом случае студент скорее всего подаст реферат, а не доклад-исследование» (Моряков 2004: 7).

В то же время А.А. Болтаевский выступил в защиту В.И. Бакланова, которому, по его мнению, в силу поверхностности своего анализа я ставлю в вину опечатку. Здесь не могу не возразить. Я-то В.И. Бакланова читал внимательно, и либо упомянутый автор вопреки правилам русского языка спрягает фамилию Л. Перович, либо действительно не знает, на кого опосредованно ссылается («По меткому замечанию Латинкоя Перовича...» (Бакланов 2015: 11)).

Тем не менее, данные возражения абсолютно не существенны, поскольку А.А. Болтаевский признает, что не знает разницы между рецензией и статьей. Делает он это, сначала охарактеризовав мою обсуждаемую работу как «статью (рецензию?)». Второе признание более удивительно и неакадемично. Это указание, что я зря отрицательно отношусь к краткости определенных работ, поскольку «забываю», что у моего «соавтора О.А. Дубовик имеется опубликованная в академическом журнале “Славяноведение” рецензия объемом всего в одну страницу». Могу лишь добавить, что у меня у самого есть не одна рецензия, а О.А. Дубовик не только мой соавтор в хронике конференции (регулярных, в отличие от А.А. Болтаевского, я не приобрел, возможно, в силу характера), но и научный руководитель моей дипломной работы. Тратить же типографскую краску и бумагу на разъяснение выдвигаемых журналами требований к объему рецензий на книги, и уж тем более на рассказ о разных жанрах научных публикаций считаю недопустимым транжирством природных ресурсов.

Возразить предпоследнему абзацу ответа А.А. Болтаевского оказалось сложной задачей. Его смысл и связь с дискутируемой проблемой для меня неясна, как и приведенная в нем категорическая оценка: «И здесь лишь стоит напомнить о сложившемся в нашей стране негативном восприятии самого термина “Перестройка”». Как представляется, данный период отечественной истории как раз является одним из самых дискуссионных и болезненных. Осталась для меня загадкой и цель приведения последней цитаты с неатрибутированным автором. Однако спишем это на мою молодость.

 

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Анализ 2019 - Анализ публикационной активности автора. Болтаевский Андрей Андреевич. SPIN-код: 2616-7040, AuthorID: 635826 // Научная электронная библиотека eLIBRARY.RU. URL: https://elibrary.ru/author_profile.asp?authorid=635826 (Дата обращения: 1.09.2019).

Бакланов 2015 – Бакланов В.И. Балканы как «захолустье» Европы (вторая половина XIX века) // Современная научная мысль. 2015. № 1.

Моряков 2004 – Моряков В.И. Письменный доклад в семинаре по истории России до начала XIX века на первом курсе исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. М., 2004.

 

Гусев Никита Сергеевич, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института славяноведения РАН

 

61

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь