Таньшина Н.П. Сага о Бонапартах: размышления о книге Пьера Бранда


Сага о Бонапартах: размышления о книге Пьера Бранда*

(Branda P. La saga des Bonapartes. Du XVIIIe siècle à nos jours. Paris: Perrin, 2018. 480 р.)

Короля делает свита. На первый взгляд, это утверждение едва ли корректно по отношению к Наполеону Бонапарту, ведь он сам себя сделал. Но его невозможно понять без его семьи, без ближнего круга, без значимых других. А такими людьми для него всегда была его многочисленная семья, его клан. И если о самом Наполеоне, как подсчитал известный французский историк-наполеоновед Жан Тюлар, работы появляются каждый день, то книги о семье Наполеона весьма редки, если не учитывать работы об отдельных представителях рода. Поэтому книга известного французского историка, крупного специалиста по эпохе Консульства и Первой империи, сотрудника «Фонда Наполеона» Пьера Бранда[1] «Сага о Бонапартах», вышедшая в парижском издательстве «Perrin» в 2018 г., является весьма важной и актуальной.

По словам самого историка, тот интерес, который всегда существовал и существует к самому знаменитому из рода Бонапартов, в некоторой степени затушевывал интерес к остальным представителям рода. Бонапарты, по его словам, владеют особенным тотемом – Наполеоном, по сравнению с которым все другие члены клана кажутся лилипутами. Когда историк Фредерик Массон (1847-1923) написал историю восьми первых Бонапартов, он назвал свою монументальную серию из 13-ти томов «Наполеон и его семья». То есть Он и остальные в целом. По весьма остроумному замечанию Пьера Бранда, на манер Уолта Диснея работа мэтра могла бы быть озаглавлена следующим образом: «Наполеон и семь гномов» - такими мелкими родственники Наполеона казались в этой работе, равно как и в других трудах (р. 15).

Как справедливо отмечает Пьер Бранда, было бы абсурдным оспаривать центральную роль Наполеона, однако интересоваться только им было бы столь же неправильно. «Какой была бы история, если бы она рассматривалась исключительно сквозь призму одного персонажа, неважно, сколь значимого?» По словам историка, «изолировать Наполеона от его семьи было бы заблуждением, без нее его бы не существовало. Как и семья, очевидно, без него не поднялась бы столь высоко». Столь же ошибочно, продолжает Пьер Бранда, было бы противопоставлять Бонапартов друг другу, поскольку они были единым целым. При этом, всем им пришлось приложить немало усилий, чтобы засиять рядом с звездой Наполеона. Каждый это делал в своей манере, со своим оружием и своими возможностями. Некоторые, по его словам, совершили значительный рост, дабы не оставаться в тени победителя Аустерлица. «Рискуя, они держали пари, иногда были близки к победе, иногда тотально проигрывали, но это не главное. Ведя эту борьбу, они становились если не более величественными, то более уважаемыми» (р. 15-16).

На страницах этой книги читатель познакомится с целой плеядой государей и не только: «два императора, три короля, королева, два принца, прекрасная муза, один Орленок страдающий, другой – погибший на поле боя, подруга поэтов, знаменитая невротичка, удивительный американский госсекретарь, герой Сопротивления, и, наконец, депутат Старого порядка», - так Пьер Бранда представляет своих героев (р. 16). При этом сага Бонапартов не только французская, она еще и итальянская, немецкая, голландская, английская, испанская, русская и даже американская.

Судьбы одних персонажей книги весьма изучены и хорошо известны читателю; биографии других представителей клана, особенно из ХХ-ХХI вв., известны гораздо меньше. Да и герои, казалось бы, весьма исследованные в историографии, предстают на страницах этой книги, если можно так выразиться, в обновленном виде. Об этом говорят уже сами названия глав, которых в этой книге шестнадцать, не считая пролога и эпилога. То есть перед нами настоящая сага, эпопея, порой – драма, и названия – предельно лаконичные, но при этом образные и явно нестандартные. Например, Наполеон III фигурирует в книге вовсе не как император французов, а как «бонапартист»; его сын, погибший в Южной Африке – как «Наполеон IV, последний император»; дочь Жерома, принцесса Матильда, - «откровенная»; Полина – «танцующая»; сын Наполеона, Орленок, - «Луи, страдающий»; Жозеф – «осторожный»; Люсьен – «эфемерный». Сам Наполеон значится как «тотем». То есть перед нами - слова-маркеры, раскрывающие, причем очень тонко, суть персонажа.

Как говорил Жан Тюлар, историк не может любить своих героев, иначе он не специалист. Конечно, исследователь должен быть объективным и беспристрастным, а любовь многое прощает. Но, на мой взгляд, историк может сопереживать своим героям, при этом стремясь к объективности восприятия и анализа. Пьер Бранда не идеализирует своих героев, он их, действительно, стремится понять, со всеми их сложностями и противоречиями, подчеркивая, что «совершаемые ими ошибки делают их более человечными, а их парадоксальность – более сложными, порой даже трогательными» (р. 17).

В целом, по словам Пьера Бранда, династия Бонапартов представляет собой исключительный случай в истории монархических семей. В XIX-м столетии они были везде, причем не только во Франции, но и по всей Европе. «Какая еще семья может похвастаться этим? - задается вопросом историк. «Конечно, династии Романовых, Габсбургов и Виндзоров имели выдающихся представителей, но Бонапарты – это особый случай» (р. 16). Они совершенно внезапно, вдруг, возникли на сцене большой истории; их власть была основана, прежде всего, на военной славе, отсюда и отношение к ним как к авантюристам, отсюда и оспаривание их легитимности и взгляд на них, как на парвеню. Тем не менее, по словам историка, когда они были у власти, то вели себя как настоящие монархи (р. 17).

Более того, по словам автора книги, не только их взлеты, но и их падения - головокружительны. Даже после поражений им удавалось сохранить чувство величия, что вызывало уважение к их персонам. Поэтому, несмотря на все сложности, Бонапарты смогли войти в семью европейских династий, пусть, может быть, в ХХ веке эти связи были не столь явными (р. 17).

Перед читателем предстает галерея не просто государственных и общественных деятелей. Бонапарты в описании Пьера Бранда – это, прежде всего, люди, с их достоинствами и недостатками, страстями и пороками, сильными и слабыми сторонами. «Государи и авантюристы, щедрые и скупцы, влюбленные и интригующие, расчетливые и страстные, величественные и смешные, очаровательные и вульгарные, трагические и патетические, наши Бонапарты являются замечательными персонажами, будто бы сошедшими со страниц романов Бальзака или Дюма» (р. 17). По словам историка, в них есть что-то от Растиньяка. Как и герой «Человеческой комедии», они были очень амбициозны, и амбиции увлекали их очень далеко, порой даже слишком. В них есть что-то и от Эдмона Дантеса, особенно у второго поколения Бонапартов, тех, что родились в изгнании, были изгоями и жаждали реванша (р. 17).

Какова источниковая и историографическая база этой работы? Работа носит научно-популярный характер. Автор использует опубликованные источники, как хорошо известные, так и вводимые в научный оборот в дополненном виде (речь идет, прежде всего, о полной переписке Наполеона Бонапарта, опубликованной «Фондом Наполеона» во главе с его директором, известным историком Тьерри Ленцем), а также новейшие исторические исследования. По словам Пьера Бранда, он «сражается против ложных представлений или мифов, которые со временем стали восприниматься, как истина» (р. 16). Это очень справедливое высказывание, ведь наполеоновская легенда и миф начали твориться самим Наполеоном, ветеранами Великой армии, писателями и поэтами-романтиками, и со временем стало сложно отделить реальный персонаж от мифологического и легендарного. По словам историка, с Бонапартами литература и история переплетаются, и на страницах этой автор многократно проводит параллели с художественными персонажами и образами.

Кроме того, источниками, по словам Пьера Бранда, вполне могут являться и дела Бонапартов, то есть непосредственные результаты их деятельности. Их следам, отмечает историк, легко следовать: повсюду, где они ступали, они оставили обширное наследие. За время правления двух Наполеонов Франция претерпела существенную трансформацию, и, как пишет Пьер Бранда, «объемного словаря едва ли хватит для того, чтобы рассказать обо всех их свершениях». Они были не только созидателями, но еще и активными меценатами. Это Матильда Бонапарт, которую называли «Богородицей искусств»; это две сестры Наполеона Бонапарта, Элиза и Полина, прославившие свои имена в Италии, в Карраре и Помпеях. В Германии хранят память о реформах короля Жерома, а в Голландии – о преобразованиях Луи. И если в Испании с Жозефом все сложнее, то в Неаполе его вспоминают с благодарностью. В Австрии, в Шенбруннском дворце, туристы посещают комнату Орленка, где угасла его жизнь, а в Южной Африке – мемориал, посвященный имперскому принцу, сыну Наполеона III. И даже на американском континенте память о Бонапартах жива. Например, молодожены, приезжающие на Ниагарский водопад, вероятно, и не знают, что зачинателями этой традиции были Жером и его американская супруга (р. 18).

В рамках краткой рецензии вряд ли возможно остановиться на биографиях всех персонажей, населяющих эту книгу. Да и, наверное, этого делать не нужно, ведь жизненные перипетии героев порой настолько увлекательны, что читатель сам захочет их изучить, да и раскрывать все тайны тоже не следует. Остановимся только на некоторых из них.

Например, автор позитивно оценивает деятельность императора Наполеона III, отношение к которому в исторической науке только в последнее время начало меняться. Пьер Бранда справедливо отмечает, что с тех пор, как Виктор Гюго охарактеризовал его как «Наполеона малого», этот эпитет из литературы перекочевал не только в массовое, но и в историческое сознание. По словам историка, как и его дядя, Луи-Наполеон знал часы славы и поражения. В момент своего апогея, как и Наполеон, он превратил Париж в столицу Европы, правда, при совсем иных обстоятельствах, чем Наполеон I. Со времени Крымской войны французское влияние было преобладающим в Европе. Анализируя деятельность Наполеона III, автор пишет больше не о войне, а о мире, в частности, о Всемирной выставке 1867 г. (р. 298), но справедливо отмечает, что именно поражение во франко-германской войне стало причиной того, что Наполеон III не покрыл свое имя посмертной славой. Однако, как пишет Пьер Бранда, «как вся Первая империя не может быть сведена к Ватерлоо, так и Седан не должен заслонить двадцать лет прогресса, достигнутого Францией благодаря этому удивительному человеку». На похороны Наполеона III пришло 60 тыс. человек. По словам историка, ни один французский император не удостаивался такой чести (р. 328). Исключением является, разве что, возвращение праха Наполеона I, когда на церемонии 15 декабря 1840 г. присутствовал весь Париж.

Еще будучи принцем, Луи-Наполеон мог жениться на своей кузине, дочери короля Жерома, принцессе Матильде (1820-1904), и тогда Матильда могла бы стать французской императрицей. Равным образом она могла бы стать и русской государыней: отец Матильды после несостоявшейся помолвки с Луи-Наполеоном искал русского брака. И когда цесаревич Александр, сын Николая I, путешествуя по Европе в 1838 г., оказался во Флоренции, Жером ухватился за эту идею, быстро забыв, как пишет Пьер Бранда, что именно этой династии Европа обязана свержением Наполеона. Жером даже поспешил показать цесаревичу свой личный кабинет с коллекцией реликвий со Святой Елены. После этого краткого визита цесаревич показал себя расположенным в пользу этого брака, однако условия оказались невыполнимыми для французской стороны: Матильда должна была принять православие и согласиться жить в России. По словам историка, будь Матильда более уступчивой, все могло бы сложиться иначе (р. 335-336). Однако Матильду ждал другой брак, с русским меценатом и миллионером Анатолем Демидовым.

Семейная жизнь с Демидовым, правда, не задалась, и брак распался, но Матильда сама вошла в историю как меценат. Пьер Бранда с явной симпатией описывает принцессу Матильду, прежде всего, ее деятельность как покровительницы искусств (сама Матильда была превосходной художницей).

Салон принцессы Матильды был одним из самых популярных во Франции в годы Второй империи. Она принимала с необыкновенной пунктуальностью, ужин начинался ровно в 19.30 и, даже если принцесса всегда встречала гостей с «предельным радушием», не следовало к ней опаздывать. Однажды Альфред де Мюссе задержался на целый час, и на этом его визиты к принцессе окончились. По словам Пьера Бранда, чтобы лучше понять Матильду, надо перечитать работы братьев Гонкуров, Сент-Бёва и Марселя Пруста (р. 329).

Не менее яркой была судьба брата принцессы Матильды, Наполеона Жозефа Шарля Поля Бонапарта (1822-1891), по прозвищу Плон-Плон (считается, что это прозвище происходит от произношения им имени «Наполеон» в детстве). В 1848 г. Луи-Наполеон, ставший президентом, назначил Плон-Плона полномочным министром в Испании. Он участвовал в Крымской войне, был губернатором Алжира и командиром корпуса во французской Итальянской армии в 1859 г.

А внук Жерома Бонапарта, Чарльз Джозеф Бонапарт (1851-1921), Шарли, или Чарли, как его именует Пьер Бранда, стал военно-морским министром и генеральным прокурором США при президенте Теодоре Рузвельте. В 1908 г. именно он учредил Бюро расследований, в 1935 г. переименованное в Федеральное бюро расследований. Противник технологий, он отказался от электричества и телеграфных линий в своем доме в Балтиморе и предпочитал конную упряжку автомобилю. По словам Пьера Бранда, Чарли был не только последним Бонапартом-министром, но последним из рода Бонапартов, повлиявших на ход истории, имея в виду созданием ФБР.

С фамилией Бонапартов было связано становление психоанализа во Франции. Речь идет о правнучке Люсьена, Мари Бонапарт (1882-1962). Писательница, переводчица, она была ученицей и подругой Зигмунда Фрейда, и именно она в 1838 г. вырвала основателя психоанализа из когтей нацистов: благодаря ее личным усилиям, связям с американским послом и огромному по тем временам финансовому вкладу почти в 5 тыс. долларов, Фрейд смог эмигрировать в Англию.

А дедом нынешнего главы дома Бонапартов, Жана-Кристофа, был принц Луи (1914-1997), Наполеон VI, фигурирующий в книге как «Луи, голлист». Он родился в Бельгии, детство провел в Англии, где его воспитывала императрица Евгения, вдова Наполеона III. С началом Второй мировой войны он обратился с письмом к премьер-министру Э. Деладье, в котором выразил свое желание служить во французской армии. Его предложение было отклонено, и тогда он под псевдонимом Луи Бланшар присоединился к Французскому иностранному легиону, а затем вступил в ряды Сопротивления, был арестован, освобожден, и снова продолжил борьбу. В 1950 г., когда закон об изгнании всех членов королевских и императорской семьи был отменен, он со своей семьей вернулся из Швейцарии во Францию, где стал успешным. Вместе с президентом Шарлем де Голлем он готовил праздничные мероприятия, посвященные столетию Наполеона. Но в 1969 г. де Голль ушел в отставку и юбилейные торжества пришлись уже на президентство Жоржа Помпиду. И именно принц Луи встречал в аэропорту Аяччо президента Помпиду и Мишеля Дебре. То, что первым человеком, которого президент приветствовал в Аяччо, стал принц Луи, Пьер Бранда считает очень символичным: «На самом высоком уровне государство тогда гордилось своей историей!» Историк с сожалением констатирует разницу между 1969 г. и 2005-м, началом празднований юбилея Первой империи: «Какая разница по сравнению с 2015-м годом, когда Жак Ширак, называя себя наследником Помпиду, отказался достойно праздновать победу Аустерлица!» (р. 455). Как известно, президент Ширак практически свернул все официальные мероприятия[2].

Принц Луи, которого Пьера Бранда именует «великим Бонапартом», в 1970-е гг. вел переговоры с властями о передаче государству наполеоновского наследия. В 1978 г. принц передал Национальным архивам Франции коллекцию семейных бумаг, и в целом, по словам историка, благодаря этому человеку история его семьи вновь с блеском возвратилась в национальную историю.

В своем завещании принц Луи передал трон своему внуку, Жану-Кристофу. Нынешнему главе императорского дома, прямому потомку Жерома Бонапарта, посвящен эпилог книги Пьера Бранда. Если официальные французские власти в 2015 г. не присутствовали на реконструкции битвы при Ватерлоо под предлогом, что они не празднуют поражения, то Жан-Кристоф произнес там речь о мире и примирении. В то время, когда Пьер Бранда писал свою книгу, принц заканчивал учебу в престижном Гарварде и делал свои первые шаги в мире финансов. Добавлю уже от себя, что в августе 2019 г. Жан-Кристоф присутствовал на мероприятиях, посвященных 250-летнему юбилею со дня рождения Наполеона Бонапарта. Высокий (198 см) элегантный красавец Жан-Кристоф держался очень демократично и доброжелательно и был объектом всеобщего внимания в родном городе Наполеона Бонапарта.

То есть история рода Бонапартов продолжается, как и их сага. И эта сага блестяще представлена на станицах книги Пьера Бранда. Книга читается как настоящий роман, причем читать его можно, как «Хазарский словарь» Милорада Павича, с абсолютно любого очерка, в любой последовательности. «Какой роман, моя жизнь», - эти слова «тотема», Наполеона Бонапарта, вполне применимы к жизни каждого из героев этой книги. И было бы замечательно, если бы книга Пьера Бранда «Сага о Бонапартах» была переведена на русский язык.

 

Таньшина Наталия Петровна, доктор исторических наук, профессор кафедры Всеобщей истории Института Общественных наук Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ; ведущий научный сотрудник Лаборатории западноевропейских и средиземноморских исторических исследований исторического факультета Государственного академического университета гуманитарных наук

 

 

*Исследование осуществлено по гранту Правительства Российской Федерации в рамках подпрограммы «Институциональное развитие научно-исследовательского сектора» государственной программы Российской Федерации «Развитие науки и технологий» на 2013 – 2020 гг. Договор № 14.Z50.31.0045.

[1] См. основные работы П. Бранда: Branda P. Le prix de la gloire: Napoléon et l'argent, Р., 2007; Napoléon et ses hommes: la Maison de l'Empereur, 1804-1815, Р., 2011; Les secrets de Napoléon. Р.. 2014; La guerre secrète de Napoléon. Р., 2014; L’Île d'Elbe et le retour de Napoleon: 1814-1815. P., 2015; Joséphine: le paradoxe du cygnet. Р., 2016; L'économie selon Napoléon: monnaie, banque, crises et commerce sous le Premier Empire. Р., 2016.

[2] О Наполеоне в исторической памяти смотри: Hazareesingh S. La légende de Napoléon. Paris, 2008; Demougin J. Napoléon, la legende. Paris, 2005; Pagé S. Le mythe napoléonien. Paris, 2013 Kern E. Napoléon. Deuх cents ans de légende. Histoire de la mémoire du premier empire. Paris, 2016; Jospin L. Le Mal napoléonien. Paris, 2014; Mauduit Х. L'homme qui voulait tout. Napoléon, faste et propagande. Paris, 2015; Таньшина Н.П. Наполеон Бонапарт в исторической памяти: между мифом, брендом и легендой // Новая и новейшая история. № 3. 2019. С. 146-166.

391

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь