Кирчанов М.В. Великий Голод в ирландской политике памяти: культурные практики как форма “проработки прошлого” и исторического ревизионизма


Ключевые слова: Великий Голод в Ирландии 1845 – 1849, ирландский национализм, историческое воображение, ревизионизм, изобретения традиций

Автор анализирует особенности и основные направления ирландской исторической политики в контексте образов Великого Голода. Ирландские интеллектуалы и историки, как и их коллеги в других странах Европы, имеют уникальный опыт политически и идеологически мотивированного использования истории. Ирландская историография успешно справлялась с политическими историографическими манипуляциями до конца 1990-х годов. Виртуализация культуры и рост влияния националистических активистов вынудили власти изменить тактику воображения и изобретения истории. Политические элиты Ирландии начали использовать методы исторической политики или политики памяти для развития компромиссного канона национальной идентичности. "Историческая политика" Великого Голода включает несколько социальных и культурных практик и стратегий. Монументализация, музеификация, литературизация, перформанс могут быть определены как основные тактики, используемые элитами и интеллектуалами для контроля истории. Автор полагает, что Ирландия, в отличие от других европейских стран, стала активным игроком исторической политики поздно - элиты только во второй половине 2000-х попытались перехватить инициативу и ослабить националистических активистов, интегрировав их в государственные ритуалы и церемонии коммеморации Голода.

 

 

ФОРМУЛИРОВКА ПРОБЛЕМЫ

 

Эпоха модерна в европейской истории положила начало не только эре наций, наций-государств и триумфу национализма, но и вдохновила политические элиты на многочисленные манипуляции с историческим прошлым и фактами истории, которые постепенно начали воображаться как национальные и обслуживать в зависимости от ситуации мифы нации или социальных классов. Политические мотивированные мифологизации и идеологизации истории в 20 столетии стали повсеместным явлением на территории Европы. Мотивы элит, которые вдохновляли использование истории в политических целях и стимулировали интеллектуалов, конструировавших новые коллективные образы прошлого для новых государств, могли быть различными, но национализм, комплекс национальной обиды и исторические травмы, унаследованные от догосударственного периода истории, явно или скрыто присутствуют практически во всех современных попытках манипуляции с историей.

В современной историографии сложился стереотип, а среди исследователей национализма и исторической памяти утвердился неформальный консенсус относительно того, что политические спекуляции с историей, с одной стороны, характерны преимущественно для относительно новых государств, которые не успели или только в недавней хронологической перспективе смогли стать нациями. С другой стороны, частью историографической мифологии следует признать и идеи о том, что политизации истории подвержены только бывшие империи, где политические элиты болезненно переживают изменение статуса и утрату территорий, которые они склонны воспринимать и воображать как свои, игнорируя многочисленные факты возникновения других политических и этнических наций (Korzeniewski 2008; Saryusz-Wolska 2009).

Если мы попробуем выйти за границы и пределы Центральной и Восточной Европы, которые в историографии традиционно воспринимаются как лаборатории исторической политики, то мы найдем многочисленные факты манипуляций с прошлым в интеллектуальном опыте и историографии стран Европейского Запада от Германии до Ирландии. В российской исторической литературе Ирландия имеет репутацию страны с яркой историей национального и освободительного движения, хотя некоторые проблемы интеллектуальной истории, истории идей и археологии идей современной модерной ирландской идентичности в контексте исторической политики нередко пребывают вне сферы внимания современных историков в постсоветских государствах.

 

ЦЕЛЬ И ЗАДАЧИ СТАТЬИ

 

В силу вышесказанного в центре авторского внимания в этой статье будут находиться проблемы исторической политики в Ирландии в контексте изучения истории Великого Голода 1845 – 1849 гг. (Donnelly 2005; Gray 1995; Hayden, O'Connor, Harty 1998) и его исторических, социальных, культурных и исторических последствий. Рассматривая восприятие Голода в ирландской историографии как одной из сфер существования исторической памяти, автор полагает, что необходимо проанализировать несколько аспектов этой проблемы, включая тактики и стратегии работы с прошлым как части формирования образов Голода в ирландской идентичности; формы коммеморации памяти о голоде в ирландской политической культуре, культурном и общественном пространстве; попытки осознания культурных и социальных последствий и результатов Голода в ирландской исторической памяти в контексте формирования модерной нации. Автор статьи анализирует только культурные активности и интеллектуальные практики на территории Ирландии. Он понимает, что феномен ирландской эмиграции привел к появлению ирландских сообществ в Северной Америке, представители которых также стали участниками исторической политики, связанной с формированием образа Голода (художественная литература, памятники, музеи, траурные мероприятия), но их вклад в этой статье не рассматривается. 

 

ГОЛОД: ФОРМИРОВАНИЕ КАНОНА И ИЗОБРЕТЕНИЕ ИСТОРИОГРАФИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ.

 

Практически сразу после завершения Великого Голода 1840-х годов те события начали активно использоваться как аргумент в политической и идеологической борьбе. Стереотипное, мифологизированное и популярное понимание Голода в ирландской идентичности и исторической памяти развивается в рамках традиционной националистической парадигмы. В рамках этой модели «вина» и «ответственность» за голод и его жертвы практически всегда возлагается на  британское правительство и местных лэнд-лордов, которые были протестантами и использовали английский язык. В рамках этого понимания голод интерпретируется как часть одновременно антиирландской и антикатолической политики британских властей.

Если до 1922 года эти идеи были составными элементами идеологии ирландского национализма (Boyce 1995) и ранней ирландской историографии, которая больше была похожа на политическую публицистику, а не на академическую литературу, то после появления на политической карте Европы Ирландии как независимого государства эти настроения стали частью официального канона исторической памяти. Начиная с середины 1920-х годов ирландская система среднего образования и преподавания истории в школе активно культивировала эти мифологемы (Kinealy 1995). Национализация истории в Ирландии сформировала одновременно героический (частично – этноцентричный), но упрощенный взгляд на ирландскую историю, которую его форматоры предпочитали писать в черно-белой системе координат, деля ее участников как ирландцев и англичан, католиков и протестантов.

Если первые описывались и воображались как добрые христиане и невинные жертвы, то вторые – как палачи и злодеи. Великий Голод, с одной стороны, стал одной из центральных линий в написании истории Ирландии в этой системе методологических координат, что превращало историю в продолжение идеологии ирландского национализма. С другой стороны, процессы постепенного усложнения культурной ситуации в Ирландии и актуализация ее гетерогенного характера привели к фрагментации памяти о Голоде. Поэтому к середине 2000-х годов, когда государственная историческая политика в Европе начала все чаще подменять собой академические штудии или стихийные националистические манипуляции историей, тема Голода в ирландской идентичности уже успела стать «жертвой» нескольких практик и стратегий ирландских интеллектуалов и националистических активистов (от литературизации до перформанса), которые они использовали для формирования образа Голода в ирландской идентичности и его локализации в исторической политике.

 

ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ИРЛАНДИИ: ПОЗДНЯЯ ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ

 

В научной литературе существует устойчивый стереотип о том, что историческая политика или политика памяти является уделом тех государств, которые относительно недавно появились на политической карте и принадлежат к числу национализирующихся обществ с нерешенными языковыми, социальными и религиозными проблемами.

Ирландия вряд ли может быть отнесена к числу таких новых стран, хотя значительная часть ее истории в 20 веке прошла под знаком национализации политических, культурных и лингвистических пространств. История ирландского национализма, в отличие от некоторых национализмов Восточной и Центральной Европы, насчитывает на несколько десятилетий больше и в этой ситуации логично предположить, что ирландские националисты уже должны были преодолеть крайности этнического национализма, а Ирландия стать политической нацией-государством с устойчивыми социальными и культурными институтами и традициями, включая историческую память. Однако реальная ситуация всё же далека от этой политически корректной либеральной идиллии. Ирландский национализм продолжает оставаться важным фактором политической и культурной жизни страны.

Ирландские националисты, как и любые другие националисты, активно используют историческое прошлое для реализации своих политических целей и задач. Если до 2000-х годов интеллектуалы вполне успешно справлялись с функциями «контроля над прошлым», то в начале 21 века европейские страны пережили исторический поворот, который привел к активному использованию истории в политической борьбе как формы легитимации. В этой ситуации элиты и интеллектуалы постепенно пришли к компромиссному пониманию того, что одних националистических манипуляций с прошлым явно недостаточно.

Поэтому дефицит символических ресурсов был преодолён через использование таких методов, которые в современной историографии известны как инструменты «исторической политики».

 

ЕВРОПЕЙСКИЙ ОПЫТ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ И ЕГО ИРЛАНДСКОЕ ПРИМЕНЕНИЕ

 

Анализируя особенности ирландской исторической политики, логично сравнить ее с «классическими» европейскими случаями политически и идеологически мотивированного использования истории и прошлого, обобщив результаты сравнительного анализа в таблице:

 

Континентальные европейские методы исторической политики

Ирландские методы исторической политики

 

создание специальных научных и исследовательских институтов национальной памяти и прочих учреждений, которые имеют аналогичные задачи, функции и принципы организации

 

Институт национальной памяти как академическая (неакадемическая) организация или его аналог в Ирландии отсутствует, но National Famine Commemoration Committee имеет аналогичные функции

 

создание музеев под патронатом политических сил

Национальный ирландский музей Голода является культурной институцией, которая фактически занимается исторической политикой и формированием канона национальной памяти

 

принятие законов, направленных на канонизацию той или иной (как правило – официальной) трактовки исторических событий, что предусматривает уголовную или административную ответственность за публичное выражение альтернативной точки зрения

 

не практикуется

финансовая поддержка тех проектов и мероприятий, которые актуализируют официальную точку зрения

музеи и культурные памятные мероприятия получают поддержку со стороны государства или местных органов власти

 

ограничение доступа к архивам

 

не практикуется

 

контроль над СМИ в освещении исторической тематики

 

не практикуется

контроль системы среднего и высшего исторического образования

среднее и школьное образование, генетически связанное с университетской исторической наукой, используется как инструмент для воспроизводства компромиссного канона исторической памяти

 

символические действия и политические ритуалы (учреждение памятных дней и проведение акций памяти)

регулярная организация памятных мероприятий (дней, шествий), связанных с жертвами Великого Голода

 

Таким образом, Ирландия использует большинство методов европейской континентальной исторической политики, исключая активное вмешательство государства в тематику исторических академических исследований и практикуя не столь значительный объем индоктринации населения через историческое образование, как это характерно для некоторых стран Центральной и Восточной Европы, которые могут быть отнесены к числу национализирующихся обществ с незавершенными процессами политического транзита.

 

ЛИТЕРАТУРИЗАЦИЯ ГОЛОДА КАК ФОРМА ИСТОРИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ

 

Великий Голод стал одной из тем в ирландской литературе, а периодические попытки ирландских интеллектуалов, поэтов и прозаиков культивировать образы Голода привели к тому, что события, связанные с голодом, в ирландской исторической и социальной памяти стали темой для мифологизации истории.

Различные ирландские авторы периодически обращались к проблемам Голода в своих текстах, однако эта тема все же не стала частой в ирландской литературе. Детская литература (Whyte 2011) явилась одной из сфер развития коллективных представлений о голоде в ирландской идентичности. Историческая трилогия «Children of the Famine», которая включает романы «Под деревом боярышника» или «Under the Hawthorn Tree» (Conlon-McKenna 1990), «Девушка – полевой цветок» или «Wildflower Girl» (Conlon-McKenna 1991), и «Родные поля» или «Fields of Home» (Conlon-McKenna 1996) писательницы Мариты Конлон-МакКенны (Marita Conlon-McKenna), стала попыткой литературного отображения Голода в современной прозе, явившейся частью массовой культуры потребления. Текст романа актуализировал одновременно образы Голода и ценности этничности, которые были одинаково важны для ирландского модерного национализма. С одной стороны, сюжет романа развивается вокруг событий Великого Голода, жертвой которого стала семья О’Дрисколл: отец семейства вынужденно отправляется на строительство дороги, его жена пытается его разыскать, а их трое детей, Эйли, Майкла и Пегги О’Дрисколл, после смерти младшей сестры Бриджит отправляются на поиски родственников. Сюжет романа строится именно вокруг этого путешествия детей на фоне Голода в Ирландии. С другой стороны, текст обращается и к некоторым мотивам ирландской этничности: родственники похоронили Бриджит под боярышником, связанным, как верили языческие кельтские предки ирландцев и их католические (формально и фактически) потомки и наследники, с потусторонним миром мертвых.

В целом, если мы будем искать отражение проблем Голода в ирландской литературе, то мы в лучшем случаем сможем найти только несколько текстов. Например, известный критик-неомарксист Терри Иглтон патетически вопрошал: «Где же Голод в литературе Возрождения? Где он у Джойса?» (Eagleton 1994). Некоторые исследователи пытались ответить на вопрос о причинах вынужденного забывания Голода в исторической памяти. Так, ирландский историк Колм Тойбин, комментируя вытеснение и «забывание» Голода, полагал, что «Ирландия была склонна обращать больше внимания на миф, народную жизнь и культурную деанглизацию, чем на горечь, и [после того как] мечтательный национализм начал расцветать, Голоду просто не нашлось места» (Toibin 2004).

События Голода, с точки зрения исторического воображения, обладали потенциалом для политической мобилизации масс в условиях, когда другие европейские национализмы, например, успешно справились с задачами политической и этнической консолидации, используя память о национальных травмах и военных поражениях наций-предков в борьбе с коварными внешними врагами. Однако ирландские националисты предпочли проигнорировать мобилизационный потенциал Голода, идеализируя возрождение ирландского языка или попытки вооруженных восстаний против англичан. Ирландские авторы, начиная со второй половины 19 века, предпочитали писать о других проблемах, полагая, что Кельтское Возрождение или Пасхальное восстание 1916 года заслуживают большего внимания со стороны интеллектуалов, как события, способные консолидировать нацию, что отличает их от исторической памяти о Голоде, которая не формировала позитивный образ ирландцев, превращая их в нацию-жертву.

 

МУЗЕИФИКАЦИЯ ГОЛОДА КАК ЧАСТЬ ПОЛИТИКИ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ

 

Если в модерных обществах, которые активно менялись и модернизировались, стремясь изменить свой статус и стать политическими нациями граждан, музей явился важным элементом различных практик и стратегий визуализации национальной идентичности, то в современном мире музеи актуализируют и свои политические, и идеологические задачи, участвуя в государственной политике форматирования и редактирования национальной и исторической памяти. Ирландия не является исключением из этой универсальной логики политически и идеологически мотивированного использования и применения музея не как социальной и культурной институции, но как механизма исторических манипуляций.

Национальный ирландский музей Голода или National Irish Famine Museum / Músaem Náisiúnta an Ghorta Mhóir (Meagher 2013), расположенный в Троукстаун Парк, стал крупнейшей институцией в официальной ирландской исторической политике памяти о голоде. Кроме Музея в национальном парке находится и архив, где содержатся многочисленные документы о периоде Великого Голода. И музей, и архив фактически стали фабриками смыслов современной ирландской политической идентичности и исторической памяти потому, что эти две институции играют свои роли в визуализации памяти о голоде и ее периодической актуализации в академическом дискурсе – именно архив дает возможность историкам работать с оригинальными документами и поддерживать нарративы о голоде, постоянно воспроизводя в идентичности образы ирландцев как жертв британской колониальной политики.

 

МОНУМЕНТАЛИЗАЦИЯ ГОЛОДА КАК ЧАСТЬ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ

 

Если ирландская литература отторгала коллективные воспоминания о голоде как негативном национальном историческом опыте, если ирландские интеллектуалы понимали, что голод не является тем историческим событием, которое может консолидировать ирландцев как политическую и этническую нацию, то другие виды современной культуры смогли интегрировать образы Голода в образы и концепты ирландской идентичности, предложенные нации, чей коллективный опыт подспудно содержит травматическую память о голоде как социальной катастрофе. На территории современной Ирландии находится несколько памятников (Quinn 2018), которые призваны актуализировать негативный исторический опыт Голода и его роль в ирландской идентичности.

Самым известным монументом, который воспроизводит коллективную память о голоде, является «Famine Memorial» в Дублине Роувэна Джиллеспи (Rowan Gillespie), открытый в 1997 году (Seifert 2013). На территории современной Ирландии находятся и другие памятники, призванные визуализировать и монументализировать ирландскую идентичность в контекстах исторической памяти о жертвах Голода. Так, в долине Дулуг установлен мемориальный крест, посвященный жертвам Голода. Кроме этого, в долине Дулуг ежегодно организуется крестный ход (Ryan 2011), призванный актуализировать как историческую память, так и католическую религиозную идентичность ирландцев, обращаясь к образам Голода. Эта тема является настолько актуальной и болезненной для ирландской идентичности, что власти современной Ирландии сознательно и активно стремятся обратить в монументы память о событиях, связанных с Голодом. Например, в 2015 году в парке Бейлик (Мидлтон, графство Корк) была установлена скульптурная композиция «Родственные Духи» (OReilly-Coates 2015), напоминающая о помощи жертвам Голода со стороны индейцев племени чокто.

 

«ПЕРФОРМАНС» В АРСЕНАЛЕ СОВРЕМЕННОЙ ИРЛАНДСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ

 

Литературизация, монументализация и музеификация Голода являются важными составными элементами исторической политики в современной Ирландии, но набор тех методов, практик и стратегий, которые ирландские политические и интеллектуальные элиты используют для сохранения, поддержания и актуализации памяти о голоде, не ограничивается только этими методами. Современная политическая и этническая идентичность требует от ее носителей как членов политической нации периодического участия в национально и эмоционально значимых церемониях, которые подчеркивали связь между различными историческими поколениями ирландской нации.

«National Famine Way Walk» (Collins, King 2017), регулярно организуемый в тех регионах Ирландии, что пострадали от Голода, стал формой политического «перформанса», участники которого актуализируют различные формы и пласты национальной памяти о трагедии Великого Голода в ирландской истории. Первая попытка организации мемориального и траурного шествия датируется 1987 годом, когда в графстве Мейо местными активистами был организован марш от Луисбурга до Дулоу, в местах, особенно пострадавших от Голода в 1849 году. Участники траурного шествия могут пройти 165-километровый путь, известный как «Национальная тропа наследия». Шествие, которое начинается от Национального ирландского музея Голода, завершается рядом с Музеем ирландской эмиграции (Irish Emigration Museum), что призвано подчеркнуть роль Голода как фактора, который стимулировал человеческие потери и утраты Ирландии, вынуждая и заставляя ирландцев эмигрировать.

 

«ИВЕНТУАЛИЗАЦИЯ» ГОЛОДА В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКЕ ИРЛАНДИИ И СИМВОЛИЧЕСКИХ ПРОСТРАНСТВАХ

 

На протяжении второй половины 1980-х – начала 2000-х годов (English 2009) попытки коммеморации Голода имели стихийный характер, а их вдохновителями были националистические энтузиасты и местные культурные и социальные активисты. Во второй половине 2000-х годов власти Ирландии попытались поставить под контроль формы коммеморации Голода в ирландской идентичности. Так, в июле 2008 года Эмон Куив, министр по делам сообществ, сельских районов и гэлтахтов[1], учредил Национальный комитет по увековечиванию памяти Голода. Различные тактики и стратегии политических и интеллектуальных элит, призванные актуализировать память о голоде в национальной идентичности, начиная с 2008 года дополняются ежегодными Национальными днями памяти (National Famine Commemoration Day / Lá Cuimhneacháin Náisiúnta и Ghorta Mhóir). Место проведения Национальных дней памяти меняется ежегодно, а программа предусматривает организацию и проведение лекций, художественных мероприятий, выставок и посещение мест, связанных с Великим Голодом.

 

ВИРТУАЛИЗАЦИЯ ПАМЯТИ О ГОЛОДЕ И АНГЛО-ИРЛАНДСКИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ

 

Новый этап манипуляций с памятью о Голоде начался с активным развитием Интернета и появлением международных виртуальных проектов энциклопедической направленности. Википедия стала одним из этих проектов, которые, хотя и начинались как политически нейтральные, в дальнейшем стали жертвами идеологизации и националистических манипуляций с историей.

Статьи о Голоде существуют как в английской, так и в ирландской Википедии, но общая направленность и тональность этих текстов отличаются. Тексты статей о Голоде в английской и ирландской Википедиях актуализируют различные точки зрения и восприятия этих событий в двух исторических памятях. Если Английская Википедия описывает Голод относительно нейтрально с претензией на объективность, то Ирландская Википедия более радикальна и эмоциональна. Анонимные авторы Английской Википедии воспринимают Великий Голод как «период массового голода и болезней в Ирландии с 1845 по 1849 год, когда наиболее пострадавшими районами стали запад и юг Ирландии, где доминировал ирландский язык… во время голода погибло около миллиона человек, и еще миллион эмигрировал из Ирландии, в результате чего население острова сократилось на 20 – 25 %» (Great Famine 2019). Ирландские же пользователи Интернета настаивают на том, что Голод «поразил Ирландию с 1845 года и убил несколько миллионов ирландцев… большинство бедных крестьян зависело от урожаев картофеля как основы их питания, многие ирландцы умерли. Эта массовая смерть и разрушительная эмиграция продолжали уничтожать социальные структуры, которые лежали в основе ирландского языка, до тех пор, пока он не начал отступать, сохранившись только в нескольких районы гэлтахта на западном побережье страны. Власти не стремились обеспечить продовольствием жертв голода, что усиливало кризис» (An Gorta Mór 2019).

Если Английская Википедия утверждает, что «точно неизвестно, сколько людей умерло в период голода, хотя больше умерло от болезней, чем от голода» (Great Famine 2019), то Ирландская Википедия более эмоциональна и акцентирует внимание на социальных последствиях Голода, доказывая, что население страны значительно сократилось, а каждый четвертый ирландец умер или эмигрировал (An Gorta Mór 2019). Статьи о Голоде периодически становятся жертвами «войн правок», но в этой виртуальной конфронтации ирландской и английской версий исторической памяти больше страдает английская версия Википедии, потому что мало кто из англичан владеет ирландским языком, да еще на таком уровне, который позволял бы им редактировать и изменять текст статьи о Голоде, размещенный в Ирландской Википедии.

 

КОМПРОМИССНЫЙ КАНОН ГОЛОДА И ПОПЫТКИ ЕГО РЕВИЗИИ

 

События Голода стали важной и чрезвычайно болезненной темой для ирландских националистов и интеллектуалов; некоторые из них старались ее избегать, полагая, что другие моменты истории и прошлого могут стать, как уже отмечалось, более эффективными в деле политической и гражданской консолидации нации. Начиная с 1960-х годов в ирландской историографии стали звучать голоса сторонников ревизии традиционной националистической интерпретации истории Великого Голода. Ревизия Голода в ирландской исторической памяти имела две формы, проявляясь как в массовой культуре, так и в академической историографии. Попытки ревизии канонизированной и компромиссной версии восприятия Голода существовали в нескольких проявлениях, которые можно локализовать в сфере массовой культуры: например, ирландская комик-группа «AMS Productions» поставила скандальную пьесу «“Е…ь! Я ж…ь хочу”: исторический портрет Великого Голода», а в 1997 году поэт Пол Деркан написал поэму с не совсем корректным, с точки зрения ирландских националистов, названием – «Дорогой, что мне надеть к Великому Голоду» (Walsh 2007).

Сторонники ревизионизма в ирландской историографии (Boyce 1996; Bradshaw 2016; Brady 1995; Perry 2013) настаивали на том, что значение Голода преувеличено и что ирландский Голод не был уникальным явлением, предпочитая избегать болезненных и неприятных вопросов о численности жертв. Современная культура памяти в Ирландии, историческая политика элит и интеллектуалов, массовые представления о голоде в современной культуре памяти общества потребления превратили голод в конструкт и историографический миф. Отказы от этого канона стали фактически формами историографического ревизионизма, хотя общество стремится поддерживать неформальный консенсус относительно Голода как коллективной национальной трагедии и исторической травмы, которую пережили ирландцы в середине 19 столетия, когда традиционные религиозные (католические) и социальные (крестьянские) группы начали динамично меняться, встав на путь трансформации из крестьян в нацию. Именно Голод позволил ирландскому национализму стать тем, чем он стал к началу 20 века. Голод, с одной стороны, стимулировал эмиграцию и развитие ирландских сообществ за пределами Ирландии. С другой стороны, именно Голод окончательно превратил английский язык в политический язык ирландского национализма потому, что основными жертвами Голода стали ирландскоязычные крестьяне-католики, которые сталкивались со значительными трудностями, интегрируясь в ирландскую политическую нацию, начавшую динамично формироваться и развиваться с середины 19 века.

 

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ

 

Подводя итоги нашим размышлениям, необходимо принимать во внимание несколько факторов, которые определяют основные векторы и траектории развития образов Голода в ирландской исторической памяти и культуре политической коммеморации.

Голод в ирландской исторической памяти воспринимается как коллективная национальная трагедия и травма, которую ирландцы как нация пережили в 19 столетии. В этой ситуации было совершенно естественно, что голод стал общим местом ирландской культуры – от литературы до кинематографа. Во-вторых, относительно Голода в ирландской исторической памяти и культуре памяти существует неформальный компромисс – голод признается и воображается как трагедия, спровоцированная британской политикой в Ирландии. Голод стал фактором консолидации ирландской исторической памяти – в этой ситуации любые попытки ревизии истории Голода воспринимаются как формы ревизионизма и попытки покушения на национальный и исторический миф, который консолидировал нацию.

События Голода были интегрированы в политическую память, а рост национализма неизбежно содействовал идеологизации Голода,  вдохновляя мифологизацию прошлого – поэтому события Великого Голода активно использовались в политической борьбе между ирландскими националистами и их британскими политическими оппонентами. Кроме того, голод в ирландской исторической памяти и в исторической политике Ирландии стал изобретенной историографической традицией. Несколько поколений ирландских националистов (историков и интеллектуалов) явились не только активными участниками исторической политики, но и фактически форматорами и создателями коллективных представлений о голоде как коллективной мифологемы ирландской идентичности.

Воспоминания о Великом Голоде стали фактором политизации истории, что стимулировало как ирландских политических националистов-активистов, так и их британских оппонентов (а позже также несколько поколений ирландских интеллектуалов и политиков в независимой Ирландии) к тому, чтобы постоянно рефлексировать и размышлять о голоде, визуализировать его в исторической памяти и общественных публичных пространствах Ирландии. Это фактически интегрировало некоторые формы исторической памяти в контексты ирландского культурного пространства и ландшафта. Завершая статью, автор полагает необходимым все-таки признать, что национальный консенсус и канон исторической памяти о голоде стал фактически политическим, интеллектуальным и идеологическим конструктом, воображенной историографической традицией.

Трагедия Голода середины 19 века стала тем фактором, который, с одной стороны, стимулировал процессы консолидации ирландской модерной нации. Автор все же полагает, что современная ирландская модерная политическая идентичность своим появлением обязана именно голоду потому, что социальные и демографические результаты и последствия Голода значительно повлияли на векторы и траектории социального, политического и культурного развития ирландского национализма. Голод, который уничтожил от 20 до 30 процентов католического ирландского населения, существенно повлиял на дальнейшее развитие национализма, ослабив, во-первых, роль ирландского языка в обществе, где численность его носителей значительно сократилась и, во-вторых, став стимулом для социальной и культурной модернизации ирландского общества. Ведь голод уничтожил преимущественно крестьян, которые представляли традиционную культуру, сдерживавшую модернизацию.

Если в других регионах Европы национальное и религиозное угнетение и подавление меньшинств, военные и религиозные конфликты и противоречия стимулировали генезис социальных и культурных изменений и трансформаций, формируя героический и романтический канон национальных героев и националистов как политических активистов, то стартовые условия и стимулы для развития модерной ирландской идентичности в середине 19 столетия были принципиально иными. Хотя история ирландского национализма знает случаи активной политической борьбы и вооруженных восстаний и протестов против английского доминирования, коллективные представления о прошлом как национальной трагедии и негероической истории ирландской нации как нации-жертве также стали важными факторами, которые существенно повлияли на процессы трансформации и модернизации ирландской идентичности. 

 

ВОЗМОЖНАЯ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ПОВЕСТКА

 

Политика памяти в отношении Голода является важным компонентом исторической политики и манипуляции с историей в Ирландии, однако тактики и стратегии ирландских интеллектуалов в их стремлении к последовательной национализации истории и «проработке прошлого» не ограничиваются только манипуляцией памяти относительно событий голода, что предусматривает их литературизацию, монументализацию, музеификаию и другие формы интеграции истории в официальный компромиссный канон национальной истории как комплекса «больших нарративов». Как полагает автор, вопросы формирования историографических мифов и интеллектуальных традиций на ирландском материале имеют перспективы для более детального и системного изучения в российской историографии. Это касается генезиса и трансформации национальных гранд-нарративов в английской, ирландской, шотландской и валлийской историографиях, историзации этничности (Кельтское Возрождение, изобретение английскости), постановки вооруженной борьбы и насилияе (Пасхальное восстание, англо-шотландские войны) в контекст исторической политики и политики памяти. 

 

ИСТОЧНИКИ И МАТЕРИАЛЫ

Conlon-McKenna 1990 – Conlon-McKenna M. Under the Hawthorn Tree. L.: O'Brien Press Ltd, 1990. 160 p.

Conlon-McKenna 1991 – Conlon-McKenna M. Wildflower Girl. L.: O'Brien Press Ltd, 1991. 176 р.

Conlon-McKenna 1996 – Conlon-McKenna M. Fields of Home. L.: O'Brien Press Ltd, 1996. 192 р.

Great Famine 2019 – Great Famine (Ireland). URL.: https://en.m.wikipedia.org/wiki/Great_Famine_(Ireland)

An Gorta Mór 2019 – An Gorta Mór. URL.: https://ga.wikipedia.org/wiki/An_Gorta_Mór

 

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Boyce 1995 – Boyce D.G. Nationalism in Ireland. L.: Routledge, 1995. 504 p.

Boyce 1996 – Boyce D.G. The Making of Modern Irish History: Revisionism and the Revisionist Controversy. L.: Routledge, 1996. 256 p.

Bradshaw 2016 – Bradshaw B. ‘And so began the Irish Nation’: nationality, national consciousness and nationalism in pre-modern Ireland. L.: Routledge, 2016. 336 p.

Brady 1995 – Brady C. Interpreting Irish History: The Debate on Historical Revisionism, 1938 – 1994. Dublin: Irish Academic Press, 1995. 358 p.

Collins, King 2017 – Collins M., King J. National Famine Walk: “Remember your soul and your liberty” // The Irish Times. 2017. May 25.

Donnelly 2005 – Donnelly J. The Great Irish Potato Famine. NY.: Sutton Publishing, 2005. 320 p.

Eagleton 1994 – Eagleton T. Heathcliff and the Great Hunger: Studies in Irish Culture. L.: Verso, 1994. 386 p.

English 2009 – English E. Famine town first to honour victims // Irish Examiner. 2009. 7 May.

Gray 1995 – Gray P. The Irish Famine. NY: Harry N. Abrams, Inc., 1995. 192 p.

Hayden, O'Connor, Harty 1998 – Irish hunger: personal reflections on the legacy of the famine / eds. T. Hayden, G. O'Connor, P. Harty. L.: Roberts Rinehart Publishers, 1998. 303 p.

Kinealy 1995 – Kinealy Ch. Beyond Revisionism: reassessing the Great Irish Famine // History Ireland. Ireland’s History Magazine. 1995. Vol. 3. No 4. URL.: https://www.historyireland.com/18th-19th-century-history/beyond-revisionism-reassessing-the-great-irish-famine/

Korzeniewski 2008 – Korzeniewski B. Narodowe i europejskie aspekty polityki historycznej. Poznań: Instytut Zachodni, 2008. 160 s.

Meagher 2013 – Meagher M. Museum eye : Ireland’s Great Hunger Museum // History Ireland. Ireland’s History Magazine. 2013. Vol. 21. No 2. URL.: https://www.historyireland.com/18th-19th-century-history/museum-eye-irelands-great-hunger-museum-2/

O’Reilly-Coates 2015 – O’Reilly-Coates Sh. A famine-time kindness repaid in Cork to Native American Indians // Irish Examiner. 2015. March 2.

Perry 2013 – Perry R. Revisionist Scholarship and Modern Irish Politics. L.: Routledge, 2013. 192 p.

Quinn 2018 – Quinn E. “At the altar of memory”: Great Irish Famine Memorials in Words and Images // International Journal of Religious Tourism and Pilgrimage. 2018. Vol. 6. No 2. 98 – 118.

Ryan 2011 – Ryan A. Annual Famine walk held in Mayo // The Irish Times. 2011. May 23.

Saryusz-Wolska 2009 – Saryusz-Wolska M. Pamięć zbiorowa i kulturowa. Współczesna perspektywa niemiecka. Kraków: Universitas, 2009. 500 s.

Seifert 2013 – Seifert K. Memorials to the Great Famine // IMA Fungus. 2013. Vol. 4. No 2. P. 50 – 54.

Toibin 2004 – Toibin C. The Irish Famine. L.: Profile Books, 2004. P. 36.

Walsh 2007 – Walsh I. History and memory in modern Irish literature // Collective memory in Ireland and Russia / eds. E. Genieva, G. Harman. Moscow: Rosspen, 2007. P. 147 – 156.

Whyte 2011 – Whyte P. Irish Childhoods: Children's Fiction and Irish History. Cambridge: Cambridge Scholars Publishing, 2011. 220 р.

 

Maksym W. Kyrchanoff

 

THE GREAT FAMINE IN IRISH MEMORIAL POLITICS:

cultural practices as a form of “Vergangenheitsbewältigung” and historical revisionism

 

Keywords: Great Famine, Irish nationalism, historical imagination, revisionism, inventions of traditions

The author analyzes the features and main directions of Irish historical politics in contexts of the images of the Great Famine. Irish intellectuals and historians, like their colleagues in other European countries, have the unique experience of politically and ideologically motivated use of history. Irish historiography was successful in its political manipulations until the end of the 1990s. The virtualization of culture and the rising influence of nationalist activists forced the authorities to change the tactics of imagination and invention of history. The political elites of Ireland began to use the methods of historical politics or politics of memory in their attempts to develop and maintain compromise canon of national identity. The “historical politics” of the Great Famine include several social and cultural practices and strategies. Monumentalization, museification, literaturization, performance can be defined as the main tactics, elites and intellectuals use in their collective attempts to control history. The author presumes that Ireland, unlike other European countries, became an active player in historical politics too late: the elites tried to seize the initiative and weaken the nationalist activists, integrating them into the state rituals and commemoration ceremonies of the Famine in the second half of the 2000s only.

 

REFERENCES

 

Boyce D.G. The Making of Modern Irish History: Revisionism and the Revisionist Controversy. L.: Routledge, 1996. 256 p.

Boyce D.G. Nationalism in Ireland. L.: Routledge, 1995. 504 p.

Bradshaw B. ‘And so began the Irish Nation’: nationality, national consciousness and nationalism in pre-modern Ireland. L.: Routledge, 2016. 336 p.

Brady C. Interpreting Irish History: The Debate on Historical Revisionism, 1938 – 1994. Dublin: Irish Academic Press, 1995. 358 p.

Collins M., King J. National Famine Walk: “Remember your soul and your liberty”, The Irish Times. 2017. May 25.

Donnelly J. The Great Irish Potato Famine. NY.: Sutton Publishing, 2005. 320 p.

Eagleton T. Heathcliff and the Great Hunger: Studies in Irish Culture. L.: Verso, 1994. 386 p.

English E. Famine town first to honour victims, Irish Examiner. 2009. 7 May.

Gray P. The Irish Famine. NY: Harry N. Abrams, Inc., 1995. 192 p.

Irish hunger: personal reflections on the legacy of the famine / eds. T. Hayden, G. O'Connor, P. Harty. L.: Roberts Rinehart Publishers, 1998. 303 p.

Kinealy Ch. Beyond Revisionism: reassessing the Great Irish Famine, History Ireland. Ireland’s History Magazine. 1995. Vol. 3. No 4. URL.: https://www.historyireland.com/18th-19th-century-history/beyond-revisionism-reassessing-the-great-irish-famine/

Korzeniewski B. Narodowe i europejskie aspekty polityki historycznej. Poznań: Instytut Zachodni, 2008. 160 s.

Meagher M. Museum eye : Ireland’s Great Hunger Museum, History Ireland. Ireland’s History Magazine. 2013. Vol. 21. No 2. URL.: https://www.historyireland.com/18th-19th-century-history/museum-eye-irelands-great-hunger-museum-2/

O’Reilly-Coates Sh. A famine-time kindness repaid in Cork to Native American Indians, Irish Examiner. 2015. March 2.

Perry R. Revisionist Scholarship and Modern Irish Politics. L.: Routledge, 2013. 192 p.

Quinn E. “At the altar of memory”: Great Irish Famine Memorials in Words and Images, International Journal of Religious Tourism and Pilgrimage. 2018. Vol. 6. No 2. 98 – 118.

Ryan A. Annual Famine walk held in Mayo, The Irish Times. 2011. May 23.

Saryusz-Wolska M. Pamięć zbiorowa i kulturowa. Współczesna perspektywa niemiecka. Kraków: Universitas, 2009. 500 s.

Seifert K. Memorials to the Great Famine, IMA Fungus. 2013. Vol. 4. No 2. P. 50 – 54.

Toibin C. The Irish Famine. L.: Profile Books, 2004. P. 36.

Walsh I. History and memory in modern Irish literature, Collective memory in Ireland and Russia, eds. E. Genieva, G. Harman. Moscow: Rosspen, 2007. P. 147 – 156.

Whyte P. Irish Childhoods: Children's Fiction and Irish History. Cambridge: Cambridge Scholars Publishing, 2011. 220 р.

 

 

[1] Гэ́лтахт (ирл. Gaeltachtгэльск. Gàidhealtachd) — в Ирландии и Шотландии обозначение районов, где соответственно ирландский и шотландский (гэльский) языки сохраняются как языки повседневного общения значительной части жителей. В Республике Ирландия статус определённых территорий как гэлтахтов определён в законодательном порядке, в Шотландии это название является неформальным.

Кирчанов Максим Валерьевич —  доктор исторических наук, доцент кафедры регионоведения и экономики зарубежных стран Факультета международных отношений воронежского государ-ственного университета (Воронеж)

223

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь