Хавкин Б.Л. Советско-германские документы 1939–1941 гг. в исторической памяти

Аннотация. 81 год назад были заключены советско-германские договоры о ненападении от 23 августа 1939 г., о дружбе и границе от 28 сентября 1939 г. и секретные протоколы к ним. Эти документы, как и вся история международных отношений кануна Второй мировой войны, до сих пор вызывают острую дискуссию: история Второй мировой (с 1939 г.) и для нашей страны (с 1941 г.) Великой Отечественной войны является важнейшим элементом национальной исторической памяти, на ее основе строится новая историческая политика России. Публикация советских текстов секретных советско-германских документов 1939-1941 гг. была напрямую связана с журналом «Новая и новейшая история», где они были впервые напечатаны в 1993 г. В статье содержится историографический и источниковедческий анализ этих документов и рассказывается история их публикации; документы вписываются в современный научный и политический контекст.
 
Ключевые слова: СССР, советско-германские секретные документы 1939-1941 гг., пакт Молотова-Риббентропа, договор о дружбе и границе, секретные протоколы, сохранение исторической памяти. 
 
Boris Khavkin Soviet-German Documents of 1939–1941 in Historical Memory 
 
Abstract. 81 years ago, the German-Soviet Non-Aggression Pact (August 23, 1939), the German-Soviet Frontier Treaty (September 28, 1939) and secret supplementary protocols of these treaties were concluded. These documents, as well as the entire history of international relations on the eve of World War II, still cause sharp discussions. The history of World War II (from 1939) and, especially, of the Great Patriotic War (from 1941) is an important element of Russian national historical memory. The new historical policy of Russia is based on it. The publication of Soviet texts of the secret Soviet-German documents of 1939–1941 was directly linked to the academic journal «Modern and Contemporary History». «Modern and Contemporary History» became the first journal to publish the texts in 1993. This article contains a historiographical and source analysis of the secret Soviet-German documents of 1939–1941. The article also describes the history of publication of these documents. The author of the article puts the documents in the contemporary scholar and political context.
 
Keywords: USSR, secret Soviet-German documents of 1939–1941, World War II, Great Patriotic War, Molotov-Ribbentrop Pact, German-Soviet Frontier Treaty, secret supplementary protocols, preservation of historical memory. 
 
 
История Второй мировой (с 1939 г.) и – для бывшего Советского Союза и нынешней России – Великой Отечественной войны (с 1941 г.) является важнейшим элементом национальной исторической памяти, на ее основе строится новая историческая политика современной России. Советскому Союзу, историческим преемником которого является Россия, по праву принадлежала ведущая роль в достижении Великой Победы и статус мировой державы. Эти факты невозможно оспорить, но можно по-разному оценивать с учетом изменения политической конъюнктуры: на наших глазах происходит новая политизация исторических знаний, их превращение в аргумент политики. Историческая политика направлена на формирование и последующее воспроизведение «правильных» образов прошлого в массовом историческом сознании. Причем какие образы прошлого «правильные», а какие – нет, решает государство и уполномоченные им институты[1].В настоящее время в связи с «похолоданием» международных отношений наблюдается обострение тенденции к поляризации оценок исторических событий, предшествовавших Второй мировой войне, а также событий ее начального этапа. Источниковую базу этой полемики составляют, в основном, советского-германские документы 1939-1941 гг.Эти документы, наиболее обсуждаемым из которых является секретный протокол к советско-германскому договору о ненападении от 23 августа 1939 г. (пакту Молотова-Риббентропа), дважды существенным образом повлияли на ход событий новейшей истории: в канун Второй мировой войны и в конце 1980-х – начале 1990-х годов, когда шел процесс распада СССР и «парад государственных суверенитетов».Историческое значение пакта Молотова-Риббентропа было определено в СССР через год после его подписания: это «один из важнейших документов в истории международных отношений нашей эпохи», – писала в августе 1940 г. газета «Правда», орган ЦК ВКП(б)[2]. В современных условиях эти слова приобретают новый смысл.«Смысл обеспечения безопасности Советского Союза в этом пакте был, – сказал 10 мая 2015 г. Президент России В. В. Путин на пресс-конференции по итогам встречи с канцлером Германии А. Меркель. – Я напомню, что после подписания соответствующего Мюнхенского соглашения сама Польша предприняла действия, направленные на то, чтобы аннексировать часть чешской территории. Получилось так, что после пакта Молотова-Риббентропа и раздела Польши она сама оказалась жертвой той политики, которую и пыталась проводить в Европе». Президент России напомнил, что СССР делал «многократные попытки создать антифашистский блок в Европе». Но эти попытки успехом не увенчались. «И когда СССР понял, что его оставляют один на один с гитлеровской Германией, он предпринял шаги, чтобы не допустить прямого столкновения. И был подписан этот пакт». Со своей стороны, канцлер Германии А. Меркель, говоря о пакте, заявила, что это «было сделано на противоправной основе… конечно, Вторая мировая война исходила от национал-социалистской Германии, и мы в Германии несем за это нашу историческую ответственность»[3].Ведущие политики и историки современной ФРГ сегодня полостью признают историческую ответственность Германии за преступления Третьего рейха, за Вторую мировую войну и Холокост. «Германия одна виновата в развязывании Второй мировой войны, напав на Польшу. И Германия одна несет ответственность за такое преступление против человечества, как Холокост. Тот, кто сеет в этом сомнения и навязывает другим народам роль преступников, поступает несправедливо по отношению к жертвам. Он использует историю в своих корыстных целях и раскалывает Европу», – заявили в канун 75-летия Победы антигитлеровской коалиции на нацистским рейхом министр иностранных дел ФРГ Хайко Маас и директор Института современной истории (Мюнхен-Берлин) Андреас Виршинг[4].«Вторая мировая война не случилась в одночасье, не началась неожиданно, вдруг. И агрессия Германии против Польши не была внезапной. Она – результат многих тенденций и факторов в мировой политике того периода. Все довоенные события выстроились в одну роковую цепь. Но, безусловно, главное, что предопределило величайшую трагедию в истории человечества, – это государственный эгоизм, трусость, потакание набиравшему силу агрессору, неготовность политических элит к поиску компромисса. Поэтому нечестно утверждать, что двухдневный визит в Москву нацистского министра иностранных дел Риббентропа (в августе 1939 г. – Б. Х.) главная причина, породившая Вторую мировую войну. Все ведущие страны в той или иной степени несут свою долю вины за ее начало. Каждая совершала непоправимые ошибки, самонадеянно полагая, что можно обхитрить других, обеспечить себе односторонние преимущества или остаться в стороне от надвигающейся мировой беды. И за такую недальновидность, за отказ от создания системы коллективной безопасности платить пришлось миллионами жизней, колоссальными утратами», – писал В. В. Путин в канун 75-летия Великой Победы[5].В. В. Путин отметил, что по поводу заключенного 23 августа 1939 г. договора о ненападении «сейчас много разговоров и претензий именно в адрес современной России. Да, Россия – правопреемница СССР, и советский период – со всеми его триумфами и трагедиями – неотъемлемая часть нашей тысячелетней истории. Но напомню также, что Советский Союз дал правовую и моральную оценку т. н. пакту Молотова-Риббентропа. В постановлении Верховного Совета от 24 декабря 1989 года официально осуждены секретные протоколы как "акт личной власти", никак не отражавший "волю советского народа, который не несет ответственности за этот сговор"»[6].В российской прессе неоднократно высказывались сомнения в подлинности секретных протоколов, которые якобы «убили» СССР: «с помощью фальшивых “секретных протоколов” Советский Союз был убит, но по сию пору нет никакой гарантии, что он не возродится в той или иной форме»[7].Разговоры о сомнительной достоверности советско-германских документов, подписанных в 1939-1941 гг., включая тексты договора и протокола от 23 августа 1939 г., связаны с тем, что эти документы были впервые официально опубликованы в СССР лишь в сентябре 1989 г., да и то не по советским оригиналам, которых якобы не было, а по копиям из архивов ФРГ[8]. Затем последовали другие публикации[9]. Однако они основывались не на советских оригинальных текстах, а на копиях.История заключения, политическая и юридическая оценка советско-германских документов краткого периода советско-германской «дружбы» 1939-1941 гг. были во время «холодной войны» в центре политической и идеологической конфронтации Запада и Востока. До сих пор этот историографический сюжет сохраняет свою политическую составляющую, что лишь подчеркивает актуальность его дальнейшего научного изучения[10].Это изучение, по сути, началось в нашей стране в середине 1960-х годов, когда вышла в свет книга А. М. Некрича «1941, 22 июня»[11]. Историк писал: «Ошибочно суждение, будто у Советского Союза не было иного выбора, как пойти на соглашение с Великобританией и Францией, либо с Германией. Был и третий путь – и он советскими руководителями обсуждался – не примыкать ни к одной из группировок держав. Но этот путь был, как видно, отвергнут. Он противоречил “доктрине Сталина”, согласно которой война неизбежна, и миссия Советского Союза состоит в том, чтобы появиться в решающий момент войны и… “выступить последними…, чтобы бросить решающую гирю на чашу весов, гирю, которая могла бы перевесить”»[12]. Книга вызвала ожесточенные нападки на ее автора. В 1967 г. А. М. Некрич был исключен из КПСС «за преднамеренное извращение в книге “1941, 22 июня” политики Коммунистической партии и Советского государства накануне и в начальный период Великой Отечественной войны, что было использовано зарубежной реакционной пропагандой в антисоветских целях»[13]. В 1976 г. ученый эмигрировал из СССР на Запад[14].Тезис А. М. Некрича развил польский историк С. Дембски: «Не в пример Гитлеру, Сталин рассматривал пакт Риббентропа-Молотова как акт, имеющий стратегическое значение… ”Буферная зона” (Польша. – Б. Х.) потеряла бы… своих защитников, что создавало шанс на восстановление дореволюционных границ России и усиление роли советского государства на международной арене… Ситуация, сложившаяся после подписания пакта между Германией и СССР, дала шанс осуществиться ленинскому предсказанию о войне в лагере капиталистических государств, войне, которая должна принести пользу исключительно пролетарской революции»[15].В современной западной историографии, при всем разнообразии мнений, преобладает точка зрения, выраженная крупнейшим немецким экспертом по истории германо-советских отношений кануна Второй мировой войны И. Фляйшхауэр: «пакт Гитлера-Сталина, называемый также по имени подписавших его лиц пактом Молотова-Риббентопа, … стал вехой на пути германского вторжения в Польшу, а, следовательно, и развязывания Второй мировой войны»[16].В российской историографии, как и в поздней советской, высказываются полярные точи зрения по изучаемой проблеме. Для одних отечественных исследователей пакт – необходимая мера защиты СССР от гитлеровского нападения[17]. Для других – преступление, которое обрекло народы Европы на раздел между двумя тоталитарными режимами[18].«Хотя Гитлеру не удалось предотвратить вступление западных держав в войну, поставленная им задача по изоляции как польской, так и Западной кампании была успешно решена, не говоря уже о превращении СССР в поставщика сырья и продовольствия для подготовки нападения на… СССР», – пишет известный российский специалист по истории российско-германских отношений С. З. Случ[19].«Новые подходы позволяют увидеть, – отмечал академик А. О. Чубарьян, – что действия СССР в связи с подписанием пакта Молотова-Риббентропа 23 августа 1939 г. и событиями после него, включая договор о дружбе и границе 1939 г., были продиктованы целым комплексом причин, как объективного, так и субъективного характера. Здесь переплетались и задачи обеспечения безопасности страны, и тактические просчеты политического руководства в их реализации, издержки, связанные с неприятием мировой общественностью договора с фашистским режимом, воздействие на внешнюю политику сталинской тоталитарной системы власти, противоправные и аморальные действия по отношению к странам, отошедшим к советской сфере интересов, что было официально осуждено Съездом народных депутатов в 1989 году»[20].Среди российской общественности, в частности и научной, высказывалось мнение о необходимости пересмотреть принятое в 1989 г. решение Второго съезда народных депутатов СССР. В 2008 г. сделать это предлагал председатель ассоциации историков Второй мировой войны О. А. Ржешевский. По его мнению, это позволило бы «вести более эффективную борьбу с фальсификаторами истории»[21].Однако это предложение не встретило поддержки Госдумы. Против высказались как депутаты парламентского большинства – «Единой России», так и их политические оппоненты – коммунисты. «Это же исторический факт, что же мы будем каждый раз возвращаться? Это бред какой-то, если депутаты Госдумы будут отменять решение второго съезда народных депутатов, – заявил 5 мая 2008 г. глава комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству П. В. Крашенинников. – Нам говорить о том, что тем парламентом было принято что-то неправильно, – это все равно, что бороться с каким-нибудь актом, принятым новгородским вече» [22].Дискуссия по истории советско-германских документов 1939-1941 гг. продолжается. Острота проблемы подчеркивает необходимость вновь обратиться к ее источниковедческой составляющей, рассказать о долгом и противоречивом процессе введения хранившихся в СССР в режиме особой секретности оригиналов советско-германских соглашений 1939-1941 гг. в научный оборот: известные на Западе публикации воспроизводили копии германских текстов, а не советские оригиналы документов.Официальные, подписанные рейхсминистром иностранных дел И. фон Риббентропом и наркомом иностранных дел СССР В. М. Молотовым тексты секретного дополнительного протокола к советско-германскому договору о ненападении от 23 августа 1939 г. так никогда и не были опубликованы в СССР. «Открытие» оригиналов этих документов, происшедшее в 1992 г. уже в постсоветской России, как, впрочем, и вся история их поиска, было связано не столько с научными, сколько с политическими интересами: в 1992 г. Президент России Б. Н. Ельцин торжествовал победу над бывшим Президентом СССР М. С. Горбачевым, который так и не решился публично признать существование в СССР оригиналов советско-германских секретных документов 1939-1941 гг. С одной стороны, обнаружение и публикация этих исторических источников в ельцинской России были следствием дальнейшего развития горбачевской гласности; с другой стороны, публикация стала возможной лишь вследствие краха СССР и стала одним из свидетельств политического поражения его лидера.На протяжении полувека советские власти скрывали факт существования оригиналов секретных протоколов к советско-германскому договору о ненападении и документов, фиксирующих иные секретные договоренности между гитлеровским и сталинским режимами. Лишь на излете существования СССР секретные протоколы к пакту Молотова-Риббентропа были, наконец, официально опубликованы в Советском Союзе. Однако в основу публикации этого важнейшего исторического источника были положены не оригинальные тексты на русском и немецком языках из советских архивов, а копии, снятые с немецких копий.Какова же история обнаружения оригиналов секретных протоколов к пакту Молотова-Риббентропа?Во время Великой Отечественной войны в Советском Союзе факт существования подписанных в 1939-1941 гг. секретных советско-германских документов, как и факты сотрудничества СССР с Третьим рейхом в 1939-1941 гг., были строжайшей государственной тайной. Характерно, что секретные протоколы к пакту Молотова-Риббенропа, несмотря на их огромный пропагандистский потенциал (эти документы могли бы способствовать внесению разногласий в ряды антигитлеровской коалиции), во время всей германо-советской войны 1941-1945 гг. не использовались ни нацистской пропагандой, ни политической разведкой Третьего рейха. Существование германо-советских секретных соглашений, достигнутых накануне и в начале Второй мировой войны, оставалось строжайшим государственным секретом гитлеровской Германии: очевидно, в Берлине считали, что эти документы «компрометируют» не только Сталина, но и в еще большей мере – Гитлера.О секретных германо-советских договоренностях 1939-1941 гг. в мире впервые заговорили в 1946 г. в связи с Нюрнбергским процессом. Несмотря на то, что Главный обвинитель от СССР Р. А. Руденко предложил западным прокурорам и судьям исключить из обсуждения на процессе ряд тем[23], среди которых были и советско-германские отношения 1939-1941 гг., адвокат Р. Гесса Альфред Зайдль (с американской подачи) представил суду документы, связанные с подписанием пакта Молотова-Риббентропа[24]. Советский обвинитель расценил акцию Зайдля как провокацию, а документы – как фальшивку. Суд не признал их достоверными; на ход и результат процесса они не повлияли.Бывший рейхсминистр иностранных дел Риббентроп, выступая на Нюрнбергском процессе с последним словом, сказал, что когда он в 1939 г. прибыл на переговоры в Москву «к маршалу Сталину, он (то есть Сталин. – Б. Х.) обсуждал со мной (то есть Риббентропом. – Б. Х.) не возможность мирного урегулирования германо-польского конфликта в рамках пакта Бриана-Келлога[25], а дал понять, что, если он (то есть Сталин. – Б. Х.) не получит половины Польши и Прибалтийские страны (ещё без Литвы) с портом Либава, то я (то есть Риббентроп. – Б. Х.) могу сразу же вылетать назад»[26].Эти слова Риббентропа были попыткой самооправдания. Суд не счел их обстоятельством, смягчающим его вину. Но, так или иначе, в Нюрнберге завеса молчания, скрывавшая закулисную сторону германо-советских отношений 1939-1941 гг., была сорвана.После войны в США и Великобритании в печати появились разного рода материалы, посвященные секретному протоколу к пакту Молотова – Риббентропа, но они в лучшем случае содержали лишь реконструкцию текста по свидетельствам немецких участников советско-германских переговоров, так что их ценность как источника была невелика[27].В 1946 г. вышла в свет первая официальная советская публикация несекретной части советско-германских документов. Под грифом ДСП – «Для служебного пользования» – были изданы материалы «К заключению германо-советского договора о дружбе и границе между СССР и Германией 28 сентября 1939 года», «Германо-советский договор о дружбе и границе между СССР и Германией, заключенный в Москве 28 сентября 1939 года», «Заявление Советского и германского правительства 28 сентября 1939 года», письмо В. М. Молотова «Германскому министру иностранных дел господину Иоахиму фон Риббентроп 28 сентября 1939 г.»[28]. Разумеется, ни о каких секретных протоколах в этой брошюре ДСП речи не было.Прорывом к истине стала публикация на Западе документов так называемой «коллекции фон Лёша». Дело в том, что в январе – феврале 1944 г., когда начались массированные бомбардировки Берлина англо-американской авиацией, Риббентроп распорядился изготовить фотокопии наиболее важных дипломатических документов, которые находились не в самом архиве министерства иностранных дел рейха, а в так называемом «бюро Риббентропа». В марте 1944 г. во время бомбардировки Берлина подлинники документов погибли, фотокопии же сохранились. Весной 1945 г., когда советские войска наступали на Берлин, фотокопии были вывезены в Тюрингский лес и там спрятаны в тайнике. Одним из тех, кто участвовал в этой операции, был сотрудник рейхсминистерства иностранных дел К. фон Лёш. В апреле 1945 г. он выдал тайник американской розыскной группе.В «коллекции фон Лёша» были фотокопии секретных советско-германских документов 1939-1941 гг., в частности дополнительного протокола от 23 августа 1939 г. Сохранились как немецкий, так и русский тексты, причем на немецком оригинале подпись Молотова значилась на немецком языке. (Этот, в общем-то, обыкновенный факт, применяемый в дипломатической практике как свидетельство доброй воли, вплоть до 1989 г. давал повод советским экспертам объявлять «коллекцию фон Лёша» фальшивкой). Характер текста, оказавшегося в руках американцев, вместе со всем комплексом полученных ими документов, свидетельствовал, что речь идет о копии, аутентичной оригиналу. Сути дела не меняло то обстоятельство, что в руках американских специалистов находился иной носитель информации, нежели бумага с текстом, – фотопленка, на которой бумага с текстом была запечатлена. Существовавшие к этому времени методы анализа позволяли утверждать, что о подделке речи быть не может.В 1948 г. дипломатические документы германского министерства иностранных дел, содержащие материалы о советско-германских отношениях в 1939-1941 гг., были изданы на немецком и английском языках Государственным департаментом США. Источниковую базу публикации документов «Нацистско-советские отношения» составила «коллекция фон Лёша»[29].Появились и другие публикации этих документов[30], в том числе и на русском языке[31]. Причем все они были основаны не на оригиналах из архивов СССР, а на копиях из архивов США, которые в дальнейшем были переданы ФРГ.Советским ответом на книгу «Нацистско-советские отношения», приведшую к «разнузданной клеветнической кампании по поводу заключенного в 1939 году между СССР и Германией пакта о ненападении, якобы направленного против западных держав», стала брошюра, изданная в 1948 г. под названием «Фальсификаторы истории (историческая справка)»[32].Неназванные авторы «исторической справки», отредактированной лично Сталиным для придания ей большей «разящей силы», задавались целью защитить предвоенную политику Советского Союза, «как подлинно демократического и стойкого борца против агрессивных и антидемократических сил».Действуя в духе справки «Фальсификаторы истории», советская историография на протяжении полувека активно отрицала сам факт существования секретных советско-германских соглашений 1939-1941 гг.[33]Все официальные советские исторические труды исходили из «презумпции подделки» секретных протоколов. Когда же анализ копий, опубликованных по немецким секретным архивам, показал их подлинность, в Москве ушли «в глухую оборону»: мол, о копиях говорить не будем, пока не найдутся подлинники – а их в архивах не существует. «Секретных протоколов не было», – утверждал престарелый Молотов[34]. Вместе с тем в беседах с писателем Ф. Чуевым Молотов признал, что судьбу приграничных с СССР стран на западе «мы решили с Риббентропом в 1939 году», что, по сути, было признанием секретных договоренностей Москвы и Берлина[35].До конца 1980-х годов советская историография продолжала утверждать: никаких подлинников документов нет. Когда же шедшая год за годом официальная публикация Министерства иностранных дел СССР «Документы внешней политики СССР» (ДВП) дошла до 1939 года, власти приняли решение: издание прекратить[36]. ДВП за 1939 г. увидели свет лишь в постсоветское время, через 15 лет после издания предшествующего тома.Патовая ситуация просуществовала все 1980-е годы. Даже весной 1989 г., во времена «перестройки и гласности», А. А. Громыко (в 1957-1985 гг. – министр иностранных дел СССР, 1985-1988 гг. – председатель Президиума Верховного Совета СССР), принимая корреспондента журнала «Шпигель» (ФРГ) Ф. Майера, отрицал наличие протоколов и называл их «фальшивкой»[37].Глухая оборона была поддержана Генеральным Секретарем ЦК КПСС М.С. Горбачевым, который в ответ на неоднократные вопросы отвечал, что подлинников нет, копии нам не закон, выводы делать рано, надо ждать.Посол СССР в ФРГ (1971–1978 гг.) и заведующий Международным отделом ЦК КПСС (1988–1991 гг.) В. М. Фалин писал об этом так: «Когда весной 87-го был созван партийный Олимп для обмена мнениями по данной теме (секретных протоколовБ. Х.), я счел свой долг почти выполненным. Поспешил. От присутствовавшего на Политбюро Смирнова (помощника Горбачева Г.Л. Смиронова Б. Х.) мне известно, что все выступавшие, включая Андрея Громыко, с разной степенью определенности высказались в пользу признания существования секретных протоколов к договору о ненападении и к договору о границе и дружбе, заключенных СССР с нацистской Германией соответственно в августе и сентябре 1939 года. Кто-то из присутствовавших отмолчался. Итог подвел Горбачев: “Пока передо мной не положат оригиналы, я не могу на основании копий взять на себя политическую ответственность и признать, что протоколы существовали”»[38].Выйти из патовой ситуации помог случай. В 1988 г. во время беседы канцлера ФРГ Г. Коля с М. С. Горбачевым зашла речь о секретных протоколах к пакту Молотова-Риббентропа. Коль (очевидно оговорившись или посчитав «коллекцию фон Лёша» не аутентичными оригиналу копиями, а оригиналом) сказал, что в руках боннских архивистов находятся не только копии, но и оригиналы секретных приложений к пакту.Оговорка Коля стала поводом для организованной помощником Горбачева А. С. Черняевым при поддержке члена политбюро и секретаря ЦК КПСС А. Н. Яковлева «полудипломатической-полунаучной» поездки историка и журналиста Л. А. Безыменского в Бонн с целью официального получения от архивной службы ФРГ документов, о которых говорил Горбачеву Коль. Это были не оригиналы, а копии, с которых для Безыменского были сняты копии[39].Так немецкие копии «официально» попали в СССР и сразу же угодили в водоворот большой политики. Дело в том, что в конце 1980-х годов большая политика СССР, наряду с «германским» и другими вопросами, включала отношения с Польшей и с Прибалтикой. Эти проблемы уходили корнями в 1939 год, в секретные протоколы к пакту Молотова-Риббентропа. Для Польши это была судьба погибшей в тот год республики, для Эстонии, Латвии и Литвы – их судьбы перед вхождением в Советский Союз. В 1988 г. Горбачев с трудом отмахнулся от этой щекотливой проблемы во время визита в Польшу, повторив версию с «копиями» протоколов. В 1989 г. с Прибалтикой было сложнее: на состоявшемся в мае 1989 г. Первом Съезде Народных Депутатов СССР по настойчивому требованию трех, тогда еще советских, прибалтийских республик была создана Комиссия по политической и правовой оценке советско-германского договора 1939 года. Ее председателем и стал академик А.Н. Яковлев, прекрасно понимавший важность и сложность этой задачи. Комиссия в составе 20 человек приступила к работе, и первые ее заседания показали, что решение будет непростым.В августе 1989 г. в работе комиссии Яковлева наступил кризис. Радикальная группа, лидером которой стал историк Ю. Н. Афанасьев[40], требовала, чтобы к 23 августа 1989 г. был опубликован хотя бы промежуточный результат. Однако Яковлев не получил на это согласия Горбачева. Как свидетельствовал Яковлев, он практически не имел поддержки членов Политбюро, за исключением Э. А. Шеварднадзе. Только угроза отставки Яковлева с поста председателя комиссии заставила Горбачева согласиться на выступление Яковлева на съезде.После этого группа членов комиссии передала предварительный текст проекта выступления Яковлева прессе (в нем признавались протоколы) и выступила на пресс-конференции с обвинениями в адрес своего председателя. Возникла реальная угроза развала комиссии. Но победила тактика Яковлева, который стал выше личных обид и не дал комиссии распасться. Появилось такое решение: Яковлев будет выступать с «личным докладом», следовательно, согласовывать в комиссии (а также вне ее, т. е. в Политбюро) доклад не надо, подготовить надо лишь проект резолюции, предлагаемой съезду, и краткую объяснительную записку. Эти документы были готовы 4 ноября 1989 г.; доклад был сделан 23 декабря 1989 г. на Втором Съезде народных депутатов СССР.Таким образом, на Втором Съезде народных депутатов СССР Комиссия по политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении ввела в официальный обиход «Секретный дополнительный протокол о границе сфер интересов Германии и СССР» от 23 августа 1939 г.[41] В постановлении съезда отмечалось, что подлинники протокола не обнаружены ни в советских, ни в зарубежных архивах. Однако экспертизы копий, карт и других документов, соответствие последующих событий содержанию протокола подтверждают факт его подписания и существования[42].Документ гласил: «6. Съезд констатирует, что переговоры с Германией по секретным протоколам велись Сталиным и Молотовым втайне от советского народа, ЦК ВКП(б) и всей партии, Верховного Совета и Правительства СССР, эти протоколы были изъяты из процедур ратификации. Таким образом, решение об их подписании было по существу и по форме актом личной власти и никак не отражало волю советского народа, который не несёт ответственности за этот сговор. 7. Съезд народных депутатов СССР осуждает факт подписания “секретного дополнительного протокола” от 23 августа 1939 года и других секретных договоренностей с Германией. Съезд признает секретные протоколы юридически несостоятельными и недействительными с момента их подписания»[43].На это постановление ссылался 10 мая 2005 г. В. В. Путин: «Возьмите, пожалуйста, постановление Съезда народных депутатов 1989 года, где черным по белому написано: Съезд народных депутатов осуждает пакт Молотова – Риббентропа и считает его юридически несостоятельным. Он не отражал мнение советского народа, а являлся личным делом Сталина и Гитлера. Что еще можно сказать более точно и ясно по этому вопросу?[44]».Полемику по проблеме советско-германских секретных документов 1939-1941 гг. осложняло отсутствие до 1992 г. в научном и общественно-политическом дискурсе советских оригиналов этих документов. Комиссия Яковлева установила, что после войны Сталин и Молотов «заметали следы» существования секретного протокола[45], но обнаружить, куда ведут эти следы, не смогла.Следы же вели в Москву, на Старую площадь, 4, в ЦК КПСС, где хранились секретные документы. Причем степень их секретности была различной: «секретные», «совершенно секретные», «особой важности», или документы ОП – «особой папки». Собственно говоря, папок как таковых не существовало – это было просто обозначение высшей степени секретности для особо важных решений Политбюро ЦК КПСС. Однако мало кто знал, что существовала еще одна, самая высокая, степень секретности. Она называлась «закрытый пакет». Это действительно был большой пакет с соответствующим номером, который проставлялся от руки. «Закрытый пакет» опечатывался или заклеивался в так называемом Общем отделе ЦК КПСС тремя или пятью печатями и обозначался буквой «К» («конфиденциально»).Именно в таком «закрытом пакете» под № 34 в Общем отделе ЦК КПСС были запечатаны оригиналы секретных протоколов вместе с подробным описанием их «архивной судьбы». Оказывается, что оригиналы секретных протоколов в апреле 1946 г. были изъяты из архива МИД и переданы в личный архив В. М. Молотова, где находились до октября 1952 г. 30 октября 1952 г. документы были переданы в «Общий отдел» ЦК КПСС. Почему именно в это время? Звезда сталинского министра иностранных дел закатилась: еще до смерти Сталина доверия к нему уже не было, внешним знаком чего был арест супруги Молотова П. С. Жемчужиной.В VI секторе Общего отдела ЦК документы получили архивную сигнатуру: фонд № 3, опись № 64, единица хранения № 675-а, на 26 листах. В свою очередь эта «единица хранения» была вложена в «закрытый пакет» № 34, а сам пакет получил № 46-Г9А/4–1/ и заголовок «Советско-германский договор 1939 г.». Внутри пакета лежала опись документов, полученных из МИД СССР, – всего восемь документов и две карты: 1) секретный дополнительный протокол «о границах сфер интересов» от 23 августа 1939 г.; 2) разъяснение к нему от 28 августа (включение в разграничительный рубеж р. Писса); 3) доверительный протокол от 28 сентября о переселении польского населения; 4) секретный протокол «об изменении сфер интересов» от 28 сентября; 5) такой же протокол «о недопущении польской агитации» от 28 сентября; 6) протокол об отказе Германии «от притязаний на часть территории Литвы» от 10 января 1941 г.; 7) заявление о взаимной консультации от 28 сентября 1939 г.; 8) обмен письмами об экономических отношениях (той же даты).Долгие годы «закрытые пакеты» № 34 и 35 (в 35-м находились большие географические карты раздела Польши) никто не открывал. В 1975 г., в эпоху Генсека Л. И. Брежнева, копии оригиналов посылались на имя заместителя министра иностранных дел И. Н. Земскова (он ведал архивами) для информации министра иностранных дел А. А. Громыко. Находились они в министерстве иностранных дел с 8 июля 1975 г. до марта 1977 г., затем вернулись в ЦК и были уничтожены. 21 ноября 1979 г. эта процедура повторилась, копии вернулись и были уничтожены 1 февраля 1980 г. Но эти «путешествия» не имели последствий. Попытка Земскова убедить Громыко в необходимости изменить официальную позицию успеха не имела. Тогда-то и сказал министр свою знаменитую фразу: «Нас никто уличить не сможет»[46].10 июля 1987 г. пакет № 34 был вскрыт новым заведующим Общим отделом ЦК КПСС В. И. Болдиным. В свою очередь, заведующий VI сектором Общего отдела Л. А. Мошков получил от него два строгих указания: «держать под рукой» и «без разрешения заведующего пакет не вскрывать». А.Н. Яковлеву пакет № 34 не показывали даже после того, как заработала комиссия под его председательством. Член комиссии Л. А. Безыменский вспоминал, как «в дни работы комиссии Яковлев не раз с раздражением говорил, что Болдин ему не давал никаких документов и в сердцах ругал “владыку архивов”, подчинявшегося только Горбачеву»[47].Вопрос о поведении Горбачева в свете признания факта существования «закрытого пакета» № 34 выглядит наиболее щекотливым. В оценке советско-германского договора 23 августа 1939 г. Генсек соглашался со своим помощником А. С. Черняевым: договор «порочен и в принципе принес только беды и потери» и собирался официально «определиться» по этому вопросу в 1989 г. [48]На протяжении всего рассмотрения проблемы секретных протоколов основным и вполне логичным требованием Горбачева было найти отсутствовавшие оригиналы этих документов. Так он официально аргументировал свою позицию на заседании Политбюро ЦК КПСС 5 мая 1988 г.Однако документировано, что пакет с оригиналами был вскрыт 10 июля 1987 г. Этот факт подтверждается пометой, сделанной на пакете рукой Мошкова: «Доложил т. Болдину В. И. Им дано указание держать пока под рукой в секторе. Книгу[49] можно вернуть в библиотеку. 10.7.87. Л. Мошков».Болдин же утверждал, что Горбачев не только был ознакомлен с оригиналами дополнительных протоколов, но и видел другие секретные советско-германские документы, например, подписанную Риббентропом и Сталиным секретную карту западных районов СССР и сопредельных стран, по которой была проведена будущая советско-германская граница. По версии Болдина, внимательно изучив документы, Горбачев приказал: «Убери подальше!». Когда же Горбачеву доложили о растущем интересе к секретным протоколам в стране и за рубежом, он «коротко бросил: никому ничего показывать не надо. Кому следует — скажу сам». При обсуждении на Съезде народных депутатов СССР вопроса о секретных протоколах Горбачев заявил, что попытки найти подлинники не увенчались успехом. Одна из версий Болдина, объясняющего, почему говорилась «неправда на весь мир», состоит в том, что Горбачев «опасался последствий откровенности… [но] эта ложь не помогла ему ни сохранить Советский Союз, ни удержаться на посту лидера государства». Когда же Горбачев узнал, что Болдин не уничтожил секретные протоколы, он воскликнул: «Ты понимаешь, что представляют сейчас эти документы?!»[50]Однако секретные протоколы уничтожены не были. В.М. Фалин, не зная, что Горбачев видел эти документы, убеждал Генсека в их существовании. Записка Фалина Горбачеву от 1 августа 1989 г. гласит: «1. Доказательств тому, что протоколы существовали, достанет с лихвой на всех — и своих, и чужих оппонентов. Как Молотов ни прятал концы в воду, документы сохранились, в том числе в советских архивах. Более того, запись беседы именно Молотова с немецким послом Шуленбургом 17 августа 1939 г. показывает, что идея оформления обязательств Германии в виде протокола принадлежала советской стороне. В памятной записке, врученной в тот день Молотовым послу, говорится: “Правительство СССР считает, что вторым шагом (первый — торгово-кредитное соглашение) через короткий срок могло бы быть заключение пакта о ненападении или подтверждение пакта о нейтралитете 1926 г. с одновременным принятием протокола о заинтересованности договаривающихся сторон в тех или иных вопросах внешней политики с тем, чтобы последний представлял органическую часть пакта” … Можно бы умножить число примеров из 1940-го и 1941 гг. И при всем желании нельзя найти документов, опровергающих или хотя бы колеблющих факт — протоколы существовали. Они не миф. Констатируя сегодня, что протоколы были, мы лишь воспроизводим объективную реальность.2. Теперь об оригиналах и копиях… Во-первых, никто не освобождал советскую сторону от ответственности за поддержание порядка в собственном архивном хозяйстве. С таким же успехом мог пропасть и оригинал договора от 23 августа, после чего по аналогии началась бы дискуссия, а был ли сей мальчик. Во-вторых, подавляющее большинство документов, на основании которых написана история с древнейших времен до XIX века, известна в копиях или даже в фрагментах с копий. “Слово о полку Игореве”, “Повесть временных лет” и другие классические памятники дошли до нас в репликах реплик. Но им верят, и поделом.Вас, думается, не нужно убеждать, что отсутствуют основания представлять копии протоколов к договорам от 23 августа и 28 сентября в качестве фальшивок. Самое большее, что позволительно делать, — это требовать “критического к ним отношения”. Другой подход работает против нас, и крупно… Странным образом табуизируя тему протоколов, уходя от выражения четкого отношения к ним, мы какой десяток лет связываем себе руки в противодействии куда более серьезным опасностям, касающимся не столько прошлого, сколько настоящего и будущего»[51].Отметим, что в воспоминаниях М.С. Горбачева его публичному заявлению об отсутствии оригинала секретного протокола не нашлось места, хотя он и вынужден был признать (задним числом) существование секретных соглашений СССР с нацистской Германией[52]. М. С. Горбачеву «достаточно было поручить В. Болдину инсценировать “счастливое обнаружение” оригиналов, ибо в их отсутствие дело как раз и уперлось. А. Яковлев и Э. Шеварднадзе сообразили эрзац — из “папки В. Молотова” был извлечен оставшийся по недосмотру в архиве МИД СССР список с протоколов, сделанный до появления на Западе фотокопий с немецкого экземпляра, что всплыли в ходе Нюрнбергского процесса над главными военными преступниками. Почему Э. Шеварднадзе не раскрыл “папку В. Молотова” перед членами комиссии? Ведь нашу комиссию заверяли, что в ее распоряжении все архивные клады МИД. Версия неубедительна, но ее неофициально называли: не в обычаях дипломатов выкладывать враз козыри без остатка, кое-что всегда целесообразно придержать в запасе», – подчеркивает В.М. Фалин и констатирует: «Будет команда, и многим загадкам найдутся в наших архивах отгадки»[53].Если от Горбачева такой команды в отношении секретных советско-германских документов не последовало, то от Ельцина такая команда поступила. В 1992 г. в соответствии с Указами Президента России Ельцина началось рассекречивание архивов КПСС и КГБ и передача их фондов в состав Государственной архивной службы России (ныне: Федерального архивного агентства – Росархива)[54]. «Политика отмежевания от советского прошлого, которую вел президент Борис Ельцин, дала возможность увидеть свет тысячам документов, хранившимся до той поры под семью печатями… Коммунизм рухнул, но оставил после себя огромное архивное наследство, которое впервые можно было подвергнуть систематической научной рефлексии. И хоть, к сожалению, это время длилось недолго, советская историография сумела прекрасно воспользоваться им», – отмечает С. Дембски[55].В процессе изучения секретных фондов бывшего архива ЦК КПСС (ныне – Архив Президента Российской Федерации) историком Д. А. Волкогоновым, вскрывшим «закрытый пакет» № 34, были обнаружены тексты советских оригиналов советско-германских документов 1939-1941 гг.О находке Волкогонов сразу же доложил Ельцину. Ельцин позвонил Яковлеву и сказал, что секретные протоколы, которые «искали по всему свету, лежат в Президентском архиве и что Горбачев об этом знал». Тогда же Ельцин попросил Яковлева провести пресс-конференцию, посвященную сенсационной находке[56]. 27 октября 1992 г. советские оригиналы рассекреченных накануне советско-германских документов 1939-1941 гг. были представленным общественности и затем, наконец, изданы в России. Первая публикация этого исторического раритета состоялась в журнале «Новая и новейшая история» и была подготовлена академиком Г. Н. Севостьяновым и автором этой статьи[57].В документальном приложении к сборнику «Партитура Второй мировой» секретный дополнительный протокол от 23 августа 1939 г. печатается по машинописной копии из Архива внешней политики РФ[58]. Ответственный редактор этой книги Н.А. Нарочницкая утверждает: «Вопреки принципу историзма чуть ли не главной причиной войны (Второй мировой. – Б. Х.) с недавних пор стали объявлять советско-германский договор от 23 августа 1939 г., чего, заметим, никогда не делали даже в годы холодной войны. Фальсификация истории – замаливание и извращение важнейших фактов и документов, ключевых событий происходит у нас на глазах»[59].Очевидно, чтобы противостоять «замалчиванию и извращению фактов и документов», 21 августа 2019 г. в Москве в выставочном зале федеральных архивов Российской Федерации была открыта историко-документальная выставка «1939 год. Начало Второй мировой войны», подготовленная Федеральным архивным агентством России при участии Российского государственного военного архива, Историко-документального департамента МИД России, Российского исторического общества. Хронологические рамки выставки – март-сентябрь 1939 г. В экспозиции были показаны архивные документы (без архивных сигнатур), кинохроника, фотографии, музейные предметы – всего около 300 экспонатов, рассказывающих о событиях, приведших ко Второй мировой войне. К сожалению, организаторы выставки, борясь с замалчиванием, сами не обошлись без этого нехитрого пропагандистского приема: важнейшие документы по теме выставки, полностью укладывающиеся в ее суженые хронологические рамки (их следовало бы раздвинуть до 22 июня 1941 г.) – германо-советский договор о дружбе и границе от 28 сентября 1939 г., секретные протоколы и приложения к нему (в частности, подписанная Сталиным и рейхсминистром иностранных дел Риббентропом карта советско-германского разграничения в Польше) в экспозиции отсутствовали[60].В канун открытия выставки директор Службы внешней разведки РФ и глава Российского исторического общества С. Е. Нарышкин в статье под точно выражающим ее содержание названием «Иного выхода не было» сформулировал значение пакта Молотова-Риббентропа: «Тактическое соглашение с Гитлером позволило расколоть коалицию англо-французских "умиротворителей" и стран "оси", обеспечило Советскому Союзу несколько лет мира и помогло отодвинуть на запад границу с Германией. Главным мерилом целесообразности договора являлась национальная безопасность… Дальнейшие события подтвердили, что отказ от предложений Риббентропа мог бы поставить Советский Союз в гораздо худшие военно-политические условия. Переоценивая свою значимость в глазах старших "партнеров", Польша не получила от Великобритании и Франции никакой реальной помощи. Спустя всего две недели она прекратила существовать как независимое государство, а гарантии западных лидеров обернулись дипломатическим убежищем для польского правительства в изгнании»[61].На выставке были впервые представлены напечатанные на пишущей машинке на гербовой бумаге оригиналы советско-германского договора о ненападении (пакта Молотова-Риббентропа) от 23 августа 1939 г. и секретного дополнительного протокола к нему – этот протокол считался в СССР «фальсификацией истории», его достоверность отрицалась на государственном уровне[62].Выступая 19 декабря 2019 г. на пресс-конференции, В. В. Путин отметил, что Сталин единственным не запятнал себя прямыми контактами с Гитлером (действительно: руку Гитлеру Сталин не пожимал – это делал Молотов во время визита в Берлин 13 и 14 ноября 1940 г.[63]), тогда как лидеры Франции и Великобритании встречались с нацистским фюрером. Комментируя секретные протоколы к пакту Молотова-Риббентропа и последовавший раздел Польши, Президент России напомнил, что Польша сама до этого участвовала в разделе Чехословакии, то есть, «сделала то же самое»[64].В выступлении на неформальной встрече глав государств СНГ в Санкт-Петербурге 20 декабря 2019 г. Президент России сказал: «Советский Союз до последней возможности старался использовать любой шанс создать антигитлеровскую коалицию, вел переговоры с военными представителями Франции и Великобритании, тем самым пытался предотвратить начало Второй мировой войны, но практически остался один в изоляции. Как я уже сказал, был последним из заинтересованных государств Европы, кто вынужден был подписывать с Гитлером пакт о ненападении»[65].Эти высказывания Президента России стали ответом на резолюцию Европарламента «О важности сохранения исторической памяти для будущего Европы», принятую 19 сентября 2019 г. Европарламент осудил заключение пакта о ненападении между СССР и Германией и договора о дружбе и границе между ними. Согласно резолюции, гитлеровский и сталинский тоталитарные режимы «поделили Европу и территории независимых государств, что проложило дорогу к началу Второй мировой войны». В резолюции высказывалась озабоченность в связи с попытками нынешнего российского руководства «оправдать» преступления советского тоталитарного режима в рамках информационной войны с демократической Европой[66].В. В. Путин осудил это решение Европарламента как попытку ревизии итогов Второй мировой войны: «Можно как угодно предавать анафеме сталинизм и тоталитаризм в целом, в чем-то это будут заслуженные упреки... но ставить на одну доску Советский Союз и фашистскую Германию - это верх цинизма. Люди, значит, не знают историю, читать и писать не умеют. Пусть почитают документы того времени»[67].Президент России затронул весьма болезненную для поляков тему польского государственного антисемитизма. 24 декабря 2019 г. в речи на коллегии минобороны РФ В. В. Путин, используя экспрессивную лексику, назвал Юзефа Липского, в 1934-1939 гг. посла Польши в Германии, «сволочью» и «антисемитской свиньей»[68]. Липский, по словам В. В. Путина, «полностью солидаризировался с Гитлером в его антиеврейских, антисемитских настроениях и, более того, за издевательство над еврейским народом обещал поставить памятник в Варшаве»[69].Антипольский пафос нынешних российских политиков во многом напоминает антипольские высказывания Председателя Совета Народных комиссаров и наркома иностранных дел СССР В.М. Молотова 1939 г.: «На смену вражды, всячески подогревавшейся со стороны некоторых европейских держав, пришло сближение и установление дружественных отношений между СССР и Германией. Дальнейшее улучшение этих новых, хороших отношений нашло свое выражение в германо-советском договоре о дружбе и границе между СССР и Германией, подписанном 28 сентября в Москве… Оказалось достаточным короткого удара по Польше со стороны сперва германской армии, а затем – Красной Армии, чтобы ничего не осталось от этого уродливого детища Версальского договора, жившего за счет угнетения непольских национальностей», – заявил В.М. Молотов, выступая на сессии Верховного Совета Союза ССР 31 октября 1939 г.[70] После визита в Москву Риббентроп вернулся в Берлин с восторженными впечатлениями о Сталине. В своих воспоминаниях Риббентроп приводит высказывание сопровождавшего его в Москве данцигского гауляйтера Альберта Фёрстера, с которым он полностью согласен: «Я чувствовал себя в Кремле как среди старых “партайгеноссен”»[71]. После восхищенных рассказов Риббентропа рейхсляйтер и начальник внешнеполитического управления нацистской партии Альфред Розенберг записал в дневнике: «Большевикам уже впору намечать свою делегацию на Нюрнбергский партсъезд»[72].Отношения Берлина и Москвы «потеплели» до такой степени, что Сталин после подписания пакта Молотова-Риббентропа, согласно некоторым источникам, поднял тост за здоровье Гитлера: «Я знаю, как сильно немецкий народ любит своего фюрера, и поэтому хотел бы выпить за его здоровье»[73]. В литературе приводятся свидетельства и о том, что на банкете в Кремле в честь заключения договора о дружбе и границе Сталин демонстративно заставил Риббентропа выпить за здоровье наркома путей сообщения СССР Л.М. Кагановича, о еврейском происхождении которого Риббентроп отлично знал. Позже Каганович так прокомментировал этот тост Сталина: «Тем самым Сталин хотел дать понять Риббентропу, что хоть мы и подписываем договор, но менять нашу идеологию не собираемся»[74].Однако в идеологии сталинской партии, непримиримой к любому инакомыслию, под влиянием сближения с гитлеровской Германией наметились существенные изменения в сторону ранее невиданной толерантности к нацизму. «Идеологию гитлеризма, как и всякую другую идеологическую систему, можно признавать или отрицать, это – дело политических взглядов. Но любой человек поймет, что идеологию нельзя уничтожить силой, нельзя покончить с нею войной. Поэтому не только бессмысленно, но и преступно вести такую войну, как война за "уничтожение гитлеризма", прикрываемая фальшивым флагом борьбы за "демократию"», – заявил глава советского правительства и нарком иностранных дел[75]. Это высказывание Молотова полностью соответствовало тогдашней нацистской политической риторике, что с удовлетворением отмечал рейхсминистр пропаганды Й. Геббельс[76]. Высказывания советских руководителей печатала главная нацистская газета «Фёлькишер беобахтер»[77], а приказы Гитлера и речи Геббельса публиковались в органе ЦК большевиков газете «Правда»[78].Сталин, отвечая на поздравления Гитлера и Риббентропа по случаю своего 60-летия, писал: «дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной»[79]. Злые языки иронизировали: речь идет о польской крови…«Чем этот договор (о дружбе и границе. – Б. Х.) отличался от договора 23 августа? Различие огромное. 23 августа Германия еще не напала на Польшу, и формально Советский Союз мог с ней заключать такой пакт, не становясь соучастником, – повторяю, формально, ибо знал о предстоящем нападении на Польшу. 28 сентября все было иначе: Германия была агрессором, и СССР заключал с ней договор о дружбе! Впоследствии Сталин в специальном (и позорном) сообщении ТАСС 29 октября даже подтвердил, что, по его мнению, не Германия, а Франция и Англия начали войну! С агрессором Сталин собирался дружить, хотя и не без корысти», – писал советский и российский историк, многое сделавший для раскрытия правды о пакте Молотова-Риббентропа, Л. А. Безыменский[80].В чем, кроме перекройки карты Восточной Европы, состояла эта корысть? В Германию из Советского Союза шли эшелоны с нефтью и нефтепродуктами, хлопком, лесоматериалами, марганцем, оловом, никелем, хромом, медью, платиной, другим стратегическим сырьем. Около трети всех советских товарных поставок в Германию составляло зерно. Из СССР в рейх с 1939 г. по 22 июня 1941 г. было вывезено 1662,6 тыс. т зерновых на сумму в 234,9 млн германских марок[81].«Если Германия вопреки ожиданиям попадет в тяжелое положение, то можно быть уверенным, что советский народ придет на помощь Германии и не допустит, чтобы Германию удушили. Советский Союз заинтересован в сильной Германии и не допустит, чтобы ее повергли на землю», – заявил Сталин Риббентропу в канун подписания договора о дружбе и границе[82].«Поставки из России до сих пор были очень существенной поддержкой для германской военной экономики. С тех пор, как новые торговые соглашения вошли в силу, Россия поставила разных видов сырья на сумму более 300 млн. марок, в том числе на 100 млн. марок — зерна», – гласил составленный через год после подписания договора о дружбе и границе меморандум германского министерства иностранных дел[83].Гитлер не остался в долгу. «Советский Союз, – отмечал немецкий историк Г. Швендеман, – стал абсолютно привилегированным торговым партнером Германии»[84]. В СССР из Третьего рейха поставлялись новейшие вооружения, средства радиосвязи, оптические приборы, станки-автоматы, образцы боевых самолетов: истребители "Мессершмитт-109", "Мессершмитт-110", "Хейнкель-100", бомбардировщики "Юнкерс-88", "Дорнье-215". На авиазаводах рейха побывали первый заместитель наркома авиастроения СССР В. П. Баландин, директор одного из советских авиазаводов П. В. Дементьев, авиаконструктор А. С. Яковлев. Советским гостям, по словам наркома авиапромышленности А. И. Шахурина, немцы показывали все, включая заводы и конструкторские бюро, знакомили с новейшей авиатехникой на земле и в воздухе – вплоть до того, что советские летчики-испытатели летали на немецких самолетах.Немцы продавали Советскому Союзу винты и поршневые кольца для авиамоторов, системы кислородного обеспечения на больших высотах, радиопеленгаторы, самолетные радиостанции с переговорным устройством, приборы для слепой посадки, самолетные аккумуляторы, бомбардировочные прицелы, комплекты фугасных, осколочно-фугасных и осколочных бомб, 50 видов испытательного оборудования и многие другие изделия для авиационной и танковой промышленности. В СССР были поставлены образец среднего танка Т-3, полугусеничные тягачи, дизельные моторы[85].В 1940 г. Германия передала Советскому Союзу 5 судов двойного назначения и недостроенный тяжелый крейсер «Лютцов», вошедший в состав Балтийского флота под именем «Петропавловск» (к началу лета 1941 г. крейсер находился в 70 % готовности). Красный военный флот получил от кригсмарине гребные валы, компрессоры высокого давления, рулевые машины, моторы для катеров, судовую электроаппаратуру, освинцованный кабель, вентиляторы, судовое медицинское оборудование, насосы, системы для уменьшения воздействия качки на морские приборы, оборудование для камбузов, аккумуляторные батареи для подводных лодок, орудийные корабельные башни, перископы, пять образцов мин, бомбометы для противолодочных бомб с боекомплектом, гидроакустическую аппаратуру, магнитные компасы, теодолиты, и даже чертежи линкора «Бисмарк». Даже весной и в начале лета 1941 г. Германия не прекращала поставок новейшей техники в СССР[86].Если договор о дружбе и границе с потенциальным агрессором интерпретировать как шаг, позволивший укрепить обороноспособность СССР накануне германского вторжения, то следует подчеркнуть, что этот договор означал образование германо-советской общей границы – плацдарма для нападения на СССР, а советские стратегические поставки способствовали успеху Германии в войне на Западе в 1940 г. Союз Сталина и Гитлера, закрепленный договором о дружбе и границе, «вероломно» нарушил Гитлер, напав на СССР 22 июня 1941 г. «Советские лидеры включили в название договора слова "о дружбе", что явно выходило за рамки прежнего договора о ненападении и договоренностей о разделе сфер интересов и не диктовалось ни международной обстановкой, ни германскими требованиями. Сталин спустя месяц после подписания договора с Германией о ненападении явно переступил грань чисто дипломатических отношений, употребив термин "дружба" в отношении режима, вызывавшего осуждение всей мировой общественности», – писал академик А.О. Чубарьян[87].«Союз между Москвой и Берлином был оформлен полномасштабным межгосударственным договором… Именно Гитлер сделал возможным для Сталина осуществить переход от оборонительной к наступательной политике в области безопасности. Сталин же обеспечил Гитлеру нападение на Польшу, рассчитывая косвенно разжечь летом 1939 г. большую саморазрушительную войну между основными капиталистическими государствами Европы, войну, от которой Советский Союз держался бы с стороне, непрерывно извлекая из нее пользу», – подчеркивал профессор МГИМО МИД РФ Н. В. Павлов[88].По оценке руководителя Международного центра истории и социологии Второй мировой войны и ее последствий в Высшей школе экономики О. В. Будницкого, «История играет в России колоссальную роль и часто используется в политических целях... То, что происходит в последние несколько лет — это, несомненно, своего рода откат в прошлое, явно обусловленный политикой»[89].Историография, основанная лишь на «гордости прошлым», умалчивает о том, что в преддверии нападения Гитлера Советский Союз был на государственном уровне нацелен на «дружбу» с нацистской Германией. Но «дружбой» с Гитлером гордиться нельзя. Значит ли это, что «неудобные» страницы надо «вырывать» из истории? Ведь прошлым можно не только «гордиться». Нужно уметь «преодолевать» его. 
 
 
 
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1.                    Альтернативы 1939. Документы и материалы. М., 1989;
2.                    Безыменский Л. А. Гитлер и Сталин перед схваткой. М., 2000;
3.                    Болдин В. И. Крушение пьедестала. Штрихи к портрету М. С. Горбачева. М., 1995;
4.                    Внешняя политика СССР. Сб. документов. Т. IV (1935 – июнь 1941 гг.). М., 1946;
5.                    Восточная Европа между Гитлером и Сталиным. 1939–1941 гг. М., 1999;
6.                    Второй съезд народных депутатов СССР 12-24 декабря 1989 г. Стенографический отчет. Т. IV. М., 1990;
7.                    Год кризиса. 1938-1939. Т. 2. М., 1990;
8.                    Горбачев М. С. Жизнь и реформы. В 2-х кн. Кн. 1. М., 1995;
9.                    Горлов С. А. Советско-германский диалог накануне пакта Молотова-Риббентропа // Новая и новейшая история, 1993, № 4. С. 13–34;
10.                Дембски С. Между Берлином и Москвой. Германо-советские отношения в 1939-1941 гг. М., 2017;
11.                Демурин М. В. и др. Партитура Второй мировой. Кто и когда начал войну? М., 2009;
12.                Документы внешней политики СССР. Т. ХХII. Кн. 1. М., 1992;
13.                Дорофеев Н. В. Советский экспорт зерновых в Германию в 1939-1941 гг. // Вестник южного научного центра РАН. Т. 5. 2009. № 3. С. 83–88;
14.                Зоря Ю. Н., Лебедева Н. С. 1939 год в нюрнбергских досье // Международная жизнь, 1989, № 9. С. 124–137;
15.                Козлов В. П. Проблемы доступа в архивы и их использования // Новая и новейшая история, 2003, № 5. С. 79–103;
16.                Люкс Л. История России и Советского Союза от Ленина до Ельцина. М, 2009;
17.                Маслов Д. В., Демина О. В. Дискуссии по проблеме «секретных протоколов» к советско-германскому договору о ненападении 1939 г. // Сервис в России и за рубежом. История. 2012, № 5;
18.                Международный кризис 1939-1941 гг.: от советско-германских договоров 1939 года до нападения Германии на СССР. М., 2006;
19.                Мировые войны ХХ века. Кн. 4. Вторая мировая война. Документы и материалы. М., 2005;
20.                Молодяков В. Э. Риббентроп. Упрямый советник фюрера. М., 2008;
21.                Некрич А. М. 1941, 22 июня. М., 1995;
22.                Откровения и признания. Нацистская верхушка о войне “третьего рейха” против СССР. Секретные речи. Дневники. Воспоминания. М. 1996;
23.                Отрешившийся от страха: памяти А. М. Некрича. Воспоминания, статьи, документы // Сост. М. С. Альперович и др. М., 1996;
24.                Павлов Н. В. Россия и Германия. Несостоявшийся альянс (история с продолжением). М., 2017.
25.                Петровский Л. П. Дело Некрича // Вестник РАН. 1995. Т. 65. Вып. 6. С. 528–539;
26.                Розанов Г. Л. Сталин и Гитлер. Документальный очерк советско-германских дипломатических отношений, 1939-1941 гг. М., 1991;
27.                Сахаров А. Н. Война и советская дипломатия: 1939-1945 гг. // Вопросы истории, 1995, № 7. С. 26–45;
28.                Семиряга М. И. Тайны сталинской дипломатии 1939-1941 гг. М., 1992 г.;
29.                Сидак В. Оригиналы секретных протоколов – на стол! // Обозреватель, 2008, № 8. С. 87–105.
30.                Сиполс В. Я. Тайны дипломатические. Канун Великой Отечественной войны. 1939–1941. М., 1997;
31.                Случ С. З. Сталин и Гитлер. 1933-1941: расчеты и просчеты Кремля // Отечественная история, 2005, № 1. С. 98–119;
32.                Советско-германские документы 1939-1941 гг. из архива ЦК КПСС // Новая и новейшая история, 1993, № 1. С. 83-95;
33.                Соколов В. В. Трагическая судьба дипломата Г. А. Астахова // Новая и новейшая история, 1997, № 1. С. 167–183;
34.                Сорокин А. Н. Пакт Молотова-Риббентропа: основные направления изучения в современной историографии ФРГ // Вестник СПбГУ. Сер. 2. 2015. Вып. 2, С. 44-56;
35.                CCCP – Германия, 1939–1941. Кн. 1-2. Составитель Ю. Г. Фельштинский. Вильнюс, 1989;
36.                Сто сорок бесед с Молотовым. Из дневника Ф. Чуева. М., 1991;
37.                Фалин В. М. Конфликты в Кремле. Сумерки богов по‑русски. М., 2016;
38.                Фляйштхауэр И. Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии. М., 1991;
39.                Хавкин Б. Л. «Дружба, скрепленная кровью». Советско-германские отношения 1939–1941 годов до сих пор вызывают неудобные вопросы // Независимое военное обозрение, 27.08.2019;
40.                Хавкин Б. Л. К истории публикации советских текстов советско-германских секретных документов 1939-1941 гг. // Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры. 2007. № 1;
41.                Черняев А. С. Совместный исход. Дневник двух эпох. 1972-1991 годы. М., 2008.
42.                Чубарьян А. О. Канун трагедии. Сталин и международный кризис: сентябрь 1939 – июнь 1941 года. М., 2008;
43.                Яковлев А. Н. Омут памяти, М., 2001;
44.                Bushuev A. Contemporary History for the Modern Generation: The Specificity of Schoolchildren's Historical Consciousness Formation in Post-Soviet Russia // Yearbook of the International Society for History Didactics. 2013. V. 34. Р. 239-252;
45.                Das nazionalsozialistische Deutschland und die Sowjetunion, 1939-1941. Akten aus dem Archiv des Deutschen Auswärtigen Amts. Washington, Department of State, 1948;
46.                Der Hitler-Stalin-Pakt in der Propaganda des Leitmediums. Der „Völkische Beobachter“ über die UdSSR im Jahre 1939. Berlin, 2009;
47.                Fabry Ph. Der Hitler-Stalin-Pakt 1939-1941. Darmstadt, 1962;
48.                Nazi-Soviet Relations, 1939-1941. Documents from the Archives of the German Foreign Office. Washington, Department of State, 1948;
49.                Rossi A. Zwei Jahre deutsch-sowjetisches Bündnis. Köln, 1952;
50.                Schwendemann H. Die wirtschaftliche Zusammenarbeit zwischen dem Deutschen Reich und der Sowjetunion von 1939 bis 1941. Alternative zu Hitlers Ostprogramm? Berlin, 1993;
51.                Weinberg G. Germany and the Soviet Union 1939-1941. Leiden, 1972. 

 

REFERENCES

 


  1. Al'ternativy 1939. Dokumenty i materialy. M., 1989;
  2. Bezymenskii L. A. Gitler i Stalin pered skhvatkoi. M., 2000;
  3. Boldin V. I. Krushenie p'edestala. Shtrikhi k portretu M. S. Gorbacheva. M., 1995;
  4. Vneshnyaya politika SSSR. Sb. dokumentov. IV (1935 – iyun' 1941 gg.). M., 1946;
  5. Vostochnaya Evropa mezhdu Gitlerom i Stalinym. 1939–1941 gg. M., 1999;
  6. Vtoroi s"ezd narodnykh deputatov SSSR 12-24 dekabrya 1989 g. Stenograficheskii otchet. IV. M., 1990;
  7. God krizisa. 1938-1939. T. 2. M., 1990;
  8. Gorbachev M. S. Zhizn' i reformy. V 2-kh kn. Kn. 1. M., 1995;
  9. Gorlov S. A. Sovetsko-germanskii dialog nakanune pakta Molotova-Ribbentropa // Novaya i noveishaya istoriya, 1993, № 4. 13–34;
  10. Dembski S. Mezhdu Berlinom i Moskvoi. Germano-sovetskie otnosheniya v 1939-1941 gg. M., 2017;
  11. Demurin M. V. i dr. Partitura Vtoroi mirovoi. Kto i kogda nachal voinu? M., 2009;
  12. Dokumenty vneshnei politiki SSSR. T. XXII. Kn. 1. , 1992;
  13. Dorofeev N. V. Sovetskii eksport zernovykh v Germaniyu v 1939-1941 gg. // Vestnik yuzhnogo nauchnogo tsentra RAN. T. 5. № 3. S. 83–88;
  14. Zorya Yu. N., Lebedeva N. S. 1939 god v nyurnbergskikh dos'e // Mezhdunarodnaya zhizn', 1989, № 9. 124–137;
  15. Kozlov V. P. Problemy dostupa v arkhivy i ikh ispol'zovaniya // Novaya i noveishaya istoriya, 2003, № 5. 79–103;
  16. Lyuks L. Istoriya Rossii i Sovetskogo Soyuza ot Lenina do El'tsina. M, 2009;
  17. Maslov D. V., Demina O. V. Diskussii po probleme «sekretnykh protokolov» k sovetsko-germanskomu dogovoru o nenapadenii 1939 g. // Servis v Rossii i za rubezhom. 2012, № 5;
  18. Mezhdunarodnyi krizis 1939-1941 gg.: ot sovetsko-germanskikh dogovorov 1939 goda do napadeniya Germanii na SSSR. M., 2006;
  19. Mirovye voiny XX veka. Kn. 4. Vtoraya mirovaya voina. Dokumenty i materialy. M., 2005;
  20. Molodyakov V. E. Ribbentrop. Upryamyi sovetnik fyurera. , 2008;
  21. Nekrich A. M. 1941, 22 iyunya. M., 1995;
  22. Otkroveniya i priznaniya. Natsistskaya verkhushka o voine “tret'ego reikha” protiv SSSR. Sekretnye rechi. Dnevniki. Vospominaniya. M. 1996;
  23. Otreshivshiisya ot strakha: pamyati A. M. Nekricha. Vospominaniya, stat'i, dokumenty // Sost. M. S. Al'perovich i dr. M., 1996;
  24. Pavlov N. V. Rossiya i Germaniya. Nesostoyavshiisya al'yans (istoriya s prodolzheniem). M., 2017.
  25. Petrovskii L. P. Delo Nekricha // Vestnik RAN. 1995. T. 65. Vyp. 6. S. 528–539;
  26. Rozanov G. L. Stalin i Gitler. Dokumental'nyi ocherk sovetsko-germanskikh diplomaticheskikh otnoshenii, 1939-1941 gg. , 1991;
  27. Sakharov A. N. Voina i sovetskaya diplomatiya: 1939-1945 gg. // Voprosy istorii, 1995, № 7. S. 26–45;
  28. Semiryaga M. I. Tainy stalinskoi diplomatii 1939-1941 gg. M., 1992 g.;
  29. Sidak V. Originaly sekretnykh protokolov – na stol! // Obozrevatel', 2008, № 8. S. 87–105.
  30. Sipols V. Ya. Tainy diplomaticheskie. Kanun Velikoi Otechestvennoi voiny. 1939–1941. M., 1997;
  31. Sluch S. Z. Stalin i Gitler. 1933-1941: raschety i proschety Kremlya // Otechestvennaya istoriya, 2005, № 1. S. 98–119;
  32. Sovetsko-germanskie dokumenty 1939-1941 gg. iz arkhiva TsK KPSS // Novaya i noveishaya istoriya, 1993, № 1. 83-95;
  33. Sokolov V. V. Tragicheskaya sud'ba diplomata G. A. Astakhova // Novaya i noveishaya istoriya, 1997, № 1. S. 167–183;
  34. Sorokin A. N. Pakt Molotova-Ribbentropa: osnovnye napravleniya izucheniya v sovremennoi istoriografii FRG // Vestnik SPbGU. 2. 2015. Vyp. 2, S. 44-56;
  35. SSSR – Germaniya, 1939–1941. Kn. 1-2. Sostavitel' Yu. G. Fel'shtinskii. Vil'nyus, 1989;
  36. Sto sorok besed s Molotovym. Iz dnevnika F. Chueva. M., 1991;
  37. Falin V. M. Konflikty v Kremle. Sumerki bogov po russki. M., 2016;
  38. Flyaishtkhauer I. Pakt. Gitler, Stalin i initsiativa germanskoi diplomatii. , 1991;
  39. Khavkin B. L. «Druzhba, skreplennaya krov'yu». Sovetsko-germanskie otnosheniya 1939–1941 godov do sikh por vyzyvayut neudobnye voprosy // Nezavisimoe voennoe obozrenie, 27.08.2019;
  40. Khavkin B. L. K istorii publikatsii sovetskikh tekstov sovetsko-germanskikh sekretnykh dokumentov 1939-1941 gg. // Forum noveishei vostochnoevropeiskoi istorii i kul'tury. № 1;
  41. Chernyaev A. S. Sovmestnyi iskhod. Dnevnik dvukh epokh. 1972-1991 gody. M., 2008.
  42. Chubar'yan A. O. Kanun tragedii. Stalin i mezhdunarodnyi krizis: sentyabr' 1939 – iyun' 1941 goda. M., 2008;
  43. Yakovlev A. N. Omut pamyati, M., 2001;
  44. Bushuev A. Contemporary History for the Modern Generation: The Specificity of Schoolchildren's Historical Consciousness Formation in Post-Soviet Russia // Yearbook of the International Society for History Didactics. V. 34. Р. 239-252;
  45. Das nazionalsozialistische Deutschland und die Sowjetunion, 1939-1941. Akten aus dem Archiv des Deutschen Auswärtigen Amts. Washington, Department of State, 1948;
  46. Der Hitler-Stalin-Pakt in der Propaganda des Leitmediums. Der „Völkische Beobachter“ über die UdSSR im Jahre 1939. Berlin, 2009;
  47. Fabry Ph. Der Hitler-Stalin-Pakt 1939-1941. Darmstadt, 1962;
  48. Nazi-Soviet Relations, 1939-1941. Documents from the Archives of the German Foreign Office. Washington, Department of State, 1948;
  49. Rossi A. Zwei Jahre deutsch-sowjetisches Bündnis. Köln, 1952;
  50. Schwendemann H. Die wirtschaftliche Zusammenarbeit zwischen dem Deutschen Reich und der Sowjetunion von 1939 bis 1941. Alternative zu Hitlers Ostprogramm? Berlin, 1993;
  51. Weinberg G. Germany and the Soviet Union 1939-1941. Leiden, 1972.

 

Сведения об авторе

Хавкин Борис Львович - доктор исторических наук, профессор Историко-архивного института РГГУ

Khavkin Boris - Doctor of Historical Sciences, professor, the Institute for History and Archives of the Russian State University for Humanities

 

[1] Bushuev A. Contemporary History for the Modern Generation: The Specificity of Schoolchildren's Historical Consciousness Formation in Post-Soviet Russia // Yearbook of the International Society for History Didactics. 2013. V. 34. Р. 239-252.

[2] Годовщина советско-германского пакта // Правда, 23. VIII. 1940.

[3] «Путин согласился с Мединским по пакту Молотова-Риббентропа» [URL: https://www.interfax.ru/russia/440996] (Дата обращения 24.12.2019).

[4] Maas Heiko, Wirsching Andreas. Keine Politik ohne Geschichte // Der Spiegel, 07.05.2020 [URL: https://www.spiegel.de/politik/deutschland/keine-politik-ohne-geschichte-a-d74deffe-c0f3-4ff7-a6af-dc713e74c6f3] (Дата обращения 19.05.2020).

[5] Путин В. В. 75 лет Великой Победы: общая ответственность перед историей и будущим // Российская газета, 19.06.2020 [URL: https://rg.ru/2020/06/19/75-let-velikoj-pobedy-obshchaia-otvetstvennost-pered-istoriej-i-budushchim.html] (Дата обращения 20.06.2020).

[6] Там же.

[7] Сидак В. Оригиналы секретных протоколов — на стол! // Обозреватель, 2008, № 8.

[8] Международная жизнь, 1989, № 9, С. 90-123.

[9] Альтернативы 1939. Документы и материалы. М., 1989; Год кризиса. 1938-1939. Т. 2. М., 1990. С. 321.

[10] Rossi A. Zwei Jahre deutsch-sowjetisches Bündnis. Köln, 1952; Fabry Ph. Der Hitler-Stalin-Pakt 1939-1941. Darmstadt, 1962; Weinberg G. Germany and the Soviet Union 1939-1941. Leiden, 1972; Фляйштхауэр И. Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии. М., 1991; Семиряга М. И. Тайны сталинской дипломатии 1939-1941 гг. М., 1992 г.; Горлов С. А. Советско-германский диалог накануне пакта Молотова-Риббентропа // Новая и новейшая история, 1993, № 4; Некрич А. М. 1941, 22 июня. М., 1995; Сахаров А. Н. Война и советская дипломатия: 1939-1945 гг. // Вопросы истории, 1995, № 7; Соколов В. В. Трагическая судьба дипломата Г. А. Астахова // Новая и новейшая история, 1997, № 1; Безыменский Л. А. Гитлер и Сталин перед схваткой. М., 2000; Случ С. З. Сталин и Гитлер. 1933-1941: расчеты и просчеты Кремля // Отечественная история, 2005, № 1; Международный кризис 1939-1941 гг.: от советско-германских договоров 1939 года до нападения Германии на СССР. М., 2006; Демурин М. В. и др. Партитура Второй мировой. Кто и когда начал войну? М., 2009; Маслов Д. В., Демина О. В. Дискуссии по проблеме «секретных протоколов» к советско-германскому договору о ненападении 1939 г. // Сервис в России и за рубежом. История. 2012, № 5; Сорокин А. Н. Пакт Молотова-Риббентропа: основные направления изучения в современной историографии ФРГ // Вестник СПбГУ. Сер. 2. 2015. Вып. 2, С. 44-56; Дембски С. Между Берлином и Москвой. Германо-советские отношения в 1939-1941 гг. М., 2017.

[11] Некрич А. М. 1941, 22 июня. М., 1965.

[12] Там же. С. 32.

[13] Петровский Л. П. Дело Некрича // Вестник РАН. 1995. Т. 65. Вып. 6. С. 528-539.

[14] Альперович М. С., Драбкин Я. С., Наджафов Д. Г., Петровский Л. П. Отрешившийся от страха: памяти А. М. Некрича. Воспоминания, статьи, документы. М., 1996.

[15] Дембски С. Указ. соч. С. 136-137.

[16] Фляйшхауэр И. Указ. соч. С. 19.

[17] Сиполс В. Я. Тайны дипломатические. Канун Великой Отечественной войны. 1939–1941. М., 1997 С. 105; Демурин М. В. и др. Партитура Второй мировой. Кто и когда начал войну? С. 155.

[18] «Записки Теодора Либкнехта», брата германского коммуниста Карла Либкнехта, составленные в конце Второй мировой войны и обнаруженные американским историком Ю. Г. Фельштинским в Институте социальной истории в Амстердаме, завершаются выводом: «Линия политических отношений между Германией и Россией, ведущая от Брест-Литовска к 23 августа 1939 г., и 22 июня 1941 г., и к современности, внешне столь причудливая, в действительности совершенно прямая — это линия тайного соглашения, преступного сговора». См.: Записки Теодора Либкнехта // Вопросы истории, 1998, № 2. С. 29. Также см.: Восточная Европа между Гитлером и Сталиным. 1939–1941 гг. М., 1999. С. 167.

[19] Международный кризис 1939-1941 гг.: от советско-германских договоров 1939 года до нападения Германии на СССР. С. 81.

[20] См. там же. С. 6.

[21] Пакт о ненападении. Национальный позор или закономерная победа? [URL: https://army-news.org/2013/10/pakt-o-nenapadenii-nacionalnyj-pozor-ili-zakonomernaya-pobeda/] (Дата обращения 27.11.2020).

[22] Реабилитации пакта Молотова-Риббентропа не будет. История вопроса [URL: https://ria.ru/20080505/106556830.html] (Дата обращения 27.11.2020).

[23] В утвержденный на Нюрнбергском процессе перечень вопросов, не подлежащих обсуждению (с целью воспрепятствовать встречным обвинениям защиты против правительств стран антигитлеровской коалиции), вошли: «1. Вопросы, связанные с общественно-политическим строем СССР. 2. Внешняя политика Советского Союза: а) советско-германский пакт о ненападении 1939 г. и вопросы, имеющие к нему отношение (торговый договор, установление границ, переговоры и т. д.); б) посещение Риббентропом Москвы и переговоры в ноябре 1940 г. в Берлине; в) Балканский вопрос; г) советско-польские отношения. 3. Советские прибалтийские республики». См.: Зоря Ю. Н., Лебедева Н. С. 1939 год в нюрнбергских досье // Международная жизнь, 1989, № 9. С. 127-128.

[24] Ю. Н. Зоря и Н. С. Лебедева рассматривают историю отклонения в 1946 г. Международным военным трибуналом в Нюрнберге представленных А. Зайдлем копий секретных дополнительных протоколов к договорам 23 августа и 28 сентября 1939 г. // Там же. С. 124-137.

[25] Пакт Бриана-Келлога (Антивоенный пакт, Парижский пакт) от 24 июля 1929 г. – договор об отказе от войны в качестве орудия национальной политики.

[26] Там же. С. 137. Сравн.: Молодяков В. Э. Указ. соч. С. 382.

[27] Как выяснилось в дальнейшем, наиболее близким к подлиннику был текст, напечатанный 23 мая 1946 г. в американской газете «The Saint Louis Post Dispatch».

[28] Внешняя политика СССР. Сб. документов. Т. IV (1935 – июнь 1941 гг.). М., 1946.

[29] Das nazionalsozialistische Deutschland und die Sowjetunion, 1939-1941. Akten aus dem Archiv des Deutschen Auswärtigen Amts. Washington, Department of State, 1948; Nazi-Soviet Relations, 1939-1941. Documents from the Archives of the German Foreign Office. Washington, Department of State, 1948.

[30] Die Beziehungen zwischen Deutschland und der Sowjetunion 1939-1941. Dokumente des Auswärtigen Amtes. Hrsg. Alfred Seidl. Tübingen, 1949; Akten zur deutschen Auswärtigen Politik 1918-1945. Aus dem Archiv des Deutschen Auswärtigen Amtes. Ser. D (1937-1945), Bd. 6-12, Baden-Baden, 1956-1969.

[31] CCCP-Германия, 1939-1941. Кн. 1-2. Составитель Ю. Г. Фельштинский. Вильнюс, 1989 (перепечатка с американского издания 1983 г.). Перевод Ю. Г. Фельштинского значительно отличается от публикуемых советских официальных дипломатических текстов на русском языке.

[32] Фальсификаторы истории. (Историческая справка). С. 5.

[33] См. об этом: Хавкин Б. Л. К истории публикации советских текстов советско-германских секретных документов 1939–1941 годов // Просвещение. Общественные науки. 2012, № 1, 2. Интернет-издание для учителя. [URL: http://socialnauki.prosv.ru/article/1416] (Дата обращения 27.11.2020).

[34] Безыменский Л. А. Указ. соч. С. 15.

[35] Сто сорок бесед с Молотовым. Из дневника Ф. Чуева. М., 1991 С. 15.

[36] Издателям ХХII тома пришлось признать, что издание было прекращено «по решению тогдашнего советского руководства». См.: Документы внешней политики СССР. Т. ХХII. Кн. 1. М., 1992. С. 5.

[37] Фляйштхауэр И. Указ. соч. С. 14.

[38] Фалин В. М. Конфликты в Кремле. Сумерки богов по‑русски. М., 2016. С. 32-34.

[39] Цит. по: Безыменский Л. А. Указ. соч. С. 18-20.

[40] «Афанасьев и Ко – типичные “меньшевики”, которые упиваются своим интеллектуальным превосходством и над серой массой, и над начальством, включая Горбачева». См.: Черняев А. С. Совместный исход. Дневник двух эпох. 1972-1991 годы. М., 2008. С. 798.

[41] Второй съезд народных депутатов СССР 12-24 декабря 1989 г. Стенографический отчет. Т. IV. М., 1990. С. 256-279, 378-381.

[42] Постановление съезда народных депутатов СССР “О политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 23 августа 1939 года” // Там же. С. 612-614.

[43] См. там же; Документы ХХ века [URL: http://doc20vek.ru/node/3261] (Дата обращения 27.11.2020).

[44] Пресс-конференция по итогам встречи на высшем уровне Россия – Европейский союз [URL: http://www.kremlin.ru/events/president/transcripts/22967] (Дата обращения 27.11.2020).

[45] Правда. 24.XIII.1989.

[46] Безыменский Л. А. Указ. соч. С. 26.

[47] Там же. С. 27.

[48] Черняев А. С. Указ. соч. С. 759.

[49] Nazi-Soviet Relations, 1939-1941.

[50] Болдин В. И. Крушение пьедестала. Штрихи к портрету М. С. Горбачева. М., 1995. С. 261-262.

[51] Фалин В. М. Указ. соч. С. 38.

[52] Горбачев М. С. Жизнь и реформы. В 2-х кн. Кн. 1. М., 1995. С. 511.

[53] Фалин В. М. Указ. соч. С. 39.

[54] См. об этом: Козлов В. П. Проблемы доступа в архивы и их использования // Новая и новейшая история, 2003, № 5.

[55] Дембски Д. Указ. соч. С. 5-6.

[56] Яковлев А. Н. Омут памяти, М., 2001. C. 284.

[57] Советско-германские документы 1939-1941 гг. из архива ЦК КПСС // Новая и новейшая история, 1993, № 1. С. 83-95 (эту публикацию воспроизводит А. М. Некрич: Некрич А. М. 1941, 22 июня. М., 1995. С. 244-247). См. также: Советско-германские документы 1939-1941 гг. из архива ЦК КПСС. Публикация Г. Н. Севостьянова и Б. Л. Хавкина // Новые документы по новейшей истории. М., 1996. С. 151-156.

[58] Архив внешней политики Российской Федерации. Ф. 06. Оп. 1. П. 8. Д. 77. Л. 1-2; Демурин М. В., Дрожжин С. Н., Дульян А. Г., Квицинский Ю. А., Макарчук B. C., Марьина В. В., Мельтюхов М. И., Нарочницкая Н. А., Рубцов Ю. В., Симиндей В. В., Фалин В. М., Шубин А. В. Партитура Второй мировой. Кто и когда начал войну? М., 2009. С. 408-409.

[59] Нарочницкая Н. А. «Концерт великих держав» накануне решающих событий // Там же. C. 8-9.

[60] Германо-советский договор о дружбе и границе между СССР и Германией // Правда, 29 сентября 1939 г.; Документы внешней политики. 1939 год. Т. 22. Кн. 2. М., 1992. С. 134-136.

[61] Нарышкин С. Е. Иного выхода не было [URL: https://rg.ru/2019/08/22/reshenie-sssr-zakliuchit-pakt-o-nenapadenii-s-germaniej-osnovyvalos-na-razvedke.html] (Дата обращения 24.12.2019).

[62] Хавкин Б. Л. К истории публикации советских текстов советско-германских секретных документов 1939-1941 гг. // Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры. 2007. № 1; Дацишина М. В., Сорокин А. К. Особо секретный "пакет N 34". Почему подлинники материалов советско-германского договора о ненападении 1939 года были обнаружены лишь спустя десятилетия // Родина, 2019. № 8.

[63] Бережков В. М. С дипломатической миссией в Берлин. 1940-1941. М., 1966 [URL: http://militera.lib.ru/memo/russian/berezhkov_vm2/01.html] (Дата обращения: 08.10.20); Мировые войны ХХ века. Кн. 4. Вторая мировая война. Документы и материалы. М., 2005. С. 178-179.

[64] Путин объяснил подписание пакта Молотова-Риббентропа и раздел Польши // Интерфакс, 19.12.2019 [URL: https://www.interfax.ru/russia/688612] (Дата обращения: 24.12.2019).

[65] Стенограмма выступления Владимира Путина на неформальном саммите СНГ // Российская газета, 20.ХII.2019 [URL: https://rg.ru/2019/12/20/stenogramma-vystupleniia-vladimira-putina-na-neformalnom-sammite-sng.html] (Дата обращения: 24.12.19).

[66] Europe must remember its past to build its future, 19.IХ.2019 [URL: https://www.europarl.europa.eu/news/en/press-room/20190917IPR61204/europe-must-remember-its-past-to-build-its-future] (Дата обращения 24.12.2019).

[67] Интерфакс, 19.ХII.2019 [URL: https://www.interfax.ru/russia/688612] (Дата обращения 24.12.2019).

[68] Комсомольская правда, 24.XII.2019 [URL: https://www.kp.ru/daily/27072/4142080] (Дата обращения 25.12.2019).

[69] ТАСС, 24 декабря 2019 г. [URL: https://tass.ru/politika/7414407?keepThis=true&TB_iframe=true&height=500&width=1100&caption=%D0%A2%D0%90%D0%A1%D0%A1] (Дата обращения 27.11.2020).

[70] Доклад Председателя Совета Народных Комиссаров СССР и Народного Комиссара Иностранных дел тов. В. М. Молотова о внешней политике Правительства // Внеочередная пятая сессия Верховного Совета СССР 31 октября – 2 ноября 1939 г. Стенографический отчет. М., 1939. С. 7. См. также: Документы ХХ века [URL: http://doc20vek.ru/node/1397] (Дата обращения 29.12.2019).

[71] Откровения и признания. Нацистская верхушка о войне “третьего рейха” против СССР. Секретные речи. Дневники. Воспоминания. М. 1996. С. 38.

[72] См. там же. С. 25; Молодяков В. Э. Риббентроп. Упрямый советник фюрера. М., 2008. С. 231.

[73] Запись беседы министра иностранных дел рейха со Сталиным и Молотовым. Канцелярия министра иностранных дел рейха, 24 августа 1939 г. Москва // 1939-1941. Советско-нацистские отношения. Документы. Париж – Нью-Йорк, 1983. С. 83-84; Розанов Г. Л. Сталин и Гитлер. Документальный очерк советско-германских дипломатических отношений, 1939-1941 гг. М., 1991. С. 99.

[74] Люкс Л. История России и Советского Союза от Ленина до Ельцина. М, 2009. С. 291.

[75] Доклад Председателя Совета Народных Комиссаров СССР и Народного Комиссара Иностранных дел тов. В. М. Молотова о внешней политике Правительства // Внеочередная пятая сессия Верховного Совета СССР 31 октября – 2 ноября 1939 г. Стенографический отчет; Документы XX века [URL: http://doc20vek.ru/node/1397] (Дата обращения 27.11.2020).

[76] Die Tagebucher von Joseph Goebbels, Teil I, Bd. 7. S. 178. См.: Случ С. З. Речь Сталина, которой не было // Отечественная история. 2004. № 1. С. 171.

[77] Der Hitler-Stalin-Pakt in der Propaganda des Leitmediums. Der „Völkische Beobachter“ über die UdSSR im Jahre 1939. Berlin, 2009.

[78] Выступление Геббельса //Правда, 2 марта 1940 г., № 61; Приказ Гитлера // Там же, 15 июня 1940 г. № 165. ъ

[79] Правда, 25.ХII.1939 г.; Молодяков В. Э. Указ. соч. С. 225.

[80] Безыменский Л. А. Указ. соч. С. 311.

[81] Дорофеев Н. В. Советский экспорт зерновых в Германию в 1939-1941 гг. // Вестник южного научного центра РАН. Т. 5. 2009. № 3. С. 87.

[82] Из записи бесед И. фон Риббентропа с И. В. Сталиным и В. М. Молотовым. 28–29.09.1939 г. Москва. // 1941-й год. Книга вторая. М., 1998. Приложение. Документ № 23 [URL: https://alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1012187] (Дата обращения 29.12.2019).

[83] Меморандум министерства иностранных дел. Берлин, 28 сентября 1940 г. // 1939-1941. Советско-нацистские отношения. Документы. С. 194.

[84] Schwendemann H. Die wirtschaftliche Zusammenarbeit zwischen dem Deutschen Reich und der Sowjetunion von 1939 bis 1941. Alternative zu Hitlers Ostprogramm? Berlin, 1993. S. 368.

[85] См. подробнее: Хавкин Б. Л. «Дружба, скрепленная кровью». Советско-германские отношения 1939–1941 годов до сих пор вызывают неудобные вопросы // Независимое военное обозрение, 27.IХ.2019.

[86] Штрандман Х. П. Обостряющиеся парадоксы. Гитлер, Сталин и германо-советские экономические связи // Война и политика. 1939-1941 гг. М., 1999. С. 374.

[87] Чубарьян А. О. Канун трагедии. Сталин и международный кризис: сентябрь 1939 – июнь 1941 года. М., 2008. С. 62-63.

[88] Павлов Н. В. Россия и Германия. Несостоявшийся альянс (история с продолжением). М., 2017. С. 292.

[89] Цит. по: Пакт Молотова – Риббентропа: почему Москва пытается оправдать соглашение с нацистами? (The Guardian, Великобритания), 23.VIII.2019 [URL: https://inosmi.ru/politic/20190823/245690160.html] (Дата обращения 27.11.2020).

826

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь