В.В. Долгов: «Князю Александру удалось выстроить относительно сносную систему, позволявшую жить и развиваться под монголо-татарским игом»

 

К 800-летию со дня рождения Александра Невского

 

Наступивший 2021 год – год 800-летия со дня рождения князя Александра Невского, который, по утвердившимся в сегодняшней науке представлениям, родился в 1221 году. О князе Александре как об исторической личности, о его роли в отечественной истории и сопровождавшем его фигуру на протяжении нескольких столетий мифотворчестве рассуждает один из лучших знатоков эпохи доктор исторических наук профессор Вадим Викторович Долгов, автор многих работ по истории средневековой Руси, исторической антропологии, истории повседневности, в том числе монографий «Древняя Русь: мозаика эпохи. Очерки социальной антропологии общественных отношений XI-XVI вв.» (2004), «Быт и нравы Древней Руси. Миры повседневности XIXIII в.» (2007, 2017), «Клио и Огюст: очерки исторической социологии» (2020), «Феномен Александра Невского. Русь XIII века между Западом и Востоком» (2020) и других. 

 

Беседовал А. Стыкалин

 

Многие наши соотечественники, тем более если они не профессиональные историки, судят об Александре Невском по кинообразу, созданному Н.К. Черкасовым в знаменитом фильме С.М. Эйзенштейна 1938 года в сопровождении гениальной музыки С.С. Прокофьева. Кому-то вспомнится и изображение князя на картине П.Д. Корина, созданной в годы Великой Отечественной войны. Кто-то вспомнит более ранние церковные изображения Александра Невского как святого, канонизированного РПЦ. А какие источники (в том числе летописи) позволяют реконструировать его внешний облик и – шире – реальный образ?  Известно ли что-то о его грамотности, уровне образованности?

 

В «Житии Александра Невского», написанном младшим современником князя, есть весьма подробное описание его внешности.  Там он представлен именно таким, каким мы привыкли представлять Александра в исполнении Н.К. Черкасова: громогласным красавцем и силачом. Притом, по словам автора жития, он сам видел князя в зрелые годы, и судил о нем не по рассказам, но по личным впечатлениям. Тем не менее, в ученой среде не принято всецело доверять этому описанию ввиду его явно панегирического характера. Автор «Жития» сравнивает своего героя с целым рядом библейских персонажей: лицом как Иосиф, силой как Самсон и пр. Меж тем, правдоподобный портрет, конечно, должен иметь какие-нибудь негативные черты. Скажем, в достоверности описаний портретов деятелей конца XVI в., сделанных князем Иваном Михайловичем Катыревым-Ростовским, никто не сомневается именно потому, что они напоминают, скорее, карикатуры: «царь Иван образом нелепым, очи имея серы, нос протягновен и покляп…». Подобными критическими описаниями внешности князя Александра мы не располагаем. Есть только этот панегирический «портрет», больше похожий на словесную икону.

Проверить данные «Жития» антропологическими методами мы возможности не имеем. Увы, останки Александра не сохранились. Случилось это, парадоксальным образом, во многом именно потому, что их особенно старались сохранить. В 1380 году они были «обретены» как святые мощи и положены в Рождественском  монастыре города Владимира для почитания и сохранения. Однако монастырский храм, в котором хранились останки, в 1491 году сгорел. Сгорели и мощи. Поначалу летописцы прямо сообщали об этом. Но позже была сочинена красивая легенда, что мощи уцелели. Очевидно, что-то действительно уцелело. Это «что-то» и было оставлено для почитания. Но и это не конец истории. Есть легенда, что при перевозке мощей в Петербург гробница будто бы упала в реку. И даже от того, что осталось после пожара, часть была утрачена.

При вскрытии раки в советское время там было найдено лишь небольшое количество разрозненных костей. Без черепа. Так что восстановить внешность князя по методу Михаила Михайловича Герасимова, увы, невозможно.

То есть, всё, чем мы располагаем — это именно житийный словесный портрет. С научной точки зрения, мы должны понимать его условность. Но если какой-нибудь режиссер изобразил бы князя щуплым карликом, это было бы странно.

 

Александр Ярославич родился в семье переславского князя Ярослава Всеволодовича, будущего великого князя владимирского и великого князя киевского. Родившись на владимирской земле, он, однако, с детства жил и воспитывался в Новгороде, где существовали совсем иные, чем в его родном княжестве, государственные традиции или, выражаясь современным языком, политическая культура. Насколько легко молодой князь адаптировался в среде новгородской знати?

 

Существенные отличия новгородских порядков от общерусских проявились уже после монгольского вторжения. Тогда новгородским князем считался великий князь Владимирский, а затем и Московский. Но княжение это со временем стало номинальным, титульным. Новгородцы жили фактически без князя, предоставленные сами себе. Для того чтобы вернуть себе реальную власть, Ивану III в XV веке пришлось немало постараться.

Но при Александре порядки были еще старые. Новгородская вольница еще не имела возможности разгуляться в полную силу. Князь лично присутствовал в городе, лично управлял в мирное время и лично возглавлял боевые походы. Поэтому приспосабливаться приходилось не князьям, а новгородцам. Бурным нравом и свободолюбием новгородцы отличались всегда. Однако и Ярослав, отец Александра, и он сам, мастерски владели умением вводить новгородцев в чувство. Собственно, потому их княжеская ветвь и удерживала власть в северной столице на протяжении столь долгого периода: это был их семейный стиль.

Да, новгородцы с упоением буйствовали. Но буйство их развивалось до той лишь грани, до которой допускал князь. Так, например, в 1255 году новгородцы выгнали с княжеского престола его сына Василия. И переизбрали посадника: вместо княжеского ставленника Михалки Степановича на посадническую должность народным вечем был возведен Онанья Феофилатович. Однако стоило Александру подойти с войском к городу, новгородцы после недолгих внутренних «разборок» восстановили status quo. Причем, главным защитником Михалки выступил Онанья. Онанья понимал, что с ним сделает князь, если разгневается. Быстрое и точное исполнение княжеской воли избавило город от беды. Да и Онанья лишился только посадничества, но не головы. А вот в 1257 году получилось хуже. Тут уже новгородцам пришлось расплачиваться за ослушание горше: «овому носа урезаша, а иному очи выимаша». Непослушания князь Александр не терпел.

 

Первым заметным событием, с которым связано его имя, была Невская битва 1240 года. Из русских летописей ведь мы знаем о ней мало, так что на основании русских летописей трудно судить о конкретно-историческом контексте этого события, что, собственно говоря, и создает питательную почву для возникновения мифов. А говорят ли нам что-то о Невской битве западные (в частности, шведские) хроники?  Каково было историческое значение этого события, приостановило ли оно продвижение Швеции на восток?  И когда и почему за Александром закрепился именно этот титул, Невский? 

  

О Невской битве сообщает Новгородская летопись. Достаточно развернуто сообщает. Кроме того, подробный рассказ есть в Житии князя, написанном, как явствует из некоторых оговорок автора, выходцем из суздальской земли. Современные событию летописи других русских земель и иностранные источники об этом событии не сообщают.

Много это или мало? Современная критически мыслящая личность может счесть, что очень мало. Ведь мы привыкли даже сообщения СМИ проверять по нескольким источникам. И если сведения, сообщенные в программе «Время», не дублируются CNN, многие отказываются им верить, и не без причины.

Однако следует понимать, что работа со сведениями средневековых источников должна вестись иначе. Во-первых, мы имеем дело с информацией в неинформационном обществе. Нельзя относиться к средневековым летописям как к каким-то средневековым СМИ. Летописи — не средство информирования масс, а средство фиксации фактов, важных для жизни конкретного социума. Во-вторых, до нас дошла лишь небольшая доля текстов, осколки большой мозаики, по которым приходится восстанавливать картину в целом. Поэтому если в нашем распоряжении есть сообщение новгородской летописи (вполне стандартное, без риторической или мистической нагрузки), нет серьезных причин сомневаться в том, что событие это произошло в реальности.

Другой вопрос — масштаб события. Он может быть оценен по-разному. Если оценивать масштаб по количеству участников, то битва может считаться относительно небольшой. Оборона Новгорода была проведена силами, в основном, княжеской дружины, без привлечения широких народных масс. Её масштаб уступает, например, монголо-татарскому нашествию как историческому событию.

Однако помимо количественных характеристик есть еще и качественные. Для средневековых новгородцев случившееся было очень важно. Их отношение к произошедшему зафиксировано в источниках. Битва рассматривалась как молниеносный, точный удар, который пресек шведскую интервенцию, цели которой, по мнению новгородского летописца, были весьма амбициозны: они собирались захватить Ладогу. Конечно, летописец, охваченный эмоцией момента, мог переоценить опасность. Но нужно принять во внимание, что успех битвы был развит в целой серии успешных операций против шведов. Это надолго ликвидировало шведскую угрозу. Нападения шведов в новгородской земле возобновились только в 90-х гг. XIII  в. То есть, полвека спустя после Невской битвы. До этого летопись не содержит сведений о столкновениях шведов с Русью, в которых шведы бы выступали активной стороной. Вновь устроить военный поход на Русь решились даже не дети, а внуки тех шведов, которые были разгромлены в 1240 г. Это уже объективно.

Есть еще один важный аспект, о котором часто забывают. Значение события – это вовсе не константа. Ему свойственно изменяться со временем. Это нам известно даже на примере отдельно взятой биографии: мимолетное происшествие в юности может оцениваться как судьбоносное событие по прошествии лет. С Невской битвой произошло именно так: для новгородского летописца, сделавшего запись об этой битве, это было событие значительное, но не грандиозное. А для автора жития, писавшего через несколько десятилетий — уже гораздо более важное историческое явление, явление мирового масштаба. И то, что мы раз за разом продолжаем возвращаться к теме Невской битвы — тоже показатель её важности для отечественной истории.

Интересная проблема, тоже косвенно связанная с проблемой «значения» битвы: действительно ли шведское войско возглавлял знаменитый ярл Биргер, памятник которому установлен в Стокгольме? Читатели наверняка знают, что факт этот подвергается сомнению на том основании, что информация об этом содержится в относительно позднем источнике: в так называемом «Рукописании Магнуша, короля свейского», которое было написано в кон. XIV–нач. XV вв. Более ранние источники не называют предводителя шведского войска по имени. Причем, существуют расхождения в титуловании предводителя шведов. В летописной записи (Новгородская первая летопись старшего извода) он именуется князем, а в «Житии» — уже королем. Эта разноголосица тоже рассматривается как признак некоторой ненадежности сведений.

Меж тем, на мой взгляд, именно эта деталь весьма важна и интересна. Дело в том, что когда писалась летопись, Биргер был всего лишь юным сыном ярла, то есть, как раз князем, по русским меркам. А когда писалось Житие, Биргер уже сильно возвысился и стал фактическим (хотя и не титулованным) королем Швеции. Этим, кстати, могло объясняться повышенное значение Невской битвы со временем. Её значение росло вместе с карьерным ростом побежденного врага. Возможно, если бы Биргер не сделал такой блестящей карьеры, Невская битва не обрела бы такого грандиозного значения.  

 

Обратимся теперь к Ледовому побоищу. Ливонский орден был образован в 1237 г. и вскоре после своего создания снарядил посольство в Новгород в стремлении установить отношения. Но вскоре тактика изменилась. С чем это было связано? Может быть вести о разрушениях Руси в результате нашествия Батыя привели ливонцев к убеждению в том, что поход на восток будет не столь уж трудным?  Захват Ливонским орденом Изборска и Пскова делал неотвратимым его столкновение с войском Великого Новгорода. А имела ли победа в Ледовом побоище долгосрочное значение, предотвратив дальнейшую экспансию Ливонского ордена на восток?  И не преувеличивалось ли в советской историографии значение этого события? Ведь, насколько мне известно, В.О. Ключевский его вообще почти не упоминал в своих работах. В отличие от склонного к мифотворчеству Д.И. Иловайского.

О Ледовом побоище у нас опять-таки  судят прежде всего по фильму Эйзенштейна. А насколько расходится реальность с тем, как изобразил события великий мастер? И установлено ли, кстати говоря, само место, где происходило Ледовое побоище?

 

Начну с вопроса о том, почему В.О. Ключевский не уделил внимания битвам Александра Невского, а Д.И. Иловайский уделил. Тут, как я думаю, дело простое: у этих историков была разная аудитория. Иловайский, как автор гимназических учебников, адресовал свои труды читателям, осваивающим азы. А Ключевский читал свои лекции студентам, подразумевая, что гимназический курс ими освоен в полном объеме. Кроме того, Ключевского, по преимуществу, интересовали, говоря языком Броделя, «структуры большой длительности», не столько битвы, сколько социальные и экономические реалии.

Важно также учесть, что дореволюционная историческая наука времен Ключевского существовала в фазе, когда гиперкритицизм после трудов скептической школы стал на некоторое время неинтересен. Поэтому препарировать незамысловатые в общем-то конструкты было скучно. Вот мы и не находим там ни хлестких разоблачений, ни «альтернативных» версий.

Если говорить о Ледовом побоище предметно, то с ним дело обстоит существенно проще, чем с Невской битвой. Прежде всего потому, что о ней рассказывается не только в русских источниках, но и в немецких.

Это хорошо по нескольким причинам. Во-первых, что ни делай с отечественным любителем истории, но отучить его с недоверием относиться к информации, не имеющей подтверждения «с той стороны», невозможно. Это, быть может, даже и положительное качество, хотя иногда и выглядит комичным. По крайней мере, дурные дискуссии на любительском уровне наличием зарубежных источников купируются успешно: «а вот, смотрите, немцы подтверждают». Во-вторых, для профессиональных историков наличие письменных свидетельств с обеих противоборствующих сторон позволяет взглянуть на произошедшее бинокулярным зрением: картина становится по-настоящему объемной.

Чем было вызвано ухудшение отношений с Орденом, приведшее к столкновению? Если говорить в общем, то главная причина — соперничество за сферы влияния в Прибалтийском регионе. На начало XIII века католические немецкие организации (Ливонский орден, прибалтийские епископства) стали заходить на территории, которые новгородцы традиционно считали своими. Был захвачен Изборск. С Псковом дело получилось сложнее: город взят не был, но опасность немецкой оккупации привела к власти в городе пронемецкую партию, рассчитывавшую на «мирное добрососедство» с вероятным агрессором.  Столкновения было не избежать.

Если взять масштаб поменьше, и приглядеться к событиям, непосредственно предшествовавшим 1242 году, то повод дали, конечно, сами новгородцы под руководством Александра. Князь повел активную контратаку. Был возращен под руку новгородского князя Псков. Затем начались грабительские походы, жертвами которых стали местные финские и балтские племена. Туземное население было наказано «за измену», за то, что оказались вынуждены платить дань не русскому князю, как это было ранее, а новым немецким господам. Понятно, что такой ход воспринимается нами как жестокий и несправедливый. В этом смысле, конечно, Александр Невский не соответствует образу, созданному Эйзенштейном. Однако логика средневековой войны была такова: грабеж населения был её обычной частью.

В чем еще фильм Эйзенштейна отходит от исторической реальности (если взять её с буквальной точностью)? Самым, пожалуй, главным ударом для массового сознания можно считать то, что немецкие рыцари, скорее всего, во время Ледового побоища не проваливались под лед. В этот раз не проваливались. Подобного рода неприятность с ними произошла во время  битвы на Омовеже в 1234 году, когда русскими войсками командовал отец Александра — князь Ярослав Всеволодич. Что же касается Ледового побоища, то об утоплении рыцарей нам сообщает одна только Псковская 3 летопись XVI в. Близкие к событию по времени источники о таком факте ничего не сообщают. Надо полагать, Эйзенштейн соединил в фильме события 1234 и 1242 года для пущего драматического эффекта.

Что касается места битвы, то твердо можно утверждать лишь то, что оно происходило на льду Чудского озера. Есть несколько версий, где располагалось это самое место «на Узмени, у Воронея камени». Есть, как минимум, три вполне аргументированные гипотезы. Я их весьма детально и критически разобрал в своей книге «Феномен Александра Невского». Само озеро было весьма скрупулезно изучено с применением технических средств (впрочем, исследование это происходило в 1958-59 гг. Быть может, с тех пор было изобретено что-нибудь новенькое). Интересных находок было немало. Но самых ожидаемых, т.е. рыцарских лат, не случилось.

Впрочем, даже в том случае, если рыцари при полной амуниции опускались на дно озера, как это показано в фильме Эйзенштейна, добыть со дна доспехи сейчас вряд ли было бы возможно. Прежде всего потому, что дно озера чрезвычайно илистое. И если допустить, что некий закованный в латы рыцарь в XIII веке опустился бы в его пучину, к настоящему моменту он оказался бы: а) погребен под толщей ила; б) совсем в другом месте, поскольку ил имеет свойство медленно двигаться по ложу более твердых осадочных пород. Вместе с тем, по словам профессионалов-гидрологов, в толще ила среда анаэробная и щелочная. Она способствует сохранению металла. Если бы туда попал гипотетический рыцарь, что-то из его доспехов должно было сохраниться. Поэтому было бы интересно вновь изучить дно водоема с применением уже современных технических средств.

 

В продолжение уже заданного чуть раньше вопроса, в котором мы коснулись особых политических традиций Великого Новгорода, ограничивавших полномочия князя. Известно, что незадолго до Ледового побоища князь Александр изгонялся из города. А после двух замечательных побед (Невской битвы и Ледового побоища) укрепилась ли его власть в Новгороде и как складывались его дальнейшие отношения с новгородской «элитой»?

 

Не изгнан, а вышел, потому, что разругался. Так об этом говорится в летописи. Здесь есть тонкая разница. Это больше похоже на отъезд Ивана Грозного в Александровскую слободу, чем на изгнание. То есть, уход Александра – это, как показало дальнейшее развитие событий, скорее своеобразная угроза, чем бегство. Недаром уже год спустя, новгородцам пришлось просить его вернуться. Так, видимо, и было рассчитано.

 

Переключимся теперь на отношения Александра с Ордой. Насколько активно он прибегал к помощи Орды в междоусобной борьбе, в том числе со своими братьями и другими близкими родственниками, в целях укрепления своей личной власти? И как бы Вы прокомментировали встречающиеся в литературе утверждения о том, что деятельность Александра Невского способствовала усилению влияния Орды на Руси, иными словами, «монгольского ига» (а по видению Л.Н. Гумилева и его единомышленников, продуктивного русско-ордынского альянса)?  

 

Сложность рассуждений об Александре в том, что очень трудно бывает избавиться от обвинений в «защите» князя или, напротив, его «очернении». Выстраивая ту или иную цепочку аргументов, историк неизменно оказывается по ту или иную сторону этой воображаемой «баррикады». Я, право, так и не придумал, как избавиться от этой дурной альтернативы. Единственный вариант: указать на важные, с моей точки зрения, факты и предоставить читателю возможность сделать выводы самостоятельно.

Каковы же эти факты?

  1. В момент Батыева нашествия Александр Невский был далеко не первым в ряду русских князей. Он представлял молодое поколение, которому еще только предстояло занять ключевые позиции в федерации русских княжеств. На вершине княжеской пирамиды, а значит и на переднем крае политической и военной деятельности в тот момент находилось поколение «отцов»: Ярослав Всеволодич и его братья — сыновья Всеволода III Большое Гнездо. Именно это поколение приняло основной удар и заложило основы русско-татарских отношений на долгие годы. На этом поколении лежит ответственность за военное поражение. На нем же ответственность и за выстраивание системы монголо-татарского ига. Кстати сказать, со второй частью задачи они справились лучше, чем с первой, военной, сумев сохранить некоторые элементы политической и хозяйственной автономии. Александр в то время был еще подростком, на пороге юности.
  2. Александр был далеко не первым князем, поехавшим в Орду за ханской инвеститурой. И не вторым, и даже не пятым.
  3. Александр, как сын великого князя Владимирского, имел право на великокняжеский престол. Напомню, что на Руси действовала «лествичная» система наследования, согласно которой старшему брату наследовал не сын, а следующий по старшинству брат. В итоге князья выстраивались в длинную очередь.

Не все князья успевали дождаться своей, ибо срок ожидания иногда был больше, чем жизнь. Поэтому очередь эта была весьма нервной: постоянно кто-то делал попытку влезть без очереди. На кону стояло многое: князь, очереди не дождавшийся, не только сам лишался власти, но и лишал перспектив всех своих потомков до скончания мира. Поэтому борьба шла чрезвычайно ожесточенно.

Учитывая этот контекст, важно принять во внимание, что именно Александр без очереди ни разу влезть не пытался. После гибели его отца Ярослава он был приглашен в Орду. Казалось бы, прекрасная возможность договориться с ханом и обеспечить себе наследование. Однако Александр не поехал. И поэтому на престол взошел тот, кто и должен был взойти: его дядя Святослав Всеволодич.

Однако Святослав пробыл князем недолго. Он был свергнут своим племянником. Александром? Вовсе нет. Это сделал младший брат Александра – Михаил Ярославич Хоробрит. То есть, очередь уже явственным образом стала нарушаться. Александр уже оказался в числе тех, кого оттеснили. Подвигло ли это его к активным попыткам тоже поучаствовать в общей толкотне? Отнюдь нет.

Меж тем в Орду устремляется целое сонмище русских князей, в том числе его младший брат Андрей. И вот только тогда, в 1247 в Орду едет и Александр. В Орде он получает ярлык на киевское княжение, толку от которого нет, ибо Киев разрушен войсками Батыя. Александр возвращается в Новгород.

Настоящее значение имел титул великого князя Владимирского. По текущему порядку его должен был получить Александр. Но не получил. Он достался его младшему брату Андрею. Стал ли Александр возражать? Нет.

Титул и княжение Александру Невскому в итоге достались лишь после того, как Андрей взбунтовался против Ордынской власти и был за это ярлыка лишен. Только тогда правильная очередь наследования была восстановлена.

Поскольку из этих событий Александр вышел с очевидной прибылью — титулом великого князя, то историки, начиная с В.Н. Татищева, предполагают, что именно он и был тайным автором всех этих событий. Однако такой вывод, как всякое предположение о тайных действиях и мотивах, невозможно ни до конца доказать, ни до конца опровергнуть. Можно лишь усомниться, поскольку на протяжении многих лет до этого события Александр не проявлял никакого особенного властолюбия и пропустил целый ряд возможностей получить титул гораздо раньше.

Важно также и то, что Андрей в ходе этих событий остался жив и в дальнейшем вполне мирно контактировал со старшим братом. Могло и это случиться после предполагаемой историками чудовищной измены? Теоретически, могло (братья могли помириться). Но сомнительно все-таки.  

 

Можно ли считать Александра Невского крупным дипломатом средневековой Руси? Каковы его успехи именно на дипломатическом поприще? И что нам известно о его связях и в том числе переписке с Ватиканом? И можно ли говорить о реальной роли Александра Невского в политическом объединении Руси? А может быть он был в этом куда менее удачлив, чем его, пожалуй, более выдающийся современник Даниил Галицкий?

 

Пожалуй, политическая игра Даниила Романовича была сложнее. Александр Ярославич западное направление «закрывал» практически одними только военными средствами. Даниил Романович действовал разнообразней. Этим объясняется и разный итог их сношения с папской курией. Александр Ярославич прекратил контакты, когда стало понятно, что реальной военной помощи от папы Иннокентия IV не дождаться. А Даниил Романович довел дело до официального венчания королевской короной, принятой из рук папских легатов. Ни тот, ни другой реальной помощи не получили. Однако Даниил, судя по всему, уже понимая, что именно на католический крестовый поход против монголов рассчитывать не приходится, все-таки принял корону, чтобы выглядеть авантажней в глазах своих европейских контрагентов.

Дипломатические старания Александра были проще: его главной задачей была минимизация вредоносных последствий ордынского ига. Задача эта была непростой, поскольку ордынская элита была весьма многочисленна и разнообразна по своим устремлениям. «Подружившись» с одним чингизидом, можно было рассориться с несколькими другими. А ссоры такие отзывались весьма тяжелыми последствиями не только лично для князей, но и для населения их волостей. Дипломатическая работа в Орде напоминала работу сапёра: в случае удачи ничего не происходило, тогда как любая неосторожность грозила повторением Неврюевой рати. В итоге Александру удалось выстроить относительно сносную систему, позволявшую жить и развиваться под монголо-татарским игом. 

Для этого пришлось немало поработать не только с ордынскими властями,  но и с собственным населением. Прежде всего, с новгородцами. Прямо скажем, князю пришлось заставить новгородцев подчиниться ханским численникам во избежание тотального уничтожения (надо сказать, тотальное истребление населения целых городов было у монголов в обычае). Это ему тоже нередко ставят в вину. Мог бы, кажется, и воспользоваться патриотическим подъемом, сделать попытку побороться с монгольскими завоевателями. Пусть бы они все погибли, но не уронили достоинства!

Впрочем, я не уверен, что идея героический гибели так же вдохновила бы самих средневековых новгородцев, как она вдохновляет читателей исторической литературы. Желая побить ордынских численников, они не имели в виду погибнуть. Просто в условиях отсутствия доступной информации у них не было возможности оценить, насколько большую опасность представляют монголы. Ни соцсетей, ни гугла не было, запрос: «как уничтожить баскака: плюсы, минусы, подводные камни» задать было некому. К 1238 году у монголов был большой опыт уничтожения целых городов целиком. Новгородцам о нём было неведомо. Пришлось князю вразумлять свободолюбивых новгородцев. Он знал больше и видел дальше.

Проблема в том, что координаты восприятия истории в голове усредненного «обычного человека» задаются отнюдь не исторической наукой. Гораздо больший вклад в нее вносит приключенческая литература, кинематограф и компьютерные игры (прежде всего, тактические шутеры и стратегии). Причем, это даже далеко не всегда литература, кинематограф или игры, посвященные исторической проблематике. В контексте приключенческого «геймплея» герой обязательно должен действовать. Шевалье д’Артаньян обязательно должен отправиться за подвесками королевы, шотландец Уильям Уоллес обязательно должен вонзить нож в сердце английского шерифа, вожди Альянса вселенной Warcraft обязательно должны нападать на гоблинов Орды. Иначе не будет книги, фильма, игры. Реальные исторические фигуры по сложившемуся стереотипу оцениваются так же: если историческое лицо не доставило потомкам удовольствия историей своей романической гибели, оно эмоционально воспринимается как «скучное», а с моральной точки зрения «недостаточно смелое, решительное, благородное и пр.»

Это, безусловно, ошибка восприятия. Потомкам, возможно, тоже будет скучно узнать, что уважаемый читатель проводил время, читая умные статьи и книги по истории, а не воевал с оружием в руках в горячих точках, не искал сказочные сокровища, а просто каждый день ходил на работу. Однако и им нужно будет вспомнить, что логика реальной жизни и логика реальной политики от логики романа отличаются. Проживая жизнь, невозможно сделать save. Это обстоятельство вредит занимательности её сюжета и яркости приключений. Но история — не роман. Князь Александр действовал не для того, чтобы сделать нам «интересно», а для того, чтобы сохранить жизни своих людей. И в этом отношении современники считали его деятельность успешной.

У ордынских властей на новых подданных были большие планы. Дань — это еще было полбеды. Хуже была заявленная монголо-татарскими властями обязанность поставлять людей для военных действий. Так из населения захваченных монголо-татарами Галича и Волыни были сформированы передовые отряды для завоевания Польши и Венгрии. Согласно «Житию», в походах должны были участвовать и жители северо-восточной Руси. Это и было причиной последней поездки князя в Орду: «Бѣ же тогда нужда велика от иноплеменникъ, и гоняхут христианъ, веляще с собою воиньствовати. Князь же великый Александръ поиде к цареви, дабы отмолити людии от бѣды тоя». В итоге, населению удалось избежать такой напасти. Значит, дипломатические поездки Александра в Орду были вполне результативны.

 

Что можно сказать об отношениях Александра Невского с Православной церковью? В силу каких обстоятельств и по чьей инициативе  он был канонизирован в XVI в. в качестве святого? Менялось ли на протяжении веков отношение Православной церкви к человеку, который в 2016 г. был объявлен Патриархом Кириллом небесным покровителем Сухопутных войск Российской Федерации?   

 

Церковь на Руси всегда, так или иначе, подчинялась государству. Причем, как понимает читатель, это не проявление её слабости и не результат случайного стечения обстоятельств, а доктрина, унаследованная от византийской государственно-церковной организации. Противоположное положение вещей, когда церковь стоит выше светских властей, у нас традиционно осуждалось как «папокесаризм». Поэтому почитание Александра Невского как святого — результат совместных усилий государства и церкви. Важным фактором было то, что Александр — непосредственный предок династии московских князей.

Александр был канонизирован на Соборе 1547 года как общерусский святой по инициативе митрополита Макария, видного церковного деятеля и члена «Избранной рады» юного тогда еще Ивана Грозного.

Эта канонизация была частью масштабных церковных реформ и усовершенствований, проведенных Макарием. Иногда она вызывает удивление людей, мало знакомых с церковными порядками. Как могло получиться, что «Житие» князя было написано еще в XIII веке, а святым он  стал только в XVI? На самом деле, ничего странного или удивительного в этом нет. Канонизация – это финальный, а не начальный пункт становления культа. Официальное признание сложившегося почитания. К тому моменту должно накопиться достаточное количество фактов «чудотворения», должно быть написано «Житие» и пр.

Впрочем, пока потомки Александра находились у власти, его культ (и в религиозном смысле, и в фигуральном) имел весьма скромные масштабы и развивался неспешно. Показательно, что от допетровского времени до нас не дошло сведений ни об одном александроневском храме. Во всяком случае, мне не удалось найти такой информации. Кроме того, мощи святого продолжали храниться во Владимире, не были перенесены в Москву, что тоже является показателем того, что «градус почитания» был не особенно велик. 

Ситуация изменилась при Петре. Для него, построившего новую столицу «на брегах Невы», святой князь, активно действовавший именно в этом регионе, стал своеобразным «гением места». Это предопределило выбор царя. Отсутствие развитого церковного культа в допетровское время тоже сыграло положительную роль. Петр был религиозным человеком, но, как известно, не питавшим особой симпатии к древнерусскому наследию. В фигуре святого князя Александра Невского удачно сошлось несколько важных для Петра факторов: 1) привязка к балтийским и невским территориям, на которые царь возлагал особые надежды, успехи в борьбе со шведами; 2) безупречная православная репутация боевого князя, а не, например, страстотерпца (это как нельзя лучше соответствовало деятельной натуре Петра); 3) возможность формировать культ практически «с чистого листа», без тяжелого шлейфа древнерусских реминисценций.

При этом, как понимает уважаемый читатель, Петр не был «антизападником». Совсем наоборот. Однако его отношение к Западу весьма существенно отличалось от привычного нам, современного. Петр ценил культурные, технические и социальные достижения западной цивилизации, стремился учиться, перенимать. Однако конечной целью его была возможность успешно воевать с западными соседями, а не втереться в условный «Евросоюз» на правах хиленькой периферии. Он ликвидировал патриаршество как угрозу светскому государству, но не подвергал сомнению необходимость «православных скреп», вызывающих сегодня столько иронии. То есть, конфигурация убеждений царя была довольно сложной. Для построения новой государственной идеологии Александр Невский был вполне подходящей фигурой.

Таковой он остается и по сей день. Что же касается «назначения» святого князя на «должность» покровителя сухопутных войск, то оно вполне вписывается в существующую культурную и религиозную традицию. Хотя обеспечение этой церковной инициативы соответствующим гуманитарным сопровождением, на мой взгляд, слабовато. Однако само по себе это решение вполне логично и понятно.   

 

Поговорим  и об Александре Невском как мифе, а о Ледовом побоище как одном из главных национальных мифов нашей отечественной истории. Разумеется, это мифотворчество не сводится к фильму Эйзенштейна, образу актера Черкасова и ордену Александра Невского времен Великой Отечественной войны.  Когда началось создание мифов об Александре? Каковы были основные этапы в процессе мифологизации этой исторической фигуры? Мы уже коснулись вопроса о том, почему фигура Александра Невского была значима для Петра, приказавшего заложить в Петербурге Александро-Невский монастырь (позже лавра), куда были уже в 1724 г. перенесены мощи князя, ставшие объектом поклонения. А как представляла Невского официальная историография начала XIX века, в частности, Н.М. Карамзин? И часто ли мифотворчество вокруг Александра Невского имело не просто патриотическую направленность, но и выраженный антизападный оттенок? Какие мифы стали особенно живучими и имеют широкое хождение и сегодня?  

 

«Миф Александра» прошел в своем развитии три основных стадии: 1) древнерусскую, 2) «петровскую» и 3) советскую. Каждая следующая была по широте охвата и накалу более значительна, чем предыдущая. Высшей точки развития этот миф (если понимать миф как системообразующий компонент коллективного культурно обусловленного мировосприятия) достиг в советское время. Безусловно решающую роль в этом процессе сыграл фильм гениального Сергея Эйзенштейна. 

Именно фильм сделал князя столь популярным среди современных жителей России. Он вышел  на экраны еще в 1938 г. Теперь уже этот фильм смотрят только любители и историки кино. Но еще в пору моего детства фильм воспринимался не как экзотичная киноклассика, а как вполне «нормальное кино», которое с интересом смотрели и взрослые, и дети. Такова была сила гениальной режиссуры, что фильм сохранял актуальность и спустя пятьдесят лет после выхода. Мальчишки делали мечи из дерева, пытались сделать рыцарские топфхелмы из ведер и самозабвенно играли в «Ледовое побоище». «Ледовым побоищем» иногда назывались и массовые потасовки возле школы, если им случалось произойти зимой. Вместе с тем, фильм очень многослойный. Наряду с понятной детям остросюжетной канвой, в нем есть и второй, и третий план, сложные реминисценции и неявные смыслы. Фильм стал явлением не только мирового кинематографа, но и важной вехой в формировании коллективной исторической памяти. Особую выразительность фильму придала музыка С.С. Прокофьева. 

Самый мощный, поистине кумулятивный, эффект имела сцена фильма, в которой рыцари тонут, исчезая подо льдом Чудского озера. Эти кадры воспринимались почти как документальные (этому, как ни смешно, способствовало и то, что фильм был черно-белый). Поэтому несколько поколений школьных учителей истории рассказывали на уроках, посвященных борьбе против крестоносной и католической экспансии, о «тонком весеннем льде», который не выдержал «тяжелую рыцарскую конницу». Как было уже сказано, указанный сюжет не является полностью выдумкой Эйзенштейна: рыцари проваливались под лед, но только не в 1242, а в 1234 году. Для создания художественного эффекта такая режиссёрская вольность была вполне позволительна. Но именно эта сцена обычно выставляется как главный козырь при «развенчании» образа князя Александра: «не тонули рыцари!». Наверняка, великий режиссер был бы немало поражен, если бы узнал, какой разрушительный эффект оказали запоминающиеся кадры его фильма на не слишком крепкий интеллект «любителей истории».

Меж тем, фильм был результатом большой работы и явился проявлением важных исторических процессов.

Начнем именно с процессов. Двадцатые годы ХХ века ознаменовались становлением марксистской науки. Ведущую роль в этом процессе сыграла школа акад. М.Н. Покровского. Академик и его ученики стали препарировать отечественную историю «с классовых позиций» при соблюдении выведенного В.И. Лениным «принципа партийности». Понятно, что большая часть героев древнерусской истории оказалась во враждебном молодому пролетарскому государству стане «феодалов-эксплуататоров». Историки, впрочем, производили свою научную работу вполне деликатно, а вот читатели исторических работ правильные выводы могли сделать не всегда. Результатом неправильно понятого «марксистского подхода» стала пьеса «Богатыри», написанная пролетарским поэтом Демьяном Бедным. Пьеса была поставлена в 1936 г. на сцене московского Камерного театра известным режиссером А.Я. Таировым. Пьеса была остросатирическая. Казалось, «классово чуждые» древнерусские персонажи – отличный материал, над которым можно безопасно посмеяться в весьма непростые 30-е годы. Однако постановка была расценена партийными органами (да и коллегами Таирова) как глумление над русской историей. Постановку раскритиковали в «Правде» и закрыли.

Однако проблема «реабилитации» отечественной истории осталась актуальной. Нужно было как-то объяснить простому зрителю, что те, средневековые феодалы, и строившие и защищавшие русское государство — не то же самое, что «помещики и буржуи», свергнутые в 1917 году. В такой обстановке перед С.М. Эйзенштейном была поставлена задача съемки исторического фильма.

Нужно понимать, что С.М. Эйзенштейн — режиссер-авангардист, создатель специфического киноязыка, нового для своего времени. То, что фильм поручили именно ему — весьма характерная черта эпохи. Требовалось создать именно масштабное художественное произведение о русской старине, а не просто развлекательную или «воспитательную» киноленту. Эйзенштейн подошел к делу творчески и обстоятельно. Н.И. Клейман, советский и российский киновед и историк кино, рассказывал в интервью такую байку, которая, впрочем, похожа на правду. Смысл её в том, что режиссеру было дано задание снять историческое кино. На выбор было предложено два сценария: один о Минине и Пожарском, другой об Александре Невском. Эйзенштейн спросил совета у Михаила Ромма, какой сценарий выбрать? Ромм ответил, что он бы выбрал сценарий о событиях XVII века, поскольку об этом времени больше известно: как выглядели люди, что происходило, а об эпохе Александра Невского мало де что известно. «Вот поэтому, — ответил Эйзенштейн, — мне и надо брать „Александра Невского“. Как я сделаю, так оно и будет!».  

Впрочем, без участия серьезных ученых великому режиссеру обойтись не удалось. Оказалось, что об эпохе Александра известно немало. Первоначальный вариант сценария был весьма саркастически раскритикован академиком М.Н. Тихомировым. Его критический отзыв интересен сам по себе и является самостоятельным научно-публицистическим произведением. Он был опубликован в 1937 г. в журнале «Историк-марксист» и назывался весьма показательно: «Издевка над историей».

В отзыве Тихомирова есть серьезные концептуальные замечания, сдерживавшие полет фантазии авторов сценария П.А. Павленко и С.М. Эйзенштейна. Историк указал, что князь Александр не умирал на Куликовом поле (а как было бы эффектно), Новгород не был центром борьбы против монголо-татарского ига (тоже красивый был бы момент) и пр. Но занимательней всего выглядят пассажи, которые академик не счел нужным критиковать серьезно в силу их смехотворности, но прошелся по ним в юмористическом ключе.

Например, блестяще разобрана тема, которая и до сих пор живо обсуждается среди любителей исторической прозы: как следует передавать в современном тексте древнерусскую речь. Аутентичный древнерусский язык может быть непонятен, а стилизация часто бывает неумелой. Именно это сначала и произошло со сценаристами фильма. Тихомиров раскритиковал пошлую стилизацию, которой был наполнен первоначальный сценарий. В итоге герои фильма говорят на нормальном русском языке.

Кстати, сцена с проваливанием рыцарей под лед была в сценарии. Однако, академик М.Н. Тихомиров, хорошо знавший древнерусские источники по этой теме, понимал, что это кинематографический образ, призванный наглядно показать «провал» немецкого нападения. Придираться к художественному ходу не счел нужным. Увы, многие современные «специалисты» этого понять не могут.

Вообще, фильм снят с неплохим знанием бытовых деталей: оружия, построек и костюмов, и с этой точки зрения находится вполне на уровне научных знаний той эпохи. Таким образом, фильм был создан в сочетании передового художественного языка, научных знаний и четкой идейной задачи. И, как ни странно, эти разнонаправленные тенденции отнюдь не мешали друг другу, а гармонично дополняли. В этом, собственно, и заключался гений режиссёра, сумевшего «впрячь в одну телегу» «коня и трепетную лань». Ничего подобного в отечественном кинематографе создано не было. Если говорить о кинематографе мировом, то многие исследователи отмечали сходство визуального ряда «Александра Невского» и «Нибелунгов», снятых Фрицем Лангом в 1924 году. Однако сами фильмы не похожи. Имеющаяся перекличка – это, скорее, элемент художественного диалога. Можно сказать, инфернальные тевтоны Эйзенштейна – это русский взгляд на идеальных тевтонов Ланга.

Важно, что изначально финал фильма был существенно менее жизнеутверждающим. В фильме предполагалось показать вторую половину жизни Александра Невского, половину существенно более тягостную — ту, которая была связана с поездками в Орду. Эйзенштейна как большого художника интересовала драма исторической личности в её полярных проявлениях. Однако Сталин тоже обладал неплохим художественным чутьем. По его указанию фильм был закончен на позитивном моменте победы русских над немцами. С одной стороны, это обеднило художественное содержание картины. С другой, усилило её идеологический посыл, и сделало более «детской», что тоже было важно, поскольку на протяжении пятидесяти лет главным зрителем картины оставались, безусловно, именно дети.

Увы (для меня — именно «увы») современным детям фильм Эйзенштейна практически неизвестен. У них иные приоритеты и совсем другие интересы. Интернет наполнен гораздо более ярким и привлекательным для детского восприятия контентом.  Сам по себе фильм еще воспринимается нормально. Я провел эксперимент: усадил своих собственных детей, тогда еще учеников начальной школы, смотреть этот фильм. Они посмотрели с большим воодушевлением. Однако никто из их одноклассников этого кино не видел.

Новые фильмы снимаются. Но, к сожалению, они не обладают главным для исторического кино качеством — увлекательностью. Фильмы, как и фильм Эйзенштейна, сняты на государственные деньги. Но чего-то этим фильмам не хватает. Возможно, «госприемки» во главе с «корифеем всех наук». Главная эмоция, возникающая при просмотре – скука. А значит, дни «мифа Александра» сочтены. Он, конечно, не исчезнет полностью. Скорее всего, произойдет возращение ко второму этапу: Александр Невский как фигура, важная для государственной идеологии, останется. Но популярность его как «народного героя» уйдет вместе с тем поколением, которое делало деревянные мечи, и, посмотрев фильм, разыгрывало «Ледовое побоище» на школьном дворе.  

 

 

 

 

 

722

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь