Белов М.В. «Только скульпторы знают, каким Туджман был»? Памятник в фокусе публичных дебатов об актуальном прошлом Хорватии

 

 

М.В. Белов «Только скульпторы знают, каким Туджман был»? Памятник в фокусе публичных дебатов об актуальном прошлом Хорватии[1] 

Аннотация. Возведение памятника Франьо Туджману в Загребе в декабре 2018 г. вызвало бурные споры в медиа о прошлом и настоящем Хорватии. Они продемонстрировали раскол, берущий начало из времени правления первого президента. В последствии полемика вылилась в действия, приведшие к осквернению памятника, что спровоцировало новые споры. А следующий акт мемориальной политики — проект Памятника Родине, закладной камень которого был установлен в сентябре 2019 г., — сопровождался очередной волной критики. Историческая политика правящей хорватской элиты, очевидно, продиктована благими намерениями: охладить «горячую» память о войнах 1990-х и сгладить ее конфликтный потенциал. Но в актуальном социальном контексте имитационный характер таких усилий слишком очевиден.

Ключевые слова: историческая политика, памятники, Хорватия, Франьо Туджман, проект Памятника Родине в Загребе

“Do only sculptors know what kind of person Tudjman was?” The monument in the focus of public debate on the recent past of Croatia

The erection of the monument to Franjo Tudjman in Zagreb in December 2018 caused heated debate in the media about the past and present of Croatia. They demonstrated a split that dates back to Tudjman's presidency. The controversy resulted in actions leading to the desecration of the monument, and this provoked a new dispute. The next act of memorial politics – the project of The Motherland Monument, the foundation stone of which was installed in September 2019, was accompanied by another wave of criticism. It is clear that the politics of history pursued by the ruling Croatian elite has good intentions: to cool the “hot” memory about the wars in the 1990s and soften its conflict potential. However, in the current social context, the imitational nature of such efforts is too obvious. 

Keywords: politics of history, monuments, Croatia, Franjo Tudjman, the project of The Motherland Monument in Zagreb

 

10 декабря 2018 г. в ознаменование 19-й годовщины со дня смерти первого президента независимой Хорватии в ее столице Загребе на пересечении улицы г. Вуковара и Хорватского братства (на соединении Старого и Нового города) был торжественно открыт памятник Франьо Туджману. В церемонии открытия участвовали и выступили с речами первые лица государства: президент Колинда Грабар-Китарович, премьер-министр Андрей Пленкович, а также спикер Хорватского сабора Гордан Яндрокович. Вместо загребского градоначальника Милана Бандича, отсутствовавшего на церемонии по болезни, перед присутствовавшими выступила его заместительница Елена Павичич-Вукичевич (Otkriven spomenik... 2018; Pozitivno političko naslijeđe... 2018).

Памятник Туджману увенчал собой ряд из около 80-ти полнофигурных скульптур и бюстов, установленных первому президенту Хорватии по всей стране[2]. Ранее его имя было присвоено загребскому аэропорту. Что уж говорить о множестве улиц, площадей и прочих топографических объектов, названных в честь первого президента. Хорватский феномен напоминает волну мемориализации Бисмарка в Германии конца XIX – первых десятилетий XX века или ленинизацию всех сколь-нибудь значимых населенных пунктов в Советском Союзе. Подобные названия и изваяния призваны символически маркировать новообретенное государственное пространство и связать идентичность населяющих его граждан с образом «отца нации». В случае монументов метафора «строительства идентичностей» обретает зримые черты. И пока скульптура не потеряется в ландшафте и не станет «незаметной» в силу привычки, механизм материализованных усилий в этой области оказывается предельно обнаженным[3]. Способы и агенты осуществления таких усилий, а также лежащие за ними смыслы попадают в зону активного общественного внимания.

Возведение памятника Туджману в Загребе вызвало бурные споры в медиа о прошлом и настоящем Хорватии, продемонстрировав раскол, берущий начало из времени его правления. В последствии полемика вылилась в действия, приведшие к осквернению памятника, что спровоцировало новые споры. А предзаданная логика дальнейшей политики памятников сделала споры перманентными, цементируя, взамен единства, тот самый общественный раскол.

 

Память и памятник: защита и нападение в медиа-пространстве

Проблематичность фигуры первого президента косвенно проявилась даже в речи премьер-министра, сделавшего акцент на «позитивном политическом наследии» Туджмана. Хотя она целиком выдержана в духе национально-романтической риторики[4], подразумевалось, возможно, что в наследии былого «вождя нации» есть и своя негативная сторона.

Защитную стратегию, с целью нейтрализовать сомнения, накануне открытия памятника использовал «Вечерний лист» в корреспонденции под заголовком «Что нам оставил Франьо Туджман?» (Galic 2018 ). Ее автор Мирко Галич начинает с констатации неутихающих страстных споров вокруг наследия первого президента, и это «... не может удивить никого, кому известно, что и как генерал, и как историк, и как государственный деятель он шел, преодолевая большое сопротивление, и “писал ровно по кривой черте”». Тем не менее, главная его заслуга — «основание национального государства» — перекрывает счет неразрешенных противоречий, доставшихся в наследство от Югославии или порожденных собственным десятилетним правлением Туджмана. В выборе между престижем государства («не самым лучшим, но своим») и благополучием его граждан колумнист голосует за первое. Он не допускает возможности, что это лишь ложный выбор. Для излечения от депрессии, охватившей хорватское общество, предлагается посмотреть на соседей (по-видимому, из бывшей Югославии), чтобы убедиться, что «у нас [все] не так уж и плохо».

Туджмановский авторитаризм противопоставляется далее нынешнему дефициту ответственности и мелочности политиков, когда даже его бывшие оппоненты (критики антидемократизма, национализма и приватизации) вынуждены признать величие ушедшей фигуры. «Туджман — это прошлое, к которому обращаются в страхе за будущее». При этом «людьми владеет уверенность, что он заботился о Хорватии даже тогда, когда действовал ей в ущерб». Такие парадоксы, разбросанные по статье, снижают пафос высказывания и создают иллюзию объективности. Играя на них, автор обсуждает «вину» Туджмана, объявившего амнистию сербам, совершившим военные преступления во время Отечественной войны.

Туджман стал порождением перемен, вызванных падением Берлинской стены и окончанием «холодной войны». Будучи историком, он лучше других «... распознал сигналы истории и выступил перед народом с программой основания собственного государства». Он не смог бы так поступить ранее, поскольку после смерти Тито на протяжении 10 лет «... все институции сербского народа, политические, культурные и духовные, работали над проектом Великой Сербии».  Поэтому со «смертной постели Югославии» (в новых обстоятельствах конца 80-х) Хорватию мог поднять лишь радикальный национализм. В гражданской войне виноваты хорватские сербы и Белград, а ошибка Туджмана заключается лишь в том, что он не привлек на свою сторону ту нейтральную часть сербского населения, которую волновали вопросы гражданства и собственности. Однако преувеличенный триумфализм в победе над Книном компенсирован чисто дипломатическим успехом в Вуковаре.

Исторические ревизионисты имели бы проблемы с Туджманом, останься он жив, ибо он оставался антифашистом, некогда сражавшимся против усташеского Независимого Государства Хорватия (НГХ). И это отразилось в преамбуле конституции 1990 г., которую он сам написал. Потому-то Туджман и сохранил памятник Тито на лучшей площади Загреба, который убрал с нее его нынешний градоначальник.

Образцом для Туджмана служил де Голль («республиканский монарх»), и это сравнение, похоже, импонирует колумнисту[5]. В заключении, в соответствии с натурализированным взглядом на историю как на стихийное явление он замечает: «Хорватия имела счастье начать процесс обретения государственной самостоятельности и несчастье, что не смогла осуществить его без войны». В этом упрощенной державнической перспективе, жертвы и разрушения превращаются всего лишь в досадную помеху на «великом пути», а любая политическая ответственность за них (не считая козней «врагов нации») снимается. Приходилось выбирать: «державу с войной или мир без державы». Вся ответственность за войну падает на Милошевича и «великосербский национализм», в то время как национализм Туджмана и поддержавших его хорватских избирателей был лишь реакцией на эту угрозу. В случае с боснийской войной Туджман опять же ни в чем не виноват, ему просто не повезло, и лишь вступив в сговор с Милошевичем, он «чуть не продал душу». А все последующие события в усеченной Югославии, только оправдывают Туджмана, бескомпромиссно освободившего от нее Хорватию.

Именно такая история «из одного угла» с перепутанными причинами и следствиями стала ключевой стратегией в постъюгославских государствах. Публикация собрала 195 комментариев. И помимо высказываний апологетов, которые преобладают, среди них были и ернические отклики. Некоторые комментаторы специально отметили лукавство журналиста, другие — отвергли культ государства в ущерб благополучию граждан.

Ранее та же газета опубликовала данные опроса (Balija 2018 ), согласно которым 15,63 % принявших участие в анкетировании одобрили памятник, почти 56 % он не понравился, поскольку созданный скульптором образ совсем не похож на Тудждмана, и 28,45 % сочли, что деньги можно было бы потратить с большей пользой[6] (затраты определяются в 4,5 млн кун). В материале подчеркнута величина памятника, призванного доминировать над окружающим пространством (4,27 м — высота скульптуры и 1,45 — постамента). Журналистка взяла интервью у скульптора Кузмы Ковачича, автора множества патриотических монументов, в третий раз обратившегося к образу первого президента. Он рассказал о трудоемкости изготовления скульптуры (работа заняла около 6 месяцев) и отметил, что хотел показать Туджмана в движении, так, чтобы он «смотрел» на плоды своего труда. Его взор будет обращен к будущему Памятнику Родине между концертным залом им. В. Лисянского и городской управой.

Большинство комментаторов сосредоточились на несходстве скульптуры с «реальным» Туджманом, каким он запомнился по фотографиям и телетрансляциям[7]. Особенно раздражал плащ, облегающий тело под воображаемым ветром («как будто в болоте валялся»)[8] и отсутствие привычных очков, с которыми президент никогда не расставался. Однако были и такие комментаторы, которые сравнивали мемориальную туджманизацию с советской ленинианой, культом Тито в Югославии и с Северной Кореей, или испытывали стыд «... за хорватский народ, осужденный на соучастие в этом преступном предприятии» («sindarela»).

Критический взгляд на политику увековечивания туджмановского культа представил в еженедельнике «Глобус» накануне открытия памятника провозвестник борьбы с «историческим ревизионизмом», публичный интеллектуал и историк с оспоренной научной репутацией Иво Гольдшейн: «Звучит грубо, но это правда: заслуга Туджмана — все, что мы теперь имеем» (Goldstejn 2018). Иными словами, отношение к эпохе Туджмана рассматривается в этой статье как симптом состояния хорватского общества.

«Агрессивная глорификация» туджмановского наследия продолжается, несмотря на единодушие исследователей из разных стран и областей знания, осудивших авторитарные, недемократические аспекты правления первого президента Хорватии. Культ Туджмана превратился в местный мейнстрим, а его противники подвержены осуждению, вопреки правилам цивилизованного общества, которому следовало бы открыто обсуждать свое прошлое, чтобы двигаться вперед. «Хорватская публика еще долгое время не найдет в себе сил разобраться с догмой о Туджмане, поскольку она глубоко засела в нашей политической жизни, культуре и повседневности». Вина за это лежит и на политической элите, повернувшейся к туджманизму, который является анахроничным феноменом и с самого начала был «не в ладу с эпохой». Этот реакционный поворот — проявление идеологического и интеллектуального дефицита. Он обрекает Хорватию на провинциальное самодовольство страны-окраины Евросоюза, вытесняемой в «балканскую корчму», поскольку она не готова к принятию современных экономических и политических вызовов.

Культ Туджмана является продолжением саморепрезентации этого «экстремально нарциссического человека», по выражению биографа Дарко Худелиста. В стремлении встать вровень с великими находится корень его амбиций по разделу Боснии и Герцеговины (БиГ). Вскормленный коммунистической идеологией, Тудман не был ни типичным консерватором, ни либералом и оставался равнодушен к идеям разделения властей или уважения прав и мнения меньшинства. Как реальный политик, он умел договариваться с жестокими противниками, но это не освобождало его от навязчивой идеи. Вместо свободы он одарил Хорватию культом государства, взамен индивидуализма — национализмом (в форме шовинизма) и вместо модерности — традиционализмом. Вместо открытости он насаждал мелкобуржуазную ограниченность, вместо свободы слова — язык вражды, вместо свободного рынка — экономику клана, а на место «здоровой политической жизни» поставил партийную клиентелу и коррупцию.

Гольдштейн далее привел ряд ярких примеров авторитарной практики Туджмана, распоряжавшегося страной как своей вотчиной и вмешивавшегося в работу органов власти как на государственном, так и на местном уровне. В частности, он напомнил о конфликте со скупщиной Загреба, где в конце 1995 г. одержала верх оппозиционная Хорватская социал-либеральная партия, а Туджман заблокировал всех предложенных ею кандидатов на пост мэра. Приведен и отрывок из его интервью от февраля 1996 г. с грубыми комментариями деревенского острослова по поводу этой ситуации: «Что значит, оппозиция в Загребе имеет 60 % голосов?.. Это свинья или гусь? Это куры или гуси? Это крупный или мелкий рогатый скот? Всякий рассудительный крестьянин и человек понимает, что в сравнении с этим одна, а лучше пара породистых лошадей или коров будет стоить больше, чем целое стадо».

Все выборы после 1990 г. в Хорватии были так или иначе подтасованы в пользу правящего Хорватского демократического содружества (ХДС). При этом после операция «Буря» (1995), когда военная опасность уже миновала, наступила самая тяжелая фаза туджманизма. Пропаганда манипулировала мнимыми угрозами во имя удержания ХДС у власти, и были потеряны четыре года, отодвинувшие Хорватию далеко от демократического транзита (и ближе к «восточной деспотии»). Президентская кампания 1997 г. сопровождалась грубой диффамацией конкурентов и даже прямым насилием и угрозами расправы. Хотя сербская агрессия в Хорватии не была спровоцирована национализмом ХДС, он оттолкнул лояльных республике сербов, а преступления хорватских военнослужащих в войнах 1990-х были релятивизированы.

Подводя итог, Гольдштейн связывает туджманизм с «девиантной системой ценностей», основанной на преувеличенном национализме в ущерб институтам гражданского общества, а также с «опустошенной экономикой» как следствием «мутной трансформации и приватизации». С консервативной поворотом 2012 г. и выборами представительницы ХДС Колинды Грабар-Китарович в президенты (2015) «туджманизм вновь ударил в головы» граждан Хорватии.

Публикация получила множество враждебных комментариев, которые, впрочем, сосредоточились в большей степени на репутации Гольдштейна, а не на смысле его слов. Но были и те, кто солидаризировался с его диагнозом.

Статья в «Утреннем листе», появившаяся также еще накануне церемонии открытия памятника относится к жанру политической сатиры с элементами стеба (Pavičić 2018 ). Ее автор Юрица Павичич, писатель, сценарист и журнальный обозреватель, отталкивается от высказанного скульптором в одном их интервью намерения добиться такого художественного решения, чтобы «с нами был живой Туджман»[9]. И именно это самое ужасное, по мнению автора материала.

С окончанием войны как «продолжения политики иными средствами» (Клаузевиц) начинается политика памятников как «продолжение войны иными средствами». «Когда Восточная Европа освободилась от объятий прежде монопольной и гегемонистской идеологии, на ее месте возникли десятки враждующих, пубертатных и напыщенных национализмов». Памятники стали для них со временем заменой оружия. На конях и без коней, в камне и бронзе Восточную Европу стали насаждать памятники средневековым или античным правителям, Степану Бандере или Миро Барешичу[10] и прочим национальным героям. «Бриллиантами в короне» этой «вновь скомпонованной истории» (Иван Чолович) стали «Скопье–2014» македонского экс-премьера Николы Груевского и Каменград (Андричград) Эмира Кустурицы на Дрине. «В обоих случаях две националистические идеологии построили “еще более красивый и более старый” город, с целью создать иную, параллельную историю, историю без турок и мусульман, в которой Балканы имели бы свой Ренессанс, Сецессион, Ринг [как в Вене], [своего] Вобана и Музейную площадь [как в Амстердаме]». Такой же муляж фиктивного прошлого создается ныне и в Загребе, городе со вполне реальной историей. Памятники и фонтаны — это все, что останется от более чем десятилетнего монархического правления его нынешнего мэра Бандича, которому не интересны реальные городские проблемы.

Вообще, памятники дают «истинную картину общественного развития»[11]. В нынешней мемориализации усматривается возврат к провинциальному национализму, в котором только и чувствует себя комфортно подавленное общество. Тогда как многие стали спорить, похоже ли изображение скульптора на «настоящего Туджмана», проблема заключается не в том, что К. Ковачичу не удался его замысел, а в том, что он в нем слишком преуспел. В современный ландшафт Загреба внедрена крупная ростовая статуя государственного деятеля на постаменте, чудесным образом переселившаяся из XIX века. Такой радикальный анахронизм сильно напоминает туджмановскую эстетику и общественные вкусы 1990-х.

«Однако, Загреб — это не Скопье, и Бандич понимает, насколько не “комильфо” быть похожим на Груевского. Поэтому мэр Загреба и не заказывает статую у какого-нибудь Ичи Маленича, опытного скульптора-реалиста, который бы украсил Туджмана пуговицами и очками. Нет, вместо этого он берет бывшего модернистского скульптора, который придаст загребскому Туджману щепотку импрессионизма, чуточку “пуха и перьев”, чтоб показать: мы не крестьяне с какой-то реалистичной скульптурой. В то же время эта ложь квазимодернистского, импрессионистского шага скрывает глубокую сущность памятника, который по замыслу и вдохновению принадлежит XIX веку». Так и нынешнее хорватское общество лишь поверхностно имитирует современность. А за ее «пухом и перьями» скрывается архаичное «... общество с клерикальной идеологией, самоцензурой в искусстве, патриархатом, “запретом на мышление” по историческим вопросам, вероучением в школе и противодействием науке». Так что, действительно, в новый памятник Туджману «воткана душа», как выразился Ковачич, того самого «... фрустрированного, разочарованного и растерянного общества».

Ежедневная «24 часа» откликнулись колонкой Томислава Клаушкого в день открытия памятника, которая собрала 227 комментариев читателей на сайте издания. В заголовок вынесен диагноз: «Памятник Туджману — не только эстетический, но и политический ужас» (Klauški 2018 ). Ниже пояснение: «Что же должен символизировать и чему служить памятник Франьо Туджману перед концертным залом им. В. Лисинского? Во всяком случае он должен напомнить нам о том, чем Хорватии как государству и обществу не следовало бы быть». Единственный его практический смысл — в истеричной предвыборной кампании еще хоть немного послужить опорой политическим карликам, стоящим на плечах этого «гиганта».

Парадокс заключается в том, что памятник установлен в столичном городе, с властями которого Туджман вошел в самый острый политический конфликт. И его заказал мэр, начинавший карьеру столичного политика как функционер социал-демократов (СДП), с которыми тот конфликтовал. Далее перечислен ряд пикантных обстоятельств сегодняшнего дня и годовщин, свидетельствующих о проблематичности туджмановского наследия, даже положительная часть которого «стремится к дезавуированию».

Вписанные в конституцию Туджманом ценности антифашисткой борьбы активно подрываются, но ведь именно он на первом съезде ХДС в том же зале им. В. Лисинского назвал НГХ «выражением исторического стремления хорватского народа к государственности». Фигура Туджмана не может быть объединяющим символом, поскольку именно он насаждал «деление на хорватов и всех остальных. Разделение между хорошими и плохими хорватами. Между националистами и “коммунистами”. Между верными хорватами и “зелеными и желтыми дьяволами”. Между ХДC и оппозицией. Этому списку нет конца». Он душил демократию и превратил Хорватию в «... обозленное, изолированное и не внушающее сочувствия государство». Памятник Туджману — это олицетворение той хорватской реальности, из которой многие хотели бы сбежать.

Диспут о том, кто более ценен для хорватской истории — Тито или Туджман, среди читателей этой статьи, оставивших комментарии под ней, стал длинной «веткой». Решить дилемму оказалось нелегко, поскольку спорщики разошлись в измерительных системах. Многие иронизировали над мегаломанией и демагогией нынешних властей и над невнятностью смыслового посыла скульптуры[12]. Комментарии вновь демонстрировали общественный раскол с перевесом в пользу критической аудитории.

Портал «Index» как будто заимствовал заголовок своей колонки от 10 декабря из финала заметки Клаушкого: «Наилучший памятник Туджману — это Хорватия, из которой люди массово убегают» (Duhaček 2018b). Гордан Духачек сперва напомнил читателям о последних днях первого президента, чья тяжелая болезнь скрывалась от публики вопреки правилам открытости, присущим демократиям. Вообще же автократическим проявлениям не было ни конца, ни края. «Бывший суровый коммунист и генерал ЮНА просто не понимал или не любил демократию». Он проводил преступную политику в БиГ, как это признал Гаагский трибунал позднее, Отечественная война омрачена такими же преступлениями, а Вуковар Туджман «проспал». Он дышал ненавистью к хорватским сербам, и тем не менее, был очарован, по свидетельству ближайших соратников, своим сербским визави Слободаном Милошевичем.

Главной заслугой Туджмана являлось национальное государство, границы которого его не удовлетворяли, поэтому он собирался расширить их за счет БиГ. При этом его гораздо меньше интересовали люди и общество, а Хорватия рассматривалась лишь как продолжение его самого. «Свое мещанство и ограниченность он демонстрировал в пренебрежении к хорватской культуре, которая в восьмидесятых была такой яркой и соответствовала мировым тенденциям, а при Туджмане сведена к несмотрибельным фильмам и “чуду хорватского наива”. Все эти гротескные памятники Туджману по всей Хорватии являются прямым выражением его эстетики». Он же «приоткрыл ворота» для реабилитации НГХ, и теперь ностальгия по усташам хлынула широким потоком в общественное пространство.

Туджман никогда не имел абсолютной поддержки граждан Хорватии, и до сих пор разделяет их на два лагеря: одни мечтают о возвращении славных времен, а другие проклинают его имя. Опрос читателей «Индекса», показал, что Туджман и его партия ХДС лидируют среди других виновников нынешней кризисной ситуации (ANKETA 2018 ). Поразительно, но политические элиты, в отличие от граждан, пришли к консенсусу в отношении наследия Туджмана и единогласно именуют его «отцом отечества». СДП преуспела в этом больше ХДС, поскольку она на самом деле никогда и не думала о реальном выходе за узко националистические рамки и о превращении Хорватии в «нормальную» европейскую страну. Пропаганда промывает мозги, а граждане покидают родину, где католическая церковь получила исключительные права морального арбитра, и где «... преобладают апатия, депрессия, ненависть и страдания, так что целые территории Хорватии становятся безжизненными». В конце материала журналист цитирует эксперта по истории искусств из Загребского университета Ясну Галер, с которой беседовал ранее: «Новый памятник Туджману — еще одно проявление болезненного невежества, отсутствующих критериев, утраченных ценностей, что связано с [общественной] отсталостью и интеллектуальным небрежением» (Duhaček 2018a)[13].

Выходящий в Риеке «Новый лист» откликнулся на событие в столице комментарием под заголовком «Девятнадцать лет после ухода “отца отечества” Хорватия все еще повторяет ошибки Туджмана» (Duka 2018). Следование его курсом проявляется и в создании касты ветеранов Отечественной войны (1991–1995), и в националистической политике, и в экономических неурядицах, в коррупции и непотизме, и во всеобъемлющем политическом контроле. Автор материала Зденко Дука отметил идеализацию образа первого президента в исполнении скульптора Ковачича и вспомнил отклик самого Туджмана на один из его портретов («слишком светлый»). По мере удаления от 90-х все больше граждан склонны безоговорочно рассматривать его как «отца отечества». И хотя, действительно, Туджман внес превосходящий вклад в достижение независимости Хорватии, также верно и то, что путь к ней лежал через кровавую войну (и вовсе не обязательно, отсутствовал какой-то другой путь)[14]. Важно и то, какое государство было создано Туджманом, насколько преуспела экономика или социальная сфера Хорватии, каковы законы, суды и администрация. Печальное состояние страны — это тоже его заслуга. «Всякая новая самостоятельная держава должна иметь некий фундамент, на который могла бы исторически опираться. Поэтому первый хорватский президент — ее естественный выбор».

В Хорватии постоянно идет война за «улучшенное прошлое». Миф о тысячелетней мечте хорватского народа, которая осуществилась в 1991 г., был удобен Туджману, который оказывался триумфатором в точке этого «конца истории» или «настоящего начала». Он систематически продвигал такой неисторичный взгляд, но теперь националистической ревизии все более агрессивно подвергается история Второй мировой войны. С точки зрения шовинистов, хорваты вообще не могли быть такими плохими, какими были на самом деле преступники-усташи в НГХ. Туджманисты после Туджмана утверждают, что виноват всегда только кто-то другой. Все это указывает на двусмысленность культа Туджмана, ставшего мейнстримом в сегодняшней Хорватии. И даже если войн 90-х было не избежать, именно он подстегнул волну ксенофобии, которая выливается теперь в расизм и антисемитизм у его последователей. Его книга «Беспутье исторической реальности» (Tuđman 1990) косвенно оправдывала этнические чистки ради предотвращения дальнейших межэтнических конфликтов, которые в противном случае слишком вероятны.

Дукич почти дословно повторил некоторые пассажи из колонки Иво Гольдштейна в «Глобусе». Из его статьи и из комментариев читателей видно, что арсенал возможных высказываний «за» и «против» Туджмана и новоустановленного памятника уже исчерпан[15].

И все же полемика на этом не закончилась. Журналистка и автор нескольких документальных фильмов на исторические темы Вишня Старешина опубликовала свой комментарий в фейсбуке, и его перепечатал полностью портал «Narod» (Starešina 2018). Она использовала в стратегии защиты тонкую иронию с ноткой меланхолии. Вспоминая о церемонии похорон Туджмана, международное присутствие на котором она освещала как корреспондентка «Вечернего листа», Старешина выделила фигуры Ганса-Дитриха Геншера, Сулеймана Демиреля и Виктора Орбана. Особенно последнего, хотя и признает, что в тот момент не вполне понимала, что связывает молодого венгерского либерала, выпускника «соросовской школы» с покойным хорватским президентом. «Теперь знаю: их связывает страсть к политике, преданность государству и народу, чувство политического момента, способность смотреть вперед, упорство и решимость в осуществлении своего видения наперекор и вопреки тому, что сильнее их самих». Вопреки диффамациям и критике, Туджман, как и Орбан сегодня, олицетворяют собой «народный мейнстрим» Центральной Европы, который на наших глазах превращается в общеевропейский. Иными словами, на волне правого популизма в Евросоюзе воздвижение памятника Туджману вполне актуально.

Тонкости полумемуарных и полусерьезных оправданий в такой манере призваны скорее не преодолеть «негатив», но защититься от него в позе достоинства (для этого упомянуты зарубежные политики) и «народной мудрости». Спустя некоторое время, апологеты перешли в наступление. «Узурпировавшие свободу слова критики Туджмана неосознанно признают за ним ту величину, какую Тито не имел. Таким образом, они участвуют в строительстве того живого памятника Туджману, который, если мы будем разумны и усердны, вырастет до неба», — эту максиму вынес под заголовок колумнист «Вечернего листа» Мате Мийич (Mijić 2018).

В его логике все еще существуют лишь две альтернативы: коммунистическая Югославия или независимая Хорватия, Тито или Туджман[16]. Поэтому все критики памятника, эти мнимые «защитники прав человека», имеют коммунистическую подкладку. «О вкусах не спорят, но насколько эти люди действительно защищают права человека и насколько подрывают общую идеологию, безусловно, следует спорить». Режим Туджман не клеймил их как «иностранных агентов» и не сажал в тюрьмы, как это делал режим Тито со своими противниками.[17]

«Живым» памятником Туджману станет свободная демократическая Хорватия, успех которой зависит от людей, уважающих его наследие. «В этой Хорватии люди могут свободно протестовать и не соглашаться с мнением большинства». Значит ли это, что успех демократии зависит и от меньшинства, или ему следует помалкивать, дожидаясь подобного совершенства? Великодушие комментатора допускает критику лишь как доказательство величия Туджмана, предоставившего свободу слова. Такая изворотливость в высказываниях убивает двух зайцев: идеализирует первого президента как зачинщика хорватской демократии и квалифицирует его врагов как предателей национального дела.

 

Оскорбления действием и реакция на вандализм

Накануне открытия памятника около 20 активистов из неправительственных организаций и оппозиционных партий встали в пикете с растяжкой: «Нынешняя Хорватия — лучший памятник Туджману» (Bačić 2018 ). Именно это, как мы видели, стало лейтмотивом многих критических высказываний в прессе.

Оттесненные полицейскими и прикрытые микроавтобусами, пикетчики находились вне зоны видимости высокопоставленных лиц, присутствовавших на церемонии, но они вошли в невольный контакт с несколькими недовольными пожилыми прохожими. Рада Борич, депутатка скупщины Загреба от «новых левых», пояснила, что речь идет о символической акции, которая представляет «другую Хорватию», а не ту, что замыслил Туджман. Участники пикета, дававшие пояснения журналистам, указывали на необходимости задуматься о собственных преступлениях, вместо того чтобы бесконечно пенять на чужие, и переосмыслить трагический путь к независимости. Триумфализму памяти об Отечественной войне они противопоставили решимость той части молодежи, которая, вопреки трудностям, не собирается покидать Хорватию, чтобы вывести ее на современный путь развития.

День открытия памятника (девятнадцатая годовщина смерти Туджмана) был по совпадению еще и Международным днем прав человека, учрежденным ООН еще в 1950 г. Поэтому К. Грабар-Китарович пыталась представить Туджмана как последовательного правозащитника, ставшего жертвой коммунистического режима, когда он попал за решетку. Такое преувеличение встретило недовольство в левой печати. Совпадение дат провоцировало креативность. На странице в социальной сети Фейсбук сплитского подразделения Форума молодежи при СДП появился известный коллаж из еженедельника «Feral Tribune»[18]. На нем Туджман изображен в обнимку с Милошевичем, а надпись гласит: «За то ли мы боролись?» К перепечатке был добавлен комментарий: «Два старых добрых приятеля...» (Forum mladih... 2018).

На самой церемонии были задержаны два человека «за нарушение общественного порядка и спокойствия» (Dva incidenta... 2018; Tko je muškarac... 2018). В последствии один из задержанных, Зоран Эрцег, участник войн 90-х, выкрикнувший: «Туджман — военный преступник», был приговорен к 15 суткам ареста. Вопреки наложенному судом запрету на нахождение у памятника Туджману, который, правда, на вступил силу, поскольку мог быть оспорен в высшей инстанции, Эрцег, выйдя из-под ареста сразу отправился к памятнику и пообщался с полицейскими и журналистами. Этот судебный прецедент и последующий демарш ветерана стали предметом дебатов об уровне демократии, правовой справедливости и качестве судебной системы в Хорватии. Однако читатели, оставившие комментарии, сомневались в репутации скандалиста и провокатора, каким зарекомендовал себя Эрцег ранее (‘Tuđman je zločinac...’ 2019).

Внимание к памятнику в медиа возвратилось после некоторой паузы в связи с актами вандализма в отношении него. В первый раз это случилось в январе 2019 г. когда у подножия памятника на надпись с именем Туджмана было нанесено граффити с изображением серпа и молота (Srp i čekić... 2019). По подозрению в преступлении был ненадолго задержан 24-летний студент философского факультета Загребского университета и левый активист Филип Драча. При этом его быстрому задержанию способствовали предположения о личности подозреваемого, опубликованные особо активными гражданами в социальных сетях. Они откликнулись на призыв полиции, разместившей изображения с камер наблюдения в средствах массовой информации[19]. Так было положено начало долгому следственному и судебному разбирательству, в котором обвинение затребовало 10 месяцев заключения и 3 года условно.

Во второй раз памятник был осквернен в феврале, когда его закидали яйцами (Tuđmana pogodili jajima... 2019). Это случилось сразу после демонстративного визита освобожденного из под ареста Эрцега к ненавистному памятнику и по случаю акция совпала с днем святого Валентина. Этот праздник «всех влюбленных» не отвлек политизированную аудиторию от инцидента (под публикацией в «24 часах» набралось 354 комментария). Дискуссия развернулась на этот раз вокруг самой формы протеста (ее допустимости или неадекватности). Но комментаторы часто сворачивали на старые рельсы: нужны ли Хорватии столь многочисленные памятники Туджману, как общество может вовлекаться в процесс мемориализации, выбор имен, объектов и способов увековечивания памяти, насколько бесспорен вклад первого президента в государственность? Бурный отклик («ветку» из 57 комментариев) вызвала запись одного из «сомневающихся» пользователей (под ником «Misko022»), указавшего дату своего рождения — 1996 г. Такой акцент смоделировал «конфликт поколений», в котором старшие принимали обретение независимости через войну, свидетелями которой были, гораздо ближе к сердцу. А патриотическим эмоциям противостояли доводы рассудка, высказанные в солидарность с «младшим» поколением. При этом именно «старшие» формально ссылались на опыт и мудрость.

В апреле 2019-го произошел третий инцидент с памятником[20]. Под надписью на постаменте вновь с помощью красочного баллончика была начертано «Бандич вор», а на правой стороне имя Мила внутри символического сердца (Raknić 2019).

Побочным эффектом акций вандализма явилось напоминание о разрушении иных мемориальных объектов. Левые организации выступили с протестом против кампании преследования подозреваемого в январской акции, организованной министерством внутренних дел, которое провоцируют истерию ненависти справа, подобную «суду Линча». В то время как Драчу обвиняют в ущербе городской собственности, властям нет никакого дела до разрушения около трех тысяч памятников народно-освободительной борьбе 1941–1945 гг., среди которых — шедевры социалистического модернизма. Например это памятник Войина Бакича Победе народа Славонии в Каменской, разрушенный в 1992 г. после девяти минирований. Вспоминается и безразличие властей к актам вандализма с использованием усташеской и нацистской символики, которая в отличие от коммунистической, законодательно запрещена. Не говоря уже об обилии идеологически нейтральных граффити на общественных зданиях и иных объектах Загреба. В общеполитическом контексте и сам новый памятник Туджману, и неадекватная реакция властей на его осквернение расценивались антифашистами как знак фашизации Хорватии. Это атака против левых сил, которые угрожают «прогнившему» режиму (Pravda u Hrvatskoj... 2019; Režimska hajka... 2019).

Драган Марковина, лидер «новых левых», в публичном заявлении, в свою очередь, отметил: «Напоминание крошечным граффити о том, что Туджман когда-то был частью борьбы за лучший мир, очевидно, вскрывает самые глубокие комплексы хорватского общества и уничтожает тщательно выстроенное отрицание фундаментальных ценностей этой страны» (Nova ljevica 2019).

Комментатор консервативного «Вечернего листа» был в отчаянии от провалов Хорватии, которые больше нельзя приписать коммунистическому прошлому, хотя она, действительно заимствовала у Югославии ее худшие черты. Он констатировал, что будущее страны, ее молодежь, отказывается строить ее настоящее, уезжая за границу. А политическое поле подрывают оголтелые националисты, с одной стороны, и левые радикалы, с другой. «Хорватское государство потерпело поражение, и необходимо смотреть этой правде в глаза (выделено автором колонки. — М.Б.),  если все еще есть надежда попытаться спасти те крохи идеи, которая ныне имеет смысл только для узкого круга беззастенчивых насильников. В противном случае болтовня о Югославии и реминисценции Тито воплотятся в легитимные политические силы и программы, вокруг которых мы соберемся на выборах или референдумах» (Gerovac 2019). Автор предсказывал, что подножие памятника может превратиться в «доску политических объявлений», а омовения после очередной вандализации станут повторяющимся ритуалом, если только не приставить к статуе постоянную полицейскую охрану. Хорватия даром потратила время независимости, а ее общество так и не повзрослело, оказавшись теперь на руинах национальной мифологии. «Истории о [средневековом] хорватском праве и многовековой государственности туманны и бесполезны вне содержания, а этой стране как никогда нужно содержание». Предложить его некому, и автор вместо со всей страной чувствует себя «как бы повисшим в пустоте». Он в страхе шарахается и от национальной исключительности, и от «растворения» в многонациональном пространстве, но единственная «математическая» определенность, которая приходит ему на ум — людские потери Хорватии «... в казнях, изгнаниях, выселениях». Иными словами, удел критически настроенного патриота — безысходная национальная меланхолия, высказанная от имени «простых людей».

 

Довершение композиции: Памятник Родине

23 сентября 2019 г. перед концертным залом им. В. Лисинского был положен закладной камень будущего Памятника Родине[21] — к нему-то и будет «шагать» установленный ранее бронзовый Туджман.

В церемонии закладки принимали участие премьер-министр Хорватии А. Пленкович и мэр Загреба М. Бандич. По замыслу автора проекта Ненада Фабиянич, мемориал будет состоять из трех символических элементов: широкого портала высотой 30 метров, алтаря в виде наклонного монолита (из природного хорватского камня «зеленый ядран») в три метра и стеклянной «стены боли». Комплекс, имеющий откровенные, хотя и внеконфессиональные, отсылки к религиозно-культовым сооружениям, выполнен в модернистской манере и предназначен для проведения государственных церемоний.

Премьер Пленкович выразил мнение, что с возведением памятника Хорватия обретет достойное место для того, чтобы выразить уважение всем тем, кто внес жертвенный вклад в ее независимость. А мэр Бандич был уверен, что комплекс станет «новыми городскими воротами». Он заверил на закладке камня: «Это будет памятник всей [национальной] истории и место хорватской идентичности, основанной на страданиях. Он представит каждому наши ценности, традиции, обычаи и культуру, стимулирует эмоции и напомнит о доблести воинов и жертве, которую мы должны были принести, чтобы у нас была независимая и суверенная Хорватия» (Bandić i Plenković... 2019).

Стоимость работ была оценена в 34,7 млн кун. Журналисты обратили внимание, что выигравшие тендер на установку памятника кампании превысили первоначально заданную стоимость проекта, к тому же они связаны с мэром Бандичем по прежним проектам и кумовством. Беспокоило и то, что 30-метровый портал из полимеров (для Памятника Родине!) заказан в Нидерландах, а стеклянная «стена боли» прибудет в Загреб из Чехии (Balija 2019). Работы планировалось завершить к началу лета (Бандич надеялся даже на начало мая) или, в крайнем случае, к осени 2020 г.

Затратность и претенциозность проекта беспокоила как журналистов[22], так и читателей. Один из них в комментариях под вышеуказанной публикацией в «Вечернем листе» резонно задавался вопросом: «Разве памятники не устанавливают тому, чего уже нет? Насколько видим, «родина» еще есть. Конечно, на последнем издыхании, но все же еще есть» («Zverinjak»). Другой добавлял: «Надо бы поставить памятник грабежу хорватского народа...» («theodor8»). Но больше всего возмущала активность Бандича, который прикрывает коррупцию, подозреваемую за ним, дорогостоящими патриотическими проектами. Монументализм его замыслов некоторые сравнивали с древнеегипетскими масштабами («Mraz»).

Против «бандичева памятника» выступили и ветераны Отечественной войны (FOTO VIDEO 2018 ). На «портале защитников» он назван памятником «покойной Хорватии», издевкой над памятью жертв и попыткой принизить акты их мемориализации, предпринятые при жизни Туджмана (Алтарь Отечества в Медведграде и Памятник хорватской победе в операции «Буря» 1995 г. в Книне). Поэтому его можно рассматривать как попытку детуджманизации и принижения подвига хорватских защитников, поскольку в абстрактном памятнике всем хорватским жертвам подвиг воинов Отечественной войны 1990-х будет растворен и нивелирован. Речь идет, на самом деле, о забвении, изгнании памяти об этой конкретной войне.

Ветеранов беспокоило и то, что заказанная в Чехии стеклянная «стена боли» является бутафорским муляжом разрушенного ранее (в 2005-м) места памяти — стены из красных и черных кирпичей, построенной под эгидой тогдашнего Центра защиты прав человека, заключенных и пропавших без вести граждан Хорватии (Apel) в основном матерями жертв войны в 1993 г. на тротуаре вдоль Сельской дороги в Загребе. Это был живой мемориал, у которого люди с зажженными свечами собирались не по государственному распоряжению, а по зову сердца.

Созданный руками простых людей, мемориал был слишком сильным напоминанием о трагедии войны, при этом увиденной лишь с одной стороны. Поэтому стена была разобрана, таблички с портретами, стоявшими вдоль нее, сброшены, а кирпичи «захоронены» на кладбище Мирогой в мраморном склепе по проекту архитектора Душана Джамони (Голос хорватских жертв — Стена боли), задуманного еще в 2003-м. Имена 13500 жертв вырезаны на мраморе, но не указаны даты их рождения или смерти и не даны пояснения для посетителей.

Националисты подчеркивали, что архитектор-модернист Джамоня был македонского происхождения и прославился при коммунистах памятниками, посвященными «национально-освободительной борьбе народов Югославии», то есть титовским партизанам. Они видели в мемориалах подобных тому, что установил Джамоня или спроектировал Фабиянич, экуменический жест (на склепе в Мирогое нет креста), стремление проигнорировать этническую и конфессиональную идентичность жертв в угоду глобализму и мультикультурализму. Вопреки им, по мнению националистически настроенных авторов, Хорватии следует быть не «кирпичом в стене», а «фрагментом идентичности в мозаике» европейских наций[23]. Между тем, поименованные кирпичи в «стене боли», построенной вдоль Сельской дороги, символизировали каждую конкретную жертву в единстве национальной трагедии, что представлялось вполне приемлемым.

Искусствоведам еще на стадии победы в конкурсе проект Фабиянича показался неубедительным по выразительности формы (Gavrilović 2017). Они раскритиковали сам замысел («нелепое брюшко», свисающее с портала как вывеска казино или навес на автобусном терминале). Критик Ф. Гаврилович при этом указывал на социальную значимость любого памятника: «Каждая скульптура формирует не только пространство, в котором она находится, но и социальную память, публичный дискурс, модель властных отношений и отношений власти с гражданами или подданными, иными словами, каждый памятник представляет собой концентрат идеологии, которая его продуцировала».

Проект Фабияновича обнажает гротеск нынешней ситуации. В памятнике заметен диссонанс между идеей поминовения жертв и функционалом площадки для официальных мероприятий. А сакральные мотивы несовместимы с секулярной культурой гражданского общества. Близость памятника к мэрии и отмеченной крестом пирамиде Бранко Силаджина, установленной в честь 900-летия Загреба (1994), угрожает еще большим «... загрязнением политического пространства испарениями [религиозных] благовоний».

В свою очередь аллюзия на «стену боли», этот «многократно изнасилованный» монумент, установленный перед резиденцией миротворческих сил ООН в Хорватии как «жалкий упрек мировому сообществу», вступает в явный диссонанс с дальнейшей политикой евроинтеграции. При этом стена из стеклянных кирпичей, утопающая в бассейне, подсвеченная разноцветными огнями и отражающаяся в воде, будет походить на лобби казино — «...не достает только золотых рыбок». Пространственная ориентация монумента виделась критику столь же неудачной, поэтому он предлагал отцам города, пока не поздно, еще раз крепко задуматься, чтобы спасти граждан от «этого безжалостного мастодонта».

 

Официальная историческая политика: критика и альтернатива

Историческая политика правящей хорватской элиты, оказавшаяся под огнем критики справа и слева в связи с дорогостоящими мемориальными проектами, вполне очевидно, продиктована стремлениями облагородить воспоминания о кровавой заре независимости, охладить «горячую» память брутальных 90-х, перенаправив ее разрушительную энергию в санкционированный сверху ритуал гражданской литургии. Для этого следовало поэтизировать образ противоречивого отца-основателя суверенной Хорватии, превратив его в святого патрона официальных столичных мероприятий. Поверхностная реконструкция актуальной исторической памяти, так же очевидно, обращена к иностранным партнерам Хорватии, с тем чтобы предстать перед ними в подобающем виде респектабельных европейцев, не чурающихся нетривиальных решений и транснациональных коллабораций.

Эта скороспелая гламуризация недавнего прошлого и косметический «евроремонт», помимо устойчивых подозрений в коррупции, столкнулись с целым рядом иных препятствий. Прежде всего, такая политика слишком диссонировала с затяжным кризисом в экономике и социальной сфере, несовершенством институтов и механизмов демократии. Неудовлетворенность результатами независимого развития и посткоммунистической трансформации усиливала ощущение фиктивности и отторжение предложенного варианта официальной памяти. Попытка пропустить этап глубокой проработки прошлого во имя социального мира оборачивалась реакциями возврата или, как минимум, глухим недоверием.

Ощущение подмены в массовом сознании выразилось в бесконечных сомнениях относительно сходства скульптурного изображения с хорошо известным обликом реального Туджмана. Неужели, только скульпторы знают, каким он был? Разумеется, дело было не в них, а в заказчиках их работ. Принимавшие решение о выборе того или иного проекта (и составители конкурсной документации) руководствовались не только эстетическими критериями, но и задачами исторической политики, требующими определенного художественного воплощения. Именно поэтому загребский Туджман облачился в тот вызвавший недоумение  импрессионистский плащ, взятый на прокат у парадной скульптуры титовских времен. Он должен был символизировать одновременно преемственность, разрыв и стабильность. Скульптору нелегко было соединить эти опции в окружающем социальном ландшафте, что предопределило критику его работы.

Показательно, что защитники памятника и самого Туджмана в печати использовали, по большей части, маневренную и оборонительную тактику. Столичная мемориализация резче, чем где бы то ни было, обозначила межпоколенческие и культурно-политические различия, накопившиеся в результате посткоммунистического транзита. Авторы-традиционалисты испытывали дефицит аргументации, иногда растерянность и разочарование, скрывались за ложно демократической риторикой или лукаво указывали на «выбор народа», явно не относя себя к нему. Палитра критиков-либералов и левых была гораздо богаче, им проще было связать сегодняшние провалы с тяжелым наследием туджманизма, на фоне которого негативные воспоминания о поздней Югославии угасали. Раздражение от инертности общества, занятого будничными проблемами, с неизбежностью отливалось в сатирические формы.

В свою очередь для нового поколения, родившихся в 90-х или в начале нулевых, противопоставление Тито и Туджмана было уже мало актуальным, оба они воспринимались как герои одной ушедшей эпохи, которую молодые не застали. Голоса правых радикалов (среди них, вероятно, находились и представители младшей когорты неоусташества), конечно, тоже звучали в комментариях под электронными публикациями. Но их язык вражды, профильтрованный модераторами, облекался по необходимости в оскорбительные эвфемизмы, поэтому обсуждение Туджмана и всего, с ним связанного, скатывалось здесь на периферию.

Сторонники «другой», модерной Хорватии использовали полемику вокруг загребского памятника Туджману и иных мемориальных инициатив властей для выдвижения проекта содержательной реформы публичной памяти. Взамен формальной смены акцентов в ней, вместо эстетизации официального национализма они предложили перспективу коренного переосмысления прошлого и переноса памяти с жертв, понесенных своей нацией, на жертвы, учиненные ею в отношении соседей. Такая работа памяти (и соответствующая ей историческая политика) рассматривалась как возможность преодоления вражды и национальной замкнутости для эмансипации гражданского сознания и достижения социального прогресса. Однако готово ли к переменам само хорватское общество? Как подчеркивает А. Ассман, они не могут быть навязаны сверху, поскольку трансформация памяти — результат сложных и многогранных процессов, медленных шагов и поколенческих сдвигов[24].

Стремлением избежать покаяния и лишь имитировать приверженность европейским стандартам памяти продиктован, по оценке еврейских организаций и ряда экспертов, проект загребского памятника жертвам Холокоста, обсуждавшийся в 2018–2019 гг.[25] Вместо того, чтобы увековечить память евреев, а также сербов и цыган, уничтоженных усташами в НГХ, в данном случае предлагается формальной знак лояльности политической культуре Европы. Тем самым, неудобная память о преступлениях хорватских усташей будет сокрыта за этим монументом.

Резкую критику вызвал и проект памятника жертвам Второй мировой войны (2019) за идею уравнивания усташей и их противников. На этот раз, стремление властей преодолеть конфликтную память о событиях середины XX века, вела к «смешению костей» — забвению подвига борцов с фашизмом и обелению палачей. Не взирая на критику, официальная политика памятников следовала избранному курсу.

 

ИСТОЧНИКИ И МАТЕРИАЛЫ

ANKETA 2018 – ANKETA: Tko su krivci za propast Hrvatske? Tuđman i HDZ-ovci uvjerljivo vode // Index.hr. 23.06.2018. URL: https://www.index.hr/vijesti/clanak/anketa-tko-su-krivci-za-propast-hrvatske-tudjman-i-hdzovci-uvjerljivo-vode/2006530.aspx (дата обращения 30.03.2020).

Bačić 2018 – Bačić M. Prosvjed u Zagrebu: Tuđman ne zaslužuje spomenik // Novosti. 10.12.2018. URL: https://www.portalnovosti.com/prosvjed-u-zagrebu-tudjman-ne-zasluzuje-spomenik (дата обращения 30.03.2020).

Balija 2018 – Balija P. ANKETA: Najveći Tuđmanov kip u Hrvatskoj – Sviđa li vam se? // Vecernji list. 28.11.2018. URL: https://www.vecernji.hr/zagreb/najveci-tu-manov-kip-u-hrvatskoj-visok-4-27-metara-stize-3-prosinca-1284452 (дата обращения 30.03.2020).

Balija 2019 –  Balija P. Spomenik domovini gradit će i Tigra, tvrtka Bandićeva kuma // Vecernji list. 13.08.2019. URL: https://www.vecernji.hr/vijesti/spomenik-domovini-gradit-ce-i-tigra-tvrtka-bandiceva-kuma-1338176 (дата обращения 30.03.2020).

Bandić i Plenković... 2019 – Bandić i Plenković zajednički položili temeljni kamen za Spomenik domovini // Tropal.hr. 23/09.2019. URL: https://www.tportal.hr/vijesti/clanak/bandic-i-plenkovic-zajednicki-polozili-temeljni-kamen-za-spomenik-domovini-foto-20190923 (дата обращения 30.03.2020).

Baretić 2018 – Baretić R Zašto još nitko nije napravio apstraktni spomenik Franjo Tuđmanu // Tropal. 08.12.2018. URL: https://www.tportal.hr/komentatori/clanak/zasto-jos-nitko-nije-napravio-apstraktni-spomenik-franji-tudmanu-foto-20181208 (дата обращения 30.03.2020).

Duhaček 2018a – Duhaček G. Stručnjakinja o spomeniku Tuđmanu: “Još jedan prišt kvazi-spomeničke plastike” // Index.hr. 06.12.2018. URL: https://www.index.hr/vijesti/clanak/strucnjakinja-o-spomeniku-tudjmanu-jos-jedan-prist-kvazispomenicke-plastike/2047724.aspx (дата обращения 30.03.2020).

Duhaček 2018b – Duhaček G. Najbolji spomenik Tuđmanu je Hrvatska iz koje ljudi masovno bježe // Index.hr. 10.12.2018. URL: https://www.index.hr/vijesti/clanak/najbolji-spomenik-tudjmanu-je-hrvatska-iz-koje-ljudi-masovno-bjeze/2049042.aspx (дата обращения 30.03.2020).

Duka 2018 – Duka Z. Devetnaest godina od odlaska “oca domovine”: Hrvatska i dalje slijedi sve Tuđmanove greške // Novi list. 10.12.2018. URL: http://www.novilist.hr/Vijesti/Hrvatska/Devetnaest-godina-od-odlaska-oca-domovine-Hrvatska-i-dalje-slijedi-sve-Tudmanove-greske?meta_refresh=true (дата обращения 30.03.2020).

Dva incidenta... 2018 – Dva incidenta na otkrivanju spomenika Tuđmanu // Vecernji list. 10.12.2018. URL: https://www.vecernji.hr/zagreb/dva-incidenta-na-otkrivanju-spomenika-tu-manu-1288109 (дата обращения 30.03.2020).

Forum mladih... 2018 – Forum mladih SDP-a na obljetnicu smrti predsjednika dr. Franje Tuđmana s nostalgijom objavio Feralovu provokativnu naslovnicu // Narod.hr. 10.12.2018. URL: https://narod.hr/hrvatska/forum-mladih-sdp-a-na-obljetnicu-smrti-predsjednika-dr-franje-tudmana-s-nostalgijom-objavio-feralovu-provokativnu-naslovnicu (дата обращения 30.03.2020).

FOTO VIDEO 2018 – FOTO VIDEO: Bandić izgradnjom spomenika domovini zabija zadnji čavao u lijes proslavi Dana pobjede,obrambenom Domovinskom ratu, Tuđmanu i Hrvatima!? // Branitelski portal. 6.09.2018. URL: https:// https://www.braniteljski-portal.com/foto-bandic-izgradnjom-spomenika-domovini-zabija-zadnji-cavao-u-lijes-proslavi-dana-pobjedeobrambenom-domovinskom-ratu-tudmanu-i-hrvatima (дата обращения 30.03.2020).

Galic 2018 – Galic M. Što nam je ostavio Franjo Tuđman? // Vecernji list. 10.12.2018. URL: https://www.vecernji.hr/premium/danas-ga-zazivaju-i-protivnici-s-tu-manom-se-znalo-da-je-pilot-u-avionu-1287665 (дата обращения 30.03.2020).

Gavrilović 2017 –  Gavrilović F. Spasite Zagreb od ‘Spomenika domovini’ Nenada Fabijanića: to je smiješni podbačaj, nalik nadstrešnici pred kockarnicom // Arteist. Prvo slovo kulture. 09.06.2017. URL: https://arteist.hr/spomenik-domovini/ (дата обращения 30.03.2020).

Gerovac 2019 – Gerovac G. Srp i čekić na spomeniku Franji Tuđmanu najbolje mjesto za početak revolucij // Vecernji list. 14.01. 2019. URL: https://www.vecernji.hr/premium/srp-i-cekic-na-spomeniku-franji-tu-manu-najbolje-mjesto-za-pocetak-revolucije-1294321 (дата обращения 30.03.2020).

Goldstejn 2018 – Goldstejn I. Zvuči grubo, ali je istina: Tuđman je zaslužan za sve ovo što danas imamo // Globus. 09.12.2008. URL: https://www.jutarnji.hr/globus/Globus-komentari/zvuci-grubo-ali-je-istina-tudman-je-zasluzan-za-sve-ovo-sto-danas-imamo/8153141/ (дата обращения 30.03.2020).

Ivančić 2019 – Ivančić V. Bilježnica Robija K.: Odgovorni građanin // URL: Pescanik. 18.01.2019. https://pescanik.net/biljeznica-robija-k-odgovorni-gradjanin/ (дата обращения 30.03.2020).

Kaćunko 2018 –  Kaćunko A. Hrvatski “Zid boli” – 25. 'in memoriam // Vecernji list. 26.09.2018. URL: https://blog.vecernji.hr/don-kacunko/hrvatski-zid-boli-25-in-memoriam-10458 (дата обращения 30.03.2020).

Klasić 2018 – Klasić H. Iz najkontroverznijeg dijela Tuđmanove vladavine nismo naučili ništa, nego ga prešućujemo i zanemarujemo // Net.hr. 18.12.2018. URL: https://net.hr/danas/hrvatska/komentar-hrvoja-klasica-iz-najkontroverznijeg-dijela-tudmanove-vladavine-nismo-naucili-nista-nego-ga-presucujemo-i-zanemarujemo/?utm_source=Midas&utm_medium=Widget&utm_campaign=Razmjena%2bprometa  (дата обращения 30.03.2020).

Klauški 2018 – Klauški T. Spomenik Tuđmanu nije samo estetski, nego i politički užas // 24 sata. 10.12.2018. URL: https://www.24sata.hr/kolumne/spomenik-tu-manu-nije-samo-estetski-nego-i-politicki-uzas-604053 (дата обращения 30.03.2020).

Kovačić 2018 – Kovačić К. Spomenik Tuđmanu simbol je nade // Vijenac. Br. 646. URL: http://www.matica.hr/vijenac/646/spomenik-tumanu-simbol-je-nade-28493/ (дата обращения 30.03.2020).

Mijić 2018 – Mijić M. Tuđmanovi kritičari nesvjesno mu priznaju veličinu koju Tito nije imao // Vecernji list. 13.12.2018. URL: https://www.vecernji.hr/premium/tu-manov-je-spomenik-slobodna-hrvatska-1288634 (дата обращения 30.03.2020).

Modrić 2019 –  Modrić S. Zašto umjesto Spomenika domovini naprosto nismo postavili kip magarca? // Telegam.hr. 24.09.2019. URL: https://www.telegram.hr/price/zasto-umjesto-spomenika-domovini-naprosto-nismo-postavili-kip-magarca/ (дата обращения 30.03.2020).

Nova ljevica 2019 – Nova ljevica: Neviđena rabrost države // Novosti. 20.01.2019. URL: https://www.portalnovosti.com/nova-ljevica-nevidjena-hrabrost-drzave (дата обращения 30.03.2020).

Otkriven spomenik... 2018 – Otkriven spomenik Franji Tuđmanu // HRT-Vesti. 10.12.2018. URL: https://vijesti.hrt.hr/477084/obljetnica-smrti-franje-tumana-na-otkrivanje-spomenika-stize-drzavni-vrh (дата обращения 30.03.2020).

Pavičić 2018 – Pavičić JTuđman uz prometnicu koja spaja novi i stari Zagreb: Tvorac tog djela rekao je što bi želio postići. I uspio je. Upravo je zato taj pothvat jeziv! // Jutarnji list. 08.12.2018. URL: https://www.jutarnji.hr/komentari/tudman-uz-prometnicu-koja-spaja-novi-i-stari-zagreb-tvorac-tog-djela-rekao-je-sto-bi-zelio-postici-i-uspio-je-upravo-je-zato-taj-pothvat-jeziv/8148749/ (дата обращения 30.03.2020).

Pozitivno političko naslijeđe... 2018 – Pozitivno političko naslijeđe dr. Franje Tuđmana temelj je moderne Hrvatske // Vlada Republike Hrvatske. 10.12.2018. URL: https://vlada.gov.hr/vijesti/pozitivno-politicko-naslijedje-dr-franje-tudjmana-temelj-je-moderne-hrvatske/24924 (дата обращения 30.03.2020).

Pravda u Hrvatskoj... 2019 – Pravda u Hrvatskoj je spora i nedostižna, osim ako je u službi dominantne ideologije // Mreža antifašistkinja Zagreba, 18.01.2019. URL: http://www.maz.hr/2019/01/18/pravda-u-hrvatskoj-je-spora-nedostizna-osim-ako-je-u-sluzbi-dominantne-ideologije/ (дата обращения 30.03.2020).

Raknić 2019 – Raknić D. FOTO: SPOMENIK FRANJI TUĐMANU OPET VANDALIZIRAN // Jutarni list. 02.04.2019. URL: https://www.jutarnji.hr/vijesti/zagreb/foto-spomenik-franji-tudmanu-opet-vandaliziran-netko-je-pod-okriljem-noci-poslao-poruku-zagrebackom-gradonacelniku-a-milino-ime-zaokruzio-je-srcem/8680901/ (дата обращения 30.03.2020).

Režimska hajka... 2019 – Režimska hajka u službi tuđmanizma // Radnička fronta. 17.01.2019. URL: https://radnickafronta.hr/citaonica/clanci/1008-rezimska-hajka-u-sluzbi-tudmanizma (дата обращения 30.03.2020).

Spomenik domovine 2019 –  Spomenik domovine // Grad Zagreb. 25.09.2019. URL: https://www.zagreb.hr/spomenik-domovini/149713 (дата обращения 30.03.2020).

Srp i čekić... 2019 – Srp i čekić osvanuo na spomeniku Franji Tuđmanu // N1. 06.01.2020.  URL: http://hr.n1info.com/Vijesti/a360507/Srp-i-cekic-za-Franju-Tudjmana-Vandali-Zagrebu-napali-spomenik-prvom-predsjedniku.html (дата обращения 30.03.2020).

Starešina 2018 – Starešina V. Tuđman i Orban kao mainstream naroda // Narod.hr. 11.12.2018. URL: https://narod.hr/hrvatska/visnja-staresina-tudman-i-orban-kao-mainstream-naroda (дата обращения 30.03.2020).

Tko je muškarac... 2018 – Tko je muškarac koji je danas napadnut jer je viknuo “Tuđman zločinac”? // Index.hr. 10.12.2018. URL: https://www.index.hr/vijesti/clanak/tko-je-muskarac-koji-je-danas-napadnut-jer-je-viknuo-tudjman-zlocinac/2049044.aspx (дата обращения 30.03.2020).

Tuđman 1990 – Tuđman FBespuća povijesne zbiljnosti : rasprava o povijesti i filozofiji zlosilja. Zagreb: Nakladni zavod Matice hrvatske, 1990.

‘Tuđman je zločinac...’ 2019 – ‘Tuđman je zločinac, ne mogu me spriječiti da to govorim...’ // 24 sata. 13.02.2019. URL: https://www.24sata.hr/news/tu-man-je-zlocinac-ne-mogu-me-sprijeciti-da-to-govorim-614005 (дата обращения 30.03.2020).

Tuđmana pogodili jajima... 2019 – Tuđmana pogodili jajima nakon što su ga pošarali i vrijeđali... // 24 sata. 14.02.2019. URL: https://www.24sata.hr/news/tu-mana-pogodili-jajima-nakon-sto-su-ga-posarali-i-vrije-ali-614239 (дата обращения 30.03.2020).

 

ЛИТЕРАТУРА

Ассман 2016 – Ассман А. Новое недовольство мемориальной культурой / Пер. с нем. Б. Хлебникова. М.: Новое литературное обозрение, 2016.

Ассман 2019 – Ассман А. Забвение истории — одержимость историей / Сост., пер. с нем. Б. Хлебникова. М.: Новое литературное обозрение, 2019.

 

References

Assman A. Novoye nedovolstvo memorialnoj kulturoj. Moscow: Novoye literaturnoye obozreniye, 2016

Assman A. Zabveniye istorii — oderzhimost istoriyej. Moscow: Novoye literaturnoye obozreniye, 2019

 

[1] Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ. Проект № 19-09-00163.

[2] С некоторыми из них можно ознакомиться в интернет-подборках: https://www.jutarnji.hr/vijesti/hrvatska/spomenici-franji-tudmanu-u-hrvatskoj/8097080/. https://www.tportal.hr/kultura/clanak/pogledajte-spomenike-franji-tudmanu-diljem-hrvatske-foto-20181207/slika-50abdfed7088926c8aacfe937683d429 (дата обращения: 30.03.2020).

[3] См. рассуждения о мемориальной функциональности городской скульптуры, отталкивающиеся от парадоксального наблюдения Р. Музиля о «незаметности» памятников: Ассман 2019: 60–65.

[4] На сайте правительства выделена следующая характерная фраза из этого выступления: «Под визионерским водительством д-ра Туджмана Хорватия осуществила свои наивысшие достижения». Президент К. Грабар-Китарович руководствовалась той же традицией, когда говорила на открытии памятника: «Мало кто имел предвидение в решении хорватского вопроса, еще меньше тех, кто умел его реалистично формулировать и проводить в жизнь. Франьо Туджман умел».

[5] Здесь не обошлось без оговорки, снижающей апологию: «Туджман любил власть, делился ею, насколько необходимо, и злоупотреблял ею, когда...  это было в его интересах».

[6] Мнение раздраженных эпидемией памятников выразил один из комментаторов (“vidum”): «Надо в каждом городе, селе и местечке поставить такую статую, тогда не будет больше голодных хорватов». Другой актуальный, судя по комментариям, для жителей Загреба вопрос — городской мусор, проблему которого никак не может решить мэр Бандич, увлеченный строительством памятников.

[7] Ернический комментарий Ренато Баретича в канун открытия памятника начинается с цитаты из социальных сетей: «Похоже, только скульпторы просекают, каким Туджман действительно был». И поскольку в жизни первый президент так походил на карикатуру, а как модель плохо поддается портретированию, не пора ли уже подумать об абстрактной скульптуре в честь Туджмана. Намек на вероятную форму такой абстракции грубо издевательский: Baretić 2018.

[8] На эту стилистику, заимствованную из 70-х, когда в бронзе отливали героев освободительной борьбы и партийных функционеров, обратили внимание и специалисты: «Бессмысленно смоделированная бронзовая фактура дает впечатление налипшей грязи» (Duhaček 2018a).

[9] См. например: Kovačić 2018.

[10] Хорватский националист, застреливший в 1971 г. югославского посла в Швеции Владимира Роловича. Памятник ему был установлен в г. Драга (между Задаром и Шибеником) в 2016 г.

[11] В своем интервью в «Венаце» скульптор К. Ковачич, в принципе, соглашается с такой констатацией, хотя дает своему творению диаметрально противоположную трактовку. Противники памятника или критики его Алтаря хорватского отечества (1994) в пригороде Загреба Медведграде — это одновременно и «противники хорватской свободы и самостоятельности». С подсказки интервьюера Ковачич связал собственные достижения в искусстве с верностью национальной традиции. При этом хорватскому наследию в нынешних обстоятельствах, по мнению скульптора, угрожает серьезная опасность.

[12] «Может быть, назвать его памятником “неизвестному загребчанину” или “загребчанину на ветродуе”. Загребчанцу? Загребчанец на беспутье исторической реальности?» («vx123»). Последняя фраза — аллюзия на название книги исторических размышлений и одновременно националистического манифеста Туджмана (см. далее).

[13] Галер также констатировала: «Обращение к патриотическим ценностям, которые внедряются более чем 4-х метровой фигурой Туджмана, как бы открывающего в шаге путь к свободе, не смягчает неубедительность работы. Его шаг неуверен, он словно бы спотыкается, а его рука прижата к груди, как будто он болен. Его “язык тела” посылает сообщения, которые не понравились бы президенту, и лишь какая-то часть нынешнего электората Хорватии интерпретирует это так, как хотелось бы автору [скульптуры]».

[14] Автор напоминает, что ряду югославских республик удалось избежать масштабных военных действий на пути к независимости. Он вспоминает о распаде СССР в 1991 г. и «цивилизованный развод» Чехословакии в 1992-м.

[15] Критические суждения составили матрицу для оценки последующих политических шагов. См., например, комментарий Х. Класича, связавшего два события: открытие памятника «отцу современной Хорватии» и принятие в парламенте страны через четыре дня, 14 декабря Декларации о положении хорватов в БиГ как «одностороннего, необязательного и несамокритичного документа»: Klasić 2018.

[16] Некоторые комментаторы отметили ложность альтернативы и ангажированность колумниста (например, «la_54», «lokalpatriot ri», «tramontana» и другие). Некоторые вспоминали эпизоды притеснения журналистов во времена Туджмана. Но были и те, кто полностью согласился с Мийичем.

[17] Впрочем, журналист не ласков и к тем, кто пытается заработать политический капитал, а заодно и прикарманить бюджетные деньги при возведении памятника, то есть к нынешним представителям власти. Они-то и повинны в том, что памятник не похож на оригинал.

[18] Сатирическое издание левой направленности, издававшееся в 1993–2008 гг. журналистами «Свободной Далмации».

[19] Такой откровенный призыв к доносительству стал поводом для фельетона одного из авторов «Feral Tribune»: Ivančić 2019.

[20] Ранее в марте был осквернен памятник Туджману в Сплите.

[21] Изображения проекта в компьютерной графике размещены на сайте г. Загреба: Spomenik domovine 2019.

[22] Одна из известных журналисток Санья Модрич задавалась вопросом, «почему бы вместо Памятника Родине не поставить просто статую осла», имея в виде молчаливость и терпение хорватского общества в отношении коррупции под завесой официального патриотизма: Modrić 2019.

[23] См. например блог: Kaćunko 2018.

[24] См. подробнее о такой транснациональной перспективе: Ассман 2016: 153–216.

[25] См. подборку материалов на эту тему: http://www.historiografija.hr/?p=15734.

277

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь