Тумаркин В. И. Об одной ненаучной гипотезе: отклик на брошюру Веригин С., Машин А. Загадки Сандармоха: Часть 1: Что скрывает лесное урочище». – [б.м.]:Johan Bäckman Publications, 2019. – 90 с.

 

В. И. Тумаркин[1]

Об одной ненаучной гипотезе: отклик на брошюру Веригин С., Машин А. Загадки Сандармоха: Часть 1: Что скрывает лесное урочище». – [б.м.]:Johan Bäckman Publications, 2019. – 90 с.

«About the unscientific hypothesis: overview of Sergey G. Verigin’s and Armas Mashin’s brochure «Mysteries of Sandarmokh: Part 1: What does the forest hide?». [S.l.]: Johan Bäckman Publications, 2019. – 90 p.»

 

Аннотация: в рецензии рассматривается брошюра, в которой приведена попытка доказать, что в расстрельных ямах карельского урочища Сандармох кроме жертв сталинских репрессий могут быть захоронены и советские военнопленные, погибшие в финских лагерях во время Великой Отечественной войны. Эта «научная гипотеза» стала основанием для раскопок на Мемориале «Сандармох» в 2018 и 2019 гг.

Ключевые слова: Сандармох, Веригин-Килин, РВИО, сталинские репрессии, советские военнопленные, дело Дмитриева.

 

Abstract: the review researchs the brochure, where was represented the attempt to prove that in the shooting pits of Karelian forest massive Sandarmokh not only the victims of Stalin's repressions were buried, but also there were buried soviet prisoners of war, dead in finnish camps during the World War II. This «scientific hypothesis» became the main reason of exhumations on Sandarmokh Cementary in 2018 and 2019.

Key words: Sandarmokh, Verigin-Kilin, RVIO, Stalin’s repressions, soviet prisoners of war, Yuri Dmitriev case.

 

29 января 2020 г. в читальном зале библиотеки Петрозаводского  Государственного университета состоялась презентация брошюры историка Сергея Веригина и журналиста Армаса Машина «Загадки Сардармоха» (Веригин С., Машин А. Загадки Сандармоха: Часть 1: Что скрывает лесное урочище». – [б.м.]:Johan Bäckman Publications, 2019. – 90 с.)  Издание первоначально было выпущено летом 2019 г. на финском языке, а теперь вышло и на русском. Публикации на русском языке ждали. Профессор Веригин сам подогревал интерес к ней, отвечая на устные вопросы про доказательства гипотезы о захоронении плененных финнами красноармейцев в расстрельных ямах Сандармоха. По словам журналистов, задававших эти вопросы, он говорил: «Вот выйдет книга, там всё прочтете». 

Прежде, чем рецензировать это издание, необходимо хотя бы вкратце рассказать предысторию. Летом 1997 г. карельским краеведом и историком Юрием Дмитриевым в совместной экспедиции с представителями Петербургского «Мемориала» Вениамином Иофе и Ириной Флиге недалеко от Медвежьегорска было найдено место массового захоронения жертв репрессий 1937-1938 годов. В том же году на месте захоронения было открыто Мемориальное кладбище, а Постановлением Республики Карелия № 214 от 8 августа 2000 года «Мемориальному кладбищу жертв политических репрессий “Сандормох”» был присвоен статус объекта культурного наследия регионального значения. О поисках места захоронения и дальнейшей судьбе захоронения подробно написано в книге Ирины Флиге «САНДОРМОХ – драматургия смыслов»[2]. Название мемориала позднее в общеупотребительной практике изменилось на Сандармох. Через 2 года после открытия Мемориала Юрий Дмитриев выпустил книгу «Место расстрела Сандармох»[3], в которой привел документально подтвержденные списки расстрелянных в Сандармохе.  Но 3 июля 2016 г. в финской газете «Калева» (Оулу) появилась (на финском языке) статья профессора Института истории, политических и социальных наук Петрозаводского Государственного университета Юрия Килина «Все ли (захороненные) в Сандармохе жертвы Сталина?» (ссылка на с. 28 рецензируемой брошюры), в которой автор высказал гипотезу, что заключенных финских лагерей в районе Медвежьегорска могли хоронить в Сандармохе. Позднее эту тему развил директор того же института профессор Сергей Веригин, ссылаясь на рассекреченные Центральным архивом ФСБ России в 2015 году документы УКР «Смерш» Карельского фронта за 1943-1944 гг. Идею стали называть «Гипотезой Веригина-Килина». Раскритиковавший эту гипотезу руководитель Карельского «Мемориала» Юрий Дмитриев в декабре 2016 г. был арестован по анонимному доносу и судим по уголовной статье. Подробнее см. в статье Анны Яровой «Переписать Сандармох»[4]. В апреле 2018 г. Дмитриев был оправдан судом, но прокуратура приговор опротестовала и тут же выдвинула против Дмитриева новое, еще более тяжелое обвинение.  Судебное расследование длится по сей день, Дмитриев содержится в СИЗО уже более 3 лет.  Многие люди, включая и меня, уверены в фальсификации дела Дмитриева и надеются на его освобождение.

На основании гипотезы Веригина-Килина Российское Военно-историческое общество  (РВИО) организовало две экспедиции в Сандармох в августе 2018 г. и в августе 2019 г., больше похожие на спецоперации, с раскапыванием расстрельных ям и извлечением из них останков захороненных. Целью экспедиций было именно найти останки замученных финнами красноармейцев. В ходе первой экспедиции были извлечены останки пяти человек, в ходе второй – шестнадцати. И хотя копатели тут же сообщили, что красноармейцы найдены (в 2018 г. – руководитель регионального отделения РВИО в Санкт-Петербурге и Ленинградской области Олег Титберия, а в 2019 г. – поисковый отряд из Ярославля «Высота – 76»), подтверждения экспертизы нет. Что не помешало тому же  ПО «Высота-76» опубликовать на своем сайте 3 сентября 2019 г. откровенную ложь: «На погибших были одеты шинели рядового состава РККА и обувь (валенки с галошами, ботинки с обмотками армейского образца). Особый интерес представляют самодельные галоши из покрышек автомобилей с надписью “Ярославль”»[5]    В ходе экспедиций РВИО были нарушены законы, регламентирующие проведение раскопок на объектах культуры регионального значения, о чем подробно написала Эмилия Слабунова[6]. А выкопанные в ходе двух экспедиций останки по сей день не преданы земле.

Директор Медвежьегорского районного музея, на который были возложены работы по содержанию и благоустройству Мемориала, С.И. Колтырин, во время раскопок 2018 г. открыто выразивший сомнение в том, что в Сандармохе могут быть найдены останки погибших в финских лагерях красноармейцев, вскоре был арестован и осужден по уголовной статье. В начале марта 2020 г. Медвежьегорский суд освободил его из заключения в связи с последней стадией заболевания,  однако прокуратура опротестовала освобождение, и в ожидании рассмотрения протеста Колтырин умер в тюремной больнице 2 апреля.

А теперь, после этого предисловия, пора вернуться к содержанию брошюры. На нее уже существует несколько рецензий:  финское издание отрецензировали финский историк Антти Куяла[7]  и Эйно Ранта[8], русскоязычное – историк из Петрозаводска Ирина Такала[9].
Все эти рецензии носят негативный характер. Насколько это справедливо?
Поскольку Веригин в первой же главке своего повествования, говоря про критиков «научной гипотезы» утверждает, что «многие публикации носили и носят явно заказной характер, передергивают факты, изложенные в публикациях петрозаводских историков» (с. 9), каждое свое утверждение я постараюсь сопровождать цитатой из его текста.

Книга состоит из двух разделов. Первый принадлежит профессору Веригину и называется «Есть ли в могилах Сандармоха советские военнопленные?».  Разберем его по главам.

В первой главе под названием «Предисловие. Актуальность книги» (с. 7-9) он сначала говорит, что объявленное первоначально число жертв репрессий, расстрелянных в Сандармохе, постоянно увеличивалось, из чего делает вывод «Не подвергая сомнению сам факт захоронения жертв политических репрессий в урочище Сандармох, следует признать, что цифры захороненных требуют уточнения. Дело в том, что документально установлен только расстрел первого соловецкого этапа в количестве 1111 человек. Остальные данные основаны на свидетельствах “очевидцев”, которые иногда носили легендарный характер.  Что касается раскопок на месте непосредственного захоронения в Сандармохе, то из 236 расстрельных ям удалось вскрыть только пять. Затем по решению прокуратуры Медвежьегорского района раскопки были остановлены» (с. 8).
А под уточнением Веригин понимает следующее (упоминая себя в третьем лице):  «на основе анализа рассекреченных архивных документов историки из Петрозаводска – профессора Петрозаводского государственного университета Сергей Веригин и Юрий Килин выдвинули гипотезу, что в расстрельных ямах Сандармоха кроме жертв политических репрессий конца 1930-х гг. могли быть захоронены и советские военнопленные финских концлагерей, погибшие от расстрелов, побоев и голода на территории города Медвежьегорска и Медвежьегорского района в период финской оккупации 1941-1944 гг.» (с. 8-9).   Эта гипотеза называется научной, после чего приводится  приведенный выше пассаж о заказном характере критических откликов на нее.

Следующие главы являются попыткой обосновать выдвинутую гипотезу. Но прежде, чем перейти к ним, прокомментируем сказанное в предисловии, обратив внимание на основные тезисы: количество захороненных жертв репрессий неизвестно (понимай – сильно преувеличено), появились новые рассекреченные документы, которые позволили выдвинуть эту гипотезу.   В изложении я буду ссылаться на упомянутые выше книгу Ирины Флиге и статью Анны Яровой. Что касается количества захороненных жертв, то Флиге упоминает: в документах НКВД можно найти слова,  что расстрелы первого соловецкого этапа (не подвергаемого Веригиным сомнению) проходили под Медвежьегорском «в  обычном месте исполнения приговоров над заключенными Белбалтлага» (Флиге, 2019, с. 56). Именно поэтому Сандармох считается местом расстрела и захоронения тех, кого приговорили в Медвежьегорске.  Хотите уточнить? Пожалуйста! Для этого надо просто рассекретить все расстрельные документы 30-х годов, и станет ясно и понятно, где, когда и кого. Но этого не происходит. А происходит другое. В 1997 г. прокуратура Медвежьегорского района остановила раскопки в Сандармохе и отказала Ю. Дмитриеву в возбуждении уголовного дела, т.к. «погибшие не являются потерпевшими от преступлений, совершенных в настоящее время, поэтому оснований для возбуждения уголовного дела не имеется». А в 2001 та же прокуратура выпустила Акт об уничтожении документов, положенных в основание мемориального комплекса в Сандармохе, как «не имеющих научно-исторической ценности и утративших практическое значение». Оба документа прокуратуры включены А. Разумовым как составителем в книгу Ю. Дмитриева «Место памяти САНДАРМОХ» (Дмитриев, 2019, с. 501, 508-510). И еще один важный момент, о котором необходимо упомянуть: ежегодно 5 августа (день начала Большого террора в 1937 г.) в Сандармохе проводится День памяти, в котором постоянно принимали участие и представители Правительства Карелии. Но после 5 августа 2014 г., когда на траурном митинге говорилось и о текущей политической ситуации, отношение карельского руководства к проведению Дня памяти изменилось. В 2015 г., как свидетельствует И. Флиге, «организаторы траурных церемоний постарались свести выступления к минимуму. После чиновника от администрации района слова удалось добиться только Дмитриеву, но и этого оказалось достаточно: Дмитриев говорил о гражданском мужестве тех, кто пришел на этот митинг, несмотря на то, что память о государственном насилии становится опасной» (Флиге, 2019, с. 117). А с 2016 г. Правительство Карелии уже не принимало участия в Днях памяти в Сандармохе. И гипотеза о смене статуса Мемориала оказалась как нельзя кстати.

Теперь о рассекреченных документах, которые легли в основу гипотезы. О содержании документов и том, как они доказывают (или не доказывают!) выдвинутую гипотезу, поговорим ниже. Веригин не приводит архивных реквизитов этих документов (он вообще не приводит никаких ссылок на источники, ни одной!), однако эти документы приведены в приложении к статье А. Яровой по упомянутой выше ссылке на интернет-издание. Это 12 документов УКР «СМЕРШ» Карельского фронта за 1943-1944 гг., хранящихся в Центральном архиве ФСБ России. Все документы содержатся в одном архивном деле (Ф. 4. Оп. 2. Д. 346). Приведен и перечень рассекреченных документов, в котором перечислены все 12 документов на 51 листе, датированный 17 июня 2015 г.  Последний из приведенных документов расположен на листах 498-499. То есть в деле не менее 500 листов. Сразу же возникает вопрос: почему в 2015 г. рассекречены именно эти документы, именно этот 51 лист? То ли остальные листы дела рассекречены раньше, то ли здесь перечислены только документы, относящиеся к ОКР «Смерш» Карельского фронта. Рассекречивались ли другие документы этого дела? У меня нет ответа на этот вопрос, и если бы кто-то мог подсказать, я был бы признателен. Интересно, что в вышедшей через год в Финляндии статье Ю. Килина про эти документы не упоминается, зато, как отмечает А.Яровая (Дмитриев, 2019, с. 467), в выпущенном вскоре сюжете телеканала «Звезда» с названием «Вторая правда концлагеря Сандармох (sic! – В.Т.): как финны замучили тысячи наших солдат» размещены сканированные страницы этих документов, «предоставленных каналу ФСБ России», а в тексте сюжета говорится: раз статья Килина была опубликована в финской газете «еще до рассекречивания архивов, то «”рука госбезопасности” здесь ни при чем» (Там же). Как мы видим, рассекречены документы за год до публикации Килина, помним также, что профессор Килин, сотрудник Института истории, политических и социальных наук, является подчиненным директора института профессора Веригина. Можно было бы на основании всего этого выдвинуть научную гипотезу, что профессор Веригин получил задание обосновать изменение статуса Мемориала Сандармох и привлек к этому заданию профессора Килина, но мы не будем впадать в конспирологию. Сочтем, что речь идет о случайных совпадениях. Посмотрим, как же обосновывает Веригин свою гипотезу.

Глава 2 называется «Советские военнопленные в финских лагерях. Расстрелы военнопленных» (с. 10-12)  В этой главе Веригин приводит собранную финским историком Антти Куяла информацию о количестве советских военнопленных в финских концлагерях во время Великой Отечественной войны, количестве погибших (упоминая имя автора, но без ссылки на его публикации). При этом он упоминает, что «в Национальном архиве Финляндии собрана электронная база данных на всех военнопленных, в том числе умерших» (с. 10). Добавив, опять-таки со слов А. Куялы, что к 19 тыс. погибших, отмеченных в базе, надо прибавить еще примерно 3 тыс. не зарегистрированных погибших военнопленных, он на той же с. 10 вдруг заявляет: «По-прежнему никому не известно, сколько из этого числа погибло на территории Финляндии, а сколько на территории Советской Карелии». Чем признается, что с финской базой данных он не работал. Да, конечно, на сайтах Министерства обороны РФ ОБД «Мемориал» и «Память народа» финская картотека (на основе которой создана база данных) появилась только в октябре 2019 г., уже после выхода брошюры на финском языке, но ведь она до этого не только 10 лет была доступна на сайте Национального архива Финляндии, но и несколько лет как была передана в электронном виде в Российский Государственный военный архив (РГВА).   Антти Куяла в своей рецензии вообще заявляет, что российские историки не изучали тему в финских архивах[10]. Это обстоятельство, как и отсутствие библиографии, сразу вызывает сомнение в научности исследования Веригина. Поражает и стиль изложения. Вслед за другими комментаторами не могу не привести цитату: «Лучшие финские солдаты находились на фронте, а человеческий материал более низкого качества служил в тылу в охране концлагерей» (с. 11).

Глава 3. «Финские концлагеря Медвежьегорского района 1941-1944 годов – продолжение ГУЛАГа 1930-х годов» (с. 13-22).  Вот здесь впервые заходит речь о рассекреченных документах. Причем выглядит это так: «Из концлагерей в районе Медвежьегорска в 1942-1943 гг. бежали десятки советских военнопленных. Их арестовывали, и они подвергались тщательным допросам контрразведчиками Управления контрразведки «СМЕРШ» Карельского фронта. […] При этом очень важно сравнить архивные материалы по концлагерям для советских военнопленных из фондов архивов Финляндии с аналогичными архивными документами из фондов российских архивов» (с. 13).  Фонды российских архивов, судя по дальнейшему изложению – это исключительно те самые 12 рассекреченных документов из одного дела Центрального архива ФСБ России, основанные на допросах военнопленных, бежавших из финских концлагерей. Впрочем, Веригин быстро забывает про бежавших военнопленных, и вслед за допросителями из «СМЕРШ» начинает называть их агентами финской разведки (с. 19 и дважды – с. 21). Информации, полученной на допросах и записанной в показаниях, он верит безоговорочно, при этом путая фамилии красноармейцев и местами искажая содержание документов.  Об этом подробно написала Ирина Такала[11]. Упомяну из ее рецензии только 2 факта, показывающие уровень изложения. Первый – о том, как Веригин обходится с географией. Он указывает, что лагерь L72 находился в д. Ахвеламби. Как отмечает Такала, «В Медвежьегорском районе действительно есть посёлок АхвеНламби, но основан он был в 1953 г. на базе лесопункта (Паданский сельсовет). А лагерь L72, согласно финским источникам, был расположен в Ахвенярви (Остречье, близ Чёбино)»[12]. Второй – о вольной трактовке имен военнопленных – сопровожу ссылками на документы. Прочтя в показаниях допрошенного о расстреле военнопленного Шишигина (имя не указано), Веригин сам присваивает ему имя и пишет: «Сведения о родившемся в 1906 г. в деревне Судима Максиме Шишигине найдены в ОБД “Мемориал”» (с. 22), в то время как по картотеке финского Красного Креста Максим Шишигин не убит в Медвежьегорске осенью 1942 г., а умер в январе 1942 г. совершенно в другом районе[13], а по данным Центрального архива Министерства Обороны (ЦАМО), опубликованным на сайте ОБД «Мемориал», в одном бою с Максимом 10.11.1941 на 45 км. Тракта Лоухи – Кестеньга пропал без вести и его односельчанин Константин Шишигин, так что речь может идти о нем[14]. От себя по поводу этой главы добавлю еще один факт, показывающий, как Веригин обращается с документами. Перечисляя лагеря в Медвежьегорске, Веригин отмечает, что по сведениям из фондов Национального архива Финляндии на территории Медвежьегорска было два лагеря советских военнопленных (№ 31 и № 74), а вот по архивным документам «из фондов Центрального архива ФСБ РФ, которые сравнительно недавно были рассекречены и стали доступны пользователям» (с. 14) (а на самом деле – из документов одного дела одного фонда), таких лагерей было 4. Кроме двух упомянутых, он называет «№ 1343, который назывался распределительным лагерем при роте финской полиции, а также лагерь Пристань-Ветка» (Там же). Далее он пишет: «Несущественное расхождение  на наш взгляд, связано с тем, что распределительный лагерь № 1343 при роте финской полиции и временный лагерь Пристань-Ветка в Медвежьегорске финны считали временными и не относили к системе концлагерей для военнопленных» (Там же). И в дальнейшем Веригин неоднократно упоминает лагерь № 1343. И его даже не смутило, откуда в маленькой Финляндии такой большой номер лагеря. Однако взглянув в сами документы, на которые он ссылается, можно увидеть, что в них упоминается «распределительный лагерь при роте финской полиции 1343».[15] В документе даже явно указано: «Наряд по охране лагеря выделяется из роты военной полиции 1343»[16]. То есть номер относится не к лагерю, а к роте.

 Но пока это только о лагерях и условиях содержания в них. Про обоснование «научной гипотезы» речь пойдет дальше.   

Глава 4 называется: «Есть ли в расстрельных ямах Сандармоха советские военнопленные?» (с. 23-24) Сейчас мы узнаем, вот здесь, наверное, всё и написано. Так как же обосновывается «научная гипотеза», выдвинутая «на основе изучения рассекреченных архивных источников по финским лагерям советских военнопленных на территории Медвежьегорского района в 1941-1944 гг.» (с. 23). А вот как: «Сейчас документально установлено, что финны для создания и функционирования концлагерей для военнопленных в Медвежьегорском районе в 1941-1944 гг. использовали уже имевшуюся здесь лагерную структуру – лагеря ББК НКВД. Вполне вероятно им были известны и места захоронений советских заключенных ББК – лесное урочище Сандармох. Поэтому естественно, что советских военнопленных, погибших в финских концлагерях, могли хоронить в расстрельных ямах Сандармоха. […] Сандармох со своими братскими могилами был, без сомнения, хорошо известен финскому военному командованию, так как находился непосредственно в хорошо охраняемой прифронтовой полосе. Было бы естественно, если бы погибших в концлагерях в районе Медвежьегорска военнопленных, которых было, по крайней мере, несколько сотен, захоронили в Сандармохе. По крайней мере, часть из них» (с. 23-24). Ах, святая простота! Тайные ночные расстрелы, тщательная конспирация от местных жителей, но стоит только занять те же постройки в двузначном числе километров от места расстрела, как сразу же становится «вполне вероятно», а дальше уже «естественно», «без сомнения», «было бы естественно». Вот, собственно говоря, и всё доказательство. А на очевидное возражение, что если бы финны узнали про захоронения, они бы тут же раструбили бы про него, как немцы про Катынь, у Веригина имеется ответ. Но не будем забегать вперед, он приведен в главе 6.

Глава 5. «Советские военнопленные на строительстве Медвежьегорского укрепрайона» (с. 25-27). В этой главе Веригин поднимает вопрос, были ли задействованы советские военнопленные на этой стройке. По его словам, финские ученые «заявляли, что сооружения строились только финскими рабочими и специалистами, так как сам укрепрайон в период военного времени являлся объектом строго секретным» (с. 26). Веригин считает иначе. Как же он это доказывает? А вот как! «Несколько лет назад финский военный архив (Sota Arkisto) на сайте «SA-Kuva» разместил тысячи фотографий военных действий Финляндии против СССР периода Второй мировой войны. И среди них десятки фотографий показывают жизнь и труд советских военнопленных на сооружении Медвежьегорского укрепрайона в период финской оккупации 1941-1944 гг. Таким образом, этот вопрос отпал сам собой» (Там же). Увы, Веригин выдает желаемое за действительное. И даже приводит в конце брошюры 6 фотографий с сайта с непереведенными подписями на шведском и финском языках. Ирина Такала в своей рецензии, подтверждая, что на сайте http://sa-kuva.fi можно найти 1862 фотографии военного Медвежьегорска, объясняет, что среди них нет снимков строительства сверхсекретного военного объекта, тем более с советскими военнопленными, и раскрывает подписи под приведенными Веригиным фотографиями. Цитирую: «На первых трёх снимках в разных ракурсах представлено построение и марш военнопленных на кухню, последний – это внутренний вид лагерного барака, на двух оставшихся – пленные за работой. На одной из них запечатлён русский пленный с киркой, работающий на улицах Медвежьегорска. Другая заслуживает особого внимания. Мы видим четырёх человек, занимающихся заготовкой дров и подпись: “Саботаж! Русские заключённые, на минуту оставленные без присмотра, распиливают шпалы”. Все фотографии датированы 21-22 марта 1942 г.»[17]. Для чего же Веригину нужно доказать, даже путем подлога, использование на строительстве укрепрайона советских военнопленных? А вот для чего: «Вполне возможно, что советские военнопленные, погибшие на тяжелых работах по сооружению Медвежьегорского укрепрайона, в период финской оккупации, также захоронены в местечке Сандармох» (с. 27).

Глава 6. «Дискуссии по возможным захоронениям советских военнопленных в Сандармохе в советских и финляндских СМИ» (с. 28-37).  В этой главе сначала перечисляются публикации Веригина и Килина на тему их «научной гипотезы», затем говорится о круглом столе, проведенном 6 июня 2017 г. Институтом истории, политических и социальных наук (который, как мы помним, Веригин возглавляет) совместно с Карельской региональной организацией РВИО. Круглый стол интересен тем, что «участники круглого стола поддержали идею создания международной рабочей группы по выявлению мест захоронения советских военнопленных на территории Медвежьегорского района, включая урочище Сандармох. Кроме того, говорилось о проведении историко-археологических исследований в Сандпрмохе» (с. 31). Последствия  хорошо известны и упоминались в преамбуле рецензии. Веригин пишет и про первую экспедицию, и про последовавшую за ней пресс-конференцию. При этом приводит слова одного из участников пресс-конференции, что главным итогом экспедиции было обнаружение в непосредственной близости от места расстрелов политических заключенных останков пяти человек. В непосредственной близости! А ведь раскапывали именно расстрельные ямы, нашли останки со связанными руками и пулевыми отверстиями в затылках черепов. Но бумага стерпит. Да, а как же он аргументирует то, что финны, зная, по его мнению,  о расстрельных ямах Сандармоха», не поведали об этом всему миру?  Вот как: «Ситуация у финнов коренным образом отличалась от ситуации у немцев. Во-первых, финны считали захваченную территорию Медвежьегорского района территорией будущей “Великой Финляндии”. Не случайно они строили мощные укрепленные сооружения именно в этой местности. (И что? – В.Т.) Во-вторых, финны сами проводили захоронения советских военнопленных в Сандармохе, и раскрывать правду о Сандармохе им было просто невыгодно» (с. 36). Поразительная логика, точнее ее отсутствие! Почему не рассказали? Потому что сразу же стали хоронить там сами, а потом рассказывать было поздно.  Ну и конечно, Вегигин в этой главе категорически отрицает связь попытки изменить статус Сандармоха с преследованием Юрия Дмитриева.

Глава последняя. «Заключение. Предстоит большая работа» (с. 38-39). Здесь Веригин повторяет высказанный еще на пресс-конференции тезис о том, что «о местах захоронений погибших в плену советских солдат и офицеров нет точных данных. Известны лишь места захоронений военнопленных в Финляндии» (с. 38-39).  И добавляет: «Поиск таких мест на территории Карелии является актуальной задачей исследователей и поисковиков. В рамках этой задачи следует рассматривать и вопрос о Сандармохе» (с.39). И вот тут обнаруживается явная нестыковка. Да, действительно, у нас еще очень много погибших на войне бойцов не увековечены, могилы их затеряны. И искать их, отдать дань памяти жертвам войны необходимо. Но только искать надо реальные могилы. На сайтах Минобороны России ОБД «Мемориал» и «Память народа», как я уже упоминал, выложены финские карточки советских военнопленных с конкретными именами, в которых для погибших указаны и места захоронений[18]. Там и надо искать, опрашивать еще живых местных жителей, которые могут быть в курсе. Тот же Антти Куяла пишет в своей рецензии: «не имело никакого смысла возить тела военнопленных из Медвежьегорска в Сандармох, когда возле лагерей в Медвежьегорске были созданы кладбища для погибших военнопленных. Если российские ученые не знают, где находятся кладбища военнопленных в Республике Карелия, то это на их профессиональной совести»[19]. И он прав. Мне не один раз говорили, что в Медвежьегорске есть люди, которые могут показать, где именно финны хоронили военнопленных. Повторяю, военнопленных с конкретными именами. Если нас интересуют конкретные погибшие, то поиски надо начинать именно в указанных на карточках местах. Но РВИО, вооруженное «научной гипотезой Веригина-Килина» упорно ищет абстрактных замученных красноармейцев именно в  расстрельных ямах Сандармоха, показывая, что занимается политическими играми, а реальные красноармейцы, погибшие в финских лагерях в Карелии, его не интересуют. Как и Веригина, который, говоря о концлагерях в Медвежьегорске, не упоминает про их захоронения. Это не относится к гипотезе! 

Приложения (с. 40-46). Приводятся информационное письмо о проведении Круглого стола, письмо Веригина на имя главы Республики Карелия от14.03.2017 г. с просьбой о разрешении провести историко-археологическую экспертизу в урочище Сандармох Медвежьегорского района на предмет установления в данном месте захоронений советских военнопленных в 1941-1944 гг. и программа научно-практического семинара 28.03.2018.  Здесь интересно отметить, что в обращении к главе Республики Карелия упоминается, что это обращение – повторное. На предыдущее аналогичное обращение от 28.12.2016 г. в Правительство Республики Карелия последовал отрицательный ответ от 14.02.2017 г. Но затем руководство в республике сменилось, и через месяц после получения отрицательного ответа Веригин написал новое обращение.       

Вторая часть брошюры написана журналистом А. Машиным и называется «Кто и почему не хочет раскрыть тайны Сандармоха» (с. 47-86). Комментировать его текст также, как и Ирина Такала, я не буду – для этого нужны специалисты другой профессии. Перечислю лишь тех, кого он поливает грязью: Ирина Такала, Глеб и Анна Яровые, Эмилия Слабунова, Юрий Дмитриев, Сергей Колтырин и, разумеется, общество «Мемориал». И то, что Веригин вставил этот текст в свою брошюру, характеризует также и самого автора «научной гипотезы».      

Вывод: на мой взгляд, в брошюре не представлено ни одного реального аргумента в пользу выдвинутой гипотезы. А в рассекреченных архивных документах нет ни одного доказательства возможных захоронений финнами советских военнопленных в Сандармохе. И, в отличие от Антти Куялы, написавшего в своей рецензии, что «Веригин и его коллеги <…> очевидно, верят в правильность своих идей»[20], у меня по прочтении брошюры  такого мнения не возникло. Мне показалось, что профессор, о высоком уровне предыдущих работ которого мне доводилось слышать,  просто не смог справиться с задачей научно обосновать изменение статуса Мемориала Сандармох.      

        

 

 Источники и литература:

  1. Веригин С., Машин А. Загадки Сандармоха: Часть 1: Что скрывает лесное урочище. – [б.м.]: Johan Bäckman Publications, 2019. – 90 с.
  2. Дмитриев Ю.А. Место памяти САНДАРМОХ / Общая редакция и составление: А.Я. Разумов. – Петрозаводск, 2019. - 516 с
  3. Дмитриев Ю.А. Место расстрела Сандармох. - Петрозаводск: Барс, 1999 г. – 352 с
  4. Cтаф В. «Мы превращаем места злодеяний в места памяти»: книга Юрия Дмитриева «Место памяти Сандармох» // Историческая экспертиза. № 2 (2020). [в печати].
  5. Флиге И.А. САНДОРМОХ – драматургия смыслов. - СПб.: Нестор-История, 2019. – 208 с
  6. ЦАМО. Ф. 58. Оп. 818883. Ед. хр. 328.
  7. Центральный архив ФСБ РФ. Ф. 4. Оп. 2. Д. 346.

 

Refrences:

  1. Verigin S., Mashin A. Zagadki Sandarmokha: Chast’ 1: Chto skryvaet lesnoye urochishche. – [s.l.]: Johan Bäckman Publications, 2019. – 90 p.
  2. Dmitriev Y. Mesto pamyati Sandarmokh. - Obshchaya redaktsiya i sostavlenie: A.Ya. Razumov – Petrozavodsk, 2019.
  3. Dmitriev Y. Mesto rasstrela Sandarmokh. – Petrozavodsk: Bars, 1999. – 352 p.
  4. Staf V. “We transform places of crime into places of memory”: Yuri Dmitriev’s  book “Sandarmokh. Placeof Memory” // Historical expertise № 2(2020) [in print];
  5. Flige Sandormokh. Dramaturgiya smyslov. – SPb.: Nestor-Istoriya, 2019.
  6. F. 58. Op. 818883. № 328.
  7. Tsentralnyi arkhiv FSB RF. F. 4. Op. 2. D. 346.

 

[1] Тумаркин Виктор Иосифович – сотрудник корпорации «ЭЛАР», занимающейся оцифровкой архивов, технический руководитель проектов ОБД «Мемориал», «Подвиг народа», участник проекта «Память народа». E-mail: Vtumarkin@elar.ru

Viktor I. Tumarkin – the employee of «ELAR» corporation, which is involved into digitization of archive documents; technical leader of projects OBD (combined data base) «Memorial», «Podvig naroda» (Feat of nation), participant of project «Pamyat’ naroda» (Memory of nation). E-mail: Vtumarkin@elar.ru

[2] См.: Флиге И.А. САНДОРМОХ – драматургия смыслов. - СПб.: Нестор-История, 2019. – 208 с., ил. Далее в ссылках: Флиге, 2019.

[3] Дмитриев Ю.А. Место расстрела Сандармох. - Петрозаводск: Барс, 1999 г. – 352 с.; URL: https://imwerden.de/publ-6092.html (дата обращения 15.04.2020). Та же дата обращения верна для всех последующих ссылок на ресурсы Интернета.

[4] Статья опубликована 13.12.2017 в сетевом журнале «7х7». Доступна по адресу: https://lr.7x7-journal.ru/sandarmokh/. В приложении к статье приведены копии всех рассекреченных документов, на которые ссылается автор брошюры. Без приложения (включены только опись документов и одна справка на двух листах) статья воспроизведена в издании: Дмитриев Ю.А. Место памяти САНДАРМОХ / Общая редакция и составление: А.Я. Разумов. – Петрозаводск, 2019. - 516 с., ил. (с. 465-492). Далее ссылки на эту книгу будут обозначаться: Дмитриев, 2019. Электронный вариант книги: https://www.memo.ru/media/uploads/2020/01/23/_2020.pdf?fbclid=IwAR3iIIvDy_AW2hG44K653JhnD0pzg0a-6fG5vJVfZx-i6H8bkrcCu55ABjU; Рецензию на эту книгу Ю. А. Дмитриева см.: Стаф В. С. «Мы превращаем места злодеяний в места памяти»: книга Юрия Дмитриева «Место памяти Сандармох» // Историческая экспертиза. № 2 (2020). [в печати]. URL: https://istorex.ru/New_page_1?fbclid=IwAR2geLuiqSYxS2NjnaUludSWdFRwZGoxYZSunjnTF7Xzp4YAVfwEpWt2mtY

[5] http://xn--76-6kch4dri3e.xn--p1ai/news-2019.shtml

[6] Статья Э.Э Слабуновой «Сандармох как символ беззакония и произвола государства» опубликована в той же книге Ю. Дмитриева «Место памяти САНДАРМОХ» (с. 493-499). Электронный вариант книги: https://www.memo.ru/media/uploads/2020/01/23/_2020.pdf?fbclid=IwAR3iIIvDy_AW2hG44K653JhnD0pzg0a-6fG5vJVfZx-i6H8bkrcCu55ABjU

[7] Рецензия А. Куялы в переводе Г. Ярового имеется в Интернете на сайте Север. Реалии: https://www.severreal.org/a/30191934.html 

[8] https://www.facebook.com/groups/delo.dmitrieva/permalink/1248920348623810

[9] Рецензия приведена на сетевом портале Karelia News: www.karelia.news/news/2676070/novyj-stil-istoriopisania-o-tom-kak-karelskie-istorik-i-zurnalist-sandarmoh-perepisyvali

[10] https://www.severreal.org/a/30191934.html 

[11] www.karelia.news/news/2676070/novyj-stil-istoriopisania-o-tom-kak-karelskie-istorik-i-zurnalist-sandarmoh-perepisyvali

[12] Там же.

[13] Лицевая и оборотная стороны карточки приведены на сайте ОБД «Мемориал»: https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=91665715&p=1https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=91665715&p=2

[14] Информация из донесения о потерях, в котором упоминаются оба Шишигина см.: ЦАМО. Ф. 58. Оп. 818883. Ед. хр. 328. Л. 109. URL: https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=1609939

[15] «Справка 2 отдела УКР “СМЕРШ” Карельского фронта по финскому распределительному лагерю советских военнопленных при роте финской военной полиции № 1343 в г. Медвежьегорске со схемой». (Центральный архив ФСБ РФ. Ф. 4. Оп. 2. Д. 346. Л. 212-218)

[16] Там же. Л. 213.

[17] www.karelia.news/news/2676070/novyj-stil-istoriopisania-o-tom-kak-karelskie-istorik-i-zurnalist-sandarmoh-perepisyvali

[18] Результат запроса в ОБД «Мемориал» на поиск финских карточек на погибших советских военнопленных можно увидеть по ссылке: https://obd-memorial.ru/html/search.htm?entity=000000000100000&entities=27&fulltext=%D0%90%D1%80%D1%85%D0%B8%D0%B2%20%D0%A4%D0%B8%D0%BD%D0%BB%D1%8F%D0%BD%D0%B4%D0%B8%D0%B8%20%20%D0%BF%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D0%B1%20%D0%BF%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D1%83&ps=100

[19] https://www.severreal.org/a/30191934.html 

[20] https://www.severreal.org/a/30191934.html 

865

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь