Магдалена Абель, Шарда Уманат, Бет Фэйрфилд, Масанобу Таканаши, Хенри Л. Рёдигер III, Джеймс В. Верч. Коллективная память о Второй мировой войне в 11 странах: Сходства и различия восприятия важнейших событий

Магдалена Абель, Шарда Уманат, Бет Фэйрфилд, Масанобу Таканаши, Хенри Л. Рёдигер III, Джеймс В. Верч[1]

Коллективная память о Второй мировой войне в 11 странах: Сходства и различия восприятия важнейших событий[2]

Abstract: Magdalena Abel, Sharda Umanath, Beth Fairfield, Masanobu Takahashi, Henry L. Roediger III and James V. Wertsch. Collective Memories across 11 Nations for World War II: Similarities and Differences Regarding the Most Important Events. To understand how people of different nations view and interpret the world, it is useful to know what they remember of events from past conflicts. We examined collective memories of World War II of people from11 countries (8 Allies, 3 Axis) by assessing general knowledge of the war and asking people to nominate the ten most important events that occurred during the war. Two different narratives emerged from our survey: a Russian view, and a separate scenario that might be called a Western Allied, or perhaps even an American, view. Russians knew more about the war on an objective test than did people from most other countries, but they mostly focused on events on the Soviet side of the war when recalling the 10 most important events (e.g., the Battle of Stalingrad and the Battle of Kursk). Participants from the other ten countries showed a high degree of consensus across countries regarding which events were considered important and remembered events that could be seen as consistent with an American view on the war (e.g., Pearl Harbor, or the atomic bombings of Hiroshima and Nagasaki). In contrast, the list of events that Russians provided had only one event in common with those of people in most other countries: D-Day, or, as many Russians remembered it, the opening of the second front. We discuss how different interpretations of the same events and of the war in general are plausible, and why this particular split may have developed. We hypothesize that the dominance of American and other western media (books, movies, television, blogs) may shape collective understanding of important international events and make the western perspective highly accessible.

Keywords: Collective memory, National memory, Public event memory, Ethnocentrism, National narcissism.

Резюме: Чтобы понять, как люди в различных странах видят и объясняют мир, полезно знать, как они вспоминают конфликты прошлого. Мы исследовали коллективную память о Второй мировой войне через измерение и сравнение уровня знаний о ней в каждой из 11 стран (8 – Союзники, 3 – государства Оси). Мы просили респондентов назвать 10 наиболее важных событий войны. В результате исследования обнаружены два нарратива: особый русский взгляд и присущий представителям 10 других стран сценарий, который может быть назван взглядом западных союзников или даже американской точкой зрения. Русские знают о войне больше, чем представители других стран, при этом они сосредоточены, прежде всего, на событиях, касающихся своей страны, таких как Сталинградская и Курская битвы и т.д. Представители других 10 стран демонстрируют значительный консенсус, называя события, согласующиеся с американской точкой зрения на войну, например Пёрл Харбор и атомную бомбардировку Хиросимы и Нагасаки. У русских, напротив, в списке важнейших событий присутствует, лишь одно – общее с представителями других стран: День «Д», который многие русские именуют «Открытием второго фронта». Мы обсуждаем, как возникают различные интерпретации одних и тех же событий войны и каким образом возникло расхождение взглядов между русскими и остальным миром, которое было зафиксировано нашим исследованием. Мы предполагаем, что доминирование американских и других западных медиа (книг, фильмов, телевидения, блогов и т.д.) могло сформировать общее представление о важнейших международных событиях и сделать западную точку зрения на Вторую мировую войну наиболее популярной в мире.

Ключевые слова: коллективная память, национальная память, память общественно значимых событий, этноцентризм, национальный нарциссизм.

 

Наполеону Бонапарту приписывают утверждение, что «История — это версия прошедших событий, с которой люди решили согласиться». Сегодня, почти два столетия спустя, история рассматривается как, прежде всего, объективная дисциплина, которая стремится в точности описать и понять прошлое. Однако, приведенная цитата верно характеризует сущность коллективной памяти, т.е. памяти которая является общей для членов больших групп (Halbwachs, 1980; 1992/1925). Коллективная память, направленная на поддержание групповой идентичности, в отличие от истории, не обязательно дает верное представление о прошлом, скорее она представляет собой линзу, через которую члены группы интерпретируют прошлое (см.: Hirst & Manier, 2008; Wertsch &Roediger, 2008) и может рассматриваться как достаточно устойчивый набор разделяемых коллективом знаний о прошлом, характеризующих группу и ее «образ», и вместе с тем, как процесс борьбы за то, каким образом необходимо вспоминать прошлое (Dudai, 2002).

Коллективная память исследуется различными дисциплинами, сосредоточенными на разных аспектах процесса вспоминания (см.: Olick, Vinitzky-Seroussi, & Levy, 2011; краткий обзор см: Roediger & Abel, 2015). Даже внутри психологии существуют различные походы к изучению коллективных воспоминаний (см. обзор: Hirst,Yamashiro, & Coman, 2018). Одним из важнейших является вопрос: Каким образом коллективные представления о прошлом передаются членам группы? Эмпирические исследования показывают, что важную роль играют воспоминания в процессе совместных действий и общих бесед. Экспериментально установлено, что люди, вовлеченные в процесс совместной коммеморации, при позднейшей индивидуальной проверке показывают большее совпадение воспоминаний, по сравнению с теми, кто вспоминал, пребывая все время в изоляции от остальных членов группы (см.: Congleton & Rajaram, 2014; Rajaram & Maswood, 2017). Сходным образом, концентрация внимания аудитории на тех или иных эпизодах прошлого не только улучшает их запоминание, но также увеличивает забывание, как слушателями, так и  рассказчиками, тех деталей прошлого, которые не были упомянуты в этих беседах (см.: Cuc, Koppel,& Hirst, 2007). Эти выводы остаются справедливыми и применительно к широким социальным сетям (Coman, Momennejad, Drach & Geana, 2016; см. также: Luhmann &Rajaram, 2015). Кроме того, исследователи отмечают важность когнитивных схематических структур, используемых для коллективного воспоминания, которые формируются в ходе группового взаимодействия, прежде всего, под воздействием особенностей системы обучения и средств массовой информации (см.: Wertsch, 2008). В целом когнитивные схемы влияют не только на восприятие событий прошлого, но также и на кодирование современных событий (см.: Brewer & Nakamura,1984). Воздействие этих схем на текущие когнитивные процессы не контролируется сознанием и по всей вероятности зависит от того, как члены больших групп подходят к осмыслению общего прошлого. В обществах с различающимися когнитивными схемами и культурными фильтрами одни и те же события могут восприниматься совершенно по-разному (см.: Wertsch, 2002, 2009; Wertsch & Karumidze, 2009).

Один из возможных подходов к исследованию коллективной памяти больших социальных групп (например, наций) состоит в изучении знаний о событиях прошлого, которые члены этих групп рассматривают в качестве важнейших (Hirst et al., 2018). Дж. У. Пеннебейкер, Д. Паэз и Дж. К. Дешам предлагали респондентам из семи стран назвать три наиболее важных события за последние сто лет. На первом месте оказалась Вторая мировая война (Pennebaker, Páez, and Deschamps 2006). При ответе на вопрос о важнейших событиях последнего тысячелетия, Вторая мировая война стала четвертой по значимости (сходные результаты получены: Liu & Hilton, 2005; Liu et al., 2009; Schuman, Akiyama, & Knäuper, 1998; Scott & Zac, 1993; см. также: Berntsen & Thomsen, 2005). В ряде этих исследований также рассматривался вопрос: Почему Вторая мировая война рассматривается как чрезвычайно важное событие? – что дает возможность понять особенности различных национальных подходов к интерпретации глобального опыта этой войны. Но в этих исследованиях не уделялось особого внимания следующим вопросам: Какие из событий Второй мировой войны вспоминают представители различных наций? Насколько существенно различаются интерпретации одних и тех же событий в разных странах? В какой мере совпадают оценки событий войны внутри стран и на международном уровне? Принимая во внимание не только исследования предшественников, но также до сих пор ощущаемые последствия Второй мировой войны и их воздействие на многие страны, мы рассматривали память об этой войне как превосходную возможность понять, какие события граждане разных государства включают в состав своих коллективных памятей. Настоящий проект преследовал цель изучить коллективные памяти о Второй мировой войне в 11 странах, как в отдельности, так и в сравнительном освещении.

Уже предпринимались исследования памяти о событиях Второй мировой, которые были сосредоточены на отдельных сообществах памяти. Так Джеймс Верч провел опрос 177 человек с советским опытом обучения. Участникам предлагалось составить список наиболее важных событий Второй мировой войны (Wertsch 2002). Рассуждая о возможных различиях ответов респондентов из разных стран Верч предположил, что в то время как американцы, отвечая на этот вопрос «упомянули бы Пёрл Харбор, День “Д”, Арденнскую операцию (Battle of the Bulge, Битва за выступ), освобождение американскими войсками концентрационных лагерей, Гуадалканал, Хиросиму и Нагасаки, то русский список включает нападение Германии на СССР, битву за Москву, Сталинградскую битву, Курскую битву, блокаду Ленинграда и битву за Берлин (Wertsch 2002: 152). Предположение Верча о списке важных для американцев событий Второй мировой войны оказалось довольно точным предсказанием. Опрос американских граждан, проведенный Ф. Заромбом, Э.К. Батлером, П.К. Эгерволом и Х.Л. Рёдигером, показал, что тремя важнейшими событиями (их упомянули более 50% участников опроса) для старшего и младшего поколений являются атака на Пёрл Харбор, День «Д» и атомные бомбардировки (Zaromb, Butler, Agarwal and Roediger 2014). Таким образом, несмотря на то, что Соединенные штаты и СССР были союзниками и сражались против общего врага, списки наиболее памятных событий почти не пересекаются, члены каждой группы преимущественно вспоминают те события, в которых участвовала их страна.

В настоящем исследовании мы расширили общую методологию исследований Верча и Заромба (Wertsch 2002 and Zaromb et al. 2014) и в ходе обширного онлайн опроса обращались к участникам с просьбой назвать десять наиболее важных событий Второй мировой войны. Нашей главной целью было изучить коллективные памяти 11 стран (8 – Союзники: Австралия, Великобритания, Канада, Китай, Новая Зеландия, Россия, Соединенные штаты, Франция; 3 – державы Оси: Германия, Италия, Япония), в том числе выяснить степень, в которой респонденты привержены к воспоминаниям о событиях, касавшихся их страны и, наоборот, степень в которой коллективные памяти разных стран обретают со временем большее сходство. Как свидетельствуют упомянутые работы Верча и Заромба даже бывшие союзники, сражавшиеся на одной стороне, могут вспоминать войну значительно отличающимся образом.

Исследование 1

Метод

Участники. В каждой стране в опросе принимали участие более 100 человек. Участники онлайн-опроса набирались благодаря международным контактам авторов исследования, кроме того мы просили участников распространять ссылку на опрос среди граждан своих стран. Участники не получали никакого вознаграждения. Протокол исследования получил одобрение Надзорного совета (Institutional Review Board) Вашингтонского университета в Сент-Луисе. Для анализа привлекались только анкеты с ответами на все вопросы. Кроме того, мы исключили анкеты тех респондентов, кто не являлся гражданином страны, где проводился опрос (n = 129), кто сообщил, что при ответе на вопросы пользовался интернетом (n = 44), кому было меньше 18 лет (n = 27). После этих исключений к исследованию были допущены ответы 1332 участников. Размеры выборки для одной страны колебались от 102 до 146 участников (см. Таблицу 1 с демографическими данными).

Таблица 1. Размеры выборки и демографические данные участников Исследований 1 и 2.

 

Страна

Размер выборки

Средний возраст
(Стандартное отклонение)

Пол

Полученное образование

Исследование 1

 

Австралия

106

43.1 (18.4); н.д: n = 2

41.5% М; 57.5% Ж;

0.9% Другое

12.3% Ш; 27.4% ССиВнМ;

60.4% Мив

Канада

121

42.4 (17.7); н.д: n = 1

47.9% М; 52.1% Ж

23.1% Ш; 33.9% ССиВнМ;

43.0% Мив

Китай

102

25.5 (8.3); н.д: n = 7

36.3% М; 63.7% Ж

19.6% Ш; 39.2% ССиВнМ;

35.3% Мив; 5.9% н.д

Франция

106

41.4 (15.3)

41.5% М; 57.5% Ж;

0.9% Другое

2.8% Ш; 10.4% ССиВнМ;

86.8% Мив

Германия

133

26.8 (8.9)

30.8% М; 68.4% Ж;

0.8% Другое

47.4% Ш; 30.8% ССиВнМ;

19.5% Мив; 2.3% н.д

Италия

146

37.7 (14.7); н.д: n = 2

45.2% М; 54.8% Ж

38.4% Ш; 28.1% ССиВнМ;

18.5% Мив; 15.1%

н.д

Япония

121

22.4 (8.9)

57.0% М; 43.0% Ж

59.5% Ш; 24.0% ССиВнМ; 9.9% Мив; 6.6% н.д

Новая Зеландия

111

43.1 (19.8); н.д: n = 1

40.5% М; 57.7% Ж;

1.8% Другое

20.7% Ш; 32.4% ССиВнМ; 43.2% Мив; 3.6% н.д

Россия

132

28.0 (8.5); н.д: n = 1

54.5% М; 44.7% Ж;

0.8% Другое

11.4% Ш; 52.3% ССиВнМ; 28.0% Мив; 8.3% н.д

Великобритания

116

46.7 (19.4); н.д: n = 2

43.1% М; 56.9% Ж

19.0% Ш; 25.9% ССиВнМ;

50.0% Мив; 5.2% н.д

США

135

35.4 (18.5); н.д: n = 1

31.1% М; 66.7% Ж;

1.5% Другое; 0.7%

н.д

30.4% Ш; 25.9% ССиВнМ; 41.5% Мив; 2.2% н.д

Study 2

 

Германия

134

24.7 (5.3)

37.3% М; 62.7% Ж

 

Италия

143

20.5 (2.7); н.д: n = 1

16.1% М; 82.5% Ж;

0.7% Другое; 0.7%

н.д

 

Япония

71

20.6 (1.8)

21.1% М; 78.9% Ж

 

           

Примечание. n – количество, н.д. – Нет данных, Ш – Школьное, ССиВнМ – Среднее специальное и высшее ниже магистра, Мив – Магистр и выше.

 

Материалы и процедура. Опрос на основе онлайн-платформы Кволтрикс (Qualtrics, Provo, UT) проводился на английском языке и состоял из нескольких частей. Полная копия, содержащая все данные нашего опроса находится на онлайн-платформе Открытая наука (Open Science Framework, https://osf.io/vjbw3/). После того как респонденты подтвердили свое согласие на участие в опросе и сообщили свои демографические данные, их просили назвать десять важнейших событий Второй мировой войны: «Ниже, пожалуйста, перечислите ДЕСЯТЬ важнейших, по вашему мнению, событий Второй мировой войны. Вы можете перечислять их в том порядке, как они приходят на ум. Перечисляя события, нет необходимости их подробно характеризовать. Пожалуйста, давайте только название или краткое определение (short label). Для тех, у кого английский не является родным: если вы не знаете английского названия события, указывайте, пожалуйста, то его имя, которое знаете, но при этом дайте краткое описание события, которое вы имеете в виду». За этим текстом следовало десять пустых промежутков, пронумерованных от 1 до 10. Респонденты могли проследовать дальше только после того как указали минимум пять событий. Это была первая часть опроса, представляющая относительно «чистое», т.е. неподверженное  влиянию предшествующих вопросов, измерение (relatively pure measure) спонтанного припоминания событий Второй мировой войны.

После этого участникам опроса предлагалось выбрать правильные ответы на вопросы в ходе теста на знание некоторых фактов Второй мировой войны (например, когда началась Вторая мировая война; соответствующие данные представлены в Roedigeret al., 2019). Затем респондентам предлагалось заполнить стандартный да/нет тест на узнавание (recognition test) для проверки знаний о событиях Второй мировой войны: Участники должны были решить какие из 40 событий относятся ко Второй мировой войне. Из них 20 – реальные события этой войны, 12 – события Первой мировой войны (например, Галлиполийское сражение) и 8 – вымышленные события (например, битва за Сидней) (см.: Таблица 2). Для каждого участника эти события перечислялись случайным образом. Для не англоговорящих стран после английских названий в скобках указывалось название на родном языке; для китайских респондентов названия в скобках указывались с использованием как традиционной, так и упрощенной график.

Таблица 2. Список типов событий, использованных в тесте на узнавание Исследования 1.

 

Тип

К чему относятся

События

Реальные события

Вторая мировая война

Сталинградская битва, День «Д», Пёрл Харбор, Германское вторжение в Польшу, Сражение у атолла Мидуэй, Бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, Холокост, Ялтинская конференция, Битва за Британию, Битва за Берлин, Операция Барбаросса, Курская битва, Битва за Гуадалканал, Битва за Москву, Арденнская операция, Битва при Эль-Аламейне, Битва за Окинаву, Блокада Ленинграда, Сражение в заливе Лейте, Битва за Иводзиму.

 

События «приманки»

Первая мировая война

Битва при Танненберге, Битва на Марне, Битва при Ипре, Дарданелльская операция, Битва при Галлиполи, Битва при Вердене, Битва на Сомме, Версальский договор, Русская революция, Ютландское сражение, Убийство эргерцога Фердинанда, Потопление «Лузитании».

 

События «приманки»

Выдуманные

Битва при Солт-Флэт, Осада Эдинбурга, Сиднейская битва, Германское вторжение в Португалию, Японское вторжение в Сибирь, Лиссабонская конференция, Операция «Подводная лодка», Встреча западных лидеров.


Опрос включал еще две части: респондентам предлагалось оценить вклад в войну, как своей страны, так и других 10 стран, чьи граждане участвовали в опросе (см.: Roediger et al., 2019), а также рассмотреть несколько утверждений относительно Второй мировой войны. После завершения опроса респондентов просили ответить на несколько заключительных вопросов (например, обращались ли они при ответе к иным источникам информации, кроме собственной памяти), им выражалась благодарность, а также была предоставлена возможность поделиться мнениями о ходе опроса и связанным с ним опытом.

Кодирование данных. Все упоминания событий Второй мировой войны, были закодированы Магдаленой Абель и Шардой Уманат независимо друг от друга. Прежде всего, из выборки были удалены 695 ответов, в числе которых: упоминание фактов, не являющихся событиями (например, имена таких политических деятелей как Гитлер и Муссолини), ошибочное отнесение событий ко Второй мировой войне (например, война во Вьетнаме), расплывчатые ответы (например, «мирный договор» или «правительство»), бессмысленные ответы (например, «.»), события личного характера (например, «мой дядя погиб») и повторения (например, неоднократное упоминание одного события в ответах одного респондента). Потом оставшиеся события были закодированы с высокой дробностью (with a fine grain) при степени согласия кодировщиков 97%, расхождения мнений были преодолены в ходе дискуссии. После этого была проведена проверка согласованности наименований для одних и тех же событий во всей выборке. В заключительной части участники работы по кодированию выявили частные события, которые могут быть включены в число более крупных (обобщающих) категорий. Например, явные упоминания истребления еврейского народа вначале были обозначены как «Холокост», в тоже время упоминания концентрационных лагерей были закодированы как «Концентрационные лагеря в нацистской Германии», а отсылки к освобождению концентрационных лагерей – как «Освобождение концентрационных лагерей». На заключительной стадии последние два термина были включены в категорию «Холокост» (несколько примеров кодирования событий см. в Дополнении А). При этом учитывалась частота, с которой некоторые близкие по смыслу события именовались особым образом и отделялись одно от другого (например, «Бомбардировки Лондона» и «Бомбардировки Великобритании»). Если в результате «укрупнения» категорий (the large-grain event labels) в ответах того или иного респондента возникало повторение, то оно удалялось из базы данных опроса. В целом анализировалось 11 024 события. Мы предоставляем на рассмотрение и обсуждаем «укрупненные» категории событий, созданные на заключительной стадии кодирования.

Результаты и дискуссия

Наиболее важные события Второй мировой войны: Число названных событий. В среднем участники назвали 8,30 событий, которые можно было идентифицировать (SD = 2.13; range 1-10). Число событий, упоминаемых респондентами, в каждой из 11 стран было различным (F(10,1318) = 50.45, MSE = 4.17, p < .001, η2= .08). Наибольшее число событий указали русские (M = 9.34, SD = 1.29), наименьшее – японские участники (M = 6.90, SD = 2.61; подробнее см. Приложение B).

Наиболее важные события Второй мировой войны: Ключевые события. В таблице 3 представлены 15 наиболее часто упоминаемых событий всей выборки. Для исследования коллективных памятей, разделяемых большинством членов мнемонических сообществ, мы следовали методике исследования Ф. Заромба и его коллег (Zaromb et al. 2014) и назвали события, упомянутые не менее чем половиной участников опроса, «ключевыми событиями» (core events). В генеральной выборке оказалось четыре таких ключевых события. Подобный критерий был также применен к событиям внутри каждой из 11 национальных выборок. Мы закрашивали особым цветом ключевые события, присущие не менее чем двум странам (См. Таблицу 3 и Рисунок 1). Рисунок 1 демонстрирует высокую степень совпадения списков ключевых событий для разных стран: респонденты из 10 стран в числе ключевых событий назвали Пёрл Харбор, День «Д» и атомные бомбардировки, в 8 странах ключевым событием стал Холокост и в 4-х – германское вторжение в Польшу. Процент упоминаний этих событий различается в зависимости от страны, тем не менее, включение респондентами многих стран пяти упомянутых событий в число ключевых не может не поражать.

Таблица 3. Пятнадцать событий, наиболее часто упоминаемых респондентами из 11 стран в ходе Исследования 1

Место

Наименование события

n

%

1

Атака на Пёрл Харбор

901

68%

2

Атомные бомбардировки

899

67%

3

День «Д»

852

64%

4

Холокост

720

54%

5

Германское вторжение в Польшу

539

40%

6

Сталинградская битва

397

30%

7

Германское вторжение в СССР

305

23%

8

Битва за Британию

289

22%

9

День победы в Европе

282

21%

10

Падение Франции

245

18%

11

Смерть Гитлера

215

16%

12

Битва за Берлин

169

13%

13

Капитуляция Японии

145

11%

14

Вступление США в войну

145

11%

15

Сражение у атолла Мидуэй

140

11%

Примечание. Первые четыре события являются ключевыми, поскольку их отметили 50 и более процентов из общей выборки 1332 участников. Данная цветная кодировка пяти важнейших событий используется на Рисунке 1, где сравниваются наиболее важные события для каждой из 11 национальных выборок.

 

Рисунок 1. Ключевые события, упомянутые 50 и более процентами респондентов в каждой стране. Каждое ключевое событие, из 5 наиболее популярных событий для 11 стран (см. Таблицу 3) отмечено особым цветом (например: День «Д» - зеленым). Ключевые события, свойственные только одной стране, отмечены красным цветом.

Наименьшее число ключевых событий – 2, представлено в японской выборке и оба (Пёрл Харбор и атомные бомбардировки) непосредственно касаются Японии. В 9 национальных выборках присутствуют 4 и более ключевых событий, которые далеко не всегда затрагивают собственную страну (например, для Австралии – это Германское вторжение в Польшу, Пёрл Харбор и Холокост). В целом мы отметили не только разное число ключевых событий в разных странах, но и заметное согласие респондентов многих стран по поводу того, какие события относятся к числу важнейших.

Лишь в трех национальных выборках присутствуют уникальные ключевые события, которые не набирали 50 и более процентов среди респондентов других стран. Все эти уникальные события, отмеченные на Рисунке 1, напрямую касались стран, граждане которых упомянули их в качестве ключевых. По одному такому событию отметили респонденты из Великобритании и Франции. Половина французских участников упомянула обращение генерала де Голля, когда 18 июня 1940 он из лондонского изгнания призвал сограждан поддерживать Сопротивление. Для Великобритании таким уникальным явлением стала битва за Британию, когда британцы успешно отразили массированные авиационные атаки нацистской Германии.

Лишь в одной стране – России, обнаружено более одного уникального ключевого события. Российские участники с семью ключевыми событиями продемонстрировали величайший в сравнении с другими странами уровень совпадения и взаимосвязи упоминаемых событий. Поразительно, но лишь одно из этих событий, а именно – день «Д», который русские часто именовали «Открытием второго фронта», является ключевым событием для респондентов из других стран. Русские – единственные, кто не включил Пёрл Харбор и атомные бомбардировки в число ключевых событий. 6 из 7 ключевых событий, упомянутых русскими, являются уникальными и напрямую касаются их страны: Сталинградская битва, Курская битва, блокада Ленинграда, битва за Москву, германское вторжение в СССР и битва за Берлин. Не для одной другой страны, включая Германию, которая была напрямую вовлечена в перечисленные события, они не стали ключевыми. Список перечисленных российских ключевых событий прекрасно согласуется с данными исследования Джеймса Верча (Wertsch 2002). Русские не единственные, кто склонен придавать большое значение событиям, касающимся их страны. Но их характеризует как величайшая внутригрупповая согласованность ответов, так и наибольшее отличие от мнений респондентов из других стран. Создается впечатление, что русские участники обучены поддерживать российский взгляд на события войны, тогда как другие (даже представители Китая и Японии) упоминают события в соответствии с господствующей западной точкой зрения.

Наиболее важные события Второй мировой войны: Другие часто упоминаемые события. Далее мы проанализировали события из первой десятки, набравшие менее 50%, т.е. не вошедшие в число ключевых. Рисунок 2 представляет списки «неключевых» событий из первых «десяток» всех 11 стран. Лишь в трех случаях эти события получили менее 20% голосов. Важно, что часть уже обсуждавшихся уникальных ключевых, для респондентов Великобритании, России и Франции, событий попала в первые десятки других стран, правда с частотой упоминаний менее 50%. Например Сталинградская битва – ключевое событие для русских (93%) включена в первые десятки Великобритании, Германии, Италии, Канады, Китая, Новой Зеландии и Франции (20–46% от национальной выборки). Подобным образом битва за Британию, упомянутая 59% британцев, вошла в первые десятки Австралии, Канады, Новой Зеландии и США (19–48% от национальной выборки). Другие события, такие как Германское вторжение в СССР (упомянуты участниками из Германии, Новой Зеландии, России и США), падение Франции (Австралия, Новая Зеландия, США и Франция) и капитуляция Японии (Китай и Япония), были отмечены в качестве важных респондентами из меньшего числа стран. В первые национальные десятки вошло довольно много уникальных событий (24 в 11 странах), упомянутых менее чем 50% респондентов (на Рисунке 3 они оставлены незакрашенными). Это, также как уникальные ключевые события, отмеченные на Рисунке 2, те события, в которые была прямо вовлечена страна «номинировавших» их респондентов. Например, только австралийцы упомянули бомбардировку Дарвина, только канадцы – высадку союзников в Дьеппе, только китайцы – Нанкинскую резню, только французы – освобождение Франции, только англичане – Дюнкеркскую операцию, только немцы – покушения на Гитлера, только итальянцы – высадку союзников в Италии и только японцы – Потсдамскую декларацию. Американцы – единственные кто в числе уникальных событий упомянули не относящиеся к ним напрямую бомбардировки Лондона. Примечательно, что в нижней части первой русской десятки оказались три события (атомные бомбардировки, германское вторжение в Польшу и Пёрл Харбор), которые являются ключевыми событиями для многих стран. Анализируя первые десятки событий в разных странах, мы ясно видим, как по-разному люди из разных стран вспоминают войну и какие ее события представляются им важнейшими. Эти различия поддерживаются не большинством респондентов, но субгруппами внутри более широкой выборки. Существует большое число ключевых событий, общих для разных стран. При этом не «ключевые», но другие часто упоминаемые события из первых десяток пересекаются в гораздо меньшей степени.

Рисунок 2. События из первой десятки, набравшие меньше 50% упоминаний в каждой стране. События, вошедшие в первые десятки двух и более стран, отмечены особым цветом. События, вошедшие в первые десятки только одной страны, оставлены незакрашенными.

Тест на узнавание. Рисунок 3 показывает результаты теста на узнавание, где точность измеряется как количество «попаданий» (hits, правильные указания событий Второй мировой войны) минус количество «промахов» (false alarms, ошибочное указание в качестве событий Второй мировой войны, как событий Первой мировой войны, так и выдуманных событий). Мы должны отметить, что данный случай отличается от результатов других стандартных экспериментов на узнавание в сфере памяти, поскольку «цели» (targets) и «соблазны» (lures) не могли быть представлены в виде шкалы. Тем не менее, количественные данные, представляющие разницу между «попаданиями» и «промахами» респондентов из каждой страны, предоставляют единственно возможный в данных условиях способ измерения точности ответов («попадания» и «промахи» приведены в Приложении C). Откорректированное узнавание («попадания» минус «промахи») различается в 11 странах (F(10, 1318) = 22.14, MSE = .06, p < .001, η2= .14) Результаты анализа с Бонферрони-коррекцией показывают, что русские респонденты превосходят все остальные группы участников (все ps < .001). Японские респонденты показали худший результат в сравнении с другими группами (ps < .02), в том числе и в сравнении с другими участниками из бывших стран Оси - Германии, Италии, а также соседнего с Японией Китая (ps ≥ .25). Хотя участники из Германии и Италии показали более низкие результаты в сравнении с предстателями России и Новой Зеландии (ps < .01 против всех остальных ps > .09), непохоже, чтобы это различие знаний объяснялось бывшим противостоянием держав Оси и Союзников (Подробнее об ответах на «шкалированные» вопросы и анализе узнавания событий на европейском и тихоокеанском театрах войны см. Приложение C). Несмотря на отмеченные различия, респонденты из разных стран показали в целом удовлетворительный уровень узнавания событий Второй мировой войны, указывающий, что все участники опроса получили стандартные знания по этому вопросу. В результате того, что прежде теста на узнавание испытуемым было предложено назвать десять наиболее важных событий войны и ответить на вопросы, для выяснения общих знаний по этому вопросу, уровень узнавания показал более высокие (inflated), чем в реальности, значения.

 

 

Рисунок 3. Средняя точность («попадания» минус «промахи») результатов теста на узнавание событий, для каждой из 11 стран. Планки погрешностей представляют ± 1 стандартную ошибку среднего.

 

Исследование 2

В то время как события теста на узнавание были представлены и на английском, и на родных языках неанглоязычных респондентов, вопрос о назывании десяти наиболее важных событий войны задавался только на английском. Такие обстоятельства, как использование английского, так и проведение опроса американским университетом, могли повлиять на ответы о важнейших событиях, побуждая респондентов смотреть на события войны с определенной точки зрения. Поскольку для пяти из восьми союзных стран, представители которых участвовали в Исследовании 1, английский является официальным языком, то в Исследовании 2 мы решили сосредоточиться на участниках из трех стран Оси, чтобы выяснить в какой мере при ответах, представленных в ходе сокращенного опроса на родном языке и записанных от руки на бумаге, будут повторены результаты онлайн-опроса на английском языке.

Метод.

Участники. Магдалена Абель, Бет Фэйрфилд и Масанобу Таканаши привлекли в качестве респондентов студентов из университетов Германии, Италии и Японии, которым за участие в опросе был предоставлен частичный курсовой кредит (partial course credit, частичный зачет по одному из дополнительных предметов). Из базы данных для анализа предварительно были исключены ответы участников, которые назвали меньше пяти событий (Германия: n = 18; Италия: n = 49; Япония: n = 37). После этого остались ответы 348 участников, которые были включены в отличающиеся численностью национальные выборки (Германия – 134, Италия – 143, Япония – 71; демографические детали см. в Таблице 1).

Материалы. В сокращенный опрос на родном языке, в котором ответы записывались от руки на бумаге, были включены только две части Исследования 1: вопрос о десяти важнейших событиях Второй мировой войны, который обсуждается в данной публикации и вопрос о вкладе (в процентах) своей страны в общие военные действия (см.: Roediger et al., 2019). Тест на узнавание в данном случае не был включен, поскольку в Исследовании 1 он проводился на английском и родном языках.

Процедура. После получения согласия и ответов на вопросы демографического характера студентам предлагалось, как и в Исследовании 1, назвать наиболее важные события Второй мировой войны. Им предлагалось назвать как можно больше событий, но при этом от них не требовалось назвать минимум пять событий. Инструкции были такими же, как и в Исследовании 1, но респонденты записывали ответы на листе бумаги, в котором пустые места для ответов были пронумерованы от 1 до 10. После респондентам предлагалось оценить вклад своей страны в общие военные усилия стран Оси (см.: Roediger et al., 2019). В конце выражалась благодарность участникам, а также им была предоставлена возможность поделиться мнениями о ходе опроса и связанным с ним опытом.

Кодирование данных. Как и в Исследовании 1 все события, были закодированы независимо друг от друга теми же самыми кодировщиками – Магдаленой Абель и Шардой Уманат. Из выборки были удалены 122 ответа, среди которых упоминание фактов, не являющихся событиями, ошибочное отнесение событий ко Второй мировой войне, расплывчатые ответы, бессмысленные ответы, события личного характера и повторения. Оставшиеся 2293 события были подвергнуты анализу. События были закодированы, также как и в Исследовании 1, в ходе трех «раундов» теми же самыми двумя кодировщиками при степени согласия 97%.

Результаты и обсуждение

Число упомянутых событий. В среднем респонденты упоминали 7,31 идентифицируемых событий (SD = 2.24; range: 1–10). Для определения различий между странами и исследованиями был проведен дисперсионный анализ (ANOVA) для двух языков и 3 стран: 2 (Язык опроса: Родной в Исследовании 2 и английский в Исследовании 1) х 3 (Страны: Германия, Италия, Япония). Среднее число называемых событий различается в зависимости, как от языка опроса (F(1, 742) = 78.88, MSE = 4.22,p < .001, η2= .10), так и от страны (F(2, 742) = 21.51, MSE = 4.22,p < .001, η2= .06). Неожиданно участники Исследования 1, которым вопросы задавались на английском, назвали больше событий (M = 7.93, SD = 2.24), чем участники Исследования 2, отвечавшим на вопросы, заданные на родном языке (M = 6.59, SD = 2.00; см. подробнее Рисунок D1 в Приложениях). Мы предполагали, что благодаря лучшему владению родным языком, испытуемые смогут вспомнить больше событий, но это предположение не оправдалось. Возможно, это различие объясняется тем, что участники Исследования 1 не имели никакой дополнительной мотивации, в то время как участники Исследования 2 – университетские студены, получали за участие в опросе дополнительные балы к зачетам по дополнительным предметам. Другая возможная причина – разница в возрасте участников, которую мы обсудим далее. Результаты анализа с Бонферрони-коррекцией показывают, что, независимо от языка опроса, немецкие (M = 7.74, SD = 2.09) и итальянские (M = 7.40, SD = 2.16) участники в среднем назвали больше событий, чем японские (M = 6.57, SD = 2.41) участники. Это соотношение согласуется с тем, что зафиксировано в Исследовании 1 (подробнее см. Приложение D).

15 важнейших событий, названных немецкими участниками. Также как и в Исследовании 1 большинство участников Исследования 2, назвали в качестве ключевых событий Холокост (64%) и Германское вторжение в Польшу (55%). День «Д» (43%), атомные бомбардировки (28%) и Пёрл Харбор (18%) не вошли, в отличие от Исследования 1, в число ключевых событий, но, тем не менее, оказались в числе 15 важнейших событий Исследования 2 (См. также Таблицу E1 в Приложениях). В целом в Исследованиях 1 и 2 совпали 14 и 15 важнейших событий. Появилось лишь одно отличие: в Исследовании 2 назван захват власти нацистами в 1933, Исследовании 1 упомянуты бомбардировки Дрездена.

15 важнейших событий, названных итальянскими участниками. Итальянские участники Исследования 2, также как и участники Исследования 1, включили в число ключевых событий Холокост (78%) и атомные бомбардировки (62%). Пёрл Харбор (32%), германское вторжение в Польшу (30%) и День «Д» (17%) на этот раз не вошли в число ключевых событий, но вошли в число 15 важнейших событий (См. также Таблицу E2 в Приложениях). В итальянском случае мы также видим заметное пересечение двух списков (совпадают 11 событий из 15). В Исследовании 2 появились 4 новых события в сравнении с Исследованием 1: Расовые законы, Хрустальная ночь, приход Гитлера к власти, Тройственный пакт. В тоже время исчезли: Итальянское сопротивление, Сталинградская битва, Германское вторжение в СССР, капитуляция Италии, упомянутые в Исследовании 1.

15 важнейших событий, названных японскими участниками. Японские участники Исследования 2, также как и участники Исследования 1, включили в число ключевых событий только два – атомные бомбардировки (86%) и Пёрл Харбор (55%). 12 из 15 важнейших событий совпадают в обеих списках (См. также Таблицу E3 в Приложениях). В Исследовании 2 появились 3 новых события в сравнении с Исследованием 1: приход нацистов к власти в 1933, послевоенная оккупация Япония, огромные потери в ходе войны. Исчезли: День «Д», германское вторжение в Польшу и битва за Иводзиму.

Сравнение результатов Исследований 1 и 2 по трем странам. Сравнение результатов двух исследований указывает, что списки наиболее важных событий во многом совпадают, т.е. не зависят от языка опроса. Тем не менее, отличия есть. В двух из трех стран уменьшилось количество ключевых событий, что указывает на уменьшение согласованности ответов респондентов из этих стран. Возможно, это связано с тем, что в опросе на родном языке участники упомянули меньше событий, чем в опросе на английском, тем самым уменьшив вероятность согласованности ответов.

Кроме того, средний возраст немецких и японских участников Исследований 1 и 2 не сильно отличался, в то время как итальянские участники Исследования 1 были на 17 лет старше тех, кто принимал участие в Исследовании 2 (см. Таблицу 1). В обоих исследованиях возраст в расчет не брался, тем не менее, данные двух итальянских опросов позволяют считать, что возраст не играл большой роли, так как их участники, независимо от возраста, упоминали сходные списки событий. Эти данные отличаются от результатов предшествующих  исследований, которые показали, что воспоминания о Второй мировой войне зависят от возраста, в связи с тем, что современники войны вспоминают больше чрезвычайных (idiosyncratic) событий, чем более молодые участники опросов, которые напрямую не сталкивались с опытом войны (Schuman et al., 1998; Scott & Zac, 1993; см. также: Zarombet al., 2014). В нашем Исследовании 1 только 75 участников (5,6%) из общей выборки были в возрасте 70 лет и старше, т.е. лишь немногие из них родились до конца войны. Возможно, возраст объясняет, почему участники Исследования 1 на английском назвали больше событий, чем участники Исследования 2 на родном языке. Но это предположение может прилагаться только к итальянским респондентам, но не к немецким и японским.

Итоговая дискуссия. В ходе этого проекта мы сравнивали памяти о Второй мировой войне респондентов из 11 стран. В большинстве стран существует консенсус по поводу главных событий, к которым относят Пёрл Харбор, атомные бомбардировки, День «Д» и Холокост. Исследование 2, проводившееся на родном языке в Германии, Италии и Японии, показало значительное, хотя и не полное, совпадение 15 упомянутых важнейших событий с Исследованием 1, где опрос проводился на английском языке. Количество ключевых событий уменьшилось, по сравнению с Исследованием 1 в двух странах из трех. На выбор важнейших событий родной язык повлиял незначительно.

Наличие значительного числа событий, упоминаемых в качестве ключевых во многих странах, где проводились опросы, поразительно и указывает, что послевоенные десятилетия привели к заметному международному согласию, по поводу того, какие события Второй мировой войны считать важнейшими (см. также: Schuman et al., 1998; Scott & Zac, 1993). Перечень важнейших событий позволяет предположить, что «консенсус» достигнут благодаря распространению по всему миру точки зрения западных Союзников. При этом события, протекавшие на Восточном фронте, попросту отсутствуют в поле зрения респондентов 10 из 11 стран. Правдоподобным объяснением упоминания в качестве наиболее значимых тех событий, в которых непосредственно участвовали западные Союзники, может быть идейное доминирование Запада, часто проявляющееся в сфере образования и в СМИ. США сразу после войны оказывали прямое воздействие на Европу и Азию и оказывают его до сих пор с помощью инструментов популярной культуры. Кроме того, нельзя исключить, что в выборе многими респондентами американской перспективы сказалось также такое обстоятельство, как проведение опроса на английском языке по инициативе американского университета. Однако результаты Исследования 2 позволяют считать, что это обстоятельство не оказало существенного влияния на респондентов, хотя между двумя исследованиями существуют различия в выборе ключевых событий.

Значительные различия, которые, несмотря на то, что опрос проводился на английском, продемонстрировали русские участники, также могут объясняться тем, что преобладающая в большинстве стран точка зрения западных Союзников не распространяется на Россию. Из десяти стран только британские и французские респонденты назвали по одному свойственному только их стране ключевому событию. Русские не только назвали наибольшее (7) число ключевых событий, но 6 из этих 7 событий, являются уникальными, т.е. отражающими исключительно советский опыт войны. Единственное ключевое событие, присутствующее в списках других стран (День «Д»), русские в большинстве случаев именовали по-своему «Открытие второго фронта», т.е. вкладывали в него иной, чем представители других стран, смысл. Анализ других событий из первых десяток каждой из стран показывает, что некоторые из специфических русских ключевых событий (имеются в виду, Сталинградская битва и германское вторжение в СССР) входят в число важнейших событий в других странах, но степень их согласованности у русских – намного выше. Это свидетельствует, что память большинства русских респондентов заметно отличается от коллективных памятей большинства стран, представители которых участвовали в опросе.

Тест на узнавание событий Исследования 1 показал, что все участники, скорее всего, получили некие базовые знания по поводу событий войны. Тем не менее, русские респонденты продемонстрировали самые обстоятельные познания в сравнении с остальными, упомянув больше всех событий, в том числе и ключевых. Этим доказывается, что их уникальная точка зрения на войну не является порождением невежества. На самом деле их ответы отражают более полные знания о Второй мировой войне (особенно в Европе), если принимать во внимание не только потери русских, но и тот ущерб, который они нанесли германским войскам. Блокада Ленинграда и Сталинградская битва, стоили русским, каждая в отдельности, большего числа жертв, чем все американские потери в ходе Второй мировой войны. Этот факт объясняет, почему эти два события включены русскими в число ключевых. Кроме того, коммеморация Второй мировой войны приобрела в России несопоставимый с другими странами сакральный характер (см.: Bernstein, 2016; Uldricks, 2009) и, по всем признакам, находится в центре проекта русской национальной идентичности. Этот фокус на Второй мировой войне хорошо согласуется с данными нашей русской выборки: наилучшие базовые знания о войне, наименьшее число ошибок, невероятно высокое внутригрупповое согласие по поводу важнейших событий и развитая, в целом, форма коллективной памяти о событиях.

Изменения в коллективной памяти, происшедшие в последние десятилетия, свидетельствуют в пользу гипотезы, что США повлияли на представления о войне по всему миру, исключая Россию. Данные, полученные Французским институтом общественного мнения (IFOP) в период 1945-2015, свидетельствуют, что общественное мнение по поводу того, какая страна сыграла решающую роль в победе над нацистской Германией, со временем изменилось. В 1945 57% французов считали главным победителем СССР. Согласно последним опросам, 54% респондентов считают, что главный вклад в победу внесли США (Berruyer 2015). Сходные представления о том, что решающий вклад в победу внесли не русские, а американцы зафиксирован также в исследовании Х. Л. Рёдигера и его коллег (Roediger et al. 2019). Эти данные позволяют предположить, что выводы настоящего исследования согласуются с изменениями взглядов, произошедшими во многих странах, результатом которых стала недооценка решающих событий войны на Восточном фронте. Как уже говорилось, это, возможно, произошло под влиянием американских фильмов, романов и других медиа, которые в ходе послевоенных десятилетий сделали американскую точку зрения популярной и влияющей на общественное мнение в других странах. Один из способов изучения этого влияния в будущих исследованиях мог бы состоять в поиске данных о популярности американских и российских фильмов о войне или, в более общем виде, о частоте упоминания тех или иных военных событий в ведущих периодических изданиях разных стран. Это позволило бы проверить, в какой мере медиа влияют на коллективную память. Кроме того, было бы полезно изучить, в какой степени другие международные события воспринимаются в согласии с американской/западной перспективой.

Настоящее исследование отличается несколькими ограничениями. Хотя наши методы сбора данных позволили привлечь достаточно разнообразную выборку (по меньшей мере, в Исследовании 1), вынужденным компромиссом стало отсутствие экспериментального контроля. В результате выборки по странам отличались количеством респондентов, их возрастом и гендерным составом, что могло повлиять на различное среднее число событий, названных участниками из различных стран. Данное различие могло сказаться не только на степени согласованности ответов внутри каждой страны, но также затруднить международное сопоставление списков наиболее значимых событий. Кроме того, хотя выборки размером около 100 человек для каждой страны, могут показаться крупными, все-таки для измерения коллективной памяти отдельных стран предпочтительнее располагать более обширными (и случайными) выборками. Кроме того, формулировка вопроса о 10 важнейших событиях Второй мировой войны должна быть тщательно проработана в будущих исследованиях, так как результаты могут отличаться, в зависимости от формулировки вопроса, особенно, если подчеркивается точка зрения на войну, присущая одной из стран. Тем не менее, Х. Шуман и его соавторы привели свидетельства, что подобные вопросы устойчивы к незначительным различиям формулировки (Schuman et al. 1998). Наша достаточно общая формулировка вопроса, возможно, привела к тому, что респонденты в меньшей мере упоминали специфические события, относящиеся к собственной стране.

О чем, несмотря на указанные ограничения, сообщает нам это исследование коллективной памяти? О чем свидетельствует полученная нами информация по поводу того, как разные страны вспоминают прошлое? Как пишет Я. Дудай, коллективная память представляет собой совокупность знаний, разделяемых группой, и этот подход частично разделяется нами (Dudai 2002). Как показано на Рисунке 1, представители различных стран разделяют представления о важнейших событиях со своими соотечественниками. Это согласие, однако, существует не только внутри стран, но и в международном масштабе, что указывает на коллективные влияния, которые выходят за пределы национальных рамок. Дудай также отмечает, что коллективные памяти как проекты идентичности связаны с «образами» народов (Dudai 2002; см. также: Hirst & Manier, 2008;Wertsch & Roediger, 2008). Наши данные позволяют обнаружить эту перспективу в уникальных ключевых событиях участников из России, Великобритании и Франции, а также в достаточно большом количестве уникальных событий, представленных в списках первых десяток важнейших событий каждой из стран (см. Рисунок 3). Эти уникальные события почти всегда относятся к событиям, затрагивающим участие в войне своей страны, то есть подчеркивающих роль группы. Кроме того, Дудай обсуждает в какой мере коллективное воспоминание может рассматриваться как борьба за прошлое и как оно должно вспоминаться (Dudai 2002). Значительный консенсус, достигнутый между разными странами, которые в большинстве следуют перспективе западных Союзников, может свидетельствовать, что определился победитель протекавшей все послевоенные десятилетия борьбы за память. Уинстон Черчилль часто цитируется как автор афоризма: «История пишется победителями». Согласно данным нашего исследования это афоризм можно перефразировать: «Коллективная память в большей мере пишется некоторыми из победителей».

В настоящем исследовании мы отметили не только удивительный консенсус, но также некоторые различия как внутри стран, так и в международном масштабе, по поводу того какие события Второй мировой войны воспринимаются в качестве важнейших. Хотя, мы проводили исследование в 11 важнейших странах-участниках войны, в ней, как в военные (например: Польша, Румыния и Нидерланды), так и в послевоенные (например: бывшие британские колонии в Азии и Африке) годы также участвовали или были затронуты многие другие страны. Люди из этих стран могут иметь иные взгляды на войну. Поэтому требуются новые более широкие исследования того, как и почему разные группы в разное время по-разному вспоминают решающие события войны. Согласно афоризму Наполеона Бонапарта, процитированному во вводной части этой статьи, такая работа может позволить нам понять как люди «решают» согласиться по поводу той или иной версии прошлого, и как коллективные памяти различных групп влияют на членов этих групп в ходе восприятия и интерпретации ими современных событий.

  Желающие получить файл с Приложениями могут обратиться к Магдалене Абель: magdalena.abel@ur.de

 

References

Bernstein, S. (2016). Remembering war, remaining Soviet: Digital com- memoration of World War II in Putin’s Russia. Memory Studies, 9,  422–436.

Berntsen, D., & Thomsen, D. K. (2005). Personal memories for remote historical events: Accuracy and clarity of flashbulb memories related to World War II. Journal of Experimental Psychology: General, 134,  242–257.

Berruyer, O. (2015, May 9). The successful 70-year campaign to convince people the USA and not the USSR beat Hitler. Retrieved from https://www.les-crises.fr/the-successful-70-year-campaign-to-   convince-people-the-usa-and-not-the-ussr-beat-hitler/

Brewer, W. F., & Nakamura, G. V. (1984). The nature and functions of schemas. In R. S. Wyer Jr., & T. K. Srull (Eds.), Handbook of social  cognition (Vol. 1) (pp. 119–160). Hillsdale, NJ: Erlbaum.

Coman, A., Momennejad, I., Drach, R. D., & Geana, A. (2016). Mnemonic convergence in social networks: The emergent proper- ties of cognition at a collective level. Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 113, 8171–8176.

Congleton, A. R., & Rajaram, S. (2014). Collaboration changes both the content and the structure of memory: Building the architecture of shared representations. Journal of Experimental Psychology:  General, 143, 1570–1584.

Cuc, A., Koppel, J., & Hirst, W. (2007). Silence is not golden: A case for  socially shared retrieval-induced forgetting. Psychological Science,  18, 727–733.

Dudai, Y. (2002). Memory from A to Z: Keywords, concepts and beyond. Oxford, UK: Oxford University Press.

Halbwachs, M. (1980). The collective memory (F. J. Didder, Jr., V. Y. Ditter, Trans.). New York, NY: Harper & Row.

Halbwachs, M. (1992). On collective memory (L. A. Coser, Trans.). Chicago: University of Chicago Press [Original work published  1925].

Hirst, W., & Manier, D. (2008). Towards a psychology of collective  memory.  Memory,  16,  183–200.  

Hirst, W., Yamashiro, J. K., & Coman, A. (2018). Collective memory from a psychological perspective. Trends in Cognitive Sciences,  22(5), 438–451.

Liu, J. H., & Hilton, D. J. (2005). How the past weighs on the present: Social representations of history and their role in identity politics. British Journal of Social Psychology, 44, 537–556.

Liu, J. H., Paez, D., Slawuta, P., Cabecinhas, R., Techio, E., Kokdemir, D., Sen, R., Vincze, O., Muluk, H., Wang, F., & Zlobina, A. (2009). Representing world history in the 21st century: The impact of 9/11, the Iraq war, and the nation-state dynamics of collective remembering. Journal of Cross-Cultural Psychology, 40, 667–692.

Luhmann, C. C., & Rajaram, S. (2015). Memory transmission in small groups and large networks: An agent-based model. Psychological Science, 26, 1909–1917.

Olick, J. K., Vinitzky-Seroussi, V., & Levy, D. (Eds.). (2011). The collective memory reader.  Oxford University Press.

Pennebaker, J. W., Páez, D., & Deschamps, J. C. (2006). The social psychology of history. Psícologia Política, 32, 15–32.

Rajaram, S., & Maswood, R. (2017). Collaborative Memory: A selective review of data and theory. In J. H. Byrne (Ed.), Learning and memory: A comprehensive reference. Oxford: Academic Press.

Roediger, H. L., III, & Abel, M. (2015). Collective memory: A new arena for cognitive study. Trends in Cognitive Sciences, 19, 359–361.

Roediger, H. L., III, Abel, M., Umanath, S., Shaffer, R. A., Fairfield, B., Takahashi, M., & Wertsch, J. V. (2019) Who won World War II? Competing national memories of the war. Proceedings of the National Academy of Sciences, 34, 16678–16686.

Schuman, H., Akiyama, H., & Knäuper, B. (1998). Collective memories of Germans and Japanese about the past half-century. Memory, 6, 427–454.

Scott, J., & Zac, L. (1993). Collective memories in Britain and the United States. Public Opinion Quarterly, 57, 315–331.

Uldricks, T. J. (2009). War, politics and memory — Russian historians reevaluate the origins of World War II. History & Memory, 21, 60–82.

Wertsch, J. V. (2002). Voices of collective remembering. Cambridge, UK: Cambridge University Press.

Wertsch, J. V. (2008). The narrative organization of collective memory. ETHOS, 36, 120–135.

Wertsch, J. V. (2009). Collective memory. In P. Boyer, & J. V. Wertsch (Eds.), Memory in mind and culture (2nd ed., Vol. 1, pp. 117–137). Cambridge, UK: Cambridge University Press.

Wertsch, J. V., & Karumidze, Z. (2009). Spinning the past: Russian and Georgian accounts of the war of August 2008. Memory Studies, 2, 377–391.

Wertsch, J. V., & Roediger, H. L., III. (2008). Collective memory: Conceptual foundations and theoretical approaches. Memory, 16, 318–326.

Zaromb, F., Butler, A. C., Agarwal, P. K., & Roediger, H. L. (2014). Collective memories of three wars in United States history in younger and older adults. Memory & Cognition, 42, 383–399.

 

 

[1] Магдалена Абель, Департамент экспериментальной психологии, Регенсбургский университет, Германия. Адресуйте ей все вопросы, связанные с этой статьей: magdalena.abel@ur.de; Шарда Уманат, Департамент психологии и нейронаук, Вашингтонский университет в Сент-Луисе, Миссури, США; Бет Фэйрфилд, Департамент психологических наук, Университет им. Габриэле Д’Аннуцио, Кьети, Италия; Масанобу Таканаши, Департамент психологии, Университет Священного сердца, Токио; Хенри Л. Рёдигер III, Департамент психологии и нейронаук, Вашингтонский университет в Сент-Луисе, Миссури, США; Джеймс В. Верч, Департамент Антропологии, Вашингтонский университет в Сент-Луисе, Миссури, США. Исследование было поддержано Грантом совместной деятельности Фонда Джеймса Смита Макдоннелла, предоставленного Хенри Л. Рёдигеру III. Мы признательны психологам из 11 стран за организацию опросов, а также их соотечественникам, без всякого вознаграждения, ответивших на вопросы пространной анкеты. Главными авторами данного исследования являются Магдалена Абель и Шарда Уманат, которые внесли равный вклад в осуществление проекта.

[2] Впервые опубликовано: Abel, M., et al. Collective Memories across 11 Nations for World War II: Similarities and Differences Regarding the Most Important Events. Journal of Applied Research in Memory and Cognition (2019): 178-188, https://doi.org/10.1016/j.jarmac.2019.02.001.

1495

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь