«Это яркое ощущение праздника осталось навсегда». К 60-летию первого полета человека в космос


 

К 60-летию со дня полета Ю.А. Гагарина в космос ИЭ обратилась к ряду историков с просьбой поделиться воспоминаниями о незабываемом дне 12 апреля 1961 г.  и о той эпохе в истории страны.

 

Измозик Владлен Семенович, доктор исторических наук, профессор, Санкт-Петербург

     Начинать разговор о личном восприятии дня 12 апреля 1961 г. надо с событий, произошедших за несколько лет до этого, с XXсъезда КПСС. Конечно, я могу говорить только о реакции среды, внутри которой я находился: вчерашних школьников, сегодняшних (на тот момент) студентов или школьных друзей, которые поступили в вузы несколько позже, в 1956 или в 1957 г. Я закончил школу в Ленинграде в 1955 г. и поступил на исторический факультет Педагогического института имени Покровского. Главным событием весны 1956 г. (я был первокурсником) для меня стало  знакомство с докладом Н.С. Хрущева о культе личности Сталина. Оно состоялось в актовом зале института. На протяжении нескольких часов представитель Петроградского РК КПСС читал нам этот текст. Тишина была мертвая. Никаких реплик, шёпота. Я, хоть и в малой степени, но всё же был к этому подготовлен лучше, чем, возможно, многие мои однокурсники. Дело в том, что мой дядя, Е.С. Измозик, директор завода «Электрик» с 1941 по 1949 гг., в связи с «Ленинградским делом» был исключен из партии, снят с работы. Один из его друзей, П.Т. Талюш, был расстрелян; другой, М.Е. Червяков, оказался за решеткой. Летом 1954 г. дядю восстановили в партии. Я был у них на даче и помню его счастливое лицо, когда он вернулся из Ленинграда и открывал калитку. Дома иногда звучало слово «ежовщина». В нашей «четверке» (четверо одноклассников, друживших с осени 1952 г.) оказалось, что отец одного из нас, арестованный в 1937 г. (в год рождения сына), теперь реабилитирован. Был реабилитирован и отец другого, живший «за 101-м километром». В тот момент отношение к Сталину у нашей «четверки» было единодушно отрицательным.
     Появилась надежда на большие перемены в жизни страны. 18 июля 1956 г. абсолютно добровольный студенческий отряд нашего института вместе с отрядами других вузов со станции Московская-Товарная отправился в девятидневное путешествие в товарном вагоне на уборку целинного урожая в совхоз имени Пушкина Павлодарской области Казахстана. Командиром отряда был молодой кандидат философских наук, будущий сотрудник Международного отдела ЦК КПСС, проректор Академии общественных наук Ю.А. Красин. Моим первым неформальным учителем стал аспирант 1 курса Юра Егоров, будущий д.и.н., профессор Ю.В. Егоров. Все эти 9 дней дороги были заполнены разговорами, в том числе об истории страны, о происходящих изменениях. После возвращения осенью в Ленинград по приглашению Ю.В. Егорова я вошел в лекторскую группу международников при Обкоме ВЛКСМ. Новые контакты, новые знакомства, обсуждение новых книг, новых номеров «Нового мира». Не все происходившее мне нравилось, но многое радовало.
Лично мне казалось, что и в сфере общественных наук, и, в частности, в исторической науке, произойдут серьезные перемены. На это указывали яркая речь А.И. Микояна на  XX съезде КПСС, издание последних писем В.И. Ленина, Протоколов ЦК РСДРП (б) в 1958 г. Если еще в начале 1957 г. я читал Д. Рида «Десять дней, которые потрясли мир» в зале спецхрана Публички (на основе бумаги из института), то осенью 1957 г. книга была переиздана массовым тиражом. В Публичке я читал журналы «Пролетарская революция», «Красная летопись», «Каторга и ссылка»; узнавал много нового из советской истории, которой мечтал заниматься. Всякий, кто читал эти книги и журналы, понимал, что репрессированные руководители партии не были ее врагами и играли в годы революции совершенно другую роль, чем это преподносилось нам на протяжении многих лет.
Видимо, 5 октября 1957 г., нас, группу студентов, работавших в одном из колхозов Иртышского района Омской области на т.н. «второй целине», везли в кузове грузовика в Омск, на железнодорожный вокзал, где формировался эшелон для возвращения студентов в Ленинград. При подъезде к Омску из другой машины  нам крикнули о запуске Спутника и бросили газету. Увидев заголовок, мы повскакали на ноги и чуть не перевернули грузовик. Это была стихийная радость, стихийная гордость за страну, за ее достижения. Это ведь было время реабилитации (пусть частичной), отмены сталинских законов об уголовной ответственности за прогулы и опоздания на работу, о введении пенсий по возрасту рабочим и служащим, о праве увольнения с предприятий и из организаций, о бесплатном хлебе в столовых и т.п. В Ленинграде люди на улицах по вечерам старались рассмотреть пролетающий спутник в бинокли.
     С августа 1960 г., после окончания ЛГПИ им. А.И. Герцена, я с женой, Людмилой Васильевной Обуховой, начали работать в школе-интернате г. Приозерска Ленинградской области. Она – воспитателем и учителем географии, я – воспитателем и учителем истории. 12 апреля 1961 г. был обычный рабочий день. И вдруг сообщение по радио о полете Юрия Гагарина. Занятия стихийно закончились. И толпа учеников и учителей направилась на центральную площадь города. Там кажется был какой-то стихийный митинг. И снова реальное чувство всеобщей радости, гордости. За этим последовали полеты Г. Титова, П. Поповича, А. Николаева и других. Несколько лет космонавты оставались в центре внимания. Но шла и обычная жизнь со всеми ее проблемами. В ноябре 1962 г. я был призван в армию. Накануне успел прочесть в журнале «Новый мир» (1962, № 11) повесть А.И. Солженицына «Один день Ивана Денисовича». А дальше началась двухлетняя армейская служба (лица с высшим образованием служили два года, сдавая в конце службы экзамены на звание «младшего лейтенанта»). Но 4 октября 1957 г. и 12 апреля 1961 г. навсегда остались в памяти, как моменты огромной радости, в какой-то мере сравнимой с 9 мая 1945 г. Мне всегда казалось, что если 12 апреля сделать Национальным днем науки и образования, то поддержка этого решения, в отличие от целого ряда других праздников, будет почти единодушной.

 

 

Майорова Алла Степановна, канд. ист. наук, доцент кафедры истории России и археологии Института истории и международных отношений

Саратовского  государственного   университета им. Н. Г. Чернышевского

День 12 апреля 1961 года я помню, и запомнила его именно как праздник. Мне было тогда 10 лет, наша семья жила в Черкассах, в УССР. Родители наши — Степан Никифорович и Нина Васильевна Майоровы — работали в сельскохозяйственном институте (родители были химики). Мы с сестрой  Мариной, которая на год моложе меня, учились в общеобразовательной школе и в музыкальной.

12 апреля уже было тепло, все ходили без пальто — настоящая весна.  Я пришла домой из музыкальной школы в середине дня, чтобы пообедать и идти после этого  в школу, потому что училась во вторую смену.  Уже при входе в квартиру услышала музыку, радио было включено. В комнате  навстречу мне быстро шла мама и громко радостно говорила: «Человек в космосе! Наш! Русский! Советский!» Этот момент так и остался в моей памяти, со словами мамы. По радио звучал авиационный марш  «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…» Этот марш, как мне кажется, в тот день был в эфире постоянно. Песен о космонавтах и о космосе  тогда еще не написали. И конечно, я услышала голос Левитана. Через каждые несколько минут он повторял сообщение, которое начиналось словами: «Внимание! Внимание! Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза…» И дальше — о том, что  осуществлен запуск  космического корабля  с человеком на борту, и звучало имя Гагарина.

          Точно не могу сказать, сразу  ли мы услышали о том, что спускаемый аппарат приземлился в заданном районе, или вскоре  после того, как начались сообщения о полете. В школу я пошла, уже зная, что Гагарин  приземлился. Голос Левитана запомнился, как часть праздника. И еще по радио передавали запись голоса Гагарина, когда он  во время старта из кабины корабля при шуме двигателей  сказал: «Поехали!» А потом он говорил, сколько минут полета прошло и докладывал: «Полет нормальный».

Главное, что  было в этот день — чувство праздника, которое объединяло всех людей, необычайный подъем. Мне кажется,  многие понимали, что произошло великое событие, особенно люди возраста наших родителей. Когда я пришла в школу, во дворе было много народу, наверное, все ученики были там. Многие девочки пришли в белых фартуках, они решили, что день праздничный. Все наши разговоры были посвящены совершившемуся событию, говорили и о Гагарине. Мне кажется, что я все  так запомнила, потому что сразу поняла, что это особенный день. Маме  я сказала: «Человек  оторвался от земли!» И еще потом целый день  приставала ко всем окружающим — и в школе, и к родителям — со своими высказываниями о значении полета Гагарина  для всего человечества. Меня тогда поразило то, что сказала мама по поводу события —  что никто теперь не посмеет напасть на Советский Союз. Только гораздо позже я поняла, почему она думала именно об этом. Наши родители пережили войну, а семья мамы во время войны была на оккупированной территории.

В конце 50-х годов полет человека в космос не  казался несбыточным. После того, как на орбите побывали собачки Белка и Стрелка,  довольно часто даже в обычных разговорах  мы слышали, что скоро вокруг Земли полетит и человек. Было довольно много популярных книг о космосе, в том числе и  для детей. У нас дома была книга под названием «К другим  планетам». Из нее я узнала о принципе реактивного движения, о Циолковском,  об устройстве космической ракеты и о том, почему  у ракеты три ступени. В книге было сказано, что скоро человек полетит в космос, и были пояснения о скафандре космонавта, даже с картинкой.

О том, что 12 апреля — настоящий праздник  для многих людей,  я почувствовала в Саратове.  В Саратов я приехала в конце лета 1972 года после окончании Историко-архивного института в Москве, по распределению на работу в областной государственный архив. Сотрудники  архива при каждом удобном случае старались мне объяснить, в каком замечательном городе я теперь живу. Чуть ли не в самом начале этого образовательного курса я узнала, что Гагарин учился в Саратове в индустриально-педагогическом техникуме и здесь занимался в аэроклубе. Биографию Гагарина в общих чертах я знала, но не помнила, что его жизнь так основательно связана с тем местом, где мне предстоит жить. В моих глазах  Саратов  сразу приобрел черты города, причастного к  жизни Гагарина,  а, значит, — к истории космонавтики и к мировой истории. Тогда же я узнала, что приземлился Гагарин после своего космического полета недалеко от Саратова, на противоположном берегу Волги. «Заданный район», о котором говорили по радио 12 апреля 1961 года,  оказался тут же,  в Саратовской области. Я поняла, что Саратовская область  — то единственное пространство на Земле, куда первый человек, который побывал в космосе, вернулся, как к себе домой. 

(Мое незнание подробностей о саратовских  страницах биографии Гагарина объясняется просто. После войны и позднее, в течение многих десятилетий Саратов  считался «закрытым» городом, и упоминание  его в средствах массовой информации  было ограничено, чтобы не привлекать к  нему внимания). Спустя некоторое время, когда пришла весна, я увидела, как отмечали в Саратове день 12 апреля. Главными героями праздника  считали себя «индустрики»— учащиеся техникума, который окончил Гагарин. Они устраивали мотопробег — с шумом проезжали по главным улицам Саратова, а потом ехали через мост и к месту приземления Гагарина. Традиция сохранялась долго.  В последние десятилетия праздник приобрел масштабный характер. К 12 апреля в Саратов  приглашают космонавтов, их встречают с почетом,  сопровождают на место приземления Гагарина,  где устраивают торжества. Саратовцы, конечно, хорошо понимают, что для них означает этот праздник. 

 

 

Ведерников Владимир Викторович, кандидат исторических наук, доцент кафедры истории отечества, науки и культуры Санкт-Петербургского технологического института (Технический университет)

Есть даты, которые   будешь   помнить до конца жизни. Я   не говорю, конечно,  о  тех,  которые  связаны   с семейной историей.  Но  ведь  часто  большая история вторгается в размеренный ход  личной жизни,  меняя  мировоззрение  и судьбу. Такими датами для  меня стали  21    августа,    14  октября,  25 декабря.  Думаю,  год ставить не обязательно.  Многие  современники хорошо  представляют,  о чем  я говорю.   В   числе этих дат,  конечно,   12  апреля  1961 года. 

Я   жил  тогда   в районном центре поселке  Усть-Омчуг   Магаданской области.    Зимы  у   нас долгие и затяжные.  Снег  еще лежал, но  солнце  уже  пригревало.  Начиная с марта,  лыжники   уходили   в  распадок, где не было  холодного  ветра,  обнажались до пояса  и возвращались  домой с южным загаром. .  Дыхание   весны  уже  чувствовалось.   В  конце   рабочего дня  ( а была шестидневка  и семичасовой рабочий день,  домой уходили  около  17  часов)  отец  повел  меня в   парикмахерскую.   А было  мне чуть больше  семи лет,   в школу   я еще не ходил.  И   вот, когда мы  возвращались домой,  вдруг  услышали  позывные Москвы  и торжественно-тревожный голос Левитана:  «Говорит Москва. Работают  все радиостанции  Советского Союза».  Репродукторы  были расположены   в  здании  пожарной  части.  Мы  остановились  и  стали слушать.  Первой  мыслью  было:  не началась ли война?   Конечно,   41 год  я  помнить не мог,  но  рассказы  взрослых,   книги,  фильмы – все это  сохранило память о том,  как   вдруг  такие же тревожные позывные  стали  границей между мирным  временем  и  войной.  И  вот после  томительных  секунд тревожного ожидания  сообщение  о полете  Юрия Гагарина!   Такой  радости  и такого эмоционального подъема  я не испытывал никогда. Когда  по    радио передали сообщение об успешном приземлении Гагарина  и  завершении  экспедиции,  то   достал   пластинки   и включил  радиолу. Телевидения в нашем поселке еще не было,  центральные газеты   (они печатались  с матриц  в Хабаровске)  с портретом героя пришли  через  2 дня. Гагаринскую фотографию ( в шлеме летчика  на фоне  самолета)  я  вырезал  из   газеты  «Пионерская правда»,  вставил  в  рамку,  а  1  мая  с  гордостью   пронес  портрет  первого космонавта   на первомайской демонстрации  в поселке. Кажется,   я  был  единственным,  у кого в руках были  не классики  марксизма и не члены  Президиума ЦК  КПСС.

В моем  восприятии  выдающиеся  успехи нашей страны  в деле освоения  космоса  стали  символом того времени,  которое называли  «оттепелью».  Ведь   именно тогда  многие жители  нашего поселка  (а там,  наверное, каждая третья семья – это были репрессированные) из  «контриков» превратились в полноправных советских граждан. Замечательный  1961  год завершился  Двадцать вторым съездом КПСС,  трансляцию заседаний которого  я  внимательно слушал,   и демонтажем  памятника  Сталину, который  еще в  1960 году был  перемещен с центральной  площади поселка на территорию  Ремонтно-механических мастерских, а в конце октября  1961 года бесследно исчез.

Мы  гадали:  когда же полетит  Космонавт №  2,   как  зовут того, кого  в газетах и радиопередачах называли  Главным конструктором.   Конечно, мы тогда не знали,  что  главный  конструктор  это бывший з/к С.П. Королев,  который   отбывал   наказание  на  прииске  Мальдяк  близ  Сусумана! Вот  так   «оттепель»  связалась  в моей памяти   с началом  космической эры. Да  и одно из  самых   первых  воспоминаний – это  темное небо над  посёлком  и отец,  который показывает мне движущуюся  по небу звезду.  «Это   спутник»,  – говорит он мне.  Подходит  к концу  1957 год.  По весне  отцу  прислали  справку о реабилитации.  

А  восемь  лет   спустя по  той же  самой  старенькой  радиоле  «Урал»  узнал  еще  об одном знаменательном  космическом событии. Не буду  лукавить.  Число    не запомнил,  а вот  месяц  и год помню отлично.    Итак,  на дворе 21  июля (дату  уточнил по Википедии)    1969 года.   Каникулы.  Я  иногда развлекаюсь, слушая   по приемнику   разговоры по радиосвязи.   И вдруг  неожиданно  на   коротких волнах  раздаются  позывные «Голоса Америки»..  Это  странно. Вещание  на Дальний Восток начинается  вечером.  Передачу   вел,   если не ошибаюсь,  Николай   Французов.  Он  сообщил,   что  программа  астронавтов,  которые  посадили  модуль на поверхности Луны, изменилась,  и   вскоре  они выйдут  на   лунный  грунт.   Это были  незабываемые минуты!  Я  понял, что   происходит    действительно  важное событие  в  истории  человечества, значимость которого равносильна  полету Юрия Гагарина. Астронавтов  я  воспринимал прежде  всего как  посланцев  планеты Земля. И,  конечно,  немного гордился  тем, что,  скорее  всего, был  в  поселке  единственным, кто представлял, что сейчас  происходит за    несколько сотен тысяч   километров  от нашей голубой планеты.

Последнее  воспоминание,  связавшее  перемены  личной жизни и космическую тему,   – июнь  1971 года.  Я закончил  Тенькинскую среднюю школу  и лечу  из Магадана  в  Ленинград, чтобы подать документы на поступление  в Ленинградский университет.   Рейс  продолжается  целых 18 часов,  а  по пути  самолет  совершает утомительные промежуточные посадки.  Кажется,  в Омске  мы слышим разговоры о трагедии космического корабля  «Союз- 11».  Как только прилетел  в Ленинград, то сразу же спросил у встречавших меня  родственников:  что с космонавтами.  Они подтвердили.  Добровольский,  Волков и Пацаев  погибли  из-за разгерметизации  кабины.  

В  1970-е годы  известия о полетах в космос стали обыденностью. Такой, казалось бы, близкий полдень  XXII  века  как-то  незаметно   превратился   в сумерки застоя.   Песня о цветущих на Марсе  яблонях   ушла  из репертуара   радиотрансляций.   Но  яркое ощущение  праздника,   какого-то необычного  и  неожиданного   перелома  в судьбах  мира,  который наступил 12 апреля, осталось  навсегда.

 

94

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь