Кузнецов А.А. Рец.: Соломонов В.А., Зайцева Н.Н. Павел Григорьевич Любомиров: превратности судьбы историка (Solomonov V.A., Zaitseva N.N. Pavel Grigoryevich Lyubomirov: the vicissitudes of the fate of a historian. – M.: New Chrono­graph, 2019. – 240 p. –


  В качестве эпиграфа к рецензируемой монографии можно взять слова Н.Я. Эйдельмана во время выступления в Ленинграде 21 мая 1989 г.: «Любой историк…, в той или иной степени всегда занимается современностью». Такой ракурс придаёт ремеслу историка культурное значение. И когда историки исторической науки представляют своего коллегу из более ранних времён, то они вводят его в круг своей современности, актуализируют его наследие и культуру его эпохи.

Яркий пример данного тезиса – монография В.А. Соломонова и Н.Н. Зайцевой о личности и наследии Павла Григорьевича Любомирова. Вла­димир Анатольевич Соломонов много работ посвятил истории Саратовского университета и ее отражению в персоналиях его студентов и профессоров. По сути, речь идёт о саратовской университетской просопографии[1]. В этом коллективном портрете образовательно-научного сообщества, созданном усилиями В.А. Соломонова, особенно ярко проступают черты физика В.Д. Зёрнова, историков С.Н. Чернова и П.Г. Любомирова. Такая ситуация обусловлена тем, что большую работу в архивах и библиотеках В.А. Соломонов дополнял сбором личного архива. В нем присутствуют письма, воспоминания, дневники тех, кем интересуется исследователь.

Трагические судьбы и наследие историков С.Н. Чернова и П.Г. Лю­бомирова в исследованиях В.А. Соломонова и его соавторов занимают осо­бое место. Оба были учениками великого российского историка Сергея Фёдо­ровича Платонова (1860–1934), они привнесли свет и традиции петербургской исторической школы в относительно молодой Саратовский университет и саратовскую историческую науку. И в связи с такими обстоятель­ствами возникает сакраментальный вопрос, что осталось от их наследия в Саратовском университете и сколь много он потерял из-за их вынужденного ухода.

Многочисленные публикации В.А. Соломонова о друзьях-коллегах С.Н. Чернове и П.Г. Любомирове стали своеобразной подготовкой его написанной в соавторстве с Т.В. Андреевой книги о С.Н. Чернове[2]. Справедливо было отмечено в монографии о П.Г. Любомирове, что источники к биографии С.Н. Чернова содержат много информации о жизни и деятельности П.Г. Любомирова (с. 14). И поэтому ожидалась отдельная книга о нём. Тем более, в 1936 г. С.Н. Чернов написал его некролог, опубликованный десятилетия спустя и переопубликованный в рецензируемом издании[3]. На этом фоне существовала потребность во взгляде исторической науки нашего времени на П.Г. Любомирова и его наследие. Теперь она удовлетворена с выходом книги.

Книга чётко делится на две равноценные части: собственно биографический очерк (историографический блок), написанный В.А. Соломоновым и Н.Н. Зайцевой (с. 5–92), и подборка документов (источниковый блок) в «Приложениях» (с. 93–217). Забегая вперёд, надо отметить, что данная структура позволяет поведать в полной мере о жизни русского историка на сломе эпох и о трагедии, связанной с востребованностью его научного творчества.

В историографической части авторы удачно периодизировали по гла­вам жизнь своего героя. В первой главе (с. 19–36), посвященной детству, юности, учебе в Санкт-Петербургском университете и становлению П.Г. Лю­бомирова как учёного, рассмотрена та часть его биографии, которая пришлась на конец эпохи, на период упадка Российской империи. Глава вторая (с. 37–66), повествующая о преподавании и научно-исследовательской деятельности П.Г. Лю­бомирова в Томском и Саратовском университетах в период Гражданской войны, военного коммунизма, НЭПа, т. е. революционного кризиса и его преодоления, отражает сложные страницы истории российских университетов с её контрапунктами, развилками и утрачёнными возможностями. Удачей второй главы можно считать довольно подробно прописанную в ней историю Саратовского университета, его развития в 1920-е гг., и неразрывной с ней оказывается деятельность П.Г. Любомирова. И третья глава (с. 67–92) накладывает личную трагедию историка на «Великий перелом», когда застывали политические формы, ужесточались идеологические требования к истории и историкам. Между строк вычитывается, что тонкий интеллигентский склад П.Г. Любомирова не выдержал этого времени, не выдержал требований, противоречащих поиску истины. Постоянное давление, критика (факты об этом приведены в книге) подводят к мысли, что смертельная болезнь историка во многом явилась результатом несправедливой, зачастую подлой, критики и гонений.

Источниковый блок книги состоит из документов. Особую ценность ему придают 22 письма П.Г. Любомирова к С.Ф. Платонову (с. 99–125), в которых раскрываются многие человеческие качества Павла Григорьевича, а также стороны его научной деятельности. Эффект человеческого при­сутствия П.Г. Любомирова в окружавшем его профессиональном сообществе достигается за счёт воспоминаний любивших и уважавших его учеников и коллег. Эти эго-тексты создают атмосферу диалога читателя с П.Г. Любомировым. Его и мемуаристов живой речи противопоставлены ходульные обвинения некоторых «коллег» по Сара­товскому университету, обвинявших ученого в 1930–1931 гг. в монархизме, в прославлении сторонников буржуазии и феодалов – к ним причислялись в том числе Минин и Пожар­ский. Такое сочетание документов – творческая находка авторов. И можно домыслить, что через четыре – пять лет после саратовских обструкций И.В. Сталин на полях макета учебника оставит комментарий, воспринимающийся как своеобразный ответ ретивым критикам П.Г. Любомирова: «Что, поляки и шведы были революционерами?»[4]. Эта запись будет сделана, когда П.Г. Любомиров с болью доживал свои последние месяцы. А ещё через пять лет будет осуществлено второе издание его книги (по сути, магистерской диссертации) о Нижегородском ополчении 1611–1612 гг., и она начнёт своё триумфальное шествие до наших дней.

С этой монографией связан историографическо-биографический парадокс П.Г. Любомирова. После нее, как следует из очерка В.А. Соломо­нова и Н.Н. Андреевой и списка опубликованных работ (с. 207–212), историк исследовал развитие промышленных предприятий, занимался текстами А.Н. Радищева и М.М. Щербатова, монетами Восточной Европы до XI в., мордвой, временем Петра I, старообрядчеством…, но эти и другие его наработки привлекают сегодня внимание только профессионалов-историков. А вот магистерская диссертация П.Г. Любомирова в виде книги «Очерк истории Нижегородского ополчения 1611–1613 гг.» не только была востребована властью – и советской, и постсоветской, не только пошла в народ в 1930–1990-е гг., но до сих пор остаётся определяющим фактором в представлении Нижегородского подвига. С книгой П.Г. Любомирова считаются, на неё ссылаются или оспаривают[5], но историография живёт ею уже более ста лет. Несмотря на массив фундированных исследований П.Г. Любомировым других проблем, он ассоциируется в историографии, в первую очередь, с Очерком о Нижегородском ополчении. Монография В.А. Соломонова и Н.Н. Зайцевой ценна еще и тем, что высвечивает другие достижения П.Г. Любомирова, которые исторической науке ещё предстоит осмыслить.

В связи с нарративом П.Г. Любомирова о Нижегородском ополчении надо высказать главное замечание. В списке опубликованных трудов историка в книге В.А. Соломонова и Н.Н. Зайцевой отсутствует переиздание «Очерка истории Нижегородского ополчения» в 2011 г. в Нижнем Новгороде, в преддверии 400-летнего юбилея освобождения Москвы ополчением Минина и Пожарского[6]. Властям (здесь опять проступает болезненная для биографий С.Н. Чернова и П.Г. Любомирова грань «Историк и Власть)» вновь оказался нужен труд П.Г. Любомирова. Кроме самого вос­произведения труда П.Г. Любомирова, в названном томе представлены тексты нижего­родских исследователей, осваивающих наследие этого историка. Они тоже не были учтены в рецензируемой книге.

Можно пожелать авторам продолжать эти историографические исследования. С учётом того, что биографию П.Г. Лю­бомирова (как уже было сказано) не раскрыть без обращения к источникам о С.Н. Чернове и наоборот, напрашивается идея книги о двух историках-земляках, друзьях. В истории отечественной исторической науки подобные тандемы встречались и в XIX в. – например, выросшие в Нижнем Новгороде С.В. Ешевский и К.Н. Бестужев-Рюмин. Как и в случае с Любомировым и Черновым, после смерти первого второй писал о своем alter ego, сохранял и приумножал память о нем. Такое парное представление творчества двух близких историков дает пищу для размышлений о том, что могло бы ожидать Любомирова, минуй его недуг. 

Подтверждением такому предположению могут служить обвинения коммунистов в адрес С.Н. Чернова в Горьковском пединстуте, где он преподавал в 1937–1938 гг.: «Некоторые преподаватели политически не воспитывают студентов. Так, например, проф[ессор] Чернов, характеризуя Бенкендорфа, говорил о нем в лекции как о передовом, культурном и талантливом человеке своего времени»; «О лекциях Чернова. Мы не получаем того, что надо. Нет в лекциях политически заостренного»; «Он не может дать материал политически остро... Мы изучаем его работу. Он игнорирует новый учебник по Истории СССР… Стенографированные лекции Чернова нельзя брать в основу при подготовке к государственным экзаменам… На Литфаке… пришлось слышать тезис, что реформы Петра I носят ограниченный характер и по причине дикости и отсталости масс. Это троцкистский тезис. К таким вещам надо присматриваться и на них необходимо реагировать. Он просто рассказывает, но не делает политических выводов»; «Чернов…, о котором говорят, что политически неправильно строит свои лекции, должен быть изучен»; «Лекции Чернова не марксистские. Надо решить вопрос: может ли Чернов перестроиться. После этого с ним нужно проститься»; «В лекциях проф[ессора] Чернова есть чисто буржуазные высказывания, как напр[имер], развитие взгляда о призвании варягов, момент, трактовавшийся буржуазными историками в целях необходимости доказать надклассовый характер государства»; «О проф[ессоре] Чернове нужно сказать, что если у него в лекциях есть целый ряд не марксистских положений, положений, идущих в разрез с установками учебников Шестакова, после этого следует ли оставлять его в нашем ВУЗе?»[7].

Плодотворным стало бы рассмотрение роли Нижнего Новгорода/ Горького в судьбах П.Г. Любомирова и С.Н. Чернова. В связи с первым из них подспорьем могут стать исследования В.В. Митрофанова, которые использованы в рецензируемой монографии. Именно «Очерк истории Нижегородского опол­чения…» открыл П.Г. Любомирова для Нижнего Новгорода и нижегородской исторической науки. С.Н. Чернов, преподававший в Горьковском пединсти­туте, именно в Горьком хотел напечатать некролог на П.Г. Любомирова, именно там написал своеобразное дополнение к «Очерку…» П.Г. Любомирова – о Нижнем Новгороде в 1606–1611 гг., и хотел там его напечатать (текст не опубликован до сих пор).

В 1917–1918 гг. «Очерк…» П.Г. Любомирова рекомендовал нижегородским архивистам и С.Ф. Платонов. В связи с этим обстоятельством открывается перспектива дать парный портрет учеников С.Ф. Платонова как представителей его школы и продолжателей традиций в вузах и исторических сообществах Томска, Ферганы, Саратова, Горького, академических учреждениях Ленинграда и Москвы.

Расширяя проблемный круг, надо отметить, что двойная биография С.Н. Чернова и П.Г. Любомирова внесет свой вклад в более детальное и аргументированное изучение коллективной судьбы российских историков, да и учё­ных вообще, родившихся в 1880–1890-е гг., сформировавшихся в академической среде Российской империи и волею судеб оказавшихся в новой для себя советской действительности с доминировавшими в ней нравами и ценностями. На такие размышления наводит знакомство с интересной и своевременно появившейся книгой, повествующей о нелегкой личной и творческой судьбе выдающегося русского историка Павла Григорьевича Любомирова.

 

ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ

Рецензия на книгу: Соломонов В.А., Зайцева Н.Н. Павел Григорьевич Любомиров: превратности судьбы историка (Solomonov V.A., Zaitseva N.N. Pavel Grigoryevich Lyubomirov: the vicissitudes of the fate of a historian. – M.: New Chronograph, 2019. – 240 p. – (Russian society. Mo­dern research).

Аннотация. В рецензии рассматривается книга В.А. Соломонова и Н.Н. Зайцевой, посвящённая биографии видного русского историка Павла Григорьевича Любомирова и судьбе его научного наследия. Данное исследование может стать определённым шагом к созданию биографического тандема П.Г. Любомирова и его друга и коллеги С.Н. Чернова. Оба историка были связаны с Саратовом по рождению, а позже, работая бок о бок в Саратовском университете они представляли научную школу своего учителя – С.Ф. Платонова.

Ключевые слова. П.Г. Любомиров, С.Ф. Платонов, С.Н. Чернов, Санкт-Петер­бург, Томск, Саратов, Москва, университет, история, историческая наука, биография, Нижегородское ополчение, история России/СССР в 1880-е – 1930-е гг.

 

FOR CITATION

Solomonov V.A., Zaitseva N.N. Pavel Grigoryevich Lyubomirov: the vicissitudes of the fate of a historian. – M.: New Chronograph, 2019. – 240 p. – (Russian society. Modern research).

Abstract. The book by V.A. Solomonov and N.N. Zaitseva is reviewed, its subject is the biography and the fate of the heritage of the prominent Russian historian Pavel Grigorievich Lyubomirov. This study can become a definite step towards the creation of some kind of  biographical tandem of P.G. Lyubomirov and his friend and colleague S.N. Chernov. Both historians were associated with Saratov by birth, and later, working side by side at Saratov University, they represented the historical school of their teacher - S.F. Platonov.

 

Key words. P.G. Lyubomirov, S.F. Platonov, S.N. Chernov, St. Petersburg, Tomsk, Saratov, Moskau university, history, historical science, biography, Nizhny Novgorod militia, the history of Russia / USSR in the 1880 s – 1930 s.

 

Автор: Кузнецов, Андрей Александрович – д.и.н., профессор кафедры культуры и психологии предпринимательства Института экономики и предпринимательства Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского.

Author: Kouznetsov, Andrey Aleksandrovich – Dr. of Science in History, Associate professor of Department of Culture and Psychology of Entrepreneurship of the Institute of Economics and entrepreneurship of the Lobatchevsky State University of Nizhni Novgorod.


 

[1] Владимир Анатольевич Соломонов: Библиографический указатель (1985–2012). Саратов, 2012

[2] Андреева Т.В., Соломонов В.А. Историк и власть: Сергей Николаевич Чернов. 1887–1941 / Отв. ред. А.Н. Цамутали. Саратов, 2006

[3] «Отношение П.Г. [Любомирова] к университету было чрезвычайно бережным и любовным» (С.Н. Чернов о саратовском периоде жизни П.Г. Любомирова) // Саратовский краеведческий сборник: Науч. тр. и публ. / под ред. проф. В.Н. Данилова. Саратов, 2002; См. также: Андреева Т.В., Смирнова Т.Г. П.Г. Любомиров и С.Н. Чернов // Русская наука в биографических очерках / отв. ред. Колчиннский Э.И., Медведев И.П. СПб., 2003.

[4] Дубровский А.М. Историк и власть: историческая наука в СССР и концепция истории феодальной России в контексте политики и идеологии (1930–1950-е гг.). Брянск, 2005.

[5] Козляков В.Н. Герои Смуты. М., 2012; Морохин А.В., Кузнецов А.А. Кузьма Минин. Человек и герой в истории и мифологии. М., 2017; Пудалов Б.М. «Смутное время» и Нижегородское Поволжье в 1608–1612 годах. Историографический очерк. Нижний Новгород, 2011; Эскин Ю.М. Дмитрий Михайлович Пожарский. М., 2013.

[6] Оно было осуществлено при финансовой поддержке губернатора Нижегородской области. См.: Любомиров П.Г. Очерк истории Нижегородского ополчения 1611–1613 гг. // Подвиг Нижегородского ополчения. В 2-х тт. Том второй. Нижний Новгород, 2011.

[7] Государственный общественно-политический архив Нижегородской области. Ф. 932. Оп. 1а. Д. 8. Л. 40об.; Д. 144. Л. 90–91.

157

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь