Романов С. В. Об одной недобросовестной публикации о катынском преступлении

Ключевые слова: Катынская трагедия, историческая память, репрессии, Нюрнбергский процесс.

Аннотация. В настоящем исследовании анализируется статья доктора исторических наук А. Ю. Плотникова, напечатанная в рецензируемом журнале из списка ВАК «Наука. Общество. Оборона», в которой отрицается вина Сталина и НКВД за катынское преступление. Подробное опровержение аргументов автора, повторяющего клише из политически ангажированной публицистики 1990-х – 2000-х гг., не привносящего в обсуждение темы ничего нового и не отвечающего на ключевые вопросы, обнажает интеллектуальную бедность современного катынского отрицания.

Abstract. The present study analyses an article of A. Yu. Plotnikov (Dr. Hist. Sc.) published in the peer-reviewed journal "Science. Society. Defense" (from the authoritative list of the Higher Attestation Commission), which denies the guilt of Stalin and the NKVD for the Katyn crime. Detailed refutation of arguments of the author, who repeats clichés from politically biased publications of the 1990s-2000s, does not bring anything new to the discussion of the topic and does not answer key questions, exposes the intellectual poverty of the modern Katyn denial.

Романов Сергей Валерьевич — главный редактор интернет-проекта «Катынские материалы», http://katynfiles.com; mailto:katynfiles.mail@gmail.com.

 

 

Доктор исторических наук А. Ю. Плотников, нередко выступающий в СМИ в роли эксперта по катынскому преступлению, опубликовал в журнале «Наука. Общество. Оборона» статью «Катынская фальсификация, как инструмент информационной войны»[1]. Статья эта является типичным примером катынского негационизма – отрицания доказанной вины Сталина и НКВД за расстрел польских военнопленных в Катынском лесу, Калинине и Харькове в 1940 году. Журнал, опубликовавший статью, позиционирует себя как «научный» и входит в список ВАК России, поэтому довольно странно, как в него могла попасть публикация, отстаивающая такой маргинальный тезис, схожий с отрицанием Холокоста или попытками «доказать», что американцы не летали на Луну (и действительно, автор всерьез ссылается на печально известного маргинального публициста Ю. Мухина, который отрицает и то, и другое).

Автор не ссылается ни на одну из основных публикаций по теме[2] кроме текста катынских документов, то есть ни о каком полном и объективном рассмотрении вопроса в его статье речь не идет.

Стиль автора путаный, тезисы противоречат логике и фактам. Вот, например, отрывок из вводной части: «<…> ни во время войны, ни в первые послевоенные годы ни у кого не было никакого сомнения в том, что это преступление нацистской Германии. Хотя бы потому, что «Катынский расстрел» был признан таковым Нюрнбергским трибуналом.»

Практически все утверждения здесь неверны. По первых, утверждение, что никто во время войны не сомневался в немецком авторстве катынского преступления, не может подтверждаться ссылкой на Нюрнбергский трибунал, прошедший после войны.

Во-вторых, утверждение, что в этом авторстве не было сомнения «ни у кого» настолько всеобъемлющее, что в принципе не может быть верным. Что оно делает в статье, претендующей на академичность? На самом деле, список сомневавшихся длинен и в него входят и польское правительство в изгнании, и британский посол при нем - Оуэн О’Мэлли, чей доклад об обстоятельствах преступления в целом указывал на советскую сторону, и Черчилль (который однако, как и Рузвельт, в целях «реальной политики» сочли нужным замолчать всю историю, дабы не раскалывать антигитлеровскую коалицию), и западные судьи того самого Нюрнбергского трибунала.

В-третьих, утверждение о том, что Нюрнбергский трибунал признал вину немцев (при этом ранее автор напрямую утверждал, что такое признание содержится в приговоре[3]) сложно охарактеризовать как-то иначе чем ложь. Таким признанием может быть лишь упоминание в приговоре трибунала, а в нем нет ни слова о Катыни[4]. Катынь упоминается в обвинительном заключении, но это ровно то, что обвинению предстояло доказать. А в приговоре мы читаем то, что посчитал доказанным трибунал в случае каждого конкретного обвиняемого. Катынь не встречается при перечислении доказанных индивидуальных преступлений ни Геринга, ни других обвиняемых личностей и организаций.

Катынское преступление подробно обсуждалось на процессе с вызовом свидетелей защиты и обвинения, но никаких выводов судьи не сделали[5]. О причинах поведал американский судья Ф. Биддл в своих мемуарах: «Доказательства перед нами были неясными и, как я сказал, не относились ни к одному из обвиняемых. Любые упоминания Катынского леса были опущены при обсуждении приговора»[6]. Американский обвинитель в Нюрнберге Р. Джексон высказался в том же духе: «Вина в преступлении в Катынскому лесу не была установлена Нюрнбергским трибуналом <…> Трибунал не признал немецких подзащитных виновными в катынской бойне. Но и не оправдывал их прямо, поскольку приговор не упоминал Катынь»[7].

Кстати, в том же обвинительном заключении есть другие примеры неверных, как мы сегодня знаем, утверждений. Например, приводятся завышенные оценки числа жертв Аушвица, 4 млн. (число завышено примерно в 4 раза[8]), и Майданека, 1,5 млн. (число завышено минимум в 15 раз[9]) из официальных советских сообщений, ставших, как и сообщение комиссии Бурденко, официальными доказательствами на процессе[10]. Было бы абсурдно утверждать, что эти цифры (не повторенные в приговоре) «юридически доказаны» и имеют приоритет над результатами современных академических исследований этих лагерей. То есть неверны не только фактические утверждения Плотникова, в корне неверна его методология.

Автор путается даже в базовых цифрах, говоря об утверждениях о «более 25 тыс. расстрелянных (а именно эта цифра (25700) значится в «Записке Л.П. Берии», которую мы рассмотрим ниже)», при том, что это цифра изначально предназначенных к расстрелу, а цифра реально расстрелянных на самом деле ниже. Он заявляет, что утверждение о расстреле в Катынском лесу именно офицеров «не соответствует действительности», хотя поименный анализ показывает, что офицерами были 95,6 % расстрелянных[11].

Автор утверждает, что у советской власти якобы не было мотива расстреливать этих конкретных польских военнопленных.  Принципиальные мотивы на самом деле изложены в записке Л. Берии И. Сталину от 5 марта 1940 г.: «большое количество бывших офицеpов польской аpмии, бывших pаботников польской полиции и pазведывательных оpганов, членов польских националистических к-p паpтий, участников вскpытых к-p повстанческих оpганизаций, пеpебежчиков и дp. Все они являются заклятыми вpагами советской власти, пpеисполненными ненависти к советскому стpою.

Военнопленные офицеpы и полицейские, находясь в лагеpях, ведут антисоветскую агитацию. Каждый из них только и ждет освобождения, чтобы иметь возможность активно включиться в боpьбу пpотив советской власти.

Оpганами HКВД в западных областях Укpаины и Белоpуссии вскpыт pяд повстанческих к-p оpганизаций. Во всех этих к-p оpганизациях активную pуководящую pоль игpали бывшие офицеpы бывшей польской аpмии, бывшие полицейские и жандаpмы.

Сpеди задеpжанных пеpебежчиков и наpушителей госгpаницы также выявлено значительное число лиц, котоpые являются участниками к-p шпионских и повстанческих оpганизаций.»[12]

В результате, перечислив конкретные числа военнопленных и арестованных офицеров, полицейских, разведчиков, помещиков и прочего «контрреволюционного» элемента, Берия предложил расстрелять большую часть из них, потому «что все они являются закоpенелыми, неиспpавимыми вpагами советской власти».

Есть основания считать, что катынский расстрел – это своего рода повторение 1937 г. в маленьком масштабе, чистка якобы «пятой колонны» в преддверии ожидаемой войны. Именно во время принятия решения о расстреле советское руководство всерьез опасалось возможной, как они считали, войны с Англией и Францией[13].

Рассуждая о возможностях расстрела, автор пишет, ссылаясь на отрицателя Холокоста (то есть человека, выгораживающего нацистов) Ю. Мухина:

«В книге Юрия Мухина, который ещё в начале 90-х годов начал активно противодействовать “геббельсовской версии” событий в Катыни, отмечалось, что расстрелять поляков в Козьих Горах Сталин и НКВД могли, но только при условии, что они были идиотами. Он рассуждал так: представьте, что было принято решение о расстреле поляков. Неужели вы думаете, что их расстреливали бы под Смоленском, то есть в людном месте, рядом с большим городом? Их бы отвезли в Сибирь, высадили по пути, увели бы в тайгу и там ликвидировали. И их никто бы не нашёл и через сто лет. [7; с. 130] Это ещё одно прямое свидетельство, что Катынь – это преступление не НКВД, а немецкого военного командования.»

На самом же деле расстрелы и захоронения проводились на территории огороженного спецобъекта НКВД в Козьих Горах (использовавшегося и в 1930-е гг.), то есть ровно там, где и полагалось. Наличие спецобъекта подтверждено как бывшими сотрудниками Смоленского УНКВД, так и современными раскопками[14]. Даже такой катынский отрицатель как бывший начальник Смоленского УКГБ А. Шиверских подтвердил наличие спецобъекта:

«С 1932 года на территории этой местности, на берегу, были построены дачи Смоленского Управления НКВД и недалеко – дом Смоленского облисполкома. В период массовых репрессий, особенно в 1937 году, здесь хоронили расстрелянных. Важно отметить, что даже после шумных акций 1943 и 1944 годов по обнаружению могил польских офицеров там в 1943–1948 годах продолжали хоронить приговоренных к расстрелу изменников Родины, карателей»[15].

Автор утверждает, что история про расстрел поляков в Калинине в здании местного УНКВД противоречит тому, что якобы «в НКВД существовала чёткая инструкция: если расстрелы, то в тюрьме», однако не приводит ни ссылок на эту якобы инструкцию, ни цитату из нее и вообще игнорирует тот факт, что расстрелы в Калинине проводились именно на территории внутренней тюрьмы УНКВД[16].

Переходя к уликам, автор ложно утверждает, что якобы все они указывают на немецкую вину. При этом он повторяет классические «аргументы» отрицателей, начиная с немецких гильз и якобы немецкого оружия. Однако учитывая задокументированное использование в НКВД тех лет иностранного оружия, в том числе и калибра 7,65 (которое для некоторых должностей было даже табельным), в том числе и для расстрелов[17], использование немецких патронов, которые на тот момент могли прийти и в качестве трофеев из Польши, и из старых запасов, купленных в Германии, просто-напросто неспособно доказать причастность немецкой стороны, говоря же об использовании немецкого оружия автор допускает ошибку – какое именно оружие использовалось в Катынском лесу мы просто не знаем, поскольку немецкими патронами этого калибра можно было стрелять не только из «вальтеров», но и из тех же «браунингов» и любых других пистолетов подходящего калибра. При этом автор «забывает» упомянуть тот факт, что использование немецких патронов прямо и подробно упоминается в немецком отчете о катынском преступлении 1943 г., но вовсе не упоминается в сообщения комиссии Бурденко, которая по праву не посчитала этот довод сколько-нибудь сильным.

Автор делает утверждение о якобы связанных бумажным шпагатом руках жертв, но не ссылается ни на один источник. И в сообщении комиссии Бурденко эта версия, что характерно, опять же не фигурирует. Правда она упоминается некоторыми свидетелями, допрошенными комиссией, которые утверждали, что во время посещения могил в 1943 г. видели некие немецкие веревки/шнуры/шпагаты (в т. ч. бумажные). Однако именно советские свидетели и заявили о расстреле польских военнопленных немцами, поэтому если показания этих свидетелей не могут перевесить все те документы и факты, которые однозначно свидетельствуют о расстреле поляков НКВД, то это автоматически относится и к деталям свидетельских показаний. Если же показания советских свидетелей, допрошенных комиссией Бурденко, перевешивали бы, то этого самого по себе было бы достаточно для заявления, что расстреливали немцы, и тогда надобность в аргументе о веревках просто отпадает. То есть аргумент о «шпагате» или «веревках», коль скоро он основывается лишь на словах, просто лишний с любой точки зрения.

Стоит упомянуть, что в материалах комиссии помимо прямых свидетельских показаний есть еще два интересных упоминания немецких веревок. В недатированном анонимном тексте под названием «Осмотр могил»[18] упоминается «тесьма или шнур немецкого происхождения», якобы найденные на единичных трупах. Этот текст не является официальным документом, написан он в неформальном полемическом стиле, хотя и явно осведомленным членом комиссии. Утверждение о немецком происхождении «шнура или тесьмы» в нем никак не обосновывается. Не исключено, что таким образом предварительно формулировал мысли Н. Бурденко, поскольку именно он во время допроса свидетеля Зубкова 20.01.1944 заявил: «Вы говорите о веревках, а я видел плетеный шнур нерусского происхождения»[19]. Но слова остаются словами, а факт фактом: никаких экспертиз найденных средств связывания комиссия не проводила и в ее сообщении нет ни единого намека на иностранное происхождение «белых плетеных шнуров», как они в нем называются (вероятно, веревки типа бельевых или для штор). Будь в распоряжении комиссии действительно немецкие шнуры, этим доказательством она бы воспользовалась. Ни о каком найденном «бумажном шпагате» комиссия не упоминала.

Третьей уликой Плотников считает нахождение на телах идентифицирующих документов, тогда как у приговоренных к казни все эти документы обычно изымались. Однако очевидной причиной того, что по сравнению с захоронениями жертв 1930-х гг. в польских могилах действительно обнаружено много документов, является тот факт, что в данном случае расстреливались военнопленные, прибывшие сразу из лагеря с вещами и документами, причем поляки, считавшие, что едут домой, до самого места казни не должны были подозревать о худшем (в противном случае они могли оказать значительное сопротивление), поэтому удостоверения личности и прочие документы не изымались, т. к. иначе была бы нарушена конспирация. Более того процедура убийства тысяч людей в сжатые сроки была достаточно долгой и изматывающей сама по себе, а тщательный обыск жертвы на месте расстрела растянул бы ее еще больше, что не было оправданным с практической точки зрения – ведь захоронения производились на охраняемых спецобъектах НКВД, на которых расконспирация вследствие нахождения могил гражданскими лицами была на тот момент теоретически невозможна (никто же в 1940 г. не считался с нападением Германии на СССР в 1941 г.). В ответ же на аргумент о том, что существовала некая формальная инструкция, кроме замечания о том, что не все в этом мире происходит строго по инструкциям, можно выдвинуть вполне вероятную гипотезу, что эту «упрощенную» процедуру согласовывали (вполне возможно, устно) с Москвой, и если это так, то палачи действовали по непосредственной инструкции высшего начальства.

«Важным аргументом» автор считает хорошую сохранность многих тел, но поскольку она была достигнута за счет жировосковой трансформации (и, частично, мумификации), тела, вероятно, выглядели бы не хуже и через 5 лет. Как пример можно привести массовое захоронение боснийцев и хорватов времен боснийской войны в деревне Томашица (Босния-Герцеговина), где исследователи отметили чрезвычайно высокий уровень сохранности тканей трупов в них за счет жировосковой трансформации, несмотря на то, что с момента смерти прошел 21 год[20].

Автор утверждает, что после трех жарких лет от тел должны были остаться скелеты, видимо не зная, что жировосковая трансформация как раз в значительной мере способствует сохранению морфологии трупов. Он ссылается на эксперта Ф. Гаека, участвовавшего в эксгумации 1943 г., при этом Гаек, после войны был арестован по подозрению в коллаборационизме и написал свою брошюру с отказом от первоначальной экспертизы вынужденно[21].

Гаек выдвинул два аргумента[22]. Во-первых, он мог наблюдать трупы с пражских кладбищ и двухлетние трупы якобы так не выглядели, таким образом, катынским трупам максимум 1,5 г. (непонятно, откуда цифра, но необходимо отметить поразительную и очень «удобную» для советской версии точность). Однако в Праге он исследовал индивидуальные трупы и сравнения с процессами, проходящими в массовых могилах, где большинство трупов были склеены жировоском в одну массу и были под большим давлением, быть просто не может. (Попутно заметим, что Гаек говорит о том, что трупы в могилах были «набросаны в ямы в совершенном беспорядке, вдоль и поперек один на другого», что противоречит любимому аргументу отрицателей о том, что якобы упорядоченное расположение трупов в могилах указывает на типично немецкую любовь к порядку).

Еще одним аргументом Гаека являются те трупы из 5-й могилы, которые были извлечены из грунтовых вод и у которых в жировоск превратилась по большей части лишь подкожная жировая ткань. Гаек пишет, что за три года и внутренние органы, и мускулатура якобы должны были бы превратиться в жировоск (а не сгнить, как утверждает Плотников, таким образом противоречащий собственному источнику). В данном случае Гаек не приводит никаких источников своих количественных утверждений о жировоске (которые опять «совершенно случайно» точны ровно настолько, чтобы подтвердить советскую версию, но без основания этой степени точности), что неудивительно поскольку заявления Гаека в принципе беспочвенны. Дело в том, что процесс образования жировоска не является однообразным и зависит от большого числа факторов. Количественный анализ этих факторов, обязательный для обоснования утверждений Гаека, им не был (и не мог быть) сделан. Более того, нельзя переносить сведения об образовании жировоска в индивидуальных захоронениях (которые, вероятно, были доступны Гаеку из практики или научных статей) на процессы в массовых могилах. Как пишет одна авторитетная современная судебно-медицинская энциклопедия, основываясь на сегодняшнем уровне знаний, превосходящем уровень 1943-46 гг.: «При самых лучших обстоятельствах соотносить количественную долю образования жировоска с временным интервалом после смерти сложно. <…> Именно в массовых могилах образование жировоска мало говорит о длительности временного интервала после смерти.»[23] Интересно, что близкие к этим наблюдения были и в немецком докладе[24], однако Гаек на них никак в своей брошюре не отреагировал. Таким образом, вынужденные утверждения Гаека не могут быть признаны научно обоснованными.

Далее Плотников переходит к катынским документам, ложно заявляя, что «не найдено никаких официальных документов о том, что военнопленным полякам был вынесен смертный приговор». Решение о расстреле было принято Политбюро 5 марта 1940 г. и у нас есть как сам подлинник решения (в виде записки Л. Берии от марта 1940 г. с резолюциями Сталина и других членов Политбюро, так и две выписки из протоколов решений Политбюро); из записки А. Шелепина от 3 марта 1959 г. мы знаем, что решения о расстреле были вынесены тройкой в отношении примерно 22 тыс. польских граждан, включая военнопленных. Никаких «признаков неаутентичности», о которых заявляет Плотников, не обнаружено[25] и примеры, приведенные Плотниковым, не исключение. Он пишет о неких «нереальных цифрах подлежащих “ликвидации”» (без уточнения, что в них нереального) и о якобы невозможном указании в записке Шелепина на решение «Политбюро ЦК КПСС» 1940-го г., когда партия называлась ВКП(б).

Последний аргумент показывает полную некомпетентность автора в языке советских документов. Именование ВКП(б) (бывшей таковой до октября 1952 г.) «КПСС» чрезвычайно часто встречалось в документах именно этого временного периода. Так, 21.03.1953 Президиум ЦК КПСС отменил «решение Партколлегии КПК от 29 декабря 1948 года об исключении т. Жемчужиной П. С. из членов КПСС как неправильное» и восстановил ее «членом КПСС»[26]. Р. Руденко 20.08.1955 сообщал в ЦК КПСС о реабилитации И. Белова, который «состоял в КПСС с 1919 года» и о том, что его ходатайство о дополнительных показаниях было изъято Н. И. Ежовым (расстрелянным в 1940 г.) «и скрыто от ЦК КПСС»[27]. Подобного рода примеров огромное множество[28].

Естественно, имеются и подобные документы авторства А. Шелепина. Вместе с Р. Руденко он извещал ЦК КПСС о реабилитации Г. Гринько (28.04.1959), «бывшего члена КПСС с 1920 года, осужденного 2–13 марта 1938 года», которого заставили заявить, что заговорщиками были «бывшие секретари Днепропетровского и Донецкого обкомов КПСС Хатаевич и Саркисов»[29]; И. Зеленского (28.04.1959), «бывшего члена КПСС с 1906 года», и В. Иванова (28.04.1959), «бывшего члена КПСС с 1915 года», осужденных к расстрелу в 1938 г.[30]; А. Енукидзе (12.09.1959), «бывшего члена КПСС с 1898 года и члена ЦК КПСС», осужденного к расстрелу в 1937 г. в частности за организацию «группового террористического акта над руководителями КПСС». Авторы отмечают, что «решением Пленума ЦК КПСС от 5–7 июня 1935 года Енукидзе выведен из состава ЦК и исключен из партии за политико-бытовое разложение», но «согласно стенографическому отчету ЦК КПСС, никто из выступавших на нем не говорил о бытовом разложении Енукидзе»[31].

Разве что-то мешало Плотникову просто пролистать классические, давно опубликованные сборники документов? Вместо этого он ударился в абсурдные теории заговора о фальсификаторах, якобы нарочно вставлявших ошибки в документы. При этом он утверждает, что Конституционный суд якобы не принял эти документы в качестве доказательств на процессе по «делу КПСС» в 1992 году, но из решения суда следует прямо противоположное: «Ряд документов свидетельствует об организации и совершении в 30–40-х гг. политических убийств, в том числе за рубежом, по указанию высших партийных деятелей КПСС. Как военное преступление можно расценить уничтожение по постановлению Политбюро ЦК КПСС тысяч польских военнопленных в Катыни и других местах»[32].

Еще одним признаком фальсификации Плотников считает упоминание в документах расстрельной тройки – мол, такие тройки отменили еще в 1938 г. Однако здесь опять же видно непонимание базовых исторических реалий. Постановление СНК и ЦК от 17.11.1938 отменяло конкретные существовавшие на тот момент тройки, но в нем нигде не написано, что впредь другие тройки не могут быть созданы Политбюро. Это постановление – ограничение для НКВД, который не мог самовольно создавать и использовать тройки, а отнюдь не для самой вышестоящей инстанции. Поэтому решением Политбюро от 14.03.1943 была создана тройка для пресечения разбазаривания социалистической собственности в Узбекистане, решением от 25.05.1943 – еще одна тройка в целях пресечения бандитизма, грабежей, злостного хулиганства и крупных хищений социалистической собственности в Киргизской ССР. Обе эти тройки имели право выносить смертные приговоры[33].

Плотников утверждает, что поляков свозили в распоряжение УНКВД по Смоленской, Харьковской и Калининской областям, чтобы отправить на некие строительные работы. Но, во-первых, как минимум для Калининской области эта гипотеза никак не объясняет ежедневное оповещение начальником УНКВД по Калининской области Д. Токаревым первого заместителя наркома внутренних дел В. Меркулова о количестве прибывших поляков с комментарием о том, что наряд с таким-то количеством «исполнен»[34]. Речь, безусловно, не шла о просто вынесении неких приговоров (которые в случае, если бы поляков решили бы приговорить к определенным срокам, выносило бы Особое совещание, работавшее заочно, в Москве, и именно от него поступала бы в Москву информация), и такая ежедневная рутинная информация высшему начальству НКВД была бы не нужна. Во-вторых, свозить военнопленных в Харьков и Калинин имело смысл только в двух случаях: либо для использования их там на работах (чего никогда не утверждала советская сторона), либо для расстрела (поскольку там находились готовые спецобъекты НКВД для захоронений жертв репрессий). Для доставки их в рабочие лагеря в других местах перевозка поляков в Харьков и Калинин была совершенно лишней. В любом случае, утверждение Плотникова противоречит известным документам и фактам, которые мы рассмотрим ниже.

Что касается требования Плотникова предъявить отчетность о расстрелах, то тут есть два варианта: либо акты о приведении приговоров в исполнение были уничтожены по устному указанию Хрущева (это представляется наиболее вероятным, несмотря на предложение Шелепина сохранить их), и тогда требование, очевидно, теряет силу; либо они все же хранятся в каком-то российском архиве, и тогда Плотников должен требовать их у этого архива, а не у исследователей не имеющих доступа к скрываемым до сих пор документам. Общий же приговор в виде решения Политбюро, повторимся, есть.

Но отвлечемся от документов из «закрытого пакета» и немецких эксгумаций. Плотников не отвечает в своей статье на два ключевых вопроса.

Во-первых, если поляков расстреливали немцы, как утверждает Плотников, то кто конкретно? Комиссия Бурденко на основании показаний свидетелей заявила, что в августе-сентябре 1941 г. «массовые расстрелы польских военнопленных в Катынском лесу производило немецкое военное учреждение, скрывавшееся под условным наименованием «штаб 537 строительного батальона», во главе которого стоял оберст-лейтенант Арнес[35]. Но мало того, что это был 537-й полк связи, а не строительный батальон, так к тому же точно задокументировано, что Ф. Аренс (не «Арнес») был откомандирован в него лишь 15.11.1941 (и принял командование 25.11.1941)[36]. А об А. Беденке, который был командиром полка в означенный период, даже не упоминается. Почему советское сообщение содержит существенно фальсифицированные сведения (дискредитирующие все сообщение) и какие же конкретно немцы якобы расстреливали поляков?

Во-вторых – и это решающий момент в вопросе о виновной стороне – где конкретно находились более 14,5 тыс. военнопленных из трех лагерей с мая 1940 г. по сентябрь 1941 г.? В многочисленных сводных справках НКВД о местонахождении или движении военнопленных после мая 1940 г. данная группа либо не фигурирует, либо значится как переданная из Управления по делам военнопленных в распоряжение УНКВД соответствующих областей[37]. Например, в докладной записке НКВД заместителя наркома внутренних дел В. Чернышева и начальника УПВИ П. Сопруненко о наличии военнопленных и интернированных в лагерях НКВД есть подробные сведения обо всех польских военнопленных на 22 июня 1941 г., но поляков из рассматриваемых трех лагерей в ней нет. Они появляются в справке Сопруненко «о военнопленных и интернированных военнослужащих быв[шей] польской армии» от июня 1941 г., где они значатся лишь как отправленные «в распоряжение УНКВД в апреле – мае 1940 г.». Такая же информация повторяется в последующих справках УПВИ, составленных по различным поводам, вплоть до обобщающей справки о 130 075 убывших военнопленных поляках начальника 2-го отдела УПВИ А. Бронникова от 01.11.1945, в которой поляки из трех лагерей опять обозначаются как переданные «в распоряжение УНКВД, на территории которых дислоцировались лагеря (через 1-й спецотдел НКВД СССР)»[38] и, как всегда, этим сведения о них и ограничиваются. Из этих сводных документов прямо следует, что с мая 1940 г. польские военнопленные из трех лагерей в системе УПВ(И) не числились, то есть указанные поляки со всей бюрократической точностью более не были военнопленными (что еще раз подтверждает недостоверность сообщения комиссии Бурденко).

Некоторые катынские отрицатели, осознав эту проблему, выдвинули гипотезу о том, что военнопленных осудили, тем самым их статус поменялся с военнопленных на заключенных, и их (или большую часть из них) переместили в лагерь ГУЛАГа Вяземлаг, под Смоленск, для строительства шоссе Москва-Минск, но документы Вяземлага прямо опровергают эту гипотезу[39]. А больше этим полякам вблизи Смоленска в качестве заключенных находиться было негде. И ни о каких поляках, работавших вблизи Харькова или Калинина и захваченных немцами никогда не упоминала сама советская сторона, включая Чрезвычайную государственную комиссию. То есть приходится вводить дополнительную гипотезу о том, что и их отправили под Смоленск (именно это впечатление хотели создать творцы сообщения комиссии Бурденко, преувеличивая число жертв, захороненных в Катынском лесу (якобы 11 000) и утверждая, что в могилах найдены в том числе и документы узников Старобельского лагеря), что, однако, не спасает ситуацию, потому что таких польских заключенных в Вяземлаге под Смоленском просто не было.

Таким образом, более 14,5 тыс. польских граждан, бывших до весны 1940 г. военнопленными Козельского, Старобельского и Осташковского лагерей, весной 1940 г. перестали быть военнопленными. Они исчезли после направления их в распоряжение трех УНКВД и в живых найдены не были. Утверждение о том, что они стали заключенными и большая часть из них работала под Смоленском опровергнуто. Таким образом, они просто-напросто исчезли из советской бюрократической системы (если не считать повторяющихся «призрачных» упоминаний об их убытии из УПВ в УНКВД в 1940 г.), что абсолютно невероятно, если бы они оставались в живых. До сих пор ни один катынский отрицатель, включая Плотникова, так и не смог доказательно ответить на вопрос о местонахождении этих поляков. Поэтому их заявления о расстреле поляков немцами противоречат документальным фактам - немцам просто некого было захватывать в тех местах, в которых они якобы расстреляли поляков. Как видим, для решения катынского вопроса не нужны даже документы из «закрытого пакета», достаточно фондов УПВИ и ГУЛАГа.

Понятно, впрочем, что пропажей польских военнопленных, фальсификациями в докладе комиссии Бурденко и документами закрытого пакета катынские доказательства не ограничиваются. Среди многого другого следует выделить находящиеся уже довольно значительное время в открытом доступе показания бывших чекистов о различных аспектах расстрела 1940-го г.[40], переписку КГБ УССР с КГБ СССР о захоронениях в Пятихатках[41], результаты частичных советско-польских и польских эксгумаций в Пятихатках и Медном, в результате которых найдены остатки не менее 2358 человек в Медном и 2312 человек в Пятихатках, причем идентификация их как польских военнопленных была проведена по польским униформам, польским знакам различия и отличия, документам, идентифицирующим личность (одна из причин хорошей сохранности которых явилась уже упомянутая жировосковая трансформация многих трупов), тысячам предметов вроде вырезанных из дерева сувениров с сюжетами из Старобельского и Осташковского лагерей, а датировка могил весной 1940 г. однозначно проведена по многочисленным эфемерам (письмам, газетам, дневникам) при отсутствии каких-либо документов позже весны 1940 г.[42]. Эксгумации полностью опровергают заведомо ложное утверждение «эксперта» Плотникова о том, что якобы в Медном поляков просто нет[43].

Таким образом, статья Плотникова, «исследовательская» методология которой во многом отражена уже в самом ее названии, не открывает ничего нового и интересного. Автор с явным пренебрежением игнорирует основные исследования в своей области, в том числе новые документальные данные, как, например, материалы эксгумаций 1991 и 1995 гг. в Медном, не вписывающиеся в его «концепцию». При этом сама «концепция» тоже не является продуктом самостоятельного интеллектуального труда автора. Плотников не только не приводит новых данных, но и не привносит в изучение темы ничего оригинального в области интерпретации ранее известных сведений, он только повторяет клише отрицателей-«первопроходцев» из прежней ура-патриотической публицистики. Причем в отличие от большинства предшественников, не обремененных учеными степенями, Плотников является доктором исторических наук, что придает его «исследованию» лишь внешнюю респектабельность и показную «легитимность» в глазах научного сообщества. В сущности, рассматривать данный текст как серьезную академическую публикацию не было бы никакого смысла если бы не это обстоятельство, а также то, что ее публикует рецензируемый журнал, входящий в список ВАК. Посему возникает ряд вопросов. Почему ВАКовский журнал печатает низкокачественную статью, отстаивающую маргинальный тезис, отвергаемый консенсусом специалистов по теме? Была ли данная статья, как положено, отрецензирована и утверждена редколлегией? Не является ли сам факт публикации пропагандистской статьи в рецензируемом журнале элементом информационной войны против исторической правды?

 

[1] Плотников А. Ю. Катынская фальсификация, как инструмент информационной войны. // Наука. Общество. Оборона. 2020. Т. 8. № 4. URL: https://www.noo-journal.ru/nauka-obsestvo-oborona/2020-4-25/article-0265/ (дата обращения: 24.01.2021).

[2] Из русскоязычных следует упомянуть: Катынь. Пленники необъявленной войны / Отв. ред. Н. С. Лебедева. М., 1999; Катынь. Март 1940 г. – сентябрь 2000 г. Расстрел. Судьбы живых. Эхо Катыни. Документы / Отв. сост. Н. С. Лебедева. М., 2001. Лебедева Н. С. Катынь: преступление против человечества. М., 1994. Яжборовская И. С., Яблоков А. Ю., Парсаданова В. С. Катынский синдром в советско-польских и российско-польских отношениях. М., 2009. Убиты в Катыни / Отв. сост. А. Э. Гурьянов. М., 2015. Убиты в Калинине, захоронены в Медном. / Отв. сост. А. Э. Гурьянов. М., 2019. В 3-х томах. Литература на иностранных языках еще более обширна.

[3] В одном интервью Плотников утверждал, что «существует единственное, зафиксированное в очень высоком международно-правовом акте решение о том, что Катынское преступление – это преступление немцев. Это приговор Нюрнбергского трибунала». Цит. по: Коноплянко К. С. Память в «бело-черных» тонах: кому мешает мемориальный комплекс «Медное»? // Историческая экспертиза. № 4 (21). 2019. С. 75.

[4] Trial of the Major War Criminals before the International Military Tribunal, Nuremberg, 14 November 1945–1 October 1946. Nuremberg, 1947. Vol. 1. P. 171-367.

[5] Лебедева Н. С.  Катынский вопрос на Нюрнбергском процессе. // Przegląd Wschodni. T. XIII, № 2(50). 2014. S. 565-589.

[6] Biddle F. In Brief Authority. NY, 1962. P. 417.

[7] The Katyn Forest Massacre: Hearings before the Select Committee to Conduct an Investigation of the Facts, Evidence and Circumstances of the Katyn Forest Massacre. 1952. Vol. 7. P. 1945, 1951.

[8] Piper F. Ilu ludzi zginęło w KL Auschwitz: liczba ofiar w świetle źródeł i badań 1945-1990. Oświęcim, 1992.

[9] Kranz T. Ewidencja zgonów i śmiertelność więźniów KL Lublin. // Zeszyty Majdanka. T. 23. 2005. S. 7-53.

[10] Trial of the Major War Criminals… Vol. 1. P. 47.

[11] Гурьянов А. Э. Задачи книги памяти и источники для ее составления // Убиты в Катыни / Отв. сост. А. Э. Гурьянов. М., 2015. С. 122.

[12] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 621. Л. 130–131. Также см.: Катынские документы. Закрытый пакет № 1. Цветные изображения. // Катынские материалы. 2011. 21 мая. URL: http://katynfiles.com/content/sealed-envelope-color.html#gal-1 (дата обращения: 24.01.2021).

[13] Лебедева Н. С. Катынская проблематика: итоги и перспективы исследований // Россия и Польша. История общая и разобщенная. М., 2015. С. 276–282; Степанов А. С. Влияние «Английского фактора» на военные планы СССР в 1939–1941 гг. // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 2. 2005. Вып. 3. С. 64–74 (особенно документы на с. 69–72).

[14] Справка о результатах бесед с бывшими сотрудниками УНКВД по Смоленской области (30.01.1995) и заключение по материалам проверки о массовых захоронениях в Смоленской области жертв политических репрессий (31.01.1995): Илькевич Н. Н. Фальсификация следствия органами госбезопасности в 1937–1938 гг.: Методы и приемы. Документы. Палачи и их жертвы. Смоленск, 2013. С. 204–211; показания бывшего сотрудника УНКВД по Смоленской области П. Климова в августе 1990 г. см.: Жаворонков Г. Н. О чем молчал Катынский лес, когда говорил академик Андрей Сахаров. М., 2006. С. 109–111. Андреенкова Г. А. К вопросу о массовых захоронениях жертв политических репрессий на территории мемориального комплекса «Катынь» // Власть и общество России: кризисы и пути взаимодействия. Конец XIX – начало XXI в. М., 2019. С. 322–332. О том, что на данный момент в Катынском лесу найдены останки не менее 1433 советских жертв сталинских репрессий можно узнать из заметки: Великанова И. Я. Катынь. // Историк. Журнал об актуальном прошлом. 2020. 30 окт. URL: https://историк.рф/posts/2020/10/30/katyn.html (дата обращения: 24.01.2021). Что спецобъект был огорожен подтвердил опрошенный отрицателями свидетель Л. И. Новиков, которого даже известный негационист С. Э. Стрыгин посчитал заслуживающим доверия. См. сообщение С. Э. Стрыгина на форуме сайта «Правда о Катыни» // Правда о Катыни (архивная версия). 2009. 6 фев. URL: http://web.archive.org/web/http://katyn.ru/forums/viewtopic.php?id=2071&p=2#p20486 (дата обращения: 24.01.2021).

[15] Шиверских А. И. Разрушение великой страны. Записки генерала КГБ. Смоленск, 2005. Гл. «Катынь».

[16] Гурьянов А. Э. Что мы знаем о здании Медицинского университета в Твери. // Уроки истории. 2020. 5 июля. URL: https://urokiistorii.ru/article/57094 (дата обращения: 24.01.2021).

[17] Подробнейшим образом вопрос рассмотрен: Романов С. В. К вопросу об использовании НКВД «несоветских» калибров для расстрелов // Катынские материалы. 2007. 5 марта. (дата первой версии) URL: http://katynfiles.com/content/romanov-7-65.html (дата обращения: 24.01.2021).

[18] ГАРФ. Ф. 7021. Оп. 114. Д. 8. Л. 195–201.

[19] ГАРФ. Ф. 7021. Оп. 114. Д. 19. Л. 165.

[20] Salihbegović A., Clark J., Sarajlić N., Radović S., Finlay F., Jogunčić A., Spahić E., Tuco V. Histological observations on adipocere in human remains buried for 21 years at the Tomašica grave-site in Bosnia and Herzegovina // Bosnian Journal of Basic Medical Sciences. 2018. Vol. 18. Iss. 3. P. 234-239.

[21] Borák M. Zločin v Katyni a jeho české a slovenské souvislosti / Evropa mezi Německem a Ruskem. Sborník prací k sedmdesátinám Jaroslava Valenty, ed. M. Šesták, E. Voráček. Praha, 2000. S. 507.

[22] F. Hájek. Důkazy katynské. Praha, 1946. S. 18-19.

[23] Connor M. Mass Grave Investigation. / Wiley Encyclopedia of Forensic Science. Vol. 4. Ed. by A. Jamieson, A. Moenssens. Chichester, 2009. P. 1675.

[24] Amtliches Material zum Massenmord in Katyn. Berlin, 1943. S. 58: «Не было никаких признаков того, что тут присутствовали обстоятельства (аммиачная жидкость, теплая вода), которые особо способствовали бы образованию жировоска, да и в целом верно то, что наблюдения, сделанные на отдельных “водных трупах”, могут быть использованы лишь в очень ограниченной степени в качестве мерила для суждения о катынских трупах. Условия в Катыни были такими, что трупы лежали в грунтовых водах только в период большего количества осадков или оттепели (осень и весна), но в остальное время, в основном, в сухой, песчаной почве. Если все же за основу для сравнения взять описанную для “водных трупов” временную последовательность преобразований, то точно придется принять довольно существенную задержку в процессе жировой трансформации трупов, временные рамки которой в настоящее время все еще ускользают от точной научной формулировки. Согласно этой позиции, возможно, что, учитывая чрезвычайное давление на трупы и вытекающую из него их консервацию, имела место чрезвычайная задержка в процессе трупных изменений, причем однородное проникновение жирных кислот (рН органов = 6) играло существенную роль.»

[25] Псевдоаргументы катынских отрицателей в этом отношении разбираются в серии заметок автора «Разбор полетов» по адресу http://katynfiles.com/content_katyndenial.html.

[26] Реабилитация: как это было. Март 1953 – февраль 1956 гг. / Сост. А. Н. Артизов, Ю. В. Сигачев, В. Г. Хлопов, И. Н. Шевчук. М., 2000. С. 15.

[27] Там же. С. 252–253.

[28] Например, см.: там же. С. 74–75, 197–201, 220. Молотов, Маленков, Каганович, 1957: стенограмма июньского пленума ЦК КПСС и другие документы / Сост. Н. В. Ковалева. М., 1998. С. 44, 45. Аппарат ЦК КПСС и культура, 1953-1957 / Сост. Е. С. Афанасьева, В. Ю. Афиани, З. К. Водопьянова. М., 2001. С. 216. Георгий Жуков. Стенограмма октябрьского (1957 г.) пленума ЦК КПСС и другие документы. / Сост. В. П. Наумов, М. Ю. Прозуменщиков, Ю. В. Сигачев, Н. Г. Томилина, И. Н. Шевчук. М., 2001. С. 221.

[29] Реабилитация: как это было. Февраль 1956 – начало 80-х годов / Сост. А. Н. Артизов, Ю. В. Сигачев, В. Г. Хлопов, И. Н. Шевчук. М., 2003. С. 334–335.

[30] Там же. С. 336, 337.

[31] Там же. С. 339–340.

[32] Постановление Конституционного суда РФ от 30 ноября 1992 г. № 9-П «По делу о проверке конституционности Указов Президента РФ от 23 августа 1991 г. № 79 «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР», от 25 августа 1991 г. № 90 «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР» и от 6 ноября 1991 г. № 169 «О деятельности КПСС и КП РСФСР», а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР».

[33] Мозохин О. Б. Право на репрессии. Внесудебные полномочия органов государственной безопасности (1918–1953). М., 2006. С. 229. Также см.: Лубянка. Сталин и НКВД-НКГБ-ГУКР «Смерш». 1939 – март 1946 / Сост. В. Н. Хаустов, В. П. Наумов, Н. С. Плотникова. М., 2006. С. 360–361. Подробно аргумент о тройке рассмотрен: Романов С. В. Разбор полетов. 3. Записка Берии: тройка // Катынские материалы. 2008. 16 марта. URL: http://katynfiles.com/content/romanov-rp-3.html (дата обращения: 24.01.2021).

[34] Катынь. Март 1940… С. 82.

[35] Правда. 1944. 26 янв. № 22 (9479). С. 2–4.

[36] Романов С. В. Документы Аренса и доклад комиссии Бурденко. // Катынские материалы. 2020. 7 марта. URL: http://katynfiles.com/content/romanov-ahrens-burdenko.html (дата обращения: 24.01.2021).

[37] Катынь. Март 1940... С. 338, 339, 341, 494–497.

[38] Военнопленные в СССР 1939–1956: документы и материалы / Сост. М. М. Загорулько, С. Г. Сидоров, Т. В. Царевская; под ред. М. М. Загорулько. М., 2000. С. 230.

[39] Романов С. В. Вяземлагский гамбит. Об одной попытке фальсификации истории // Катынские материалы. 2011. 3 июня. URL: http://katynfiles.com/content/romanov-vyazemlag.html (дата обращения: 24.01.2021).

[40] Доступны на сайте «Катынские материалы», включая видео допросов П. К. Сопруненко и Д. С. Токарева. URL: http://katynfiles.com/content_docs.html (дата обращения: 24.01.2021).

[41] Катынские документы. Документы ГДА СБУ: переписка КГБ УССР и КГБ СССР о польских могилах под Харьковом (1969 г.). // Катынские материалы. 2011. 1 мая. URL: http://katynfiles.com/content/gdasbu-2.html (дата обращения: 24.01.2021); Катынские документы. Документы ГДА СБУ: переписка КГБ УССР о польских могилах под Харьковом (1988–1990 гг.). // Катынские материалы. 2020. 20 фев. URL http://katynfiles.com/content/gdasbu-3.html (дата обращения: 24.01.2021).

[42] Убиты в Калинине, захоронены в Медном / Отв. сост. А. Э. Гурьянов. М., 2019. Т. 3 (особенно с. 14, 19, 20, 24, 27, 30, 35, 49); Kola A. Archeologia zbrodni. Oficerowie polscy na cmentarzu ofiar NKWD w Charkowie. Toruń, 2005; Persak K. Ekshumacje katyńskie. Prace archeologiczno-ekshumacyjne w Charkowie, Katyniu i Miednoje w latach 1991–1996 i ich wyniki // Biuletyn Instytutu Pamięci Narodowej. 2010. T. 10. № 4. S. 32–51; Baran E., Mądro R., Młodziejowski B. Badania sądowo-lekarskie przeprowadzone w ramach ekshumacji w Charkowie i Miednoje // Zeszyty Katyńskie. 1992. № 2. S. 264–276.

[43] Репортаж «Россия 1. Тверь» // Вести Тверь. 2020. 26 фев. URL: https://youtu.be/WX3a1uAO2Gs?t=156 (дата обращения: 24.01.2021).

1052

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь