Кузнецов А.А. Рец.: Коэн Стивен. Избранное. – М.: АИРО-XXI, 2018. – 800 с. + ил.

 

При цитировании ссылаться на печатную версию: Кузнецов А. А. Рец.: Коэн Стивен. Избранное. М.: АИРО-XXI, 2018. 800 с. + ил. // Историческая экспертиза. 2019. № 3(20). С. 223-227.

 

Книга «Избранное» профессора Стивена Коэна вышла в год его 80-летнего юбилея. Она и автобиографична в отношении его штудий, и историографична (тексты для неё отбирал Г.А. Бордюгов). Получился эффект «двойного отражения»: автор наблюдает и оценивает, что и как из его идей и мыслей востребовано в сегодняшней России, а её читающая публика осознаёт то, что важно американскому гуманитарию.

Писать рецензию на тексты, которые стали частью мировой и отечественной гуманитарной традиции более 30, почти 25, 10 лет назад, и одновременно на относительно свежие работы – дело неблагодарное по отношению к историку. Поэтому книга С. Коэна «Избранное» рассмотрена здесь с точки зрения бытования и влияния исторического знания в России, моментов актуализации возможных историографических альтернатив, упущенных возможностей… К такому взгляду на книгу подталкивает и статья Г.А. Бордюгова «Нетипичный историк. Предисловие».

Судя по книге, органичной видится эволюция С. Коэна от историка, изучавшего советское прошлое, к специалисту по поздней «советике», а затем – к эксперту по постсоветской России и трудностям российско-американского диалога.

На 2018-й год, когда вышла книга «Избранное», выпала и ещё одна значимая для её автора «круглая дата»: 80 лет с момента казни Николая Ивановича Бухарина, осевой фигуры научного творчества Стивена Коэна. И никто после выхода его книги и последующих текстов о Н.И. Бухарине не сделал большего для реабилитации этого исторического деятеля. Том начинается разделом «Бухариниада». Лейтмотивом раздела является обоснование альтернативы И.В. Сталину и курсу «великого перелома» в лице Н.И. Бухарина, последователя ленинской стратегии НЭПа. Мысль о такой альтернативе кристаллизовалась у Коэна ещё в ходе работы над диссертацией о биографии Н.И. Бухарина, защищённой в 1968 г.

Деятельность Н.И. Бухарина и его отношения с И.В. Сталиным рассматриваются американским исследователем в контексте «внутренней» истории СССР. Между тем, за 1990-е–2010-е гг. в российской историографии фактор международной обстановки был введен в дискурс внутриполитической истории довоенного СССР. Готовясь к борьбе за выживание, Советский Союз, как кажется, обречён был делать индустриальный рывок, оборотной стороной которого были выкачка средств из деревни, подавление дискуссий и полемистов. При допущении бухаринской альтернативы напрашивается и её дилемма. Как проявился бы победивший Бухарин с учётом и военной угрозы, и жёсткого проведения уже своего курса, подавления конкурентов? Да и возможные нравственно-психические метаморфозы личности, сосредоточившей бы властное влияние на людей на 1/7 земной суши, тоже непредсказуемы и не верифицируемы.

Само рассмотрение истории через призму альтернативности в книге, пришедшей к отечественному читателю в 1987 г., было новым и многообещающим для советской историографии. Подбор глав из биографии Н.И. Бухарина – 4, 5, 7, 9 – для публикации в книге «Избранное» сделан с упором на вопрос об альтернативе сталинизму. Материал в них охватывает период 1920-х–начала 1930-х гг., когда развивались и распадались отношения Н.И. Бухарина и И.В. Сталина. С. Коэн проявил себя тонким аналитиком текстов В.И. Ленина, Н.И. Бухарина, И.В. Сталина, Л.Д. Троцкого, Л.Б. Каменева, партийной документации и др. Эта исследовательская работа была проведена во второй половине 1960-х гг., когда в СССР «– стране с безраздельно царящей цензурой, закрытыми архивами… и негативно настроенным официальным мнением» (с. 198) – изучали лишь сочинения В.И. Ленина.

Появление американской книги о Н.И. Бухарине в СССР в 1987 г. имело оглушительный успех. Монография вошла в дискуссионное поле Перестройки. Из книги следовало умозаключение: раз были альтернативы курсу И.В. Сталина, то и Перестройка, представлявшая собой поле выбора, имеет шансы на успех. Исследование импонировало советскому лидеру М.С. Горбачёву, и он рекомендовал его, как явствует из «Избранного», своим сподвижникам. Так биография Н.И. Бухарина, написанная американским учёным, стала фактом, фактором и событием советской истории. Феномен историографии вышел из исторической науки в сферу культуры со сложной логикой причинности, неоднозначности и непрямолинейности [Лотман, 1997]. Книга С. Коэна о Н.И. Бухарине появилась в тот момент, когда она была наиболее востребована.

Иная судьбы была у проекта «Узник Лубянки» [Узник Лубянки…, 2008], связанного с «возвращением» 4-х авторских тюремных текстов Н.И. Бухарина («исследование о современной культуре и цивилизации, философский трактат, том тематической лирики и неоконченный роман о своем собственном детстве в дореволюционной Москве» (с. 189)). Инициатором проекта стал С. Коэн: его статья из этого издания вновь публикуется в книге избранных работ. Обнародование рукописей Н.И. Бухарина не вызвало крупного резонанса ни в 1996 г., ни в 2008 г. После 1991 г. в стране восторжествовала концепция изначальной преступности Советского государства, в силу которой и СССР, и социализм должны были быть искоренены.

Интересной видится упущенная альтернатива публикации тюремных текстов Бухарина во время выхода в свет его биографии. Подведение Бухариным «с петлёй на шее» итогов своей революционной, государственно-партийной и культурной деятельности составило бы один смысловой ряд с его жизнеописанием и породило бы новые смыслы, могло в определенной мере повлиять на общественное сознание и даже на историю СССР. А так «записки из мёртвого дома» Н.И. Бухарина увидели свет тогда, когда они могли быть любопытны лишь для «нескольких тысяч читателей» (с. 194). Кто-то из них, по мнению Коэна, будет соотносить тюремные тексты с контекстом эпохи, кто-то – восхищаться стойкостью их автора, кто-то – сравнивать их с сочинениями других политических жертв. Эти три подхода характерны для источниковедческо-исторических исследований и остаются уделом небольшого числа учёных. Сегодня преобладает другое, «менее разумное» восприятие бухаринских текстов и самого Н.И. Бухарина, спрогнозированное Коэном: либо агрессивное отторжение, либо равнодушие. По его мнению, со временем их читателей, «несомненно, станет больше» (с. 194).

Сама научная эволюция С. Коэна оказывается независимой от политико-социальных веяний. Свидетельством тому являются завершающие «Бухариниаду» главы из книги «Жизнь после ГУЛАГа…» [Коэн, 2011]. Замысел этой коллективной биографии узников ГУЛАГа с момента освобождения до попыток обрести новое место в обществе родился в ходе работы Коэна над биографией Н.И. Бухарина в условиях «застойного» СССР.

Это исследование могло бы стать пионерским для отечественной историографии как пример просопографии, увидь оно свет в первой половине 1990-х гг. С. Коэн сформировал репрезентативный источниковый комплекс из рассеянных по советским провинциальным журналам воспоминаний бывших узников, поданных как беллетристика, сам/тамиздатовских текстов и личных устных свидетельств. Для выявления последнего сегмента источников Коэн подготовил анкету, что явило собой практику тоже пока малоизвестной в позднем СССР устной истории (oral history).

Американский историк, обращаясь к эпизодам биографий «возвращенцев» из ГУЛАГа, показал их влияние на метаморфозы советской внутренней политики, углубление десталинизации после XX-го съезда КПСС и борьбу за власть в высшем руководстве страны. Для этого автор анализировал взаимоотношения власти и бывших узников, отношения последних к родственникам и своим палачам, степень жажды мести или воздаяния, адаптации к гражданской жизни и пр. Ему удалось представить активную роль жертв ГУЛАГа в советской истории 1950–1980-х гг.

Так С. Коэн сцеплял казавшиеся изолированными блоки советской истории. Подобное наблюдается и в связанности тематических блоков в его научном творчестве. В названии второго раздела книги «Советская система: была ли альтернатива распаду СССР» читается проблема иной исторической возможности. Отвечая на этот вопрос, С. Коэн анализирует американскую историографию СССР (советологию), процессы и события советской истории на предмет (не)ригидности советской политической системы, события, процессы, причины и факторы распада СССР. Приведённые в американской «тоталитарной» советологии и в журналистике аргументы в пользу нереформируемости Советского Союза Коэн фундированно преодолевает. Он доказывает, что «греха первородного зла» не было у СССР, а если и был, то ровно такой же, как у долговременного периода рабства и Войны за независимость США, Великой Французской буржуазной революции. Факторы, которые абсолютизируются как причины неизбежного распада СССР – несостоятельность экономической системы, сопротивление широких народных масс, однопартийность и пр. – Стивен Коэн обоснованно трактует как надуманные или не столь значительные.

В пространстве альтернатив в истории позднего СССР С. Коэн выделяет субъективный фактор в лице двух высших руководителей – М.С. Горбачева и Б.Н. Ельцина. С этим тезисом связан неожиданный для отечественного читателя вывод о том, что наивысшая точка демократизации была достигнута в правление М.С. Горбачёва. А в постсоветской России завоевания свободы стали минимизироваться. Данный парадоксальный вывод сложился у Коэна в процессе опровержения идеи, согласно которой причиной краха СССР стала недостаточность свобод.

Эти рассуждения стали отправной точкой для размышлений мэтра в разделе «Российско-американские отношения от первой холодной войны до второй: есть ли альтернатива?». Эти тексты, написанные в период 1992–2018 гг., вызовут наибольшее число споров среди российских читателей. С. Коэн показывает, что, приветствуя распад СССР, американский истеблишмент сделал ставку на Б.Н. Ельцина, сворачивавшего демократические достижения предшествующего периода. Не замечая этого, американские администрации потребительски относились к России и как к побеждённой стране, и как к стране, которую надо учить свободе. В реакции на такое отношение и складывался феномен России, оказавшейся непослушной. Коэн не встаёт на защиту России, а лишь предлагает задуматься над тем, какой стратегический курс США может обеспечить то, чтобы Российская Федерация открылась для диалога, равноправного решения проблем мирового значения.

Издание собрания трудов Стивена Коэна – весомых и значимых – является важным действом в определении Россией, российским обществом своего места в потоке истории и в мире. Книга «Избранное» будет способствовать формулированию вопросов, разрешение которых позволит России определять свой путь уже в XXI в.

Значимость представленного экстракта многих трудов Стивена Коэна подчёркивается и материалами компактных Приложений, где он представлен крупным мыслителем от истории и политики. Академическое обрамление этого качества выражается массивным, многостраничным справочным аппаратом избранных текстов Стивена Коэна.

 

Библиографический список

Коэн Стивен. Жизнь после ГУЛАГа. Возвращение сталинских жертв / Перевод Ирины Давидян. – (Серия «АИРО – первая публикация в России»). М., 2011. (См. также электронную публикацию: http://airo-xxi.ru/2009-12-27-19-12-47/cat_view/51--)

Лотман Ю.М. Клио на распутье // Лотман Ю.М. Карамзин. СПб: Искусство-СПб, 1997. С. 628–636.

Узник Лубянки. Тюремные рукописи Николая Бухарина. Сб. документов / Предисл. С. Бабурина / Перевод Ирины Давидян. Введ. Ст. Коэна. Под ред. Г. Бордюгова. (Серия «АИРО – Первая публикация»). М., 2008. (1-е издание вышло в 1996 г.).

 

Кузнецов Андрей Александрович – доктор исторических наук, доцент, профессор кафедры культуры и психологии предпринимательства Института экономики и предпринимательства Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского.

1113

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь