Свешников А.В. Даже не однофамилец. Рецензия: Базанов П.Н. «Петропольский Тацит» в изгнании: Жизнь и творчество русского историка Николая Ульянова – СПб., Владимир Даль, 2018. - 511 с.

При цитировании ссылаться на печатную версию: А. В. Свешников Даже не однофамилец. Рец.: Базанов П. Н. «Петропольский Тацит» в изгнании: Жизнь и творчество русского историка Николая Ульянова. СПб., Владимир Даль, 2018. 511 с. // Историческая экспертиза. 2019. № 2. С. 287-291.

На фоне известных фигур историков-эмигрантов, таких как П.Н. Милюков, А.А. Кизеветтер, Г.В. Вернадский, П.Г. Виноградов, М.И. Ростовцев, прочно вошедших в пантеон классиков русской исторической науки, историку, писателю  и публицисту Николаю Ивановичу Ульянову (1904 – 1985) явно не повезло. Не то чтобы его имя было совсем не известным специалистам. Публикуются исследования, посвященные изучению тех или иных аспектов его творчества и биографии, выходят заново (порой в самых неожиданных изданиях) отдельные его работы, но полной, подробной биографии ученого, соединявшей бы рассмотрение всех сторон его жизни и научного наследия, до сих пор написано не было. Этот пробел и стремится восполнить своей монографией доктор исторических наук, профессор Санкт-Петербургского института культуры Петр Николаевич Базанов. Монография стала своего рода итогом многолетних исследований автора по этой теме.

В полном соответствии с подзаголовком монография делится на две главы, посвященные соответственно изучению «жизни» и «творчества». Исследование сопровождается подробнейшим стостраничным биобиблиографическим указателем, учитывающим  как все публикации и републикации работ самого Н.И. Ульянова, так и литературу о нем (с. 407 – 509). Анализ последней, с несколько навязчивым, как может показаться, подчеркиванием заслуг самого П.Н. Базанова,  упоминаемого почему-то в третьем лице, предпринят во  вводном разделе монографии.

В первой главе, которая так и называется «Биография Н.И. Ульянова», автор достаточно обстоятельно и поэтапно реконструирует жизненный путь своего героя. А биография у Ульянова была – здесь автор абсолютно прав – увлекательнее и запутаннее сюжета иного приключенческого романа. 

Вращавшийся в 1920-е годы  в театральных кругах северной столицы «последний ученик академика С.Ф. Платонова, преподаватель советских вузов, профессор, он прошел через незаконный арест, неожиданное освобождение из заключения, немецкий плен, побег, угон на принудительные работы в Германию, новый концлагерь, лагерь для “перемещенных” лиц, новое бегство от советских органов, каторжную работу на заводе в  Марокко, пока, наконец, не возвратился к преподавательской и научной деятельности, но уже в Йельском университете» (Базанов П.Н., 2018, С. 5).

С позиций сегодняшнего дня можно говорить о том, что жизненные пути многих эмигрантов были весьма извилисты, но при этом важно помнить о том, что эти изгибы биографии были уникальны (у каждого свои), а во-вторых, что они не являются элементами выдуманного сюжета. Они проживались. Это реальные человеческие невзгоды и беды, часто с полным отсутствием надежды на завтрашний день.

Конечно, не все этапы жизненного пути Н.И. Ульянова реконструированы в книге с одинаковой полнотой. Видимо, причина этого в источниковой базе, на основании которой строится  исследование. Судя по тексту книги, П.Н. Базанов провел титаническую работу по поиску источников. Он использует материалы из разных российских и американских публичных архивов, частных коллекций, различных, в том числе и действительно уникальных, эмигрантских изданий и многое другое, но, к сожалению, лакуны все равно остаются. Наиболее подробно удается реконструировать последний, наиболее благополучный во всех смыслах, американский этап жизни историка (с. 190 – 239), самые большие лакуны связаны с ранними годами жизни историка (с. 38 – 70), военным (с. 158 – 165) и марокканским (с. 182 – 189) периодами. Заполняет эти лакуны автор по-разному.  Где-то он просто констатирует недостаток информации,  где-то пытается пойти по пути гипотетической логической реконструкции, а где-то, на наш взгляд, откровенно «льет воду». Так, значительная часть раздела о театральной юности Н.И. Ульянова представляет собой по сути справочную информацию о его учителях и «соучениках» (с. 54 – 68).

Но в целом следует констатировать, что первая глава монографии П.Н. Базанова – это добротная, не лишенная тенденциозности (автор явно симпатизирует своему герою), но самая подробная на сегодняшний день в историографии реконструкция биографии Н.И. Ульянова.

Вторая глава вызывает намного больше вопросов. Большая часть этой главы, которая называется «Основные направления творческой и научной деятельности Н.И. Ульянова», посвящена анализу его взглядов. Исключение здесь составляет первый раздел, в котором П.Н. Базанов «вписывает» своего персонажа в контекст издательской деятельности русской эмиграции в 1950 – 1970-х гг. Порой сама эта деятельность выходит на первый план. Так, издательство «Посев», опубликовавшее одну брошюру Ульянова, характеризуется в формате, очень напоминающем словарную статью, на трех страницах (с. 258 – 260). Но в целом этот раздел выполнен достаточно профессионально, автор действительно специалист в этом вопросе (см. Базанов П.Н., 2008). А вот последующие разделы этой главы посвящены анализу взглядов Н.И. Ульянова. Поскольку Н.И. Ульянов был историком, то на жаргоне современного профессионального исторического сообщества эти разделы могут быть обозначены как «историографические», в отличие от предыдущих «конкретно-исторических». По сути собственно историографический анализ в этих разделах сводится к тому, что автор выделяет основные темы, которым были посвящены  исторические работы Ульянова различных жанров (философия истории, национальный вопрос и «феномен украинского сепаратизма», интеллигенция, культура), а затем, просто систематизируя, пересказывает взгляды, сопровождая своими (и не только своими[1]) одобрительными ремарками. При чем эти ремарки часто выглядят не совсем уместными в  научном исследовании чужеродными инкрустациями современного публицистического дискурса. Так, например, по мнению автора, «научные труды Н.И. Ульянова доводят “свидомитов” в прямом смысле до бешенства и плача, так как полностью опровергают несостоятельность и лживость их идеологии» (с. 341).  Или «понять логику майдаунов столь же сложно, как инопланетную не гуманоидную цивилизацию …» (с. 311). И это далеко не единственные примеры такого рода.

Да и систематизация, предложенная автором книги, хромает. Встречаются противоречия между отдельными суждениями, которые П.Н. Базанов как исследователь даже не пытается разрешить. Так, для читателя остается непонятным, почему историк, говоривший об извечной вражде Запада по отношению к России (с. 397),  называется в книге  «патриотом - западником» (с. 401)? Как сочетались во взглядах Ульянова интерес к «декадентству» Серебряного века и критика «антигуманизма» современной культуры?

И к этому сводится вся аналитическая часть данного исследования. Больше ничего. Ни реконструкции (за отдельным исключением, например, сс. 359 – 366) значимых социальных, интеллектуальных и политических контекстов и самого процесса работы («творческой методологии историка»), ни анализа методологии и методики работы с источниками, ни проблематизации отдельных суждений, ни рассмотрения их трансформации в динамике, ни дискурсивного анализа текста, т.е. всего того,  что определяет «передний край» историографических исследований последние двадцать лет. Не пишут так сейчас историографические исследования.

Причем проблема, на наш взгляд, имеет не, так сказать, «видовой», а «родовой» характер. Дело не столько непосредственно в П.Н. Базанове, сколько в некоем, условно говоря, пренебрежительном отношении со стороны «историков-конкретчиков» (независимо от их идеологической ориентации) к историографии как научной дисциплине, претендующей на специфику и внутреннюю автономию. Не велика наука! Любой «нормальный» историк (он же ведь пишет историографические обзоры для своих конкретно-исторических исследований) ведь в состоянии, обратившись к источникам, без внутренней ломки и кризиса профессиональной идентичности, без освоения каких-то специфических методик историографического исследования написать нормальную историографическую работу. Нет, друзья мои, ошибаетесь!  Как говорил герой советского кинофильма: «Чтобы так петь, двадцать лет учиться нужно!». Или, по крайней мере, специально учиться. А что Петр Николаевич? Ну не его эта область, историография. 

При этом стоит заметить, что отсутствие фигуры Н.И. Ульянова в современном медийном пространстве, действительно,  несколько удивляет. Больно уж он созвучен современной исторической политике и повестке дня официальных СМИ. И об извечной вражде Запада к России говорит, и украинских сепаратистов критикует, интеллигенцию костерит. Так что он вполне подходит для роли «актуального классика». В чем же дело? Может на восприятии всей «второй волны эмиграции» современным российским официальным взглядом лежит мрачная тень коллаборационизма? Хотя сам Ульянов коллаборационистом не был. А может фамилия у него неправильные ассоциации вызывает? Так он в этот не виноват. Он Ленину не родственник. Или просто популяризаторы у него слабоваты.

 

Библиографический список

Базанов П.Н. Издательская деятельность политических организаций русской эмиграции (1917 – 1988). 2-е изд, исправленное и дополненное. СПб: СПбГУКИ, 2008. 468 с.

Базанов П.Н. «Петропольский Тацит» в изгнании: Жизнь и творчество русского историка Николая Ульянова. СПб.: Владимир Даль, 2018. 511 с.

[1] «Позиция Н.И. Ульянова в целом разделяется и современными философами» (с. 291), к каковым автор относит В.А. Щученко и Г.С. Киселева.

255

Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь