Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Волобуев В. В. Рец.: Польша в XX веке. Очерки политической истории. Ред.: Г.Ф.Матвеев, А.Ф.Носкова(отв.ред.), Л.С.Лыкошина. М., Индрик, 2012. 929 с.

 Волобуев В. В. Рец.: Польша в XX веке. Очерки политической истории. Ред.: Г.Ф.Матвеев, А.Ф.Носкова(отв.ред.), Л.С.Лыкошина. М., Индрик, 2012. 929 с. // Историческая Экспертиза. 2014. № 1. С. 131-139.

 

Коллективная монография «Польша в XX веке. Очерки политической истории» — результат сотрудничества отечественных специалистов, объединившихся ради того, чтобы представить современный взгляд на польскую историю новейшего периода. Это — первый труд такого рода, написанный в постсоветское время. К его несомненным достоинствам относится использование большого количества новых документов, весьма обогащающих наше представление о Польше в XX веке. Прежде всего, это относится к отрезку 1939–1956 гг., — пожалуй, наиболее неоднозначному периоду в польской истории. Ценным подспорьем здесь явилось издание в 2009 г. Архивом Службы внешней разведки России сборника документов «Секреты польской политики». Необходимо, впрочем, отметить, что и для тех периодов, от которых читатель не ждёт сенсаций в силу их хорошей изученности (1900–1939 гг.), авторы сумели найти новые подходы и сформулировать оригинальные выводы. Иногда книга читается как увлекательный роман — настолько неожиданные данные приводятся в ней.

Чрезвычайно любопытны, например, рассуждения автора II раздела д.и.н. Г.Ф. Матвеева о мотивах, толкавших Ю. Пилсудского к войне с Советской Россией: главной причиной неприятия поляками линии Керзона профессор Матвеев называет не «империалистические замашки» возрождённого государства и не тоску по ягеллонской Польше, а национальные интересы, требовавшие отказаться от английского предложения, поскольку оно не могло гарантировать независимости польского народа, зажатого в относительно узкой полосе между Германией и Россией. В этих условиях украинские, белорусские и литовские земли, на которых проживал немалый процент этнических поляков (в крупных городах вроде Бреста, Гродно, Львова и Вильно они даже преобладали над коренным населением), представляли собой естественную «зону безопасности» для возрождённого государства. Столь же нетривиальными выглядят и некоторые другие утверждения автора: о «малой Конституции» 1921 г. как Конституции «на вырост», ещё не отражавшей политического развития польского общества на тот момент; о нарастании забастовочной волны в середине 1930-х гг. как эффекте завышенных ожиданий, а вовсе не следствии понижения уровня жизни; о низкой политической активности пролетариата как препятствия на пути создания народного фронта, который пытались сколотить в 1930-е гг. польские коммунисты с подачи Коминтерна. Чрезвычайно интересны отражённые в V очерке IIраздела неформальные контакты деятелей оппозиции с лидерами санации после смерти Ю. Пилсудского, показывающие, насколько тонка была грань между представителями власти и её противниками.

Не менее любопытен анализ бесед польских политиков с И.В. Сталиным, отражённый в III и IV разделах (авторы — д.и.н. В.С. Парсаданова и д.и.н. А.Ф. Носкова соответственно). Записи этих бесед становятся основой для, пожалуй, самого необычного предположения, выдвинутого на страницах книги: о том, что именно советский вождь тормозил раскручивание процесса над В. Гомулкой, обвинённым в правонационалистическом уклоне в 1948 г.

Действительно, обращает на себя внимание относительная мягкость, с которой обошлись с Гомулкой и большинством его соратников в период польского сталинизма (1948–1956 гг.), что контрастировало с судьбой «отщепенцев» в других странах народной демократии. А.Ф. Носкова даёт своё обоснование такой линии, подкрепляя его солидной источниковой базой. Вообще, I, IIи III очерки IV раздела поражают охватом архивных материалов, многие из которых представлены российскому читателю впервые. Специалистам по истории ПНР, несомненно, будет импонировать не только обстоятельный анализ рождения социалистического строя в Польше (здесь выводы автора в целом совпадают с выводами польских коллег, считающих его навязанным со стороны СССР), но и показ метаний тогдашних польских политиков, в том числе тех, кого принято считать лояльными строю. Настоящим откровением это выглядит в отношении руководства Польской социалистической партии (ближайшего союзника коммунистов), чья извилистая дорожка далеко не сразу привела их в ряды партфункционеров Народной Польши. Как следует из документов, приводимых А.Ф. Носковой, в 1945–1946 гг. верхушка социалистов (Ю. Циранкевич, К. Русинек, Г. Яблоньский) иногда не только весьма остро конфликтовала с Польской рабочей партией, но и готова была блокироваться с прозападным ПСЛ, лишь бы сохранить свою самостоятельность. В этом свете «советский фактор», на котором акцентируют внимание польские историки, становится ещё более весомым.

Интереснейшие материалы, относящиеся к польско-советским переговорам в октябре 1956 г. в Варшаве, даёт к.и.н. А.М. Орехов (раздел IV, очерк IV). Встреча в Бельведере явилась одним из ключевых моментов польской «оттепели», но по причине отсутствия протокола историки могли лишь гадать, о чём там шла речь. Теперь же, благодаря найденным А.М. Ореховым архивным документам, пролит свет и на эту проблему. «Польша в XX веке» — первая большая работа, написанная с привлечением этих источников.

Самой высокой оценки заслуживает последний, VI раздел книги, посвящённый периоду с 1980 по 2010 гг. (автор — д.и.н. Л.С. Лыкошина). Лёгкость изложения идёт здесь рука об руку с глубиной анализа и точностью характеристик политических деятелей и движений. Автор избегает соблазна показать всю историю заката ПНР и первого двадцатилетия современной Польши, делая упор именно на политической составляющей, но при этом чёткими штрихами обозначает социальную базу партий, а также общие тенденции развития Польской республики на нынешнем этапе. К положительным моментам относится и то, что автор присваивает всем партиям и организациям русские названия и аббревиатуры — очень важная черта, о которой подробнее будет сказано ниже. Благодаря Л.С. Лыкошиной выстраивается традиция наименования современных политических структур Польши без русско-польской языковой путаницы. Обращает на себя внимание анализ заседаний «Круглого стола» как попытки встроить «Солидарность» в существующую систему власти, не демонтируя её. Такой взгляд разрушает легенду о «Круглом столе» как о способе мирной передачи власти оппозиции и капитуляции правящего режима. На самом деле, как следует из очерка I раздела VI, обе стороны совсем не воспринимали «Круглый стол» как меру по упразднению ПНР, но лишь как очередной этап в борьбе. Поистине сенсационным выглядит и утверждение Л.С. Лыкошиной о поддержке Л. Валенсой ГКЧП, равно как о негативном его отношении к распаду Советского Союза. Это показывает, что Валенса-президент весьма сильно отличался от Валенсы-трибуна.

Не обошлось в книге и без недостатков. В общем виде их можно свести к двум группам: «родимые пятна», унаследованные от историографии советского периода, и недоработки, происходящие от «замыленности» взгляда специалистов, воспринимающих многие известные им факты как очевидные, а потому не требующие подробного рассмотрения. Особняком стоят ошибки редактуры и особенности авторского подхода, о которых будет сказано отдельно.

К «родимым пятнам» относится, прежде всего, «аберрация близости», когда явления и события, стоящие ближе к нам по времени, кажутся более важными, чем события, происходившие раньше. Данного порока не избежала и «Польша в XX веке»: сорокалетию 1900–1940 гг. (вместе с экскурсом в последнюю четверть XIX в.) посвящено в ней 297 страниц, зато меньшему по охвату периоду 1941 — начало 1980 гг. (до появления «Солидарности») — целых 490. Это создаёт впечатление, будто оккупация и большая часть истории Народной Польши пришлись на отрезок не в сорок лет, а по меньшей мере в шестьдесят. Из-за отсутствия равновесия первое сорокалетие XXв. освещено кое-где слишком бегло, в то время как во втором сорокалетии вместо очерков политической истории иногда получается история Польши в целом — с подробным рассказом об экономической ситуации, социальных процессах и т. д. Вряд ли можно считать правильным, когда центральной фигуре истории Польши XXв. — Ю. Пилсудскому — уделяется меньше внимания, чем В. Гомулке.

Перекос особенно досаден ввиду того, что авторы разделов по истории социалистического периода (и тут мы переходим к другому «родимому пятну») чересчур дотошно освещают съезды ПОРП или польско-советские переговоры по разным вопросам, зато совершенно игнорируют наличие политической эмиграции. Это представляется большим упущением, так как в случае Польши эмиграция традиционно являлась важным фактором политического развития страны. Известно, например, что на состояние умов большое влияние оказывали парижский ежемесячник «Культура» и польская редакция радио «Свободная Европа» (а с 1970-х гг. — также стокгольмское издание «Анекс», Польское национально-освободительное соглашение и вся плеяда изгнанников 1968 года); нельзя обойти молчанием и воздействие эмиграции на линию британского, французского и американского правительств в отношении Польши. Не случайно власти в Варшаве были так озабочены «обезвреживанием» эмигрантов, для чего в 1955 г. было создано общество «Полония». Подходы к эмиграции искал главный «национальный коммунист» Польши М. Мочар; большую роль диалогу с поляками за рубежом отводил и Э. Герек, претендовавший на консолидацию вокруг себя всех соотечественников (Королевский замок в Варшаве был восстановлен в том числе и на деньги эмигрантов). При чтении «Очерков» возникает странное впечатление: мы видим Польшу, но зачастую не видим поляков, не понимаем их мировосприятия и их настроений. Читатель, знакомый с Польшей только по «Очеркам политической истории», едва ли осознает высокий символизм церемонии в Королевском замке Варшавы 22 декабря 1990 г., когда последний глава государства в изгнании Р. Качоровский передал президентские регалии Л. Валенсе.

Не лучшим наследием советской историографии, перекочевавшим на страницы данного труда, стал разнобой в русских и польских аббревиатурах и названиях. К примеру, Польская объединённая рабочая партия сокращается в книге по первым буквам русского названия (ПОРП), в то время как Польская рабочая и Польская социалистическая партии — по своим польским названиям (ППР и ППС соответственно). А на с. 783 встречаем даже русско-польскую аббревиатуру: КОС-КОР, где первая часть дана по русскому названию (Комитет общественной самозащиты), а вторая — по польскому (Komitetobronyrobotników). Подобная разноголосица — не исключение, а правило для монографии. «Польша в XXвеке» являлась хорошей возможностью, чтобы привести всё в порядок, но, к сожалению, возможность эта не была использована.

Если говорить о «замыленности» взгляда, то ему, как представляется, оказались наиболее подвержены первые два раздела книги, написанные к.и.н. М.А. Крисань, д.и.н. М.А. Булахтиным и д.и.н. Г.Ф. Матвеевым (впрочем, впечатление о «замыленности» может вытекать из упоминавшегося ранее дефицита места, когда явления довоенной жизни описываются слишком бегло). К примеру, почти совсем не раскрыт вопрос с Восточным и Западным польскими легионами в период Первой мировой войны. Упоминание вскользь — пожалуй, не то, чего заслуживают формирования, ставшие одной из основ польской армии. По прочтении даже остаётся неясным, чем, собственно, отличались эти легионы друг от друга.

Неудачным представляется следование польской традиции в приурочивании восстаний к месяцам (Январское, Ноябрьское) — оно лишь запутывает читателя. Крайне сомнительным выглядит также термин «Конгрессовка» в применении к польским землям в составе Российской империи: едва ли его поймёт кто-нибудь, кроме специалистов.

Крайне мало места отведено Люблинскому правительству, явившемуся фундаментом власти в независимой Польше на излёте Первой мировой войны. Какую роль оно сыграло и почему, читателю остаётся неведомым. На с. 203 встречается выражение «политика прометеизма», чьё содержание не раскрывается вообще.

Другие разделы тоже иногда могут поставить читателя в тупик. Так, совершенно непостижимым выглядит появление на политической арене после Второй мировой войны Польской социалистической партии, при том, что большая часть довоенных социалистов примыкала к не признаваемой новыми властями ППС-ВРН (название партии в период нацистской оккупации). Читатель может лишь догадываться, что, по всей видимости, старое имя присвоили себе деятели Рабочей партии польских социалистов, отколовшейся от основной структуры в 1943 г. и договорившейся с коммунистами. Однако прямым текстом это не сказано нигде.

На с. 640 сообщается: «23 октября газета “Жиче Варшавы” опубликовала заявление католических деятелей, среди них В. Аулейтнера, А. Голубева, Т. Мазовецкого, Я. Заблоцкого, Е. Завейского и др.». Из контекста следует, что читатель уже должен знать перечисленных лиц, однако здесь они появляются впервые. Возможно, следовало хотя бы вкратце оговорить их предыдущую (весьма яркую) биографию либо воздержаться от упоминания фамилий. То же самое относится к министрам Каиму и Пеньковскому, чьи имена всплывают без всяких пояснений на с. 733, а также к деятелям оппозиционного движения Мацеревичу и Наимскому, которые упоминаются среди основателей Комитета защиты рабочих на с. 780. Необходимо было раскрыть также и польское выражение «парад равенства», мелькающее на с. 900: отечественный читатель, скорее всего, не догадается, что речь идёт о параде секс-меньшинств.

Вызывает вопросы способ подачи материала в некоторых местах: отклонения от темы, спорные заявления либо умолчания там, где следовало бы дать историческую справку.

Скажем, удивляет отсутствие каких-либо упоминаний о переговорах социалистов с эндеками в период русско-японской войны и о визитах Ю. Пилсудского и Р. Дмовского (независимо друг от друга) в Японию.

Ничего не говорится об отношении австрийских властей к польским национал-демократам в преддверии Первой мировой войны. Национал-демократы были главной пророссийской силой на польских землях, и потому их деятельность на территории потенциального врага Российской империи выглядит неординарным явлением, требующим хотя бы общего пояснения, в каких отношениях они находились с венским двором.

Озадачивает следующая фраза: «На рубеже 1937–1938 гг. лагерь санации стали покидать почитатели Пилсудского, разделяющие левые взгляды<…>Их не устраивало усиление в правящем лагере националистических и антидемократических тенденций…» (с. 227). Из этого следует, что санация в какой-то момент была демократической, хотя весь раздел, посвящённый этому режиму, говорит об обратном.

Никак не прокомментировано избрание В. Сикорского на пост премьер-министра в изгнании. Известно, что Сикорский был непримиримым противником санации, и его избрание должно было вызвать негативную реакцию у пилсудчиков. Да и дальнейшие шаги органов власти на чужбине, направленные на возвращение к досанационным порядкам (о чём сказано в очерках I–III раздела III), неизбежно должны были породить сопротивление со стороны приверженцев покойного маршала, прежде всего — среди военных. Но об этом в монографии нет ни слова. Равным образом обойдено молчанием избрание президентом в изгнании В. Рачкевича, что особенно странно, учитывая ключевую роль, которую играл президент согласно Конституции 1935 г. (кстати, на с. 328 президента называют Радкевичем, путая его с известным коммунистом. Это ввело в заблуждение составителей именного указателя, которые поставили для этой страницы ссылку как на Рачкевича, так и на Радкевича).

В том же разделе III, в части, посвящённой пакту Молотова-Риббентропа, присутствуют обширные экскурсы в историю внешней политики Советского Союза, представляющиеся лишними в монографии о Польше. При этом ничего не говорится о причинах Катынского расстрела — одного из важнейших событий польско-российских взаимоотношений. Несомненно, этот вопрос ещё далёк от разрешения, но некоторые предположения, выдвинутые историками, заслуживают быть упомянутыми на страницах книги, иначе возникает чувство недосказанности.

На с. 335 утверждается, что Армия Крайова запрещала взрывать эшелоны, идущие на советско-германский фронт, но при этом нет ссылки на источник информации, хотя заявление такой важности, как представляется, требует не только ссылки, но и цитаты из документа.

Чересчур категоричной выглядит фраза на с. 608: «Неизбежные противоречия в государственно-церковных отношениях должны были принять форму противостояния двух тоталитарных систем — католической и коммунистической». Тоталитаризм — политологический термин, возникший в XX в. и относящийся к взаимоотношениям государства и общества. Вряд ли уместно использовать его в отношении религиозной организации, существующей уже около 2000 лет. Имеется, правда, ещё понятие «тоталитарная секта», однако в него католическая церковь тоже не вписывается, поскольку не представляет угрозы для жизни и здоровья своих членов.

Спорным выглядит утверждение на с. 652, относящееся к событиям 1956 г.: «Именно поддержка католической церкви и её высшего иерарха<…>обеспечили благоприятный для власти исход избирательной кампании». Действительно, польская «оттепель» вызвала всплеск антикоммунистических настроений, но всё же не настолько сильный, чтобы поставить под угрозу исход выборов, особенно ввиду огромной популярности В. Гомулки в тот момент.

Не вполне корректно звучит фраза на с. 690: «Утверждение, будто социализм несовместим с демократическими свободами, абсурдно, заявил этот известный польский философ, за что в ноябре 1966 г. был исключён из ПОРП». В действительности Л. Колаковский, о котором тут речь, был исключён за критику линии партии и правительства. Приводимое же утверждение являлось, напротив, скорее декларацией лояльности, необходимой, чтобы оратора сразу не перевели в разряд классовых врагов.

Не совсем верно подано поведение К. Войтылы в 1965 г. после обращения польских епископов к немецким с призывом к примирению: «Архиепископ Краковский<…>отмежевался от участия в редактировании письма<…>. Этот факт породил неприязнь между двумя иерархами, длившуюся вплоть до избрания Войтылы папой Римским» (с. 692). «Неприязнь» между Войтылой и примасом С. Вышиньским (если она была) вызывалась скорее разными взглядами на внедрение решений II Ватиканского собора, чем таким частным вопросом как «Обращение». Что же касается самого послания, то под ним стоит подпись Войтылы; более того, именно Войтыла вместе с автором послания епископом Б. Коминеком представил его текст трём немецким иерархам до того, как оно было отправлено в ФРГ. Краковский архиепископ действительно отмежевался от участия в написании текста, однако это не означает, что он выступил против его содержания. Скорее, иерарх несколько растерялся ввиду той пропагандистской кампании, которую развернули власти после опубликования письма, и решил слегка «сдать назад».

Слишком однобоко освещена позиция ПОРП в отношении Китая и Албании во время советско-китайского конфликта. Гомулка показан миротворцем, который пытался выступать посредником в улаживании споров. При этом совершенно игнорируется резкость, с какой он обрушивался на китайских и албанских «раскольников» на различных коммунистических форумах (равно как и в частных беседах с представителями международного коммунистического движения); не говорится также о созданной на китайские и албанские средства подпольной Компартии Польши, которая вела агитацию против 1-го секретаря ЦК ПОРП.

На с. 734 в ходе описания рабочих выступлений декабря 1970 г. встречается фраза, будто сошедшая с передовиц «Правды» или «Трыбуны люду»: «Определённые силы делали всё, чтобы придать выступлениям политический характер». Коль скоро мы имеем дело с научным трудом, а не пропагандистским материалом, следовало, наверное, прямо назвать эти силы, показать конкретные факты их участия в выступлениях и снабдить всё это ссылками на другие труды и архивные документы.

Весьма поверхностно объясняется причина поправок к Конституции, принятых в 1976 г.: якобы это был довесок к вновь учреждаемому президентскому посту, который предлагалось занять Гереку. На самом деле в начале 1970-х гг., после ухода в отставку В. Гомулки и крушения концепции «польского пути к социализму», произошёл откат к сталинским организационным схемам: власти снова объединили молодёжные структуры, слили воедино партийные и государственные инстанции, развернули пропаганду ударного труда, укрепили властную монополию ПОРП и партийно-государственные связи с СССР. Не случайно именно в тот период стали переиздаваться биографии деятелей сталинского периода: Б. Берута, К. Рокоссовского и др. Пресловутые поправки должны были на законодательном уровне утвердить реальное положение вещей. Однако, столь сложные и глубокие процессы сводятся в книге к личным амбициям и склокам партфункционеров. Представляется, что автор данного раздела (увы, покойный ныне к.и.н. Н.И. Бухарин) дал себя увлечь мемуаристике, в которой личностный фактор преобладает. Это особенно заметно на примере воспоминаний резидента КГБ в Польше В.Г. Павлова, часто цитируемых в монографии. На страницах своих мемуаров Павлов предстаёт этаким политическим демиургом, вершителем судеб правящей верхушки и всей страны. Загадкой остаётся, как при таком влиянии и осведомлённости советский резидент не заметил нарастания антиправительственных настроений, приведших к созданию профсоюза «Солидарность».

Наконец, в VI разделе встречается не очень удачная характеристика члена Консультативного совета при председателе Госсовета К. Скубишевского как «оппозиционно настроенного интеллектуала» (с. 836). Напротив, Скубишевский был известен скорее как аполитичный профессионал, специалист по международному праву (что позволило ему вскоре занять кресло министра иностранных дел). Тот факт, что он несколько лет входил в состав Общественного совета при примасе, отнюдь не делал его оппозиционером.

К сожалению, не обошлось в монографии и без явных ошибок — как авторских, так и редакторских. Прежде всего, к ним относятся полонизмы. Например, такое выражение как «чудо над Вислой», несколько раз появляющееся в тексте, по-русски должно звучать как «чудо на Висле». Не вполне верно с точки зрения правил русской транскрипции в ряде мест пишутся некоторые имена и фамилии: «Кочёлек» вместо «Коцёлек», «Мачеревич» вместо «Мацеревич», «Чимошевич» вместо «Цимошевич», «Франчишек» вместо «Франтишек». На с. 762 известный деятель светского католического движения К. Лубеньский именуется Любеньским (разница принципиальна, ибо в польском, как и в русском, это — разные буквы). Названия вроде «Закопане» и «Катовице» в русском принято склонять. Поэтому нельзя сказать «митинг состоялся в Катовице» (как это сделано на с. 773), но только «в Катовицах». Сколоченную Я. Качиньским в 1990-е гг. коалицию правильнее было бы назвать «Соглашение Центр», а не «Центрум» (с. 857). Должность градоначальника, которая в современной Польше звучит как «президент», в русском тексте было бы лучше поименовать «мэром», ибо президент в восприятии отечественного читателя — это руководитель более высокого уровня. Трижды (на с. 208, 213 и 225) встречается слово «приемник» в значении «преемник».

На с. 640 ошибочно утверждается, что журнал «Вензь» появился летом 1956 г. (на самом деле первый номер увидел свет в 1958 г.). На с. 616 епископ М. Клепач неправильно называется кардиналом, коим он никогда не являлся. На с. 692 даётся искажённая фамилия заместителя министра финансов — «Кали» вместо «Коле». Чрезвычайное собрание варшавского отделения Союза польских литераторов прошло 29 февраля 1968 г., а не 26-го, как об этом сказано на с. 703.

На с. 708 упоминается секретарь отделения общественных наук ПАН С. Зюлковский, чья фамилия правильно звучит как Жулкевский (ранее в том же разделе он фигурирует именно под ней). Из-за этого именной указатель даёт нам ссылки как на Жулкевского, так и на никогда не существовавшего Зюлковского.

На с. 709 говорится: «из Польши иммигрировали 12–15 тыс. польских евреев». Однако «иммигрировать» можно только куда-то, а не откуда-то, ибо иммиграция — это въезд на постоянное место жительства, но не выезд (последний именуется «эмиграцией»).

На с. 715 даётся цитата якобы из воспоминаний Н.С. Хрущёва: «Несколько раз звонил Гомулка, просил приехать, поскольку визиту Хрущёва он придавал особое значение. Отец, конечно же, не мог отказать своему старому другу». В действительности эта фраза взята из книги сына партийного лидера С.Н. Хрущёва, о чём читатель и сам может догадаться по упоминанию в цитате «отца».

На с. 702 и 733 встречаются несогласованные предложения, пропущенные редакторами.

Несомненно, данная книга на долгие годы станет основной работой по современной истории Польши. Это — чрезвычайно интересный и фундаментальный труд, к сожалению, с поверхностной редактурой, лакунами между главами, страдающий в некоторых местах архаизмами в подходах. Главным его плюсом является то, что монография открывает для широкой публики проблемы, которые до сих пор оставались главным образом уделом специалистов. Теперь же массовый читатель может ознакомиться с достижениями отечественной полонистики и составить своё мнение об истории Польши.

289