Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Ведерников В.В. Диагноз ошибочен? Отзыв на доклад ВИО "Какое прошлое нужно будущему России"

 

Пожалуй, один из самых драматичных эпизодов последней прямой линии Президента стало обращение жительницы города Апатиты, которая стала жертвой медицинской ошибки. К большому сожалению, от таких ошибок никто не застрахован, и невнимательный осмотр больного, поверхностная диагностика могут иметь тяжелые и необратимые последствия. Об этой истории вспомнил не случайно. Опубликованный от имени ВИО доклад «Какое прошлое необходимо будущему России» построен как история болезни. Здесь есть эпикриз, диагностика и даже предписания для лечения болезни. Сразу скажу, что анализ государственной политики в области истории крайне важен и необходим. Мощный идеологический пресс долгие десятилетия искажал естественное развитие исторической науки, не случайно учебники историографии, посвященные советской эпохе, строили   периодизацию не вокруг научных школ, и принципиально новых методологических исканий, а вокруг партийных постановлений, которые имели ярко выраженную идеологическую направленность. Высказывания вождей по тем или иным проблемам истории носили характер непререкаемой истины, и мимоходом брошенная вождем фраза о «революции рабов», которая, якобы произошла в Древнем Риме, имела очень тяжелые последствия для советского антиковедения. Да и сейчас государственная власть проявляет недюжинные усилия, желая придать истории верный курс. И уже не вождь народов, а национальный лидер в прямом эфире заявляет о необходимости «официальной оценки» событий прошлого, без которой «не будет самого хребта понимания того, что происходило с нашей страной в течение прошлых столетий и десятилетий»[1].

Авторы доклада резонно полагают, что осмысление прошлого, построение некоторой системы оценок роли и места России в мире предопределяет тот или иной путь развития страны. И выводы авторов доклада крайне пессимистичны. Особенности того процесса, который в докладе получил определение как «историческая колея» страны – это крайне централизованная власть, которая была заимствована из Византии, бесправие народа и имперские амбиции, которые постоянно втягивают страну в затяжные конфликты с соседями. Именно этот исторический путь страны был, по мнению авторов, обоснован национальной историографией, основы которой были заложены в первой половине XIX века. При этом государство «заказывало историю», влияя «на выбор наиболее подходящих героев и сюжетов и их трактовку» (с. 21). Советская историография – прямая наследница историографии дореволюционной, ибо создавали ее монархисты Борис Греков, Роберт Виппер и Сергей Платонов. Эта монархическая концепция жива и в наши дни, определяя идентичность современных россиян. После некоторого ослабления идеологического пресса (очевидно, после 1991 года) «в последние годы»   идет процесс реабилитации государственной идеологии и все возрастающий процесс идеологизации и огосударствления истории (с. 5). При этом идеологический багаж современной России невероятно архаичен. «Духовные скрепы» страны -- крепостное право, самодержавие, «правильная вера» (православие), а исторические корни Родины – Сталин, Берия, ГУЛАГ (с. 44). Сталин – несущая конструкция современной политической системы России и «вполне «упакованный» россиянин должен помнить, что от судьбы жертв сталинской «зоны» его отделяет разве что шестой айфон в кармане» (с. 44). Именно поэтому в современной России репрессии либо замалчиваются, либо оправдываются. А населению предложен своеобразный «социальный контракт: в обмен на лояльность власть обеспечивает чувство гордости за славную тысячелетнюю историю. Именно поэтому в официальном дискурсе репрессии вытеснены памятью о войне и Победе.

По мнению автора доклада, именно такую картину «славного прошлого» формирует власть и официозные историки.  Пределы государственной власти буквально безграничны. Под воздействием официального канона из биографий выдающихся деятелей русской культуры «изымаются их конфликты с властями, с государственной идеологией и моралью, с официальной церковью и т.п.»   Им противостоит небольшая группа историков-диссидентов. А народ? Народ является пассивным потребителем официозной пропаганды.  Почему же массы ведут себя столь пассивно? Ответ прост: это «потомки выживших» в годы репрессий, они с молоком матери впитали страх и рабское самосознание «Это—телезрители, читатели и избиратели, которые определяют лицо современной России» (с. 43). Отсюда и пессимистический вывод: «Нормальное будущее страны требует иного по качеству человеческого материала»(с.34). Конечно, называть людей «материалом» как-то странно. Но важно другое: а откуда же его взять, или вновь, как в годы перестройки, будем возлагать надежду на нового Моисея, который лет через30-40 выведет нас к земле обетованной?

Задача историков показать возможные альтернативы «исторической колее», которые возникали в ходе развития российского исторического процесса. Авторы доклада призывают активно разоблачать мифы ( в их понимании миф –это либо бессознательное заблуждение, либо сознательный обман ) а государственной идеологией сделать идею отказа от всякой идеологии, поощряя конкуренцию разных взглядов и мнений – от анархических до монархических.

Эта, не первый взгляд, стройная концепция при внимательном анализе базируется на крайне шатких основаниях и, в свою очередь, предельно идеологизирована.

Удивляет, что аналитический доклад   сумел почти совершенно обойтись без упоминания тех источников, которые могли бы послужить материалом для анализа. А ведь их немало: это и ежегодные президентские послания и встречи президента ( премьера) с населением, и концепутальные документы, определяющие направление образовательных программ, и исторические передачи на федеральных каналах, и школьные учебники. С другой стороны, с завидным упорством повторяется набивший оскомину мем «скрепы» и неоднократно воспроизводится обвинение современных властей в защите крепостничества. О чем идет речь? О давней статье В.Д. Зорькина? Но в ней председатель Конституционно суда, всего лишь высказал мнение, что слабость государственного аппарата была компенсирована крепостным правом, после отмены которого власть напрямую столкнулась с народом, а ему только предстояло пройти учебу в подготовительных классах гражданского общества[2]. Мне трудно увидеть здесь апологию крепостничества. Сама мысль о том, что крепостное право было отменено гораздо раньше, нежели созрели экономические основы для его упразднения, высказывал сначала марксист, а потом и теоретик либерализма П.Б. Струве. Но, кажется, никому из противников этого видного публициста и в голову не приходила мысль обвинить П.Б. в апологии рабства! Еще один довольно известный персонаж отечественной истории как-то заметил: «Я не жалею о двадцати поколениях немцев, потраченных на то, чтоб сделать возможным Гёте, и радуюсь, что псковский оброк дал возможность воспитать Пушкина»[3]. Ну чем не апология крепостничества! Аналитика обычно обобщает первичные данные, идеология идет вслед за сложившимися представлениями, иллюстрируя их   примерами, вырванными из контекста. Да и как апология крепостничества может быть совмещена с широко отмеченной датой 150-летия отмены крепостного права и с тем, что памятники Царю-Освободителю были открыты в Москве, Санкт-Петербурге и других городах?

Развитие российской исторической мысли представлено в таком искаженном виде, что в недоумении разводишь руками: знакомы ли авторы текста с элементарными данными из области российской историографии. Кому из видных русских историков самодержавная власть давала социальный заказ, щедро оплачивая его услуги? Соловьев и Ключевский пособий от государства, а тем более социального заказа не получали и к своим современникам- самодержцам относились более чем критически   Соловьев : «Преобразования производятся успешно Петрами Великими, но беда, если за них принимаются Людовики Шестнадцатые или Александры Вторые». Ключевский: «Николай Второй – последний русский царь. Алексей царствовать не будет». Последним российским историографом был Н.М. Карамзин, но никаких условий (и даже сроков выполнения работы) власть не оговаривала.   И современники, и историки, отмечали независимость суждений автора «Истории государства Российского». Хочется напомнить, что 8 том Истории содержал критику деспотического правления Ивана Четвертого, подхваченную будущими декабристами.  Замечу, к стати, что привносивший в историю нравственные оценки Карамзин осуждал деспотизм как Грозного, так и и Павла Первого, в то время как западники (К.Д. Кавелин, В.Г. Белинский, и отчасти С.М. Соловьев) высоко оценивали заслуги Ивана Грозного в строительстве российской государственности.

И уж совсем странным выглядит утверждение, что « национальная история изначально понималась исключительно как история (…) феодальной, сословной, абсолютистской Российской империи». Если к Карамзину это утверждение и можно отнести и то очень большими оговорками, то Соловьеву и Ключевскому применить его совсем невозможно. Да и следует ли русскую историографию сводить исключительно к государственной школе? Это, конечно, прекрасно ложится в схему, предложенную авторами доклада, но опять-таки действительности не соответствует. Современником Карамзина был Н.П. Полевой, автор «Истории русского народа», а современниками Соловьева – историки федералисты Н.И. Костомаров и А.П. Щапов.

По-видимому, схема преемственности двух империй—российской и советской – привела авторов к тому, что Б.Д. Греков и Р.Ю. Виппер, никогда активно политикой не занимавшиеся, были причислены к «монархистам», которые внесли свою лепту в становление сталинской исторической науки, наряду с С.Ф. Платоновым. Об определенной политической позиции можно говорить, разве что по отношению к Платонову, который сочувствовал октябристам . Он действительно много сделал для развития в Советской России архивного дела и краеведения, но его, арестованного и сосланного по «академическому делу» в Самару, откуда вернуться ему было не суждено, назвать создателем сталинской концепции российской истории можно только по недоразумению. А вот видного историка Е.В. Тарле, который с трудом, но вписался в рамки советской историографии, авторы доклада не упомянули. Почему? Может быть, в связи с тем, что ярлык «монархиста» ему вовсе не подходит, а это разрушает стройность концепции. Вообще традиция оценивать историков не по научным школам и направлениям, а с учетом идеологических и «классовых» позиций  была заложена советской историографией, удивительно, что авторы доклада эту традицию, в сущности, успешно продолжают.

Не могу согласиться с авторами в том, что официозная история России (Советского Союза) строилась исключительно как история великорусского центра. Достаточно взглянуть на известный памятник Тысячелетию России, на котором, наряду с Владимиром Святым и Иваном Третьим, нашлось место и для литовского князя Гедимина, и для просветителя Петра Могилы, и для полководца Б. Миниха. И в советское время не все было столь однозначно. В Замечаниях И.В. Сталина, А.А.Жданова и С.М. Кирова на проект учебника истории говорилось, что составители проекта создали «конспект русской истории, а не истории СССР, то есть истории Руси, но без истории народов, которые вошли в состав СССР» и что « в конспекте не подчеркнута аннексионистско-колонизаторская роль русского царизма, вкупе с русской буржуазией и помещиками»[4] И действительно, вузовский учебник по истории СССР 1940 г. содержал значительные разделы по истории народов СССР.

Как считают авторы доклада, эта преемственность дореволюционной и советской историографии была на короткое время разрушена после крушения СССР, но «в последние годы» произошел откат, вновь история становится служанкой идеологии, восстанавливается в правах идея великодержавия, имперскости, возвращаются традиционные ценности. «Последние годы», это, очевидно, время президента (премьера) В.В. Путина.  Думаю, в этом утверждении имеется известный резон. В конце декабря 1999 года тогда еще премьер Путин , как сообщали СМИ, на встрече с лидерами фракций провозгласил здравицу в честь Сталина. Всем памятна история с Комиссией по борьбе с фальсификациями, концепция единого учебника. Все так. И тут уместно привести очень значимый отрывок из послания президента Федеральному собранию. «Государство - не только институты власти и занятые в них чиновники. Оно является прежде всего политической организацией всех граждан страны, их совместным достоянием и общим делом. Потому крайне опасна оппозиция государственности как таковой. В начале века в России идея свободы и справедливости была противопоставлена идее государственности. И это противостояние было доведено до такой степени, что оказалась поверженной существовавшая государственность, и на ее развалинах возникло государство политического террора…. неистово и безоглядно сталкивают идею государственности с принципами соблюдения прав человека и гражданина, другими демократическими ценностями»[5]. Однако мысли эти были высказаны не «в последнее время», а достаточно давно. Правда, реализации установки на реабилитацию государственной идеологии помешали такие серьезные проблемы, как чеченская война и тяжелейшие экономические и социальные проблемы, но как только была достигнута относительная экономическая и политическая стабильность, новый президент рьяно взялся за реализацию установок, четко сформулированных Б.Н. Ельциным.

А насколько искренен декларируемый авторами доклада отказ от любой идеологии? Авторы прямо провозглашают актуальной задачей «выявление основных историографических интенций и ценностных установок из официально признаваемой (курсив мой =В.В.) в России общественно-политической и социально-экономической модели» (с. 36). Авторы приводят и желательный пример такого воздействия. По их словам, у населения до сих пор нет своего мнения, как относиться к августовским событиям 1991 года, поэтому «люди склонны оценивать это событие уклончиво», поскольку отсутствует четко выраженная официальная позиция по этому поводу (с. 13). Отсюда же вытекает и не менее актуальная задача. Реконструкции « актуальных политических смыслов, скрывающихся за теми или иными историческими нарративами и идеями, выступающими в роли идеологических метафор(…) Необходимо в полной мере отдавать себе отчет в том, какие изменения и какие политические модели имеют в виду те или иные исторические оценки». (С.35). Хотелось бы ошибиться, но, как мне кажется, мысль авторов можно изложить проще и понятнее. Они призывают к тому, что называется «чтением в сердцах», когда любой текст можно препарировать, как текст политический, а затем вместо научного спора перейти к обличению «классового врага» на историческом фронте. Текст может быть любым. Вспоминается история, когда автор анализа приписок к Лицевому своду был уличен в том, что писал он вовсе не о русском летописании, а о работе тов. Сталина над «Кратким курсом». Пожалуй, следует только уточнить, авторы доклада призывают не к репрессиям, а к общественному остракизму. « В свободном цивилизованном обществе любовь к тирании и уважение к деспотизму не обязаны быть стыдливыми. Здесь такого рода политические экстраполяции можно договаривать открыто и до конца» (С. 45). Разумеется, если сам автор этого сделать не пожелает, то всегда найдутся доброхоты, которые извлекут скрытый политический смысл, тем более, что разоблачать оппонента в качестве идеологического противника гораздо легче, чем вести научную полемику.

Авторы доклада хотели бы переформатировать исторический нарратив. Советская историография базировалась на культе определенных личностей, который, в ином, конечно, виде, характерен для историографии современной. Но если в советской историографии была тема революции, которая   указывала вектор исторического развития, то в современном официозе освободительное движение – прообраз оранжевых революций, которые готовятся злоумышленниками. Магистральной линией новой российской истории должен быть путь страны к свободе. Опыт такого нового прочтения истории продемонстрировал 8-минутный клип, с которого начинается знакомство с Ельцин –центром. Этот небольшой ролик вызвал ожесточенные нападки консерваторов –государственников   от Н.С. Михалкова до В.Р. Соловьева и, конечно, официозом быть не может. Магистральная идея фильма—путь России к свободе, которая зародилась раньше самодержавного деспотизма. . Мы – не рабы, рабы – не мы! Но от деспотизма к демократии ведут нас сильные просвещенные правители и государственные деятели . Их, правда, нашлось немного: Избранная рада (Адашев) -- М.М. Сперанский - Александр Второй -- Николай Второй с С.Ю. Витте и П.А. Столыпиным (которые, к слову говоря, смертельно враждовали, но ведь не требуем же мы исторической точности!)- Хрущев – Горбачев. А вот народ и общество буквально оказались на задворках истории. Общество представлено декабристами, чье непродуманное выступление открыло путь к политической реакции, равно как и покушение народовольцев сделало возможным контрреформы, либералы и вовсе не упоминаются,   а народ появляется сначала в виде веча, а затем – как субъект который строил и воевал в 30-е – 40-е годы XX века вопреки тому, что задумывали деспоты- правители ( и как это у него, народа, получалось!)

А завершается фильм знаменательными кадрами: мужественный Борис Николаевич, подобно китайскому студенту на площади Тянаньмэнь , один останавливает танки мятежников. Получается, что культ личностей и негативная оценка общественного движения, которое только толкало под руку реформаторов, характерны не только для правительственного официоза.

Неизвестно почему и у авторов доклада символичной фигурой, которая дала России свободу, стал Б.Н. Ельцин. Именно он предоставил россиянам свободу выбора – от продуктов, политиков до образа жизни (с. 19).

Да, можно согласиться, Б.Н. Ельцин дал свободу, но свободу негативную, в том числе и свободу от соблюдния моральных, нравственных норм, законов, свободу дикого капитализма эпохи первоначального накопления. В результате, по словам Е.Г. Ясина, данные изменения покупательной способности среднедушевых денежных доходов населения «выглядят приговором….. И не потребуется ничего драматизировать, чтобы представить колоссальный коллапс, который пережила великая держава в мирное время, оказавшись низведенной до второсортной страны»[6]. Критиков реформы «по Гайдару» авторы автоматически зачисляют в число сторонников « авторитарного развития России». Достаточно странный вывод, если иметь в виду, что в числе оппонентов Е.Т. Гайдара были такие известные экономисты и политики, как Г.А. Явлинский и А. Илларионов.

Доклад фиксирует внимание на такой, действительно опасной тенденции, как рост популярности И.В. Сталина. Но неужели современная власть насаждает культ Сталина? Высказывания президента по этому вопросу достаточно неоднозначны. Характерен ответ Путина на вопрос об отношении к Сталину и сталинизму во время прямой линии 3 декабря 2009 года. Признав успехи в деле индустриализации, записав в позитив Сталину победу в войне, премьер Путин  в то же самое время поставил вопрос о цене реформ. «Весь тот позитив, который, безусловно, был, тем не менее, достигнут неприемлемой ценой. Репрессии, тем не менее, имели место быть. Это факт. От них пострадали миллионы наших сограждан. Такой способ управления государством, достижения результата, неприемлем. Это невозможно. Безусловно, в этот период мы столкнулись не просто с культом личности, а с массовыми преступлениями против собственного народа. Это тоже факт. Об этом мы тоже не должны забывать»[7].И осуждение репрессий сохранялось и сохраняется как основа государственной политики. Можно вспомнить, что издательство РОССПЭН с 2008 года выпускает серию исследований и документов по истории сталинизма, 30 октября в Москве запланировано открытие памятника жертвам репрессий. Тема сталинских репрессий была актуализирована присоединением Крыма. 21 апреля 2014 года был подписан указ о мерах по восстановлению исторической справедливости по отношению к народам Крыма, подвергнутых депортации[8]. Реабилитация Сталина в стране, где живут народы, поголовно подвергнутые репрессиям, невозможна без риска расколоть федерацию. Но почему же тогда президент постоянно избегает однозначно негативных оценок? Думаю, что дело здесь не только в том, что имя Сталина связано с войной и победой, как верно отмечено в докладе, но и с тем, что есть низовой, массовый сталинизм, и он не столько продукт пропаганды, сколько источник ее. Образ сурового, неподкупного правителя, строго карающего спекулянтов, бюрократов, врагов – это образ не реального Сталина, а отражение народной тяги к справедливости и равенству, которая стала особенно востребованной на фоне безудержной коррупции и чиновничьего произвола как ельцинской, так и путинской эпох. И, отдадим должное , этот образ справедливого правителя действительно умело эксплуатирует как пропаганда, так и сам президент.

Итак, авторы доклада считают желательным построение некоей контр-истории, где война и победа противопоставлены репрессиям, где нет героев, где мрачное прошлое заменит героическое, где будет новая идеология, но отказ от ее соблюдения приведет если не к репрессиям, то к общественному остракизму. Будет ли такое видение востребовано обществом? Боюсь, что нет.

 

 

[1] Прямая линия с Владимиром Путиным [25 апреля 2013 ]// http://kremlin.ru/events/president/news/17976 (дата обращения 19 июня 2017)

[2] Зорькин В.Д. Суд скорый, правый, равный для всех https://rg.ru/2014/09/26/zorkin.html. (Опубликована 26 сент. 2014 г.).

 

[3] Герцен А.И. С того берега //Собр. соч.: в 30 т. Т. 6. М., 1955. С. 56.

[4] Сталин И.В., Жданов А.А., Киров С.М. Замечания по поводу конспекта учебника по истории СССР// https://www.marxists.org/russkij/stalin/t14/t14_05.htm

[5] Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации от 16 февраля 1995 г. «О действенности государственной власти в России»// // Российская газета. № 36. 1995. 17 февраля

[6] Ясин Е.Г. Российская экономика: истоки и панорама рыночных реформ. М., 2002. С. 415.

[7] Путин о Сталине: Индустриализация и победа в войне против массовых репрессий и уничтожения крестьянства Подробности: https://regnum.ru/news/1231560.htm

Указ Президента Российской Федерации от 21.04.2014 г. № 268 О мерах по реабилитации армянского, болгарского, греческого, крымско-татарского и немецкого народов и государственной поддержке их возрождения и развития [8] http://kremlin.ru/acts/bank/38356

355