Тарасов К.А. Историк в музее. Выставка "Революция в России, 1917-1922" в Государственном музее политической истории России

Тарасов К.А. Историк в музее. Выставка «Революция в России, 1917–1922» в Государственном музее политической истории России // Историческая Экспертиза. 2016. № 2. С. 224-229.

Государственный музей политической истории России (ГМПИР) известен всем историкам революционных процессов конца XIX — начала XX в. своим уникальным собранием воспоминаний, фотографий и других ценных документов. Его коллекция начала формироваться еще в 1907 г. Идея сохранения реликвий революционного движения возникла у его основных участников задолго до того момента, когда стало возможным помыслить о создании музея[1] подобной тематики («Изъятию не подлежит… Хранить вечно!» 2007). Музей был учрежден в 1919 г. и на следующий год открылся для публики в помещениях Зимнего дворца. Вскоре после Великой Отечественной войны для ценнейшей коллекции по истории революции были переданы исторические здания особняка барона Бранта и дворца Кшесинской, помещения которого весной–летом 1917 г. занимали Центральный и Петербургский комитеты РСДРП(б) и Военная организация большевиков. С этого времени музей являлся своеобразным «клубом» встреч для ветеранов­большевиков. Они передавали на хранение свои воспоминания, редкие документы и письма. Многим исследователям удавалось поработать с этими материалами в музейных хранилищах, что в последнее время не так просто осуществить.

Одновременно ГМПИР — один из музеев Санкт­Петербурга, который старается идти в ногу со временем и использовать современные методы экспонирования. Еще в 2013 г. здесь была создана масштабная экспозиция «Человек и власть в России в XIX–XXI столетиях», являющаяся по сути масштабным проектом с использованием интерактивных технологий. В том же ключе произошло недавнее обновление экспозиции «Революция в России, 1917–1922». Ее создатели постарались использовать ограниченное пространство трех залов музея для того, чтобы гости познакомились с событиями начала XX в. вне зависимости от их степени увлеченности и уровня подготовки. Для кого­то будет достаточно бегло осмотреть листовки, фотографии и предметы быта. Более внимательные могут передвигать стенды и находить уникальные документы, раскрывающие подробности заинтересовавшего события. На новой выставке не увидеть привычную череду витрин с мелким текстом. Пространство залов напоминает художественную инсталляцию и при этом сугубо функционально. Несомненно, этот подход позволяет даже юным посетителям погрузиться в историческую эпоху и не заскучать над сложными перипетиями политической истории своей страны.

Однако еще более любопытно то, что у профессионального историка также есть причина посетить выставку и провести несколько часов с пользой. Дело в том, что организаторы сделали доступными для всех посетителей часть документов, ранее скрытых в фондах. Неудивительно поэтому, что путешествие по данной экспозиции может быть чревато неожиданными находками, которые можно использовать в своей профессиональной деятельности. Множество редких источников заставляют не раз схватиться за карандаш и сделать выписки.

Таким важным артефактом являются, например, письма рядового 3­го стрелкового полка П.И. Слесарева, датированные ноябрем 1916 — мартом 1917 г., представленные в самом начале выставки. Интереснейший источник представляет тот самый голос «маленького человека», который так важно и так сложно услышать специалисту по революционной тематике. За этот и подобные ему экспонаты необходимо выразить глубокую признательность авторам экспозиции.

Следует приветствовать и стремление музея работать в рамках современной историографии. Выбранная датировка 1917–1922 гг. отражает заметную, но не бесспорную тенденцию в новейших исследованиях расширения хронологических рамок революционного процесса. Впрочем, на композицию залов это не оказало никакого влияния. Мы видим традиционное построение, знакомое со времен советских школьных учебников: первый зал — Февральская революция, второй зал — Октябрьская (здесь же немного о Корниловском выступлении и Учредительном собрании), третий — Гражданская война. Впрочем, вопрос правомерности такой периодизации полемичен, поскольку ее по инерции продолжают использовать многие ученые.

Вполне понятно, что музейщикам пришлось выбирать в пользу той или иной трактовки событий, чтобы выставка получилась цельной. Подводные камни, которые с этим связаны, возможно, будут очевидны только для историков­профессионалов. Буквально первые же стенды о причинах революции в России могут быть тому свидетельством. Этот важнейший вопрос до сих пор служит причиной споров современных ученых. Причем в оценках развития государства в конце XIX — начале XX в. они по­прежнему делятся на «пессимистов» и «оптимистов». Первые полагают, что в этот период царский режим находился в состоянии назревающего кризиса, постоянно растущего напряжения между властью и народом. Социальный взрыв был неизбежен. Для вторых революция стала результатом несчастливого стечения обстоятельств, проблемы империи были вполне решаемы, но Первая мировая война обострила их и сделала роковыми. На стендах выставки акценты расставлены таким образом, что работников музея с полной уверенностью стоит отнести к «оптимистам». Ими выделены в качестве основных факторов, приведших к началу революции, неудачи на фронте, разруха в тылу, оппозиция в Государственной Думе и среди членов династии Романовых.

Авторам экспозиции удалось наглядно продемонстрировать важное символическое событие первых недель после свержения старого строя — похороны жертв революции на Марсовом поле 23 марта 1917 г. Кроме редкой кинохроники в зале представлены плакаты и траурные венки. С помощью этих артефактов можно почувствовать тот подъем, который царил в «медовый месяц» революции, то значение, которое придавалось участниками этой церемонии жертве «павших борцов за свободу».

Следующий зал посвящен периоду конца лета — осени 1917 г. Основная часть отведена для демонстрации событий, связанных с захватом Зимнего дворца и арестом Временного правительства. Здесь профессиональный историк вместе с обычными посетителями не может не остановиться надолго перед схемой штурма Зимнего дворца, сделанной одним из его руководителей К.С. Еремеевым. Данный своеобразный мемуарный источник довольно интересно подан. Он представляет собой анимированную карту. Последовательно показываются те объекты, которые занимали войска Военно­революционного комитета 24–25 октября 1917 г., места их столкновений с правительственными силами, а также точное время происходящих событий. В этом случае видно, как современные способы экспонирования могут более доступно демонстрировать сложные для восприятия документы. Быть может, схема Еремеева будет полезна и историку, чтобы более наглядно представить события тех дней.

К недостаткам подхода, выбранного музейщиками для демонстрации событий периода, предшествующего свержению Временного правительства, можно отнести «петроградоцентричность» в подаче материала. Основные события, представленные на экспозиции, происходили в главном городе страны. В то же время, например, октябрьские события в провинции имели не меньшее значение, чем в столице. Выдвижение на первый план действий большевиков в Петрограде льет воду на мельницу сторонников версии о том, что это был всего лишь заговор кучки оторванных от народа фанатиков. Это впечатление усугубляется тем, что события 24–25 октября квалифицируются как «Октябрьский переворот». Без дополнительных пояснений о том, что под этим подразумевается исключительно смена власти в Петрограде, может сложиться однобокое представление о событиях осени 1917 г. во всей стране.

Аналогично следовало бы уделить большее внимание национальным окраинам. Польский, украинский, финляндский вопросы оказывали значительное влияние на политику Временного правительства. Слишком медленное их решение способствовало эскалации конфликта национальных элит и власти, что в итоге привело к распаду Российской империи. Для этих событий выделено лишь немного места в зале о Гражданской войне.

Не удалось полностью избежать и «политикоцентричности». Главными действующими акторами продолжают быть политики — члены Временного правительства, Петроградского Совета, партии большевиков. Их мы видим на портретах, кадрах кинохроники. На выставке подробно рассказывается об основных кризисах правительства, съездах и совещаниях. Акцент сделан именно на схватке за власть вместо описания трагедии «маленького человека». Однако к чести авторов выставки нужно сказать, что они постарались внимательно отнестись и к ней. Кроме уже указанных писем рядового Петроградского гарнизона, на выставке можно встретить ряд уникальных документов. В основном они сосредоточены в зале о Гражданской войне. Это, в первую очередь, прекрасная подборка дневников и воспоминаний участников событий, с которыми может ознакомиться каждый желающий и даже сделать выписки за удобным столом. Другой уникальный источник эпохи — испорченные антибольшевистскими надписями бюллетени для голосования в Учредительное собрание. Вот, например, одна из них: «Господин Ленин, вы страшный человек, зачем губите русский народ. Проклятье вам за многострадальный, но безумно любимый мною народ». Этот и некоторые другие немногие свидетельства эпохи будто прорываются сквозь канцелярские формулировки официальных документов или излишне красочные конструкции воззваний и листовок, из которых в основном состоит документальная часть экспозиции.

Действуя в русле современных исследований, организаторы выставки посвятили один из стендов событиям, происходившим за фронтами Гражданской войны, тяготам простого народа. Можно увидеть ломтик хлеба — паек рабочих Петрограда в 1918 г., суррогатное мыло и другие бытовые вещи рабочих и крестьян. На стенах вывешены портреты без подписей, символизирующие, по­видимому, тех самых безымянных жертв сложнейшего периода в жизни страны.

Вообще зал, посвященный Гражданской войне, претерпел ощутимые изменения по сравнению с предыдущей версией экспозиции. Раньше он был четко поделен на белую и красную стороны, что уже было довольно прогрессивным шагом, позволявшем взглянуть на события с обеих сторон фронта. Теперь же авторы выставки постарались отразить всё многообразие противоборствующих сил Гражданской войны: советский лагерь (большевики и их союзники), «революционная демократия» (эсеры, меньшевики), Добровольческая армия, национальные движения и, наконец, крестьянское повстанчество. Сложно, однако, сказать, насколько легко подобное освещение событий сможет быть понято посетителями музея. Перегруженность материалами и полярными точками зрения вряд ли способствует самостоятельному вдумчивому анализу. Однако и в данном случае музей вполне отражает ситуацию современной историографии, не раз признававшей «безнадежную» сложность темы Гражданской войны.

Откровенных ошибок в музее такого уровня, конечно, не найти. Однако есть ряд моментов, к которым авторам выставки стоит еще раз вернуться. Например, Корниловское выступление описывается как «попытка навести порядок в Петрограде с помощью 3­го Конного корпуса и Туземной дивизии», которая привела к конфликту с премьер­министром А.Ф. Керенским. Стремление сделать формулировку наиболее обтекаемой привело к довольно сомнительному заявлению. Во­первых, беспорядков в городе в тот момент не было. Это был лишь предлог, под которым главнокомандующий снял войска с фронта. Во­вторых, из формулировки следует, что глава правительства либо не хотел наводить порядок, либо сам был его причиной. Это весьма спорное заявление требует дополнительных комментариев.

На экспозиции довольно большое место выделено для витрины с часами В.И. Невского, которые «рифмуются» с часами Н.И. Подвойского на противоположной стороне зала. Однако если экспонирование вторых вполне обосновано — по легенде, это те самые часы, по которым он сверял время для начала штурма Зимнего дворца — то первые не имеют такого же символического значения. Невский и Подвойский, действительно, много работали вместе в Военной организации большевиков, были ее признанными лидерами. Однако в Военно­революционный комитет входил лишь Подвойский. Более того, по его собственным воспоминаниям, В.И. Невский отсутствовал в Петрограде в день взятия Зимнего дворца (Невский 1919).

Представленный документ «Личный состав ВРК» требует дополнительного комментирования. Этот список может ввести в заблуждение неподготовленного посетителя. Он не является полным, да и участие ряда указанных в нем лиц можно поставить под вопрос. Определение списочного состава Военно­революционного комитета является историографической проблемой. В разных исследованиях указываются от 30 до 100 фамилий (см., напр., Пионтковский 1927; Орехова 1971). Ввиду плохого ведения документации в наиболее сложный для новой власти период, а также текучести состава ВРК, этот вопрос нельзя решать с помощью одного из рабочих документов, происхождение которого неясно.

Не хотелось бы долго критиковать недочеты экспозиции. Как уже было сказано, в вопросе о происхождении и развитии Революции 1917–1922 гг. работа Государственного музея политической истории России идет в русле современной историографии со всеми ее достоинствами и недостатками. Это само по себе вызывает уважение к труду музейщиков. В сочетании с современными технологиями экспонирования, а также уникальными документами из фондов экспозиция «Революция в России, 1917–1922» может стать одним из лучших музейных пространств Санкт­Петербурга и всей страны. По крайней мере, если брать в качестве показателя тот факт, что и школьник, и просто интересующийся темой человек, и профессиональный историк найдут здесь что­то удивительное для себя.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

«Изъятию не подлежит… Хранить вечно!» 2007 — «Изъятию не подлежит… Хранить вечно!» 100­летие коллекции Государственного музея политической истории России. 1907–2007. СПб., 2007.

Невский 1919 — Невский В.И. Военная организация и Октябрьская революция // Красноармеец. 1919. № 10–15. С. 43.

Орехова 1971 — Орехова Е.Д. О составе Петроградского Военно­революционного комитета // История СССР. 1971. № 2. С. 129.

Пионтковский 1927 — Пионтковский С.А. Военно­революционный комитет в Октябрьские дни // Пролетарская революция. 1927. № 10. С. 115.

REFERENCE

«Iz’iatiiu ne podlezhit… Khranit’ vechno!» 100­letie kollectsii Gosudarstvennogo museia politicheskoi istorii Rossii. 1907–2007. Saint Petersburg, 2007.

Nevskii V.I. Voennaia organisatsiia i Oktiabr’skaia revoliutsiia. Krasnoarmeets. 1919. N 10–15. P. 43.

Orekhova E.D. O sostave Petrogradskogo Voenno­revoliutsionnogo komiteta. Istoriia SSSR. 1971. N 2. P. 129.

Piontkovskii S.A. Voenno­revoliutsionnyi komitet v Oktiabr’skie dni. Proletarskaia revolutsiia. 1927. N 10. P. 115.

 

[1]© Тарасов К.А., 2016

 

 

90