Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Тахнаева П.И. К вопросу о несостоявшейся депортации дагестанцев в 1944 г.

Тахнаева П.И. К вопросу о несостоявшейся депортации дагестанцев в 1944 г. // Историческая Экспертиза. № 1. 2017. С. 72-95

 

Ключевые слова: депортация народов Северного Кавказа, депортация дагестанцев, репрессии, А. Даниялов, М. Багиров, И. Сталин, операция «Чечевица», мифы о депортации.

Статья посвящена исследованию вопроса о предполагаемой и несостоявшейся депортации населения Дагестана в 1944 г. Ссылка различных авторов этого тезиса на заседание Политбюро ЦК ВКП(б), на котором якобы решался вопрос о судьбе дагестанцев (и лично присутствовал А. Даниялов), не нашла подтверждения в центральных партийных архивах. Вопрос о предполагаемой депортации дагестанцев в 1944 г. не имел под собой реальной исторической основы, был искусственно вызван публицистами и происходил из литературного сюжета «Даниялов — Сталин», получившего широкое распространение с 1990­х гг.

Тема[1] депортации народов Северного Кавказа в годы Великой Отечественной войны стала объектом пристального внимания ряда исследователей в постсоветский период (Шнайдер 2015; Бугай 1989: 135–143; 1995; Репрессированные народы 1994; Бугай, Гонов 1998; История сталинского ГУЛАГа 2004; Вайнахи и имперская власть 2010). Однако вопрос о предполагаемой или несостоявшейся депортации дагестанцев в 1944 г. в них не затрагивался. Авторы исследования «Народы Дагестана: история депортации и репрессий» (2009) М. Р. Курбанов и Ж. М. Курбанов писали: «Имеются предположения, что якобы Сталин, по рекомендации первого секретаря ЦК партии Азербайджана, Багирова, в 1944 г. хотел выслать в среднеазиатские степи не только чеченцев­аккинцев Дагестана, но и всех дагестанцев. Но тогдашний председатель СНК Дагестана А. Даниялов своевременно принял меры и предотвратил эту акцию. Об этом же говорил и его брат, тогдашний первый секретарь Гунибского райкома партии Г.­А. Даниялов» (Курбанов, Курбанов 2009: 191). Еще в 2001 г. диссертант А. В. Фадюхин в своей работе «А. Д. Даниялов — общественно­политический и государственный деятель Дагестана», ссылаясь на проф. Г.­А. Даниялова, писал: «Сталин действительно предполагал выселить дагестанские народы в восточные области страны, но его отговорил от этого шага А. Даниялов, который, узнав о предполагаемом выселении дагестанцев, срочно выехал в Москву и на личном приеме у И. В. Сталина убедил его отменить решение о депортации» (Фадюхин 2001: 12). Вместе с тем диссертант отмечал, что «в ходе работы с доступными документами, каких­либо признаков того, что готовилась депортация дагестанских народов, выявлено не было» (Там же).

По замечанию современных исследователей, «вопросы о том, что тот или иной народ должен был подвергнуться депортации (обычно — по «злой воле» Берии) и его спасло личное вмешательство Сталина, который учел его “заслуги” перед Родиной, достаточно давно и широко распространены на Северном Кавказе, представляя своеобразные мифологемы массового сознания» (Безугольный и др. 2012: 70). Один из ярких образцов подобных мифологем представлен авторами книги «Земля адыгов» (1996), которые утверждали: «В начале 1940­х гг. были репрессированы почти все ближайшие соседи адыгов… следующей жертвой могли стать адыги. Есть факты, свидетельствующие, что в те годы органами НКВД даже был подготовлен проект их выселения (дано без ссылки. — П. Т.). Но И. В. Сталин даже запретил думать об этом. “Без адыгов — Кавказ не Кавказ”, — этими словами был остановлен маховик репрессий против адыгов». Авторы также считали, что «решение вождя не было случайным. Огромную роль сыграл в этом героизм, проявленный адыгами во время Великой Отечественной войны — на фронте, в партизанских отрядах, а также самоотверженный труд в тылу» (Шеуджен и др. 1996: 311). Подобная мифологема была распространена и в Дагестане.

Впервые версия о спасении дагестанцев от депортации как исторический сюжет «Даниялов — Сталин» появилась в печати в 1990 г. у писателя Ю. Борева в «Сталиниаде» (Борев 1990: 211), спустя год, в 1991 г., у Г.­А. Даниялова в воспоминаниях о своем брате (Даниялов 1991а: 9–11), в 1997 г. у литературоведа Б. Сарнова (Сарнов 1997), позже, в 2003 г., у того же Г.­А. Даниялова, в более детализированном виде (Даниялов 2003: 196). В 2008 г. этот сюжет пересказали по Г.­А. Даниялову в своей работе авторы А. Гаджиев и У. Магомедова (Гаджиев, Магомедова 2008). Об этом сюжете напишет в своих воспоминаниях (2014) и сын А. Д. Даниялова Юсуп (Даниялов, Абдулхабиров 2014: 30). В 2015 г. вышло очередное издание (Гаджиев 2015), посвященное памяти А. Даниялова, в котором его автор А. Ю. Гаджиев изложил собственную интерпретацию исторического сюжета «Даниялов — Сталин».

Любопытно, что сам Абдурахман Даниялов в своих воспоминаниях, опубликованных в 1991 г. (они обрываются на событиях 1948 г.), не упоминает об этой истории (Даниялов 1991б). Заметим, воспоминания А. Даниялова издавались два раза, в 1991 и 2014 г., но ни в одном из них не было указано, в каком году автор их писал. Возможно, он написал их незадолго до смерти, последовавшей в 1981 г. Его сын Ю. А. Даниялов вспоминал: «Мы всей семьей просили отца написать мемуары. …Отец отнекивался. …Он работал последние годы неизлечимо больным, по 10–12 часов ежедневно, заканчивал книгу о Махаче Дахадаеве. Все это давало право думать, что время мемуаров еще впереди…Когда отца не стало, мы в его рабочих бумагах нашли две тетрадки… Никто не знал, что он пишет воспоминания» (Даниялов, Абдулхабиров 2014: 95).

В воспоминаниях Г.­А. Даниялова (1991) историческое событие с «отстаиванием дагестанского народа от депортации» происходило в марте 1944 г. Согласно этой версии, Абдурахман Даниялов прибыл в Москву, с неимоверным трудом ему удалось добиться разрешения выступить на заседании Политбюро, предварительно он заручился поддержкой таких ключевых фигур, как Маленков, Ворошилов и Калинин (Даниялов 1991б: 9). Г.­А. Даниялов подробно описал, как за отведенные семь минут Абдурахман «рассказывал о подвигах дагестанцев на фронте и в тылу», о том, что «они (дагестанцы. — П. Т.) собрали и внесли в фонд обороны 350 млн рублей. Эти деньги пошли на создание авиаэскадрильи, танковых колонн; на фронтах воюют 130 тыс. отважных сынов гор. Десятки (дагестанцев. — Т. П.) уже стали Героями Советского Союза, более трех тысяч добровольцев ушли на передовую, доблестно сражается в Красной Армии Дагестанский кавалерийский батальон. Отличились дагестанцы и в тылу…» (Даниялов 1991а: 10).

Однако, по рассказу Г.­А. Даниялова, Сталин обратил свое внимание не на эти данные. При окончательном решении вопроса о депортации дагестанцев его стал беспокоить международный общественный резонанс: «Сталин внимательно выслушал Даниялова и обратился к членам Политбюро: “А на самом деле, что скажут народы Востока, если мы переселим дагестанцев?”» (Там же). Из членов Политбюро, согласно Г.­А. Даниялову, высказались трое, Молотов, Ворошилов, Калинин:

 «Первым высказался Молотов. Он подчеркнул, что это может вызвать нездоровую реакцию, нанести определенный моральный ущерб Советской власти, поскольку народы Дагестана, боровшиеся против колониальной политики царизма, не были подвергнуты выселению. Ворошилов поддержал его и отметил вклад дагестанцев в дело победы и укрепления Советской власти, подчеркнул, что в истории Страны гор есть беспрецедентный случай, когда Владимир Ильич Ленин подарил горцам свой портрет с надписью “Для Красного Дагестана”. Михаил Иванович Калинин тоже сказал свое слово: “Народы Дагестана проявили себя не только в боях, но и в труде. Первой из всех республик Дагестан награжден орденом Трудового Красного Знамени за строительство канала им. Октябрьской революции”. Выслушав все это, Сталин спросил: “Товарищ Даниялов, а смогут ли дагестанцы проявить себя при освоении новых районов, если мы их оставим на месте?” Ответ был положительным. Тогда Сталин встал, медленно подошел к своему столу и вычеркнул Дагестан из списка республик, народы которых намечалось выселить. Итак, народы Дагестана были спасены» (Там же: 11).


Некие нежелательные нравственные моменты, которые вызвала бы депортация дагестанцев («моральный ущерб Советской власти», «нездоровая реакция»), и озвученные «исключительные» политические и трудовые заслуги дагестанского народа («боролись против колониальной политики царизма», внесли «вклад в дело победы и укрепления Советской власти», «беспрецедентный случай» с подаренным портретом вождя мирового пролетариата «для Красного Дагестана», первые получили орден Трудового Красного Знамени, совершали «подвиги на фронте и в тылу») якобы повлияли в конечном итоге на решение Сталина вычеркнуть «Дагестан из списка республик, народы которых намечалось (выделено нами. — П. Т.) выселить». Однако не совсем понятно, о каком «списке народов» в рассказе шла речь?

Напомним, что, согласно Г.­А. Даниялову, речь идет о мартовском заседании Политбюро ЦК (в марте 1944 г. заседания Политбюро проходили ежедневно, кроме 3, 16, 18 и 26 марта) (Политбюро 2001), а к началу марта 1944 г. чеченцы, ингуши, карачаевцы, калмыки уже были выселены (не возникал ли в этих случаях вопрос о «моральном ущербе» и «нездоровой реакции»? — П. Т.). На повестке были балкарцы, а народы Дагестана с февраля 1944 г. ожидала не депортация, а в соответствии с постановлениями правительства переселение в опустошенные районы бывшей соседней Чечено­Ингушской АССР — с целью скорейшего восстановления их прежних сельскохозяйственных мощностей.

Заметим, в годы войны все заседания Политбюро ЦК ВКП(б) проходили в Кремле, в кабинете Сталина (Исторический архив 1988: 11). Между тем в опубликованных «Журналах записей лиц, принятых И. В. Сталиным (1924–1953 гг.)» в указателе посетителей кремлевского кабинета фамилия А. Даниялова не встречается (Исторический архив 1988), она также не упоминается в именном указателе каталога «Политбюро ЦК РКП(б) — ВКП(б). Повестки дня заседаний. Т. 3. 1940–1952 гг.» (Политбюро 2001) (с указанием участников заседаний Политбюро, фамилий инициаторов постановки вопроса или докладчиков). Таким образом, официальные документы убедительно свидетельствуют о факте неучастия (или не присутствия) А. Даниялова на заседаниях Политбюро ЦК ВКП(б), прошедших в 1944 г.

Рассмотрим другой рассказ этого исторического сюжета, в передаче советского литератора проф. Ю. Б. Борева (1990). Этот рассказ отличается «кинематографичностью» и наличием в ней персоны Л. Берии:

«…И тут Даниялов не выдержал и, спасая свой народ, пошел на смертельный риск. Он поехал в Москву. Через Микояна вышел на Берию и попытался сделать его своим союзником по спасению Дагестана. Берия разговаривал с ним презрительно­иронично: “Не понимаю, тебе что, жизнь надоела? Ты ведь знаешь, что уже есть приказ Сталина. Ты что, против? Тогда стань к стенке и в порядке одолжения я лично тебя расстреляю”. Разговор с Берией не дал положительных результатов, и было ясно, что через день­другой он получит санкцию от Сталина на арест Даниялова. Однако Даниялов уже шел ва­банк. Через того же Микояна он попадает на прием к Сталину. Даниялову удалось отчасти убедить, отчасти даже запугать Сталина: мол, дагестанцы преданный советской власти народ, это большой народ, имеющий опыт борьбы за свободу в годы царизма, имеющий традиции газавата, традиции Шамиля. Война Шамиля с Россией имела международный резонанс. Сейчас акция выселения не пройдет бесследно и бескровно. Тихо и мирно провести ее не удастся, народ уйдет в горы и будет сопротивляться. Это отвлечет силы от фронта. Нет смысла проводить эту акцию. Неожиданно Сталин стал весел и гостеприимен и сказал: “Хорошо! Не будем выселять, только дай в армию 30 тысяч солдат. Сумеешь?” — “Сумею”. Даниялов благополучно вернулся в Махачкалу и срочно поставил в армию 30 тысяч дагестанцев сверх всех мобилизационных норм» (Борев 1990: 211).

Рассказ изобилует странными аргументами, скорее напоминающими угрозы («запугать Сталина», «традиции газавата», «народ уйдет в горы», «отвлечет силы от фронта»), тем не менее его объединяет с первым рассказом общее — неизбежная «искупительная жертва» во спасение. В первом случае это «освоение дагестанцами новых территорий», во втором — экстраординарная мобилизация 30 тыс. военнообязанных. Но по данным Центрального архива Министерства обороны РФ (ЦАМР РФ), в Дагестане к концу 1943 г. насчитывалось всего 25 799 военнообязанных (Безугольный и др. 2012: 171). К тому же, как пишут авторы фундаментального исследования А. Ю. Безугольный, Е. Ф. Кринко: «Руководство страны непоколебимо следовало избранному курсу на тотальный запрет призыва северокавказских горцев» (там же: 161), и все попытки политического руководства Дагестана снять существующий запрет были безуспешны. Последний призыв военной поры (граждан 1927 г.р.), проводившийся с 15 ноября 1944 г., также обошелся без призывников с Северного Кавказа (там же: 161). С 1942 г. альтернативой отмененному обязательному призыву стало добровольчество; всего из Дагестана в 1943 г. было отправлено в войска 4315 добровольцев из местных национальностей, что «вполне соответствовало среднегодовой норме призывников из Дагестана» (там же: 170).

При личной беседе с проф. Ю. Б. Боревым (июль 2016 г.) выяснилось, это этот сюжет он услышал в конце 1980­х в «Центральном Доме литератора» (г. Москва) от дагестанского филолога Казбека Султанова. По всей видимости, эта история имела в среде литераторов широкое хождение. В частности, известный литературовед Бенедикт Сарнов (1997) привел сюжет «Даниялов — Сталин» в своей работе со слов поэта и переводчика С. И. Липкина (заметим, одного из лучших переводчиков Р. Г. Гамзатова).

С. И. Липкин затронул тему депортации горских народов в 1944 г. в своем романе «Декада» (Липкин 1989) (впервые роман был опубликован в США в 1981 г.), в котором рассказал историю вымышленной северокавказской республики «Гушано­Тавларской АССР». «Гушаны» были спасены благодаря сложной интриге, проведенной в Москве «гушанским секретарем рескома ВКП(б) Даниялом Зауровичем Парвизовым». Между тем Бенедикт Сарнов, со ссылкой на С. И. Липкина, в своем пересказе исторического сюжета называет подлинные имена участников событий:

«…Семен Израилевич Липкин рассказал мне однажды о том, как секретарь Дагестанского обкома Даниялов спас свой народ от судьбы, постигшей чеченцев, ингушей, балкарцев, крымских татар… Во время войны Берия был представителем Ставки Верховного главнокомандующего на Северо­Кавказском фронте и жил у Даниялова, который и тогда уже был секретарем Дагестанского обкома. Вряд ли можно сказать, что они подружились, но, во всяком случае, отношения были не только официальные. Поэтому, почуяв, что дело пахнет керосином, Даниялов сразу кинулся в Москву, к своему другу Лаврентию. Тот не скрыл от него, как обстоит дело. “Он все уже решил, — сказал Берия. — Вся территория до Дербента отойдет к РСФСР, а от Дербента — к Азербайджану. Народ будет выслан. Готовься”. “Неужели ничего нельзя сделать?!” — спросил Даниялов, прекрасно понимая, что если Он уже решил, любые разговоры на эту тему бесполезны. Далее Л. Берия якобы “устроил” встречу Даниялова и Маленкова: Маленков слушал его вполуха. Вопрос был решен, и все, о чем говорил секретарь обкома обреченной республики, не имело никакого значения. Даниялов сказал: “Собираемся отметить круглую дату выступления товарища Сталина, лично провозгласившего в 1922 году независимость Дагестана”. Маленков встрепенулся: “Как это — лично?” — “Лично. Выступал в Темир­Хан­Шуре, в местном театре”. “Речь опубликована!” — Даниялов достал и положил на стол соответствующий том из собрания сочинений Отца Народов, где специальной закладкой уже была отмечена названная речь. Быстро проглядев заложенную страницу, Маленков встал, протянул Даниялову руку для пожатия и сказал: “Езжайте, тов. Даниялов, домой и спокойно работайте”( Сарнов 1997: 14).


Примечательно, что Б. Сарнов ввел в свой рассказ сюжет о передаче Южного Дагестана с Дербентом в состав АССР (в повести у С. Липкина его не было) и представил его как следствие «неизбежной» депортации, а не предпосылкой. Вместе с тем бросается в глаза, что в рассказе Б. Сарнова присутствует ряд несуразиц. В частности, завышенные представления о полномочиях члена ГКО, секретаря и кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б) Г.М Маленкова, который якобы мог «перерешить» без согласования с И. В. Сталиным «уже решенный вопрос» о депортации народов Дагестана. К тому же Абдурахман Даниялов в этот период являлся председателем Совнаркома республики, а не секретарем обкома партии «обреченной республики». «Круглая дата выступления товарища Сталина», состоявшегося 13 ноября 1920 г. на Съезде народов Дагестана, приходилась на 1940 г., или 1945 г., но никак не на 1944 г. Именно по этой причине в 1945 г. на заседании Политбюро ЦК от 6 ноября Дагестанское бюро обкома ВКП(б) выйдет с просьбой «разрешить в связи с празднованием 13 ноября 25­летнего юбилея ДАССР перенести выходной день по ДАССР с воскресенья 11 ноября на вторник 13 ноября 1945 г.» (Политбюро 2001: 316). Возможно, подобные несоответствия простительны для литераторов. Как было отмечено литературным критиком Ст. Рассадиным, «учить историю депортации Кабардино­Балкарии или Чечено­Ингушетии по повести Липкина нельзя. Можно — понимать» (Липкин 1990: 211).

В двух последних приведенных сюжетах одно из «главных действующих лиц» — Лаврентий Берия. Если в первом случае, у Ю. Борева, он «враг», который не прочь «лично» застрелить А. Даниялова, то во втором, у Б. Сарнова, он его «друг», который ему сочувствует и помогает. Любопытно, что Серго Берия, сын Л. П. Берии, в своих воспоминаниях об отце и его роли в депортации народов Северного Кавказа писал: «Мой отец и устно, и письменно выступал против этого варварства. Он общался с этими народами, и они внушали ему доверие», «на заседании Политбюро, на котором было принято это решение …отец переусердствовал, предупреждая, что эта акция нанесет тяжелый удар по престижу советского режима во всем регионе», «…Сталин повернулся к отцу и сухо приказал выполнять решение правительства: “Являясь комиссаром, выполняйте то, что от вас требуют”. Отец был ужасно расстроен…», «Отец был крайне удручен этими событиями…» (Берия 2002: 127–128).

Сочувствуя отцу, который таким образом был вынужден в 1943–1944 гг. приступить к депортации балкарцев, ингушей и чеченцев, Серго Берия с удовлетворением сообщает, что ему из этого ряда обреченных народов «удалось спасти дагестанцев». При этом он ссылается не на личный рассказ или воспоминания отца, а на опубликованный в 1997 г. рассказ Бенедикта Сарнова: «Заручившись поддержкой Маленкова, Берии удалось разубедить Сталина относительно депортации народов Дагестана. На самом деле Сталин хотел поделить Дагестан между Россией и Азербайджаном. Узнав новость, секретарь обкома Дагестана Даньялов (так в тексте. — П. Т.) срочно отправился к Берии, который жил в это время в Москве и оттуда руководил Северо­Кавказским фронтом. Он умолял его уговорить Сталина отказаться от своих планов. Берия и Маленков напомнили Сталину, что он лично провозгласил создание Дагестанской АССР в 1921 г.» ((Берия 2002: 414). Напомним, Б. Сарнов в свою очередь ссылался на рассказ С. Липкина.

В более поздних воспоминаниях Г.­А. Даниялова (2003 г.) сюжет «Даниялов — Сталин» произошел уже не в марте, а «где­то в феврале 1944 г.». Рассказ изобилует новыми деталями, именами, сюжет порой противоречит первому варианту воспоминаний, некоторые данные — расходятся с историческими фактами (в частности, к 1944 г. Дагестан не обладал «более сорока Героями Советского Союза»). В повествование вводится интрига нависшей угрозы территориальных претензий на Дагестан первого секретаря ЦК КП Азербайджанской ССР М. Багирова, коммуниста, одержимого в 1944 г. идеей создания «мусульманского государства». Приведем текст целиком. По Гаджи­Али Даниялову, в февральские дни 1944 г., около трех часов ночи, Абдурахману позвонил Лаврентий Берия и коротко сказал:

«“Абдурахман, над Дагестаном нависли черные тучи, поставлен вопрос: быть или не быть народам Дагестана. Тебе необходимо дойти до Сталина, но это будет очень трудно, а для твоей жизни даже опасно. Подумай, что можно сделать”, — и положил трубку. Тут же ночью Абдурахман разбудил 1­го секретаря обкома партии Алиева и рассказал ему все. Алиев ему ответил: “Все­таки Багирову удалось своей запиской убедить Сталина о необходимости выселения народов Дагестана. Видишь ли, Абдурахман, — сказал брату Азиз Алиев, — этот человек добивается создания Азербайджанского мусульманского государства — от Иранских границ до устья Волги. Поэтому он хочет освободить территорию Дагестана от горцев”. Имея эту информацию, Абдурахман уехал в Москву по Среднеазиатской железной дороге. Четыре дня и четыре ночи он сидел в номере гостиницы “Москва”. По просьбе Берии он был принят Маленковым, 2­м секретарем ЦК партии, и Микояном, министром торговли СССР. В этой проблеме большую помощь оказал Дагестану первый помощник Маленкова Пензин… он создал все необходимые условия через Маленкова, чтобы А. Даниялов был приглашен на политбюро при обсуждении данной проблемы. Маленков обещал помочь, а Микоян промолчал.

На пятый день в два часа ночи к Абдурахману явились два человека, которые сопроводили его на заседание политбюро. Поскребышев, помощник Сталина, предупредил Абдурахмана, что ему отведено семь минут, и просил уложиться во времени. Через полчаса его пустили в зал заседания политбюро, где с правой стороны сидели члены политбюро, а с левой — маршалы и члены Государственного Комитета обороны. Сталин стоял в стороне от стола и, повернувшись к столу, сказал: “А теперь перед нами стоит очень важный и тяжелый вопрос о народах автономных республик и областей Северного Кавказа”. В это время Маленков сказал: “Иосиф Виссарионович, представитель народов Дагестана председатель Совнаркома и член Военного совета воюющей армии Абдурахман Даниялов присутствует здесь”. Сталин приподнял голову и, взглянув на Абдурахмана, спросил: “А что скажет товарищ Даниялов о дагестанских народах?” Абдурахман вначале чуть­чуть растерялся, но вскоре, придя в себя, начал: “Народы Дагестана показали себя с самой лучшей стороны в этой войне. Сто тридцать тысяч человек сражались и сражаются на фронтах. Уже известны более сорока Героев Советского Союза. В фонд помощи фронту собрали триста пятьдесят миллионов рублей, на эти деньги построены авиаэскадрильи, танковые колонны, бронепоезда. Как никогда, на этот момент дагестанцы заготовили сельскохозяйственную продукцию, перевыполняя планы, а промышленность в полной мере обеспечила заказы военного времени. Никаких повстанческих групп и антисоветских выступлений не было. Сто тысяч человек, выйдя к устью реки Терек, воздвигнули величайший вал, чтобы преградить дорогу танковой армаде противника. От семидесяти пяти до ста пятидесяти людей беженцев ежедневно дагестанцы принимали первые два года войны и создали им самые лучшие условия. Дагестан полностью сохранил общественное поголовье Юга России и вернул обратно восстанавливающимся колхозам...”.

В это время Сталин прервал его, сказав: “Довольно, товарищ Даниялов”. Калинин и Ворошилов хотели выступить в поддержку Даниялова, но Сталин сказал: “Михаил Иванович, Климентий Ефремович, я не хуже вас знаю дагестанцев”. И, обращаясь к присутствующим, просто сказал: “Сохраним дагестанцев, не станем их переселять”. И все были едины в этом. Абдурахман рассказывал, что у Сталина, когда он подошел к столу, чтобы вычеркнуть из списка переселяемых дагестанцев, сломался карандаш, и он бросил, что на дагестанцах даже его карандаш сломался.

А Абдурахману он сказал: “Товарищ Даниялов, Вам отводится месяц, чтобы освоить пять новых районов. Постарайтесь оправдать и это”. Вначале Абдурахман был в недоумении, не понимая, как же так, решили сохранить дагестанский народ от переселения и вдруг — осваивать новые районы и какие. Поскребышев на это тихо сказал: “Чеченские”» (Даниялов 2003: 122–124).

Надо заметить, что если допустить, что эта встреча действительно имела место и происходила в марте 1944 г., то информация о предстоящем заселении чеченских районов дагестанцами не должна была вызывать у А. Даниялова каких­либо вопросов, а уж тем более недоумения. По источнику, который цитирует Н. Ф. Бугай, руководство республики в конце 1943 г. уже было информировано о том, какая проводится подготовительная работа к предстоящей операции по переселению чеченцев и ингушей. В частности, нарком внутренних дел ДАССР Р. А. Маркарян в докладе на имя Л. П. Берии от 5 января 1944 г. сообщал, что еще в декабре 1943 г. начальник Орджоникидзевской железной дороги К. В. Ильченко на встрече в Беслане с председателем Верховного Совета ДАССР А. Тахтаровым и сотрудниками Дагобкома ВКП(б) уведомил их «о предстоящем выселении чеченцев и ингушей», сообщив при этом, что «для этой цели прибывают 40 эшелонов и 6000 автомашин» (Бугай 1995: 101). Согласно другому источнику, докладной записке наркома внутренних дел Л. П. Берии И. В. Сталину, в середине февраля 1944 г. руководство республики было активно вовлечено в план подготовки депортации — 17 февраля 1944 г. Л. П. Берия извещал И. В. Сталина о ходе приготовлений к проведению операции «Чечевица» и, в частности, писал: «Приняты все необходимые меры к тому, чтобы выселение провести организованно, в указанные выше сроки и без серьезных инцидентов… К выселению будут привлечены 6–7 тыс. дагестанцев… из колхозного и сельского актива районов Дагестана» (ГАРФ 1: Л. 167–168).

В сюжете «Даниялов — Сталин» Г.­А. Даниялов, со ссылкой на Багирова, которому «удалось своей запиской убедить Сталина в необходимости выселения народов Дагестана», указывал на причину предполагаемой депортации дагестанских народов: «В феврале­марте 1944 г. при выселении народов из национальных республик, согласно записке Багирова Сталину, в различные районы Сибири и Казахстана, Дагестану был намечен Павлодарский край вплоть до Урала. Однако замыслам Багирова практически не было суждено осуществиться из­за титанической работы моего брата Абдурахмана Даниялова» (Даниялов 2006: 125).

О том, что первый секретарь ЦК ВКП(б) Азербайджана М. Д. Багиров помышлял о включении Дагестана в состав Азербайджана и с этой целью предпринимал различные шаги, известно по воспоминаниям Абдурахмана Даниялова. Первая подобная попытка, писал А. Даниялов, случилась в 1943 г., «после Тегеранской конференции», когда опасность прорыва немецких войск на Кавказ была окончательно ликвидирована: «Багиров при встрече передал мне разговор с И. В. Сталиным. Описав трудности, которые испытывал Дагестан, Багиров высказал мысль о передаче (sic! — П.Т.) или присоединении республики к Азербайджану. И. В. Сталин спросил: “А как отнесутся дагестанцы к такому предложению?” Багиров ответил: “По­моему, неплохо”. На этом разговор окончился» (Даниялов 1991б: 251). По воспоминаниям А. Даниялова, «слух об этих намерениях азербайджанского руководства быстро распространился среди актива, особенно после переброски большой группы активистов дагестанского и недагестанского происхождения на руководящую работу из Баку в Дагестан» (Там же: 252). А. Даниялов писал, что «в дальнейшем прямых контактов с Багировым на эту тему не было. Азиз Алиев инициативы не проявлял. Я же не придавал политического значения этому вопросу» (Там же). Но вскоре этот вопрос заставил А. Даниялова определиться и «всерьез осмыслить значение и политические последствия передачи Дагестана Азербайджану и утвердиться в отрицательном отношении к такому предложению». Первый секретарь Дагестанского обкома ВКП(б) Азиз Алиев также «высказал резко отрицательное отношение к присоединению Дагестана к Азербайджану» (Там же).

Когда мог состояться этот разговор? Заметим, Тегеранская конференция завершилась 1 декабря 1943 г. К тому времени еще не были депортированы калмыки (28–29 декабря 1943 г.), а на Северном Кавказе чеченцы и ингуши (23 февраля — 1 март 1944 г.), балкарцы (8–11 марта 1944 г.), но уже прошла депортация карачаевцев (2–5 ноября 1943 г.) — Карачаевская АО была ликвидирована и территориально разделена между соседними республиками. Возможно, пример последней и слухи о предстоящей депортации народов ЧИ АССР наводили М. Д. Багирова на различные мысли о конкретных способах «передачи или присоединения» республики к Азербайджану. Однако помимо высказанных им вслух в 1943 г. в самом общем плане мыслей о «присоединении Дагестана к Азербайджану» вопрос не получил дальнейшего развития.

Следующую попытку поднять этот вопрос М. Д. Багиров предпринял, по А. Даниялову, «спустя почти год… в период сессии Верховного Совета» (Даниялов 1991б: 253). М. Д. Багиров пригласил тогда А. Алиева и А. Даниялова к себе на московскую квартиру и заявил им, как писал А. Даниялов, «примерно следующее»: «Я только что обедал у Сталина на даче. Вопрос о передаче Дагестана Азербайджану в принципе решен. Напишите на имя Сталина записку с просьбой об этом» (Там же: 253). Руководители Дагестана попросили время на обдумывание этого предложения. На следующий день 1­й секретарь Дагобкома партии А. Алиев, по договоренности с А. Данияловым, встретился с 1­м секретарем ЦК ВКП(б) АзССР М. Д. Багировым и сообщил ему, что они не могут написать такой просьбы. Больше вопрос о «присоединении Дагестана к Азербайджану» не поднимался ни на личном, ни на официальном уровне.

Когда могла состояться эта встреча? Заметим, в годы Великой Отечественной войны состоялись всего три сессии Верховного Совета СССР: 9­я сессия (18 июня 1942 г.), 10­я сессия (28 января — 1 февраля 1944 г.), 11­я сессия (24–27 апреля 1945 г.). Поскольку вторая попытка будирования вопроса о присоединении Дагестана к Азербайджану произошла «спустя почти год» после первой, хронологически привязанной А. Данияловым к концу 1943 г. (сразу «после Тегеранской конференции»), то переговоры М. Д. Багирова с А. Алиевым и А. Данияловым по этому вопросу могли состояться только в период прохождения 11­й сессии, т. е. в апреле 1945 г. Предыдущая, 10­я сессия, прошла в конце января — начале февраля 1944 г., т. е. спустя около двух месяцев после Тегеранской конференции (28 ноября — 1 декабря 1943 г.), но не год, как писал А. Даниялов. Очевидно, что в апреле 1945 г. какие­либо вопросы, связанные с предполагаемой депортацией народов Дагестана, с марта 1944 г. переселенных из 20 районов республики на опустошенные чеченские территории и уже более года занятых их хозяйственным освоением, были более чем неуместны. Возможно, поэтому М. Д. Багиров пытался решить этот вопрос «снизу», через обращение руководства республики Дагестан, как добровольный акт, а не «сверху», через Л. П. Берию. Напомним, в своем последнем варианте сюжета «Даниялов — Сталин» Г.­А. Даниялов упоминал о причине, вызвавшей угрозу депортации дагестанских народов, речь идет о «записке Багирова», которой «удалось убедить Сталина в необходимости выселения народов Дагестана» с целью «освободить территорию Дагестана от горцев», его заселения азербайджанцами и создания обширного «азербайджанского мусульманского государства» (Даниялов 2003: 122–124).

Надо заметить, что Л. П. Берию и М. Д. Багирова издавна связывали тесные дружеские отношения, с 1921 г., когда Багиров был назначен председателем ЧК АзССР, а Берия являлся его заместителем и начальником секретно­оперативной части АзЧК (Протокол допроса 2015: 298). Позже, поднявшись по партийной лестнице, Л. П. Берия открыто покровительствовал М. Д. Багирову, в частности, в 1933 г. последний был назначен на пост секретаря ЦК Коммунистической партии Азербайджана по представлению Л.Берии (Протокол допроса 2015: 299). Как позднее, в 1953 г., вспоминал коллега Л. П. Берии С. Р. Мильштейн, «все вопросы, которые требовали разрешения в Совете министров СССР и ЦК КПСС поддержки, Багиров предварительно согласовывал с Берией… Берия целиком поддерживал Багирова» (Там же). Таким образом, М. Д. Багиров имел все основания рассчитывать на поддержку Л. П. Берии. Тем не менее в 1945 г. он пытается это сделать через личное давление на руководство республики, ссылаясь на частный разговор с И. В. Сталиным. Не случайно А. Даниялов в своих воспоминаниях не увязывал попытки М. Д. Багирова по присоединению Дагестана к Азербайджану с угрозами депортации, их не было.

Тем не менее авторы А. Гаджиев, У. Магомедова в своей работе об А. Даниялове (Гаджиев, Магомедова 2008) повторяют известный сюжет по рассказу Г.­А. Даниялова и напрямую связывают угрозу депортации дагестанцев с деятельностью М. Д. Багирова, который «активно включился в работу по созданию негативного мнения о Дагестане, о его народе и пытался склонить высшее руководство страны к акции присоединения Дагестана к Азербайджану» (Гаджиев, Магомедова 2008: 106–108). С этой целью «комиссары Багирова занялись подготовкой акта предательства — представления о выселении вслед за чеченцами и ингушами народов Дагестана» (Гаджиев, Магомедова 2008: 85). Сюжет «Даниялов — Сталин» в пересказе А. Гаджиева и У. Магомедовой примечателен тем, что в него впервые, со ссылкой на «кандидата исторических наук А. В. Федюхина» (не указана работа, страница), вводится тема «пятой колонны», которая прежде у других авторов не встречалась: «Руководитель Азербайджана М. Д. Багиров, который был знаком с Л. П. Берия еще со студенческой скамьи, говорил ему, что в случае вступления в войну Турции и нападения на Кавказ с юга, он не уверен, что дагестанцы не выступят на стороне Турции» (Гаджиев, Магомедова 2008: 106).

Заметим, тема угрозы «пятой колонны» на Северном Кавказе 1941–1944 гг. не являлась «изобретением» М. Д. Багирова. Попытки связать или объяснить депортации северокавказских народов внешнеполитическими факторами (взаимоотношения СССР — Турция) и предполагаемыми военными действиями на юге СССР имели хождение в тот период не только в высших партийных кругах, но и, как свидетельствуют источники, среди населения Северного Кавказа, подвергнутого депортации (Бугай 2012б: 239). В частности, согласно докладной записке наркома внутренних дел Казахской ССР Н. К. Богданова от 30 марта 1944 г., они были зафиксированы среди чеченцев: «Спецпереселенец Евгаев (бывший прокурор Чечено­Ингушской АССР) в разговоре заявил агенту: “Все равно советская власть не выдержит, как только начнут действовать турки, которые уже открывают так называемый второй фронт”», «двое неустановленных агентурой спецпереселенцев­чеченцев… говорили, что “советское правительство, боясь нападения Турции, выселило чеченцев в Казахстан”» (ГАРФ 2: Л. 1–4). Заметим, угроза агрессии со стороны Турции на Закавказском фронте формально сохранялась до конца войны (вплоть до 1945 г. Турция продолжала сохранять к Германии доброжелательный нейтралитет), но после Сталинградской битвы (февраль 1943 г.) она отказывалась вступать в какие­либо военные действия (Еремеев 2005: 144).

Авторы Гаджиев и Магомедова задаются вопросом: «Почему же не были депортированы народы Дагестана в годы войны, и какова роль Даниялова в этом?» И отвечают на него, вновь ссылаясь на уже известный рассказ Г.­А. Даниялова как неоспоримый факт: «Решающую роль в этом сыграло личное участие Абдурахмана Даниялова, который, узнав о предполагаемом выселении дагестанцев, срочно выехал в Москву и на личном приеме у И. В. Сталина убедил его отменить депортацию» (Там же: 108). После эпизода со сломанным карандашом на списке обреченных народов авторы вслед за Г.­А. Данияловым повторяют эпизод с ультиматумом Сталина, в котором была заключена спасительная альтернатива «неизбежной» депортации: «И. В. Сталин поставил перед А. Д. Данияловым условие — либо дагестанцы в месячный срок освоят 7 чеченских районов, либо они будут отправлены вслед за чеченцами на восток страны» (Гаджиев, Магомедова 2008: 106–108). Как резюмировал сам Г.­А. Даниялов: «Из двух зол пришлось выбирать значительно меньшее» (Даниялов 1991а: 259).

А. Гаджиев и У. Магомедова, как и все предыдущие авторы, хронологически привязывают сроки предполагаемой депортации дагестанских народов ко времени сразу «вслед за чеченцами и ингушами», т. е. после марта 1944 г. Однако судьба народов Дагестана к тому времени была уже предрешена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 марта 1944 г. «О ликвидации Чечено­Ингушской АССР и об административном устройстве ее территории», согласно которому в состав Дагестанской АССР включались 4 тяготеющих к республике района в их существующих границах и 5­й район в новых границах с уменьшенной наполовину территории бывшей Чечено­Ингушской АССР (ГАРФ 3: Л. 51). Распоряжением СНК СССР от 11 марта 1944 г. Совнарком ДАССР был обязан до 15 апреля переселить «на земли, освободившиеся после выселения чеченцев», колхозные хозяйства из горных районов. Спустя четыре дня, 15 марта 1944 г., СНК Дагестанской АССР и бюро Дагобкома ВКП(б) утвердили план по переселению из двадцати горных и предгорных районов республики (Курбанов, Курбанов 2009: 200). В общей сложности на присоединенные к республике чеченские территории в 1944 г. было переселено 16 740 хозяйств дагестанцев (61 тыс. человек) (Курбанов, Курбанов 2009: 207). Заметим, переселение носило насильственный характер. Как позднее писал один из участников проведения переселения, известный советский партийный деятель Шахрудин Шамхалов, на тот момент председатель Буйнакского горисполкома: «Я не помню, чтобы хоть один колхоз добровольно согласился переселиться» (Шамхалов 1995: 186). Таким образом, «вслед за чеченцами и ингушами» дагестанцев с марта 1944 г. ожидала не депортация, а закрепленные специальными решениями постановления правительства — насильственное переселение в новые районы бывшей соседней республики.

Юсуп Абдурахманович Даниялов в своих воспоминаниях об отце (Даниялов, Абдулхабиров 2014) внес свой вклад в развитие сюжета «Даниялов — Сталин». Касаясь темы угрозы депортации, он ввел в свой рассказ некий доклад «с обоснованием высылки дагестанцев», составленный безымянным полковником и представленный Азизом Алиевым для ознакомления Абдурахману Даниялову:

«Когда Абдурахман Даниялович читал переданные ему А. М. Алиевым материалы, в которых речь шла, по существу, о высылке дагестанцев, в комнату… вошел все тот же полковник… На кителе у полковника был прикреплен орден Ленина, тогда орден был не на заколке. Сквозь китель просверливали дырочку, и с внутренней стороны специальной накладкой привинчивали орден. Отец жестко спросил: “Вам не терпится просверлить на кителе вторую дырочку?” А первый орден полковник получил за выселение чеченцев и ингушей. Полковник с гордостью посмотрел и ответил: “Да, не терпится!” Абдурахман Даниялович положил доклад на стол перед полковником со словами: “Смотрите, чтобы эта дырочка Вам насквозь не прошла”, — и вышел из кабинета. А. Даниялов понял, что спасти ситуацию можно только в Москве» ((Даниялов, Абдулхабиров 2014: 43).


Разговор А. Даниялова с орденоносным полковником, отличившимся в операции «Чечевица», если и имел место, мог состояться не ранее первой половины марта 1944 г. — Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 марта 1944 г. участники депортации чеченцев и ингушей, работники наркомата внутренних дел и наркомата государственной безопасности были награждены орденами и медалями «за образцовое выполнение специальных заданий Правительства» (Бугай 1991: 148). Заметим, ни один из них не был награжден орденом Ленина — поименный список награжденных за эту акцию опубликован в мартовском номере 1944 г. в газете «Красная звезда» (Красная Звезда 1944).

Однако в первой половине марта перед руководством республики стояли совсем другие задачи. 9 марта 1944 г. СНК СССР принял постановление «О заселении и освоении районов бывшей Чечено­Ингушской АССР». Два дня спустя Верховный Совет СССР распоряжением № 5473рс обязывал СНК Дагестанской АССР до середины апреля 1944 г. переселить колхозников из горных районов Дагестана на земли, освободившиеся после выселения чеченцев из Ауховского района ДАССР (Бугай 2012в: 369).

Между тем Ю. Даниялов продолжает излагать свою версию этой истории: «Отец понимал, что делает, и остро осознавал, что ему обязательно надо добраться до Москвы и донести информацию до Сталина о том, что высылка неправильная, предвзятая, ошибочная и делается вопреки справедливости и вопреки интересам Советского Союза» (Даниялов, Абдулхабиров 2014: 44). Состоялась встреча с Л. Берией, которого А. Даниялов уверял: «В целом дагестанцы за Советскую власть. Они никак себя не скомпрометировали. Есть отдельные проблемные представители, но с ними нужно разбираться, а не выселять целую нацию». В конце разговора Лаврентий Павлович даже сделал такое предложение: «Ну, у вас же много национальностей, отдай любую, хоть одну маленькую национальность: пусть выселят, чтобы люди, которые подготовились, провели работу». Отец сказал: «Не могу, мне одинаково больно будет, если оторвете любой палец. Мы одна единая семья, один кулак, нельзя нас, дагестанцев, рассматривать по отдельности, или как нацию, или как аул». На что Берия сказал: «Ты что, головой ручаешься за каждую нацию?» Отец сказал: «Да, головой ручаюсь!» Берия усмехнулся: «Ну и голова у тебя, Абдурахман!» (Даниялов, Абдулхабиров 2014: 46).

Далее Юсуп Даниялов пытается объяснить, каким образом отцу удалось предотвратить эту операцию: «Сработал фактор провозглашения Сталиным автономии Дагестана. Сработало и то, что ни Берия, ни Сталин не хотели усиления Азербайджана. Поэтому Берия воспользовался возможностью, ссылаясь на аргументы, приводимые А. Данияловым, остановить процедуру и выселение дагестанцев» ((Даниялов, Абдулхабиров 2014: 47). По рассказу Ю. Даниялова, отец стремился «донести информацию до Сталина о том, что высылка неправильная», но спасительное решение вопроса неожиданно ограничилось встречей с Л. Берией, который почти в дружеской беседе напоследок попросил председателя Совнаркома республики отдать ему «хоть одну маленькую национальность» на растерзание.

Ссылка автора на личное нежелание Л. Берии «усиления Азербайджана», за которым стоял М. Д. Багиров, как на один из решающих факторов предотвращения депортации народов Дагестана — по меньшей мере несостоятельна. Как уже отмечалось, Л. Берию и М. Д. Багиров издавна, с 1920­х гг., связывали тесные дружеские отношения. По показаниям С. Р. Мильштейна, в 1943–1944 гг. начальника Третьего управления НКГБ СССР, все вопросы, которые требовали поддержки в Центре, «Багиров предварительно согласовывал с Берия… Берия целиком поддерживал Багирова» (Дело Лаврентия Берия 2015: 299).

В рассказе Ю. Даниялова «искупительной жертвой» дагестанского народа выступает просьба Л. Берии предоставить ему для депортации «любую, хоть одну маленькую национальность», чтобы не пропал напрасно труд его сотрудников, которые «подготовились, провели работу». Если речь шла только о пресловутой папке «с обоснованием высылки дагестанцев», то наличия ее одной, как свидетельствовал недавний опыт депортаций соседних народов, было крайне недостаточно. В частности, для предстоящего в феврале 1944 г. выселения чеченцев и ингушей наркоматом внутренних дел СССР еще в ноябре 1943 г. был сделан предварительный расчет, сколько людей и куда распределять; окончательный план принудительного переселения определился к середине декабря 1943 г.; был продуман вопрос о транспортных средствах, количество эшелонов, сроки подачи вагонов, места погрузки и разгрузки (всего было сформировано 152 маршрута по 100 вагонов, выделено 14 200 вагонов и 1000 платформ (Бугай 1995: 100)); ГКО специальным постановлением от 31 января 1944 г. № 5074­сс обязывал Главное управление государственных материальных резервов при Совнаркоме СССР «разбронировать из госрезерва на проведение специальной работы 4000 тонн автобензина для НКВД СССР, 500 тонн автобензина для СНК Казахской ССР, 150 тонн для Киргизской ССР» (РГАСПИ 1: Л. 13–15) и т. д.

Напомним, по рассказу Ю. Даниялова действие происходит в начале марта. 18 марта 1944 г. председатель СНК ДАССР А. Даниялов и секретарь обкома ВКП(б) А. Алиев обратились к заместителю председателя СНК СССР В. Молотову с просьбой «выделить на 1 месяц 100 грузовых автомашин и 150 тонн автомобильного бензина для перевозки 5 тыс. семей колхозников ДАССР в районы бывшей Чечено­Ингушской АССР и 1300 семей колхозников на земли, освобожденные после выселения чеченцев из Ауховского района ДАССР» (ГАРФ 4: Л. 98). Просьба была отклонена с обоснованием: «Народный Комиссариат Обороны не имеет возможности (выделено нами. — П. Т.) выделить Совнаркому Дагестанской АССР на указанные мероприятия 100 машин» (Там же). Между тем распоряжение СНК СССР от 11 марта 1944 г. о переселении колхозников из горных районов Дагестана на чеченские земли обязывало Совнарком ДАССР переселить горцев в кратчайшие сроки, до 15 апреля, с целью своевременного «обеспечения проведения весенних сельскохозяйственных работ» (Бугай 2012г: 369) и без какой­либо предварительной материально­технической поддержки из Центра.

В январе 1945 г., в отчете о выполнении распоряжения СНК СССР от 11 марта 1944 г., А. Даниялов писал, что «переселение проходило в довольно трудных условиях: трудности вызвались большой удаленностью районов вывоза переселенцев от железной дороги и от новых мест поселения; весенней распутицей в горах, экономической маломощностью переселяемых колхозников (недостаточная обеспеченность питанием и необходимой одеждой) и почти полным отсутствием автотранспорта для ускорения перевозок…» (Там же: 312). О какой угрозе депортации дагестанцев, предстоящей якобы буквально вслед за чеченцами и ингушами, могла идти речь, если у Народного комиссариата обороны не было возможности в марте предоставить транспорт для их организованного переселения в соседнюю республику? Напомним, 8–11 марта 1944 г. силы НКВД на Северном Кавказе были заняты депортацией балкарцев (Бугай 2011: 237).

Новое неожиданное развитие сюжет «Даниялов — Сталин» получает в недавней книге А. Ю. Гаджиева (2015), где автор ссылается на рассказ «доцента Дагестанского медицинского института Хасрата Магомедова, который, по его словам, сам спрашивал Абдурахмана Данияловича» о предстоящем выселении дагестанцев (Гаджиев 2015: 61). В этом случае союзником А. Даниялова в спасении дагестанского народа неожиданно выступает сам И. В. Сталин:

«В Москве состоялось заседание политбюро, во время проведения которого Даниялов находился в гостинице “Москва”. Он сидел в кресле своего номера трое суток, не ложился, в день два раза брился, готовил сорокаминутный доклад для политбюро ЦК КПСС. На третьи сутки, в 3 часа ночи, ему позвонили и сказали: “Приезжай”. На заседании Сталин спросил: “Кто за выселение дагестанцев?” Было семь членов Политбюро, четверо из которых проголосовали “за”, трое “против”. У Сталина было два голоса, и тогда он ударил по столу кулаком левой руки, хотя левая рука у него была не совсем здоровая: “В течение трех суток пусть дагестанцы занимают приграничные чеченские аулы. Если не займут, мы по­другому накажем их”. Даниялов возвращается, едет туда, в Аксай и другие села, уговаривает местных жителей пойти в чеченские села и сделать вид, что они там живут и работают, чтобы днем были там, а вечером возвращались в свои дома. Это продолжалось от трех до пяти месяцев. Люди очень уставали, это было тяжело, но все­таки они согласились. “Весь дагестанский народ обязан кумыкам”, — это слова Абдурахмана Даниялова» (Гаджиев 2015: 62).


Вызывают удивление представления автора о процедуре голосования на Политбюро ЦК ВКП(б). Заметим, состав Политбюро в 1944 г. не ограничивался семью членами: с 1939 по 1946 г. его членами состояли А. А. Андреев, К. Е. Ворошилов, А. А. Жданов, Л. М. Каганович, М. И. Калинин, А. И. Микоян, В. М. Молотов, И. В. Сталин, Н. С. Хрущев (Политбюро 2001: 930). Рассказ же о жителях Аксая и других соседних приграничных селений, имитировавших переселение в соседние аулы, выглядит по меньшей мере надуманным и абсурдным. В приведенном сюжете «искупительной жертвой», спасшей дагестанцев от депортации, выступает переселение в опустошенные чеченские аулы исключительно кумыкских сел.

В действительности, 15 марта 1944 г. СНК Дагестанской АССР и бюро обкома ВКП(б) утвердили план по переселению из двадцати горных и предгорных районов республики 9160 хозяйств колхозников, согласно которому намечалось переселить из аварских районов: Цумадинского, Цунтинского, Ахвахского, Ботлихского, Гумбетовского, Кахибского, Тляратинского, Хунзахского, Чародинского, Унцукльского, Гунибского, Казбековского — 5760 хозяйств; из даргинских: Акушинского, Левашинского, Дахадаевского, Сергокалинского, Кайтагского — 1750 хозяйств; лакских — Лакского и Кулинского — 1200 хозяйств, из Буйнакского района — 250 хозяйств (Курбанов, Курбанов 2009: 200). Чуть позже, постановлением СНК ДАССР № 246/243/64 от 12 апреля 1944 г. «О переселении колхозников колхозов имени МОПРа, имени 9 января и 1 Мая Махачкалинского района в Хасавюртовский район», переселению подверглись кумыкские селения Альбурикент, Тарки, Кяхулай и Карасув­Отар (Там же). В общей сложности количество насильственно переселенных дагестанских сел и колхозов в районы бывшей ЧИ АССР на 15 мая 1944 г. составляло 224 селения (14 603 хозяйств, 54 833 человек) (Там же: 206).

Все рассмотренные выше версии о спасении дагестанцев от депортации, увидевшие свет в различных публикациях в 1990–2015 гг., объединяет общее — Даниялов добился пересмотра «уже решенного вопроса о депортации дагестанцев» на одном из заседаний Политбюро ЦК в феврале­марте 1944 г. В действительности, в феврале 1944 г. руководство республики было занято не «спасением дагестанского народа от депортации». К тому времени оно отчетливо было информировано о предстоящей депортации коренного населения Чечено­Ингушской АССР, а 17 и 20 февраля 1944 г. непосредственно вовлечено в процесс проведения этой операции и, самое главное, предстоящего хозяйственного осваивания присоединяемых к ДАССР территорий упраздненной ЧИ АССР: 17 февраля 1944 г. было принято решение о привлечении к проведению операции «Чечевица» 6–7 тысяч дагестанцев из колхозного и сельского актива районов Дагестана (ГАРФ 5: Л. 167–168), а 20 февраля 1944 г., за три дня до начала операции 1­й секретарь Дагобкома А. Алиев и председатель Совнаркома республики А. Даниялов принимали активное участие в территориальном разделе еще официально не упраздненной ЧИ АССР.

Согласно докладной записке Председателя комиссии Совнаркома СССР А. В. Гриценко от 20 февраля 1944 г. наркому НКВД т. Л. П. Берии, совместно с представителями Грузинской ССР (Бакрадзе), Северо­Осетинской АССР (Кулов, Мазин), Дагестанской АССР (Алиев, Даниялов) и секретарем Грозненского обкома ВКП(б) (Иванов) был составлен проект Указа Президиума Верховного Совета СССР о передаче ряда районов бывшей Чечено­Ингушской АССР и организации Грозненского округа, также разработан проект постановления СНК СССР о порядке заселения освобожденных от местного населения районов (ГАРФ 6: Л. 66–68).

24 февраля 1944 г., когда был готов план разделения бывшей Чечено­Ингушской АССР между соседними республиками и краями, заместитель председателя СНК РСФСР А. Гриценко докладывал Л. Берии о готовности проекта постановления СНК «О районировании территории бывшей Чечено­Ингушской АССР»: «…Предлагаемое районирование рассмотрено с участием товарищей Даниялова, Алиева (Дагестан), Мазина и Кулова (Северная Осетия), Бахрадзе (Грузия) и Иванова (Грозный). Тов. Иванов и тов. Бахрадзе с предлагаемым проектом согласны. Тов. Даниялов и тов. Алиев просят дополнительно присоединить к Дагестану восточную часть Гудермесского и Курчалоевского районов. Тов. Мазин и тов. Кулов просят дополнительно присоединить к Северной Осетии Пседахский, Малгобекский, полностью Ачалукский и часть Сунженского районов …» (ГАРФ 7: Л. 66–68).

Спустя пять дней, 29 февраля 1944 г., согласно донесению наркома внутренних дел Л. П. Берии И. В. Сталину о завершении операции по выселению чеченцев и ингушей, перед руководством Дагестанской АССР стояли проблемы, далекие от «предстоящей» депортации: «Руководители советских и партийных органов Северной Осетии и Дагестана и Грузии уже приступили к работе по освоению отошедших к этим республикам районов» (ГАРФ 8: Л. 161). 7 марта 1944 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР «О ликвидации Чечено­Ингушской АССР и об административном устройстве ее территории» в состав Дагестанской АССР включались «следующие районы бывшей Чечено­Ингушской АССР: Веденский, Ножай­Юртовский, Саясановский, Чеберлоевский — в существующих границах, а так же Курчаловеский и Шароевский районы (за исключением северо­западной части этих районов) и восточную часть Гудермесского района» (ГАРФ 9: Л. 51).

Проведенная нами исследовательская работа в Российском государственном архиве социально­политической истории (РГАСПИ) и Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) продемонстрировала полное отсутствие каких­либо документальных подтверждений об участии А. Даниялова в заседаниях Политбюро ЦК ВКП(б) или ГКО СССР в 1943–1944 гг., в частности в феврале­марте 1944 г. В 1943–1944 гг. заседания Политбюро ЦК ВКП(б) проходили практически ежедневно. Согласно каталогу «Политбюро ЦК РКП(б) — ВКП(б). Повестки дня заседаний. 1940–1952», в котором содержатся все без исключения вопросы повесток дня заседаний Политбюро ЦК РКП(б) — ВКП(б), хранящихся в РГАСПИ (с указанием даты заседаний, номером протокола, перечнем рассматриваемых на заседании вопросов по пунктам повестки дня; с указанием фамилии инициаторов постановки вопроса или докладчиков) — ни на одном из них не поднимался вопрос о депортации дагестанцев (Политбюро 2001). Ни на одном из заседаний Политбюро ЦК 1943–1944 гг., в частности в феврале­марте 1944 г., не присутствовали ни первый секретарь Дагестанского обкома партии А. Алиев, ни председатель Совнаркома А. Даниялов (Политбюро 2001). Непосредственная наша работа с документами, хранящимися в РГАСПИ и ГАРФ, подтвердила это. Также совершенно очевидно, что вопрос о предполагаемой депортации народов Дагестана в феврале­марте 1944 г. (указанные даты в воспоминаниях брата А. Даниялова — Г.­А. Даниялова, сына А. Даниялова — Ю. А. Даниялова) либо позже, согласно материалам центральных архивов (ГАРФ, РГАСПИ), советским и партийным руководством (СНК, ГКО, Политбюро ЦК) официально не рассматривался и не поднимался (Государственный комитет обороны 2015; Политбюро 2001).

Голословная ссылка всех упомянутых выше авторов на заседание Политбюро ЦК ВКП(б), на котором якобы решался вопрос о судьбе дагестанцев и лично присутствовал А. Даниялов, не нашла подтверждения в центральных партийных архивах и, таким образом, является надуманной. Вопрос о предполагаемой депортации населения Дагестана в 1944 г. не имел под собой реальной исторической основы, он был искусственно сконструирован и происходил из литературного сюжета «Даниялов — Сталин», получившего необоснованное распространение с 1990­х гг.

Библиографический список

Безугольный и др. 2012 — Безугольный А.Ю., Бугай Н.Ф., Кринко Е. Ф. Горцы Северного Кавказа в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.: проблемы истории, историографии и источниковедения. М., 2012.

Берия 2002 —Берия С. Мой отец Берия. В коридорах сталинской власти. (пер.с франц.). М.: Олма­Пресс, 2002.

Борев 1990 — Борев Ю. Б. Сталиниада, М. 1990.

Бугай 2011 — Бугай Н.Ф. Л.Берия — И. Сталину: «После ваших указаний проведено следующее…». М.: Гриф и К., 2011.

Бугай 2012а — Бугай Н.Ф. Л. Берия — И. Сталину: «После Ваших указаний проведено следующее…». М.: Дружба народов. 2012. 286 с.

Бугай 2012б — Бугай Н. Ф. Проблемы репрессий и реабилитации граждан: история и историография (XX–XXI вв.). М.: Гриф и К, 2012.

Бугай 2012в — Бугай Н. Ф. Судьба национально­государственных образований репрессированных народов Северного Кавказа // Безугольный А.Ю., Бугай Н.Ф., Кринко Е. Ф. Горцы Северного Кавказа в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.: проблемы истории, историографии и источниковедения. М, 2012.

Бугай 2012г — Бугай Н. Ф. Депортация северокавказских народов в годы войны // Безугольный А.Ю., Бугай Н.Ф., Кринко Е. Ф. Горцы Северного Кавказа в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.: проблемы истории, историографии и источниковедения. М, 2012.

Бугай 1995 — Бугай Н.Ф. Л.Берия — И.Сталину. «Согласно Вашему указанию…». М., 1995.

Бугай 1989 — Бугай Н.Ф. К вопросу о депортациях народов СССР в 30–40­х годах // ВИ. 1989. № 6. С. 135–143.

Бугай, Гонов 2004 — Бугай Н.Ф., Гонов А. М. Кавказ: народы в эшелонах (20–60­е годы), М., 1998.

Бугай 1991 — Бугай Н. Ф. Погружены в эшелоны и отправлены к местам поселений. Л.Берия — И.Сталину // История СССР, 1991. № 1.

Вайнахи и имперская власть 2010 — Вайнахи и имперская власть: проблема Чечни и Ингушетии во внутренней политике России и СССР (начало XIX — середина XX вв.). М.: РОССПЭН, 2010.

Гаджиев 2015 — Гаджиев А. Ю. Абдурахман Даниялов. Махачкала, 2015.

Гаджиев, Магомедова 2008 — Гаджиев А., Магомедова У. Абдурахман Даниялов — выдающийся деятель Дагестана, Махачкала, 2008.

ГАРФ 1 — ГАРФ, Ф. Р­9401. Оп. 2. Д. 64. Л. 167–168 Докладная записка наркома внутренних дел Л. П. Берии И. В. Сталину о подготовке к проведению операции по переселению чеченцев и ингушей, 17 февраля 1944 г.

ГАРФ 2 — ГАРФ. Ф. Р­9479. Оп. 1. Д. 183. Л. 1–4 Докладная записка наркома внутренних дел Казахской ССР Н. К. Богданова заместителю наркома внутренних дел СССР В. В. Чернышеву об отношении населения Казахской ССР к спецпереселенцам Северного Кавказа, 30 марта 1944 г.

ГАРФ 3 — ГАРФ. Ф. Р­7523. Оп. 4. Д. 208. Л. 51 Указ Президиума Верховного Совета СССР «О ликвидации Чечено­Ингушской АССР и об административном устройстве ее территории» от 7 марта 1944 г.

ГАРФ 4 — ГАРФ. Ф. Р.­5446., Оп. 47, Д. 4355. Л. 98. Начальник сектора административно­судебных учреждений СССР П. Иванов — тов. Молотову В.М., 18 марта 1944 г.

ГАРФ 5 — ГАРФ, Ф. Р­9401. Оп. 2. Д. 64. Л. 167–168. Докладная записка наркома внутренних дел Л. П. Берии И. В. Сталину о подготовке к проведению операции по переселению чеченцев и ингушей, 17 февраля 1944 г.;.

ГАРФ 6 — ГАРФ Ф. А­327. Оп. 2. Д. 708. Л. 66–68. Докладная записка Председателя комиссии Совнаркома СССР А. В. Гриценко.

ГАРФ 7 — ГАРФ. Ф. А.­327. Оп. 2. Д. 708. Л.66­68. Переселенческое управление при Совете Министров РСФСР.

ГАРФ 8 — ГАРФ. Ф. Р­9401. Оп.2. Д. 64. Л. 161. Донесение наркома внутренних дел Л. П. Берии И. В. Сталину о завершении операции по выселению чеченцев и ингушей, 29 февраля 1944 г.

ГАРФ 9 — ГАРФ. Ф. Р­7523. Оп. 4. Д. 208. Л. 51. Указ Президиума Верховного Совета СССР «О ликвидации Чечено­Ингушской АССР и об административном устройстве ее территории» от 7 марта 1944 г.

Государственный комитет обороны 2015 — Государственный комитет обороны СССР. Постановления и деятельность 1941–1945 гг. Т. 2. М.: РОССПЭН, 2015.

Даниялов 1991а — Даниялов А. Д. Воспоминания. Махачкала.: Даг. кн. изд­во, 1991.

Даниялов 1991б — Даниялов А. Дагестан: время, судьбы. Махачкала, 1991.

Даниялов 2003 — Даниялов Г.­А. Век моей судьбы. Махачкала, 2003.

Даниялов 2006 — Даниялов Г.­А. Век моей судьбы. Махачкала, 2006.

Даниялов, Абдулхабиров 2014 — Даниялов Ю., Абдулхабиров М. Абдурахман Даниялов. Без права на ошибку. Махачкала, 2014.

Дело Лаврентия Берия 2015 — Дело Лаврентия Берия. Сборник документов. М.,2015.

Еремеев 2005 — Еремеев Д. Е. Турция в годы Второй мировой и «холодной» войн (1939–1990). М., 2005.

Исторический архив 1988 — Исторический архив, 1988, № 4. Посетители кремлевского кабинета И. В. Сталина (журналы (тетради) записи лиц, принятых первым генсеком 1924­1953 гг). Алфавитный указатель.

История сталинского ГУЛАГа 2004 — История сталинского ГУЛАГа. Т.1, Массовые репрессии в СССР. М., 2004.

Красная Звезда 1944 — Красная Звезда, 1944, № 58 (5738). 9 марта Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденами и медалями работников наркомата внутренних дел и наркомата государственной безопасности. Поименный список.

Курбанов, Курбанов 2009 — Курбанов М.Р., Курбанов Ж. М. Народы Дагестана: история депортации и репрессий. Махачкала, 2009.

Липкин 1989 — Липкин С. И. Декада // Дружба народов. 1989, № 5–6.

Липкин 1990 — Липкин С. Декада. М.: Книжная палата, 1990.

Политбюро 2001 — Политбюро ЦК РКП(б) — ВКП(б). Повестки дня заседаний. Т. 3. 1940–1952. Каталог, М.: РОССПЕН, 2001.

Протокол допроса 2015 — Протокол допроса Л. П. Берия от 28 сентября 1953 г. // Дело Лаврентия Берия. Сборник документов. М.: Кучково поле, 2015.

РГАСПИ 1 — РГАСПИ. Ф. 644., Оп. 1, Д. 200, Л.13–15. Постановление ГОКО № 5074 сс «О мероприятиях по размещению спецпереселенцев в пределах Казахской и Киргизской ССР».

Репрессированные народы 1994 — Репрессированные народы России: чеченцы, ингуши. Документы, факты, комментарии. М., 1994.

Сарнов 1997 — Сарнов Б. Мы сидели у Лили Брик и пили чай // Литературная газета, 1997, 26 февраля.

Фадюхин 2001 — Фадюхин А.В. А. Д. Даниялов — общественно­политический и государственный деятель Дагестана. Автореф. канд. дисс. Махачкала, 2001.

Шамхалов 1995 — Шамхалов Ш. М. Дагестан: моя любовь и судьба. Махачкала, 1995.

Шеуджен и др. 1996 — Шеуджен А., Галкин Г., Алешин Н. и др. Земля адыгов. Майкоп, 1996.

Шнайдер 2015 — Шнайдер В. Г. Советская национальная политика и народы Северного Кавказа в 1940–1950­е гг., Москва­Берлин, 2015.

To the question about the failed deportation of the Dagestanis in 1944

Takhnaeva Patimat I. — candidate of historical sciences, senior researcher of the Institute of Oriental studies, RAS (Moscow)

Key words: deportation of peoples of the North Caucasus, the deportation of Dagestanis, repression, A. Daniyalov, M. Bagirov, i. Stalin, operation “Che­che­vica”, the myths of deportation.

The article is devoted to the intended and cancelled deportation of the population of Dagestan in 1944. The reference of the various authors to the meeting of the Politburo of the CK ACP(b), during which allegedly a question was discussed about the fate of the Dagestanis (A. Daniyalov personally attended), was not confirmed in the central party archives. The question about the proposed deportation of Dagestanis in 1944 had not a real historical basis, was artificially caused by the publicists and came from the literary plot “Daniyalov—Stalin”, which became widespread since the 1990s.

References

Beriia S. Moi otets Beriia. V koridorakh stalinskoi vlasti. (per.s frants.). Moscow: Olma­Press, 2002.

Bezugol’nyi A.Iu., Bugai N.F., Krinko E.F. Gortsy Severnogo Kavkaza v Velikoi Otechestvennoi voine 1941–1945 gg.: problemy istorii, istoriografii i istochnikovedeniia. Moscow, 2012.

Borev Iu.B. Staliniada. Moscow 1990.

Bugai N.F., Gonov A.M. Kavkaz: narody v eshelonakh (20–60­e gody). Moscow, 1998.

Bugai N.F. L.Beriia — I. Stalinu: “Posle vashikh ukazanii provedeno sleduiushchee…”. Moscow: Grif i K., 2011.

Bugai N.F. L. Beriia — I. Stalinu: “Posle Vashikh ukazanii provedeno sleduiushchee…”. Moscow: Druzhba narodov. 2012. 286 p.

Bugai N. F. Deportatsiia severokavkazskikh narodov v gody voiny // Bezugol’nyi A.Iu., Bugai N.F., Krinko E.F. Gortsy Severnogo Kavkaza v Velikoi Otechestvennoi voine 1941–1945 gg.: problemy istorii, istoriografii i istochnikovedeniia. Moscow, 2012.

Bugai N.F. K voprosu o deportatsiiakh narodov SSSR v 30–40­kh godakh // VI. 1989. No 6. P. 135–143.

Bugai N.F. Problemy repressii i reabilitatsii grazhdan: istoriia i istoriografiia (XX–XXI vv.). Moscow: Grif i K, 2012.

Bugai N. F. Pogruzheny v eshelony i otpravleny k mestam poselenii. L. Beriia — I. Stalinu // Istoriia SSSR, 1991. No 1.

Bugai N.F. L. Beriia — I. Stalinu. “Soglasno Vashemu ukazaniiu…”. Moscow, 1995.

Bugai N. F. Sud’ba natsional’no­gosudarstvennykh obrazovanii repressirovannykh narodov Severnogo Kavkaza // Bezugol’nyi A.Iu., Bugai N.F., Krinko E.F. Gortsy Severnogo Kavkaza v Velikoi Otechestvennoi voine 1941–1945 gg.: problemy istorii, istoriografii i istochnikovedeniia. Moscow, 2012.

Daniialov Iu., Abdulkhabirov M. Abdurakhman Daniialov. Bez prava na oshibku. Makhachkala, 2014.

Daniialov A. Dagestan: vremia, sud’by. Makhachkala, 1991.

Daniialov A.D. Vospominaniia. Makhachkala.: Dag. kn. izd­vo, 1991.

Daniialov G.­A. Vek moei sud’by. Makhachkala, 2003.

Daniialov G.­A. Vek moei sud’by. Makhachkala, 2006.

Delo Lavrentiia Beriia. Sbornik dokumentov. Moscow, 2015.

Eremeev D. E. Turtsiia v gody Vtoroi mirovoi i “kholodnoi’ voin (1939–1990). Moscow, 2005.

Fadiukhin A.V. A. D. Daniialov — obshchestvenno­politicheskii i gosudarstvennyi deiatel’ Dagestana. Avtoref. kand. diss. Makhachkala, 2001.

Gadzhiev A.Iu. Abdurakhman Daniialov. Makhachkala, 2015.

Gadzhiev A., Magomedova U. Abdurakhman Daniialov — vydaiushchiisia deiatel’ Dagestana. Makhachkala, 2008.

GARF. F. R­9401. Op. 2. D. 64. L. 167–168 Dokladnaia zapiska narkoma vnutrennikh del L. P. Berii I. V. Stalinu o podgotovke k provedeniiu operatsii po pereseleniiu chechentsev i ingushei, 17 fevralia 1944 g.

GARF. F. R­9479. Op. 1. D. 183. L. 1–4 Dokladnaia zapiska narkoma vnutrennikh del Kazakhskoi SSR N. K. Bogdanova zamestiteliu narkoma vnutrennikh del SSSR V. V. Chernyshevu ob otnoshenii naseleniia Kazakhskoi SSR k spetspereselentsam Severnogo Kavkaza, 30 marta 1944 g.

GARF. F. R­7523. Op. 4. D. 208. L. 51 Ukaz Prezidiuma Verkhovnogo Soveta SSSR “O likvidatsii Checheno­Ingushskoi ASSR i ob administrativnom ustroistve ee territorii’ ot 7 marta 1944 g.

GARF. F. R.­5446., Op. 47, D. 4355. L. 98. Nachal’nik sektora administrativno­sudebnykh uchrezhdenii SSSR P. Ivanov — tov. Molotovu V.M., 18 marta 1944 g.

GARF. F. R­9401. Op. 2. D. 64. L. 167–168. Dokladnaia zapiska narkoma vnutrennikh del L. P. Berii I. V. Stalinu o podgotovke k provedeniiu operatsii po pereseleniiu chechentsev i ingushei, 17 fevralia 1944 g.;.

GARF F. A­327. Op. 2. D. 708. L. 66–68. Dokladnaia zapiska Predsedatelia komissii Sovnarkoma SSSR A. V. Gritsenko.

GARF. F. A.­327. Op. 2. D. 708. L.66­68. Pereselencheskoe upravlenie pri Sovete Ministrov RSFSR.

GARF. F. R­9401. Op.2. D. 64. L. 161. Donesenie narkoma vnutrennikh del L. P. Berii I. V. Stalinu o zavershenii operatsii po vyseleniiu chechentsev i ingushei, 29 fevralia 1944 g.

GARF. F. R­7523. Op. 4. D. 208. L. 51. Ukaz Prezidiuma Verkhovnogo Soveta SSSR “O likvidatsii Checheno­Ingushskoi ASSR i ob administrativnom ustroistve ee territorii’ ot 7 marta 1944 g.

Gosudarstvennyi komitet oborony SSSR. Postanovleniia i deiatel’nost’ 1941–1945 gg. Vol. 2. Moscow: ROSSPEN, 2015.

Istoriia stalinskogo GULAGa. Vol. 1, Massovye repressii v SSSR. Moscow, 2004.

Istoricheskii arkhiv, 1988, No 4. Posetiteli kremlevskogo kabineta I. V. Stalina (zhurnaly (tetradi) zapisi lits, priniatykh pervym gensekom 1924­1953 gg). Alfavitnyi ukazatel’.

Krasnaia Zvezda, 1944, No 58 (5738). 9 marta Ukaz Prezidiuma Verkhovnogo Soveta SSSR o nagrazhdenii ordenami i medaliami rabotnikov narkomata vnutrennikh del i narkomata gosudarstvennoi bezopasnosti. Poimennyi spisok.

Kurbanov M.R., Kurbanov Zh.M. Narody Dagestana: istoriia deportatsii i repressii. Makhachkala, 2009.

Lipkin S. I. Dekada // Druzhba narodov. 1989.

Lipkin S. Dekada. Moscow: Knizhnaia palata, 1990. No 5–6.

Politbiuro TsK RKP(b) — VKP(b). Povestki dnia zasedanii. Vol. 3. 1940–1952. Katalog, Moscow: ROSSPEN, 2001.

Protokol doprosa L. P. Beriia ot 28 sentiabria 1953 g. // Delo Lavrentiia Beriia. Sbornik dokumentov. Moscow: Kuchkovo pole, 2015.

Repressirovannye narody Rossii: chechentsy, ingushi. Dokumenty, fakty, kommentarii. Moscow, 1994.

RGASPI. F. 644., Op. 1, D. 200, L.13–15. Postanovlenie GOKO № 5074 ss “O meropriiatiiakh po razmeshcheniiu spetspereselentsev v predelakh Kazakhskoi i Kirgizskoi SSR’.

Sarnov B. My sideli u Lili Brik i pili chai // Literaturnaia gazeta, 1997, 26 fevralia.

Shamkhalov Sh.M. Dagestan: moia liubov’ i sud’ba. Makhachkala, 1995.

Sheudzhen A., Galkin G., Aleshin N. i dr. Zemlia adygov. Maikop, 1996.

Shnaider V.G. Sovetskaia natsional’naia politika i narody Severnogo Kavkaza v 1940–1950­e gg., Moscow­Berlin, 2015.

Vainakhi i imperskaia vlast’: problema Chechni i Ingushetii vo vnutrennei politike Rossii i SSSR (nachalo XIX — seredina XX vv.). Moscow: ROSSPEN, 2010.

 

 

 

 

[1]© Тахнаева П. И., 2017

Тахнаева Патимат Ибрагимовна — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН (Москва); ptakhnaeva@gmail.com

3401