Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Суровцева Е.В. Новая книга об английском литературном быте

Рецензия: Зыкова Е.П. Литературный быт и литературные нравы Англии в XVIII: искусство жизни в зеркале писем, дневников, мемуаров. М.: ИМЛИ РАН, 2013

Монография посвящена анализу культурной ситуации, в которой жили и творили английские писатели XVIII в., и тому жизненному выбору, который они осуществляли, творчески осмысляя свою судьбу. «“Быт и нравы” — традиционная тема культурологических исследований», — справедливо пишет автор (с. 3). В самом начале исследования автор упоминает Б. М. Эйхенбаума, вероятно, потому что именно он впервые затронул тему литературного быта[1]. Зыкова, опираясь, в частности, на положения и выводы упомянутого исследователя, пытается — и довольно успешно — проанализировать быт и нравы Англии целого столетия, такого насыщенного и сложного.

По мнению исследовательницы, «настоящий, некалендарный» XVIII в. открывается в 1688 г. — годом так называемой «славной революции». Одна из главнейших черт эпохи Просвещения — обмирщение культуры, когда мнение писателя и философа становится более весомым, нежели слово священнослужителя. «Задача <…> монографии — проследить, как конкретно происходила <…> борьба (просветительской идеологии, противостоящей христианской, за господство. — Е. С.) и постепенная эволюция представлений, моральных требований и идей в сознании английских литераторов на документальном материале их писем и дневников» (с. 10). В связи с проповеднической ролью английского писателя автор книги вспоминает высказывание, популярное в России середины XX в.: «Поэт в России больше, чем поэт». Таким образом, автор книги проводит параллель между учительской ролью литераторов в Англии эпохи Просвещения и в СССР. В рассматриваемую в рецензируемой книге эпоху для английских писателей одним из важнейших становится вопрос о соотношении жизни и творчества, так как «и то, и другое является творческим процессом» (с. 9). Зыкова подробно анализирует, например, письма Аддисона, утверждая, что письмо «является естественным и непосредственным выразителем моделей поведения, складывающихся у тех или иных слоев общества в данную эпоху» (с. 11). В данном случае Зыкова следует за Л. Гинзбург, формулирующей цели и задачи своего собственного исследования [Гинзбург, 1977] таким образом: «соотношение между концепцией личности, присущей данной эпохе и социальной среде, и художественным ее изображением» [Гинзбург, 1977]. От писателя ожидается, что он живет в соответствии с теми нормами, которые отражает в своих писаниях. Зыкова отмечает, что, например, Аддисон был знаковой фигурой XVIII в. в частности именно потому, что в глазах современников «он был образцом неразрывности слова и дела» (с. 54).

В главе первой («Кофейня, клуб, салон») рассматривается литературный быт эпохи, который представлен в истории наиболее известных кружков, клубов, салонов эпохи.

Следующие шесть глав посвящены отдельным писателям («Джозеф Аддисон: совершенный человек “августинской” эпохи»; «Александр Поуп: содержание биографии образцового поэта»; «Сэмюэль Ричардсон: романист в роли “отца семейства”»; «Сэмюэль Джонсон: последний “августинец”»; «Лоренс Стерн: романист в роли сентиментального героя»; «Лорд Честертон: от “искусства жить” к “искусству” достигать успеха»). Именно на примере их писательских и человеческих судеб раскрываются литературные нравы эпохи на основе анализа многочисленных документов, показывающих отношение писателей к религии, творчеству и честолюбию, любви и дружбе, славе и богатству, деньгам и смерти, то, как они выстаивали собственную биографию».

Эпистолярное наследие, наряду с биографиями, автобиографиями, апологиями, мемуарами, дневниками, согласно результатам Зыковой, дает богатейший материал для анализа эпохи. Обширный и разнообразнейший корпус писем исследовательница привлекает при анализе жизни и творчества таких литераторов, как А. Поуп, С. Ричардсон, Ф. Честерфилд, Д. Аддисон. Этот жанр быт настолько любим и популярен, что XVIII в. создал даже гибридную разновидность жанра — дневник в письмах (letter-journal), в качестве примера коего в книге рассматривается «Дневник для Стеллы» Свифта (с. 29, 84, 113, 186). С другой стороны, Ричардсон «перенес содержание исповедального дневника в форму дружеского письма…» (с. 113) — таким образом, мы и в данном случае имеем дело с взаимопроникновением жанров. «Письмо чрезвычайно интересно для нас как бытовой документ, который содержит в себе моменты осмысления, структурирования жизненного опыта человека, осуществляемые повседневно, в потоке своего существования» (с. 11) — именно это основное положение рассматриваемой работы основано на указанном исследовании Гинзбург. В «человеческих документах», говоря словами Гинзбург, таких как письма, дневники, исповеди, эстетическое начало присутствует с большей или меньшей степенью осознанности. Рассматривая переписку Поупа, автор рецензируемого исследования отмечает, что переписка этого литератора была опубликована еще при жизни автора — было одно «пиратское» издание и одно издание, подготовленное самим автором. Поуп рассчитывал, что именно по его переписке его современники будут судить о нем как о человеке. Думается, Зыкова обращает внимание на этот аспект, следуя положению Гинзбург: «Эстетическая преднамеренность может достигнуть того предела, когда письма, дневники становятся явной литературой, рассчитанной на читателей — иногда посмертных, иногда и прижизненных». Таким образом, письма Поупа правомерно рассматривать не только как документалистику, но и как собственно литературу, так как налицо установка на публичность. Английский писатель в своих письмах осознанно строит свой образ — Зыкова анализирует его письма, используя методику Гинзбург, примененную ею к анализу эпистолярного творчества Бакунина.

Предмет особого разговора в книге — письма Честерфилда. Кратко характеризуются его письма из Кембриджа, из европейского путешествия, но подробно анализируются, как и следовало ожидать, «Письма к сыну» (с. 201–212). Зыкова подробно перечисляет основные положения знаменитого произведения и приходит к тем же выводам, что и русский исследователь этого текста М. П. Алексеев[2]. Выводы эти состоят в том, что Честерфилд видел в сыне исключительно воплощение своих собственных надежд, никак не учитывая его склонностей и особенностей характера, что сын в конечном итоге вел свою жизнь, скрываемую от отца, по своему разумению, что система воспитания Честерфилда по сути в данном конкретном случае провалилась. Однако вместе с тем Зыкова указывает на то, что письма приобрели реальное культурное значение, так как в них отразились новые, просветительские и антиклассицистические тенденции (с. 212). Зыкова вписывает «Письма к сыну» в традицию трактатов о правилах поведения — упоминаются «Государь» Макиавелли (цель оправдывает средства), «Книга о придворном» (1528) Кастильоне, «Достойный человек, или Искусство нравиться при дворе» (1630) Н. Фаре (как понравиться в неидеальном обществе). И вновь — ссылка на русского исследователя М. Л. Андреева [Андреев, 2010], проанализировавшего этот специфический жанр европейской литературы, находящийся по сути на пересечении самых разных жанровых образований.

Рассматривает Зыкова и иные документальные жанры. Так, объектом ее пристального интереса становятся «Мемуары о жизни и семействе преподобного м-ра Стерна», созданные писателем для дочери Лидии (см. с. 168 и далее). Стерн описывает своего отца — доброго, мягкого человека, свое обучение в университете, принятие сана в 1737 г., получение прихода, участие в полемике «Йоркширского газетчика» по поводу «земельного вопроса», историю своей женитьбы, дружбу с Джоном Холлом-Стивенсоном. Повествование «Мемуаров…» выдержано в стиле сентиментализма. Рассматриваются также такие тексты Свифта, как «Дневник для Стеллы» и «Дневник для Элизы», который «проникнут сентиментальной мечтательностью» (с. 186) и отличающийся от «Дневника для Стеллы» полным отсутствием бытовых подробностей и сосредоточенностью исключительно на чувствах автора. Отдельного разговора заслужили биографии Джонсона — «Жизнеописание Сэмюэля Джонсона» сэра Джона Хопкинса, музыковеда, и «Жизнеописание Джонсона» Джеймса Босуэлла, друга Джонсона, написанное на основании дневниковых записей разговоров с Джонсоном. «Для последующих поколений биография Босуэлла во многом затмила собственные литературные труды Джонсона» (с. 160). Отметим, что Гинзбург подробнее всего анализирует письма и мемуары, Зыкова же более обстоятельно, нежели Гинзбург, рассматривает дневники и жизнеописания.

В заключение автор рецензируемого исследования приходит к неожиданному выводу, что «ментальность ведущих английских литераторов XVIII века неразрывно связана с предшествующей культурной традицией и далеко не во всём еще стала собственно просветительской» (с. 218). Так, в мировосприятии литераторов «августинского» типа сохраняют свою силу классицистические черты (с. 219), они осознают себя также христианами, хотя и понимали религиозный долг весьма по-разному. Однако при этом отмечается, что «[к] концу века Джонсон со своей твердой англиканской верой оставался в культурной среде в явном меньшинстве…» (с. 154). Так что отход от христианства в культурной среде, увы, налицо.

На наш взгляд, перед нами интереснейшее исследование английской литературы сложного XVIII в., построенное на комплексном анализе документальной литературы — в первую очередь эпистолярной и мемуарно-дневниковой, предлагающее картину литературных нравов и индивидуальных судеб писателей. Отметим, что ранее исследовательница выпустила книгу о жанре пасторали [Зыкова, 1999], и рецензируемую книгу автора можно рассматривать как продолжение плодотворного исследования английской словесности. Пожелаем же Е. П. Зыковой дальнейших научных свершений.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Алексеев М. П. Честерфилд и его «Письма к сыну» // Честерфилд. Письма к сыну. Максимы. Характеры / Сер. «Литературные памятники». Л., 1971. С. 277–304.

Андреев М. П. Бальтассаре Кастильоне и жанр трактата о правилах поведения (История литературы Италии). М.: ИМЛИ РАН, 2010. Т. 2. Кн. 2. С. 137–156.

Гинзбург Л. О психологической прозе. М., 1977.

Зыкова Е. П. Пастораль в английской литературе XVIII века. М.: ИМЛИ; Наследие, 1999.

Эйхенбаум Б. М. Литературный быт // Эйхенбаум Б.М. О литературе. М., 1987. С. 428–436.

 

[1] См. [Эйхенбаум, 1987].

[2] См. [Алексеев, 1971].

168