Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Стыкалин А.С. Рец.: Новосельцев Б.С. Внешняя политика Югославии (1961–1968). М.: Институт славяноведения, 2015. 352 с.

Стыкалин А.С. Рец.: Новосельцев Б.С. Внешняя политика Югославии (1961–1968). М.: Институт славяноведения, 2015. 352 с. // Историческая Экспертиза. №.4. 2016. С. 159-164.

Специфика югославской модели социализма, сложившейся в особых условиях, под влиянием мощного внешнеполитического вызова (разрыва Советского Союза и его сателлитов с Югославией в 1948 г. и последующей массированной антиюгославской кампании, балансировавшей вплоть до смерти Сталина на грани перерастания в настоящую войну), неоднократно становилась предметом изучения в отечественной историографии. Основное внимание исследователей привлекали функционирование экономического механизма в титовской Югославии, межнациональные и межреспубликанские отношения в рамках югославской федерации, где с каждым новым десятилетием усиливались дезинтеграционные, центробежные тенденции. Из внешнеполитических сюжетов неплохо изучены проблемы советско-югославских отношений (истоки и дальнейшее развитие конфликта 1948 г. в работах Л. Я. Гибианского[1], процесс нормализации советско-югославских отношений в 1953–1956 гг. в фундаментальной монографии А. Б. Едемского (Едемский 2008)). В книге А. С. Аникеева (Аникеев 2002) были рассмотрены основные моменты, связанные с выходом Югославии из внешнеполитической изоляции после ее разрыва с советским блоком, с активизацией как ее региональной политики (Балканский пакт 1950-х гг.), так и отношений с США и ведущими западноевропейскими державами. Однако внешняя политика Югославии в 1960-е гг. (не считая разве что ее позиции в условиях Пражской весны и военного вмешательства ряда стран Организации Варшавского договора в Чехословакии в 1968 г.) изучена у нас была весьма слабо, и в силу этого книга Б. С. Новосельцева заполнила немалую лакуну в отечественной историографии международных отношений новейшего времени. Лакуну тем более существенную, учитывая, что ФНРЮ (преобразованная в тех же 1960-х гг. в СФРЮ) не только проводила активную, динамичную внешнюю политику, но была весьма сильным игроком на мировой арене, причем ее политический вес был непропорционален реальному экономическому и оборонному потенциалу страны. Влиянию СФРЮ способствовал, конечно, большой международный авторитет маршала Тито, выдающегося политика, осмелившегося не подчиниться диктату Сталина и при этом сохранившего в очень непростых внешнеполитических условиях приверженность ведомой им страны коммунистическому выбору. А в еще большей мере этому способствовала роль титовской Югославии как одного из инициаторов и по сути дела лидеров Движения неприсоединения, которое в некоторые исторические периоды выступало значительным фактором мировой политики, не просто балансируя на противоречиях между двумя противостоявшими в холодной войне блоками, но и в известной мере являясь амортизатором межблоковых конфликтов.

Конечно, отдельные проблемы, затронутые в монографии, становились предметом изучения историков в странах пост-югославского пространства[2]. Однако в самые последние годы был введен в научный оборот огромный комплекс архивных документов, которые еще несколько лет назад не были доступны исследователям. Речь идет прежде всего о записях встреч лидеров СССР и Югославии на высшем уровне, в ходе которых обсуждались важнейшие проблемы мировой политики: стороны обменивались мнениями по поводу тех или иных внешнеполитических шагов друг друга, советовались, прилагали усилия в целях координации своей линии на некоторых направлениях (проблемы разоружения, европейской безопасности, германский вопрос, перманентный ближневосточный кризис, активизация антиколониального движения в странах Азии и Африки). Имеются в виду и некоторые другие источники, также лишь в самое последнее время становящиеся достоянием заинтересованного читателя (переписка лидеров двух стран, записи встреч советских руководителей с югославскими дипломатами, справки и записки по проблемам отношений с СФРЮ, готовившиеся для руководства СССР). Первые фундаментальные издания всего этого круга источников вышли совсем недавно в обеих странах[3], причем в работе над комментариями и научным аппаратом к ним принял активное участие и автор рецензируемой монографии.

Монография Б. С. Новосельцева — это, на наш взгляд, первый в международной историографии труд по истории внешней политики Югославии 1960-х гг., сделанный на новой документальной базе, с привлечением источников, еще недавно неизвестных исследователям. Дело отнюдь не ограничивается осмыслением документов, вошедших в вышеупомянутые сборники. Следует отметить ценные находки самого автора, проводившего скрупулезные изыскания в архивах как Москвы, так и Белграда. Им изучены фонды референтуры по Югославии, США, Египту и Вьетнаму в Архиве внешней политики Российской Федерации, фонды комиссии по иностранным делам ЦК СКЮ, кабинета президента СФРЮ и союзного министерства иностранных дел СФРЮ в сербских архивах. Введенные исследователем в научный оборот документы дополняют новыми конкретными сведениями наше знание о поездке Тито в США в октябре 1963 г., взаимоотношениях титовской Югославии с ее соседями по Балканам и партнерами по Движению неприсоединения, реакции на войну во Вьетнаме и «шестидневную войну» 1967 г. на Ближнем Востоке.

Монография Б. С. Новосельцева хорошо вписывается в историографический контекст, предлагая свой ответ на недостаточно изученные или остающиеся дискуссионными вопросы. Если роль Югославии в Движении неприсоединения, отношения Тито с влиятельнейшими политиками «третьего мира» Дж. Неру, Г.-А. Насером, позиция официального Белграда в условиях Суэцкого кризиса 1956 г. и шестидневной войны 1967 г. становились в той или иной мере специальным предметом рассмотрения, то активизация в середине 1960-х гг. европейского вектора в политике режима Тито не привлекала, насколько нам известно, достаточного внимания исследователей. На основании проанализированных документов автор показывает, как в условиях усилившихся противоречий и центробежных тенденций в Движении неприсоединения (они были связаны с обострившимся индо-пакистанским территориальным спором, с резким прокитайским креном в политике режима Сукарно в Индонезии, с неоднозначным отношением в «третьем мире» к государственному перевороту в Алжире в июне 1965 г. и свержению режима Бен Беллы) в Белграде в известной мере разочаровались в продуктивности «афро-азиатской» политики и перенесли в середине 1960-х гг. центр своей внешнеполитической активности на Европу, выдвинув ряд инициатив в области создания механизма европейской безопасности, призванных привлечь внимание как западных держав, так и союзников СССР. Пожалуй, только победоносная война Израиля против давнего партнера Югославии по Движению неприсоединения Египта и его арабских союзников в июне 1967 г. (так называемая «шестидневная война») стала тем событием, которое вновь актуализировало для официального Белграда ближневосточный внешнеполитический вектор.

В работе неплохо показана динамика советско-югославских отношений начиная с Белградского саммита движения неприсоединения в сентябре 1961 г. Заявленная на нем в речи Тито внешнеполитическая программа Югославии вызвала позитивный отклик в Москве своей антиимпериалистической и антиколониальной риторикой. С другой стороны, советским лидерам импонировала публично выраженная в выступлениях Тито 1962 г. решимость, не порывая с внеблоковой политикой, встать вместе с тем на сторону КПСС в обострившейся с начала 1960-х гг. ее полемике с КПК по вопросу об отношении к войне и миру. Показательно, что в декабре 1962 г. на сессии Верховного совета СССР в присутствии Тито, впервые после венгерских событий 1956 г. посетившего СССР, Хрущев противопоставил авантюристической левацкой политике Китая и Албании, угрожающей делу мира во всем мире, стремление Югославии к сближению позиций с СССР и его союзниками по ключевым международным проблемам (разоружение, германский вопрос и т. д.). Позитивная динамика советско-югославских отношений вплоть до 1968 г. сохранялась и после ­смены ­руководства КПСС в октябре 1964 г. В 1965–1966 гг. И. Броз Тито и Л. И. Брежнев обмениваются государственными визитами, в ходе долгих бесед выявив общность или близость подходов к целому ряду проблем международных отношений (вопросы европейской безопасности, война во Вьетнаме, урегулирование национально-территориальных споров в «третьем мире» и т. д.). Подчеркивая сохранявшуюся внеблоковую направленность югославской внешней политики, руководство СКЮ дистанцировалось от участия в проведенной под эгидой Москвы в апреле 1967 г. конференции европейских компартий в Карловых Варах, настаивая на созыве более широкого совещания левых сил, не ограниченного одними лишь коммунистами. Однако всего через полтора месяца, в июне, неприсоединившаяся Югославия в отличие от союзной с СССР Румынии всецело солидаризировалась с позицией СССР, занятой в связи с нападением Израиля на соседние арабские государства («шестидневная война»). Вместе с руководителями стран-членов ОВД югославские лидеры приняли участие (что было очень редким случаем) в московском (9–10 июня) и будапештском (середина июля) совещаниях европейских социалистических стран, посвященных выработке общей тактики в условиях глубокого кризиса на Ближнем Востоке. Столь определенная антиизральская позиция СФРЮ явилась не столько знаком дальнейшего сближения с Москвой, сколько была адресована арабскому миру, призвана была продемонстрировать верность Белграда своим традиционным союзникам по Движению неприсоединения (иная тактика подорвала бы внешнеполитическое влияние СФРЮ и популярной в «третьем мире» югославской модели социализма). Как бы то ни было, именно во второй половине 1967 — начале 1968 г. советско-югославские отношения, как показывает автор, переживали чуть ли не «медовый месяц», и Тито собственной персоной возглавил делегацию СКЮ, прибывшую в Москву на юбилейные торжества по случаю 50-летия Октябрьской революции. Однако в считанные месяцы ситуация изменилась. Наступила Пражская весна, в отношении которой позиции Белграда и Москвы резко разошлись, что проявилось уже в ходе встречи Брежнева и Тито в конце апреля 1968 г. В Кремле опасались, что идеи более гуманного социализма, перекинувшись в СССР, подорвут партийную монополию на истину, и уже весной 1968 г. взяли курс на подавление чехословацкого эксперимента. В Белграде же увидели в советской политике новую попытку централизации мирового коммунистического движения, совершенно неприемлемую для нейтрального социалистического государства, которое и вследствие конфликта 1948 г., и после публикации в апреле 1958 г. новой программы СКЮ уже объявлялось объектом общей критики всех компартий в соответствии с новой линией, продиктованной из Москвы. В отношениях Москвы и Белграда в очередной раз наступило похолодание. Шаги к новому сближению были предприняты каждой из сторон под влиянием так называемой «хорватской весны» 1970–1971 гг., означавшей серьезный националистический вызов руководству СКЮ. Усиление центробежных тенденций в Югославской федерации было фактором, благоприятствовавшим полной нормализации отношений с Москвой к осени 1971 г. Остается открытым вопрос (до сих пор дискутируемый в среде не столько историков, сколько политологов и журналистов): в случае иного развития событий в августе 1968 г., более твердого сопротивления чехословацкой армии и политической элиты военному вторжению армий ряда стран ОВД, насколько далеко идущие шаги готов был бы предпринять Кремль для нейтрализации титовской Югославии — традиционно не управляемого из Москвы внешнеполитического игрока, обладавшего немалым весом в мировом коммунистическом движении? И насколько имели реальную почву под собой опасения вторжения в Югославию, проявившиеся осенью 1968 г. в Белграде на фоне обострившегося в это время болгаро-югославского спора по македонскому вопросу? Не было ли муссирование темы военной угрозы для Югославии, сопровождавшееся новыми маневрами войск и реорганизацией системы гражданской обороны, прежде всего тактическим ходом, на который пошло руководство СКЮ в интересах консолидации многонационального общества перед лицом усилившихся центробежных вызовов? Ответы на эти и другие вопросы оставим для последующих работ Б. С. Новосельцева. Хотелось бы предложить ему в новых работах уделить также больше внимания изучению реакции официального Белграда на те или иные моменты в политике стран-сателлитов СССР, которые свидетельствовали о большем или меньшем дистанцировании от СССР и советского опыта строительства социализма (речь идет о некоторых самостоятельных внешнеполитических инициативах Польши — плане Рапацкого и т. д., о линии чехословацкого руководства в условиях Пражской весны, но особенно о всё более четко проводимом с начала 1960-х гг. особом курсе руководства Румынии).

Структура рецензируемой работы представляется оптимальной. Обоснованным кажется выбор нижней грани — формальное образование в 1961 г. на белградском саммите Движения неприсоединения, одним из лидеров которого стала титовская Югославия. Пожалуй, можно было бы уделить несколько больше внимания предыстории рассматриваемых в монографии событий начиная от переломного для двусторонних отношений визита Хрущева и возглавляемой им делегации в Югославию в мае-июне 1955 г. и кончая большим московским совещанием компартий 1960 г., в итоговую декларацию которого в качестве компромисса между КПСС и китайской компартией был включен, как известно, тезис с критикой югославского «ревизионизма», доставлявший в последующие годы так много неудобств как Москве, так и Белграду в поисках путей их сближения. Чуть больше внимания можно было бы уделить и развитию югославо-китайских отношений. Ведь при всей однозначно негативной оценке Пекином югославского «ревизионизма» в 1960-х гг. надо помнить о том, что вплоть до принятия весной 1958 г. новой Программы СКЮ Мао Цзэдун и его окружение не раз пытались разыграть югославскую карту в интересах противодействия реальному или мнимому советскому гегемонизму. Да и в 1968 г., при всей огромной дистанции между позициями и ролью Пекина и Белграда в мировом коммунистическом движении, объективная основа для сближения была, и заключалась она также в общем неприятии, грубо говоря, советского диктата, получившего к тому же теоретическое обоснование в ряде программных выступлений КПСС осени 1968 г., сформулировавших так называемую «доктрину Брежнева». В критике лидерами КНР и СФРЮ советской политики в условиях чехословацкого кризиса 1968 г. присутствовали и некоторые общие моменты, что можно было бы проследить на основе текстуального анализа.

Высказанные замечания и соображения, впрочем, нисколько не меняют принципиальной оценки. Первая монография Б. С. Новосельцева кажется нам очень добротной, принадлежащей перу хотя и начинающего, но уже профессионально достаточно зрелого автора.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Аникеев 2002 — Аникеев А. С. Как Тито от Сталина ушел. Югославия, СССР и США в начальный период «холодной войны». М., 2002.

Встречи и переговоры 2014 — Встречи и переговоры на высшем уровне руководителей СССР и Югославии в 1946–1980 гг. Т. 1. М., 2014.

Едемский 2008 — Едемский А. Б. От конфликта к нормализации: советско-югославские отношения в 1953–1956 гг. М., 2008.

Совещания Коминформа 1998 — Совещания Коминформа. 1947, 1948, 1949. М., 1998.

Spoljna politika Jugoslavije 2008 — Spoljna politika Jugoslavije, 1950–1961. Zbornik radova. Beograd, 2008.

1968 — четрдесет годин после 2008 — 1968 — четрдесет годин после. Зборник радова. Београд, 2008.

Jyгославиja 2014 — Jyгославиja — CCCР. Сусрети и разговори на наjвишем нивоу руководилаца Jyгославиjе и СССР. 1946–1964. Т. 1. Београд, 2014.

Rec.: Novoseltsev B. S. Vneshnyaya politika Yugoslawii (1961-1968). M.: Institute of Slavic studies, 2015. 352.

Stykalin Aleksandr S. — candidate of Historical Sciences, leading researcher of the Department of history of Slavic peoples of the period of the World Wars, Institute of Slavic studies, RAS (Moscow)

REFERENCES

1968 — chetrdeset godin posleFourty years later. Zbornik radova. Beograd, 2008.

Anikeev A. S. Kak Tito ot Stalina ushel. Iugoslaviia, SSSR i SShA v nachal'nyi period “kholodnoi voiny”. Moscow, 2002.

Edemskii A. B. Ot konflikta k normalizatsii: sovetsko-iugoslavskie otnosheniia v 1953–1956 gg. Moscow, 2008.

Jygoslavija — CCCR. Susreti i razgovori na najvishem nivou rukovodilatsa Jygoslavije i SSSR. 1946–1964. Vol. 1. Beograd, 2014.

Soveshchaniia Kominforma. 1947, 1948, 1949. M., 1998.

Spoljna politika Jugoslavije, 1950–1961. Zbornik radova. Beograd, 2008.

Vstrechi i peregovory na vysshem urovne rukovoditelei SSSR i Iugoslavii v 1946–1980 gg. Vol. 1. Moscow, 2014.

 

[1]© Стыкалин А. С., 2016

Стыкалин Александр Сергеевич — кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Отдела истории славянских народов периода мировых войн Института славяноведения РАН (Москва); zhurslav@gmail.com

1 См. прежде всего фундаментальную публикацию материалов трех совещаний Коминформа с большим научным аппаратом и статьями Л. Я. Гибианского, Г. М. Адибекова (Совещания Коминформа 1998).

 

[2] См., например, сербские сборники статей по ключевым проблемам внешней политики Югославии в 1950–1960-х гг. и в том числе в условиях чехословацкого кризиса 1968 г.: (Spoljna politika Jugoslavije 2008; 1968 — четрдесет годин после 2008).

 

[3] См.: (Встречи и переговоры 2014; Jyгославиja 2014).

 

156