Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Стыкалин А.С. Рец.: Конец эпохи.СССР и революции в странах Восточной Европы в 1989-1991 гг. Документы / Редколлегия: С. Карнер, Е.И. Пивовар, Н. Г. Томилина, А. О. Чубарьян. М.: РОССПЭН, 2015. 952 с.

 

 

Стыкалин А.А. Рец.: Конец эпохи. СССР и революции в странах Восточной Европы в 1989–1991 гг. Документы / Редколл.: С. Карнер, Е. И. Пивовар, Н. Г. Томилина, А. О. Чубарьян. М.: РОССПЭН, 2015. 952 с. // Историческая Экспертиза. № 3. 2016. С. 163-171.

 

Прошло уже более четверти века со времени грандиозных геополитических изменений в Европе и мире — распада СССР и советской сферы влияния в Центральной и Юго-Восточной Европе (ЦЮВЕ), ухода в прошлое биполярной ялтинско-потсдамской системы международных отношений, возникшей по итогам Второй мировой войны и предопределявшей на протяжении нескольких послевоенных десятилетий расклад сил на мировой арене. Срок, пожалуй, достаточный для того, чтобы эпоха «бархатных» (а в случае с бывшей Югославией и Румынией и совсем не бархатных) революций и так называемой «смены систем» в европейских социалистических странах стала не только материалом для абстрактных политологических построений и предметом мемуарной литературы, но и темой первых серьезных исторических исследований, основанных на глубоком изучении первоисточников, в первую очередь архивных документов, еще недавно недоступных не только широкому читателю, но и узкому кругу специалистов. Необходимой предпосылкой для того, чтобы историки могли приступить к более глубокому изучению той эпохи, является введение в научный оборот основного комплекса хранящихся в российских архивах документов, раскрывающих советскую политику в своей сфере влияния в последние годы существования СССР. Первым шагом на этом пути стала публикация в 2012–2013 гг. петербургским издательством «Алетейя» подготовленного в Институте славяноведения РАН двухтомника «Анатомия конфликтов. Центральная и Юго-Восточная Европа: документы и материалы последней трети XX века», второй том которого охватывает «эпоху Горбачева», период времени с весны 1985 по конец 1991 г. Наряду с публиковавшимися в конце 1980-х гг. в самих странах ЦЮВЕ материалами (программными документами новых политических партий и массовых общественных движений, публицистикой и т. д.) в тот сборник вошли и ценные архивные документы (прежде всего из архивов бывших социалистических стран), впервые ставшие достоянием отечественного читателя. Российские архивы были представлены в том проекте прежде всего материалами архива Горбачев-фонда, но не государственными архивами, что, конечно, сужало документальную базу будущих исследований. Рецензируемый нами сборник, выполненный в РГАНИ квалифицированной командой историков и архивистов и сопровождаемый вступительной статьей М. Ю. Прозуменщикова, восполняет этот пробел, что открывает перед будущими исследователями заманчивые перспективы всестороннего глубокого анализа важнейших политических процессов, происходивших в последние годы существования СССР и мировой системы социализма. Научное значение этого проекта, позволяющего поставить изучение рассматриваемой эпохи на прочную документальную базу, таким образом, трудно переоценить.

Рецензируемый сборник отличает многообразие включенных в него источников — здесь и записи бесед М. С. Горбачева и членов партийно-государственного руководства СССР с восточноевропейскими политиками, в том числе лидерами партий и движений, сменивших коммунистов у руля управления бывшими социалистическими странами, здесь и постановления заседаний Политбюро ЦК КПСС, и дипломатические донесения о ситуации в отдельных странах, приходившие из советских посольств, а также информационные и аналитические письма, подготовленные для руководства страны в аппарате ЦК КПСС, Академии общественных наук при ЦК КПСС, академических учреждениях, прежде всего в Институте экономики мировой системы социализма АН СССР (ИЭМСС). Экономическое и социальное положение в соответствующих странах, настроения политических элит, интеллектуалов и более широких масс, межпартийная борьба, эволюция внешней политики — все эти стороны общественной жизни нашли полнокровное отражение на страницах сборника. По представленным материалам можно проследить всю динамику развития событий от монопольного пребывания у власти компартий, не допускавших никакой политической оппозиции, до возникновения и укрепления в каждой из стран плюралистических политических систем. Лишь очень небольшое количество из предложенных читателю документов публиковалось ранее (в многотомном собрании сочинений М. С. Горбачева, вышеупомянутом двухтомнике «Анатомия конфликтов», а также в академической журнальной периодике). Большинство же документов впервые вводится в научный оборот.

Структура, избранная составителями, представляется оптимальной. Первый раздел составляют документы общего характера, касающиеся всего социалистического лагеря и советской политики в отношении всей сферы влияния СССР. Далее следуют документы по отдельным странам.

Представленные документы дают исследователям богатейший материал для новых и новых размышлений о том, насколько неожиданными для руководства СССР были революционные события в соседнем регионе. Так, применительно к Чехословакии существовали, видимо, определенные иллюзии, что руководство страны окажется способным осуществить тот необходимый поворот к обновлению, который позволил бы коммунистам удержать власть. В частности, у советской делегации на совещании по экономическим вопросам, состоявшемся в середине ноября 1989 г. (ее возглавлял член Политбюро, секретарь ЦК КПСС Н. Н. Слюньков), сложилось впечатление, что руководство КПЧ «владеет положением и идет курсом осторожных реформ». Однако не прошло и недели, как в Праге началась «бархатная революция», которая в течение 10 дней смела всю прежнюю систему, настолько утратившую поддержку в обществе, что это в конкретных чехословацких условиях (в отличие от Румынии) удалось сделать довольно безболезненно, без единой капли крови. Надо сказать, что записки, подготовленные для ЦК КПСС специалистами-страноведами, как правило, давали куда более полную и объективную картину положения в соответствующих странах, нежели отчеты делегаций, выезжавших на краткие сроки на те или иные международные форумы. Так, в записке ИЭМСС, подготовленной осенью 1989 г., говорилось о том, что при нынешнем руководстве румынской компартии (во главе ее стоял, как известно, Чаушеску) едва ли можно ожидать сколько-нибудь существенных подвижек во внутренней политике, так как оно пытается изобразить свой курс в качестве «единственно верного варианта творческого применения научного социализма к румынским реалиям». Публикуемые записки в определенной мере раскрывают роль экспертов ИЭМСС и других профильных научных учреждений в формировании того образа восточноевропейских событий в сознании представителей советского истеблишмента, который, несомненно, влиял на внешнюю политику СССР конца 1980-х гг. По ним можно проследить и за тем, как в советском стратегическом мышлении еще до «бархатных революций» начался процесс пересмотра доктрины «ограниченного суверенитета» (так называемой «доктрины Брежнева»), возникшей по свежим следам августовской военной акции ряда стран Организации Варшавского договора в Чехословакии в 1968 г. и призванной дать своего рода теоретическое обоснование праву СССР и его союзников на силовое вмешательство в той стране советского блока, где возникала угроза слишком сильного отхода от общей линии. Независимо от того, совершались ли в советской внешней политике горбачевской эпохи серьезные ошибки или нет, следует заметить, что в отличие от 1968 г., когда экспертам приходилось в большей мере подлаживаться под официальную точку зрения, в 1989 г., в более раскованной внутриполитической обстановке, они давали более адекватную оценку происходившего и делали более обоснованные прогнозы дальнейшего развития.

Документы рецензируемого сборника показывают, как происходила выработка новой тактики советского руководства в условиях, когда в восточноевропейских странах при широкой поддержке масс к власти пришли еще недавно оппозиционные общественные образования, которым, как это хорошо понимали в Москве уже в 1990–1991 гг., предстояло определять в обозримой перспективе лицо региона. В ряде документов, например в записке от 26 марта 1990 г., нашли отражение огромные сложности, переживавшиеся бывшими правящими партиями при переходе к реальной многопартийности — партии государственного типа, привыкшие властвовать монопольно, не имея политических конкурентов, не смогли заранее выработать механизмы адаптации к новой ситуации. Материалы сборника дают представление и о мерах, принятых руководством КПСС по поддержанию связей с реорганизованными левыми партиями, оказавшимися в оппозиции.

Как явствует из документов, в Кремле и на Старой площади еще до начала кровавых событий в бывшей Югославии осознавалась угроза «балканизации» международных отношений не только в Юго-Восточной, но отчасти и в Центральной Европе, создания пояса нестабильности вдоль западных рубежей СССР. Не исключалось и выдвижение территориальных претензий к СССР на фоне резкого усиления центробежных тенденций в Советском Союзе (это особенно касалось позиции новой румынской элиты в отношении Молдавской ССР).

Публикуемые документы свидетельствуют о разногласиях в горбачевской «команде» по целому ряду принципиальных вопросов советской политики в отношении стран Восточной Европы. Например, по вопросу о том, насколько следует форсировать вывод советских войск из Восточной Германии, Польши, Чехословакии и Венгрии. В одной из записок видим ссылку на внешнеполитическую практику США — американская дипломатия, как правило, делала вопрос о ликвидации своих военных баз за рубежом предметом более серьезного торга. Из документов можно получить представление о расхождениях в окружении М. С. Горбачева (например между его влиятельным помощником А. С. Черняевым и зав. международным отделом ЦК В. М. Фалиным) в отношении советской тактики в вопросе о единой Германии. Читая документы, кстати говоря, снова и снова задумываешься, а не слишком ли легко согласился М. С. Горбачев на включение единой Германии в НАТО, вероятно, будучи уверенным, что в скором времени НАТО, как и Организация Варшавского договора, уйдет в прошлое, уступив место совершенно новой конфигурации общеевропейской системы безопасности. Как показали дальнейшие события, это было иллюзией. Причем тогдашний руководитель Польской объединенной рабочей партии (ПОРП) М. Раковский, которого до 1985 г. было принято считать в Москве ревизионистом, не скрывал в беседе с советскими эмиссарами своего удивления по поводу этой необычайной легкости в подходе к одному из наиболее принципиальных вопросов не только общеевропейской, но и мировой политики. Еще более показательно мнение видного деятеля германской социал-демократии Э. Бара, который 21 июня 1990 г. в беседе с сотрудником международного отдела ЦК КПСС В. С. Рыкиным «высказал обеспокоенность по поводу темпов и способа объединения двух германских государств». Торопливость федерального канцлера Г. Коля он объяснял естественным для лидера правящей партии стремлением в канун грядущих выборов компенсировать внешнеполитическими успехами невыполнение обещаний, данных германскому избирателю в области социальной политики. Иное дело М. С. Горбачев, проявляющий, по мнению Э. Бара, готовность идти на чрезмерные уступки по принципиальным вопросам. «Не думал я, — рассуждал далее Бар в беседе с советским партаппаратчиком, — что на склоне лет мне придется больше думать об интересах Советского Союза, чем это делают его представители». Без компромиссов, продолжал он, конечно, не обойтись, «однако Советский Союз ни за какие посулы не должен отказываться от статуса великой европейской державы, соглашаться на ущемление своих прав по сравнению с США» и их западноевропейскими союзниками. Односторонние уступки Москвы, превращающие Польшу, Чехословакию и Венгрию в «атлантическое предполье», лишь укрепят «влияние тех кругов в НАТО, которые отнюдь не горят желанием встать на путь общеевропейского сотрудничества и свертывания противостояния» (Конец эпохи 2015: 450). Вытеснив из Восточной Европы СССР, США вместе с тем оставят на неопределенный срок свои войска в Западной Европе, включая Западную (а теперь уже единую) Германию, ведь они продолжают вести себя как сверхдержава, не собираясь отказываться от взятых на себя ранее блоковых обязательств. Голословные обещания считаться с интересами СССР, резюмировал Э. Бар, после подписания ключевых документов мало будут стоить.

В опубликованных документах нашли отражение объективные трудности с выводом советских войск из стран сферы влияния СССР (включая Восточную Германию). Советская сторона была поставлена перед очень жесткими условиями — передислокацию надо было осуществить в пожарном порядке с учетом того, что любые задержки с выводом советских войск становились источником антисоветских настроений.

Документы, включенные в сборник, дополняют новыми, подчас существенными штрихами известную по другим источникам картину исторических событий в каждой из стран Восточной Европы на исходе 1980-х гг., при переходе от коммунистических режимов к «посткоммунизму». Так, из документов польского раздела выясняется, какие прогнозы делались экспертами (как в СССР, так и на Западе) после прихода к власти летом 1989 г. в Польше первого некоммунистического правительства. Обращают на себя внимание предложения к руководству СССР установить более тесные и неформальные контакты с Л. Валенсой (вплоть до приглашения его на охоту).

Югославский раздел в сборнике — небольшой, но он позволяет проследить нарастание в федеративной Югославии центробежных тенденций, установить, в какой мере в руководстве СССР ожидали столь драматического развития событий, приведших к распаду югославской федерации в начале 1990-х гг. Читатель получает представление о том, какие шаги предлагались внешнеполитическими экспертами руководству СССР в связи с нарастанием в Югославии сепаратистских тенденций. В некоторых записках обращалось внимание на сходство проблем, переживаемых двумя многонациональными федерациями — СССР и Югославией, предлагалось активнее использовать югославские уроки в поисках адекватных мер, в сложной ситуации 1991 г. направленных на сохранение СССР.

Болгарский раздел интересен не в последнюю очередь тем, что в документах, в нем представленных, раскрывается отношение официальной Москвы к волюнтаристским акциям коммунистических властей Болгарии по изменению этническими турками (гражданами Болгарии) турецких имен на болгарские, а затем и по переселению турок. Посольство СССР в НРБ также еще за долгие месяцы до революционных по содержанию событий конца 1989 г. пришло к выводу о проблематичности подлинного обновления при сохранении старого руководства. Из документов узнаем и о конфликтах конца 1980-х гг. между отдельными странами, не только о венгеро-румынском, спровоцированном ущемлением этнических венгров в Трансильвании, но и о гораздо менее известном у нас экологическом по своему характеру конфликте между Румынией и Болгарией в связи со строительством в придунайском румынском городе Джурджу, связанном мостом с болгарским городом Русе, химзавода, загрязнявшего окружающую среду.

Будучи хорошо знаком с венгерской исторической литературой, автор этих строк, однако, нашел немало нового для себя в венгерском разделе. Документы, в нем представленные, раскрывают в частности степень остроты противоречий в руководстве Венгерской социалистической рабочей партии (ВСРП) весной 1989 г. между консерватором первым секретарем К. Гросом (сменившим на этом посту Я. Кадара в мае 1988 г.) и сторонниками более радикальных реформ во главе с премьер-министром М. Неметом, а также поддержавшими его Р. Ньершем, Д. Хорном, И. Пожгаи и другими влиятельными фигурами в руководстве партии.

Как вытекает из документов, в конце лета 1989 г., за считанные недели до начавшегося обвала системы социализма, советское руководство столкнулось с прямым призывом к применению на практике «доктрины Брежнева». Парадоксальным образом он исходил от румынского лидера Н. Чаушеску. Политик радикально националистического толка, в августе 1968 г. под знаком защиты национальных ценностей решительно отмежевавшийся от силовой акции СССР и ряда его союзников по ОВД в отношении Чехословакии и заработавший на этом немалый внешнеполитический и внутриполитический капитал (растрачивавшийся более десятилетия), по иронии истории превращался теперь в «коммунистического интернационалиста». В августе 1989 г. Чаушеску обратился к лидерам других европейских социалистических стран с призывом собраться и обсудить положение дел в Польше, создающее угрозу для судеб социализма не только в этой стране, но и за ее пределами[2]. Как ЦК ПОРП, так и ЦК КПСС решительно не поддержали инициативы румынского лидера. В ответе ЦК КПСС румынскому руководству от 27 августа 1989 г. отмечалось: «Факт созыва такого форума был бы, несомненно, использован “Солидарностью” и другими оппозиционными кругами как повод представить ПОРП в качестве силы, выражающей не интересы страны, а интересы зарубежных партий и государств. Кроме того, сам ход политических событий в стране объективно лимитирует возможности наших совместных шагов, не вступающих в противоречие с суверенитетом ПНР»[3]. Таким образом, союзник по военно-политическому блоку в ответ на свое прямое обращение получил из Москвы заверение в том, что «доктрина Брежнева» не является в новых условиях актуальной. 22 сентября Горбачев так комментировал позицию румынского лидера в беседе с генеральным секретарем французской компартии Ж. Марше: «Интересно: раньше тов. Чаушеску нажимал на независимость, самостоятельность, невмешательство. Как только возникли осложнения в Польше и Венгрии, он шлет телеграмму за телеграммой: остановите идущие там процессы. Вот времена изменились! А какие принимать меры? Войска посылать?! Нет, мы за то, чтобы шел обмен мнениями, товарищеские дискуссии по всем вопросам — политическим, экономическим, идеологическим, обмен опытом. И это всё идет» (Горбачев 2010: 96). А 1 ноября, в беседе с новым руководителем СЕПГ Э. Кренцем, советский лидер был вынужден признать, что в первую очередь именно внешнеэкономические факторы и в частности растущая зависимость Польши и Венгрии от Запада и неспособность СССР конкурировать с западными экономиками теперь уже и на восточноевропейском поле, делают неэффективной любую попытку силового воздействия извне на происходящие процессы: «В Венгрии и Польше сейчас сложилось такое положение, что им, как говорится, деваться некуда, настолько они погрузились в финансовую зависимость от Запада. Сейчас кое-кто нас упрекает: куда, мол, смотрит Советский Союз, почему он позволяет Польше и Венгрии “уплывать” на Запад. Мы ведь не можем взять на содержание Польшу» (Горбачев 2010: 373).

С падением в последние месяцы 1989 г. в ряде стран Восточной Европы режимов, не заинтересованных в ревизии оценок прежней советской политики, новые силы, пришедшие к власти, ждали от Москвы официального пересмотра «доктрины Брежнева». После «бархатной революции» в Чехословакии обновленное руководство КПЧ и новое правительство ЧССР высказались за переоценку военной акции 5 стран-членов ОВД 21 августа 1968 г. Вслед за этим 5 декабря в «Правде» было опубликовано заявление советского правительства: «Мы разделяем точку зрения Президиума ЦК КПЧ и Правительства ЧССР о том, что вступление армий пяти социалистических стран в пределы Чехословакии в 1968 г. не было обоснованным, а решение о нем в свете известных теперь фактов было ошибочным». В тот же день было опубликовано совместное заявление руководителей всех стран ОВД, принявших в августе 1968 г. участие в интервенции. В нем также отмечалось, что ввод войск в Чехословакию явился вмешательством в ее внутренние дела и должен быть осужден[4]. Новая советская позиция, свидетельствовавшая об отказе от «доктрины Брежнева», прозвучала и с трибуны партийных форумов. На пленуме ЦК КПСС 9 декабря 1989 г. М. С. Горбачев говорил: «Мы твердо встали на путь товарищеских отношений, невмешательства в дела наших братских партий, тем более стран. И это — путь правильный. Это — один из главных уроков нашей предшествующей деятельности, нашей истории, взаимоотношений с социалистическими братскими странами»[5]. Любопытно, что через две недели, 24 декабря, вопрос о возможном применении Советским Союзом, теперь уже с одобрения США, «доктрины Брежнева» в целях оказания помощи силам, выступившим в Румынии против Чаушеску, был в осторожной форме поднят послом США в СССР Дж. Мэтлоком в беседе с заместителем министра иностранных дел СССР И. П. Абоимовым. В своей записке, подготовленной по итогам беседы, советский функционер написал: «На этот зондаж американца дал ответ совершенно четкий и недвусмысленный, изложив нашу принципиальную позицию. Заявил, что такой сценарий нами не рассматривался даже теоретически. Мы против любого вмешательства во внутренние дела других государств и намерены твердо и неуклонно следовать этой позиции. Так что американская сторона может считать, что “доктрину Брежнева” мы подарили ей» (Анатомия конфликтов 2013: 554)[6].

В заключение следует констатировать, что и научные комментарии к публикуемым документам в целом выполнены со знанием дела, с учетом новейшей российской литературы, что встречается далеко не всегда в документальных публикациях по новейшей истории. Недостаточно глубоким можно считать лишь «погружение» комментаторов в перипетии внутриполитической борьбы в отдельных странах Центральной и Юго-Восточной Европы — впрочем, для выполнения этой работы на более высоком уровне потребовалось бы привлечение квалифицированных специалистов-страноведов. Не вызывает замечаний уровень проделанной археографической работы.

Рецензируемый сборник документов представляет несомненный интерес для российских и зарубежных историков, политических экспертов, равно как и для более широкого круга читателей.

 

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Анатомия конфликтов 2013 — Анатомия конфликтов. Центральная и Юго-Восточная Европа: документы и материалы последней трети XX века. СПб., 2013. Т. II.

Горбачев 2010 — Горбачев М. С. Собрание сочинений. Т. 16: Сентябрь–ноябрь 1989. М., 2010.

Конец эпохи 2015 — Конец эпохи. СССР и революции в странах Восточной Европы в 1989–1991 гг. Документы. М., 2015.

Constantin 2005 — Constantin I. Aspecte privind relaţiile româno-polone în perioda anilor ’80 // Dosarele Istoriei. 2005. № 3–4.

 

REFERENCES

Anatomiia konfliktov. Tsentral'naia i Iugo-Vostochnaia Evropa: dokumenty i materialy poslednei treti XX veka. Saint Petersburg, 2013. Vol. II.

Gorbachev M. S. Sobranie sochinenii. Vol. 16: Sentiabr'–noiabr' 1989. Moscow, 2010.

Konets epokhi. SSSR i revoliutsii v stranakh Vostochnoi Evropy v 1989–1991 gg. Dokumenty. Moscow, 2015.

Constantin I. Aspecte privind relaţiile româno-polone în perioda anilor ’80. Dosarele Istoriei. 2005. N 3–4.

 

[1] © Стыкалин А. С., 2016.

[2] См. запись его беседы 19 августа с послом СССР Е. М. Тяжельниковым (Конец эпохи 2015: 823–825).

[3] Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ). Ф. 3. Оп. 103. Д. 181. Л. 140–141. См. также: (Constantin 2005).

[4] См. в рецензируемом нами сборнике записку Э.А. Шеварднадзе и А.Н. Яковлева и постановление Политбюро ЦК КПСС от 4 декабря 1989 г. «О пересмотре оценки ввода советских войск в Чехословакию в августе 1968 г.» (Конец эпохи 2015: 693–694).

[5] Цит. по стенограмме пленума: РГАНИ. Ф. 2. Оп. 5. Д. 342. Л. 39–48.

[6] Иронический намек Абоимова на подаренную «доктрину Брежнева» связан с тем, что разговор происходил в дни американской военной акции по свержению режима генерала М. Норьеги в Панаме.

157