Смирнов С.В. Рец.: Яковкин Е.В. Русские солдаты Квантунской армии. М.: Вече, 2014. 320 с.

Смирнов С.В. Рец.: Яковкин Е.В. Русские солдаты Квантунской армии. М.: Вече, 2014. 320 с. //Историческая Экспертиза. 2014. № 1. С. 225-229.

 

В последние годы на волне формирующегося нового российского патриотизма, подкрепляемого официальной версией отечественной истории, вновь актуализировалась проблема службы выходцев с территории России (не только русских по национальности) в армиях, воевавших с Советским Союзом в годы Второй мировой войны государств, нередко узко понимаемая как проблема коллаборационизма.

Данная проблема была порождена целым комплексом причин, связанных с революцией 1917 г., расколовшей страну и ввергнувшей Россию в пучину радикальных социальных перемен. Многоаспектность, неоднозначность и по-прежнему острая актуальность проблемы, с нашей точки зрения, не позволяют рассматривать ее в рамках единственного концептуального подхода в духе «анатомии предательства» или героики антибольшевистского сопротивления. Тем не менее, очень часто обращение к проблеме участия выходцев с территории России в вооруженной борьбе против СССР в составе армий государств ее противников грешит однобокостью и тенденциозностью. Ярким примером чему служит вышедшая в свет в 2014 г. в издательстве «Вече» (проект «Военные тайны ХХ века») монография Е.В. Яковкина «Русские солдаты Квантунской армии».

Монография посвящена созданию и деятельности русских воинских формирований в государстве Маньчжоу-го (северо-восточный Китай) во второй половине 1930-х — 1945 гг., как части антибольшевистского сопротивления, консолидированного под эгидой Японии. Задуманные как орудие в вероятной вооруженной борьбе с Советским Союзом эти формирования не оправдали возложенных на них японским руководством надежд, не выступив на стороне Японии в военных действиях в августе 1945 г. в Маньчжурии.

Сразу хотелось бы отметить, что название монографии не более чем издательская уловка — стремление привлечь внимание читателя именем «грозного противника» СССР на Дальневосточных рубежах — Квантунской армии. Даже с чисто формальной точки зрения, российские эмигранты, волей судеб оказавшиеся в северо-восточном Китае, где в 1932–1945 гг. существовало самостоятельное государство Маньчжоу-го, служили в 1938–1945 гг. в армии этого государства, а не в японской Квантунской армии. Сам автор, отмечая, что работа посвящена сотрудничеству русской эмиграции с японскими военными, представляет предмет исследования не столь определенно, как это следует из названия. Другой уловкой стоит считать утверждение автора о том, что изучению воинских формирований из русских эмигрантов в Маньчжоу-го не уделено должного внимания. Так, в 2012 г. в Екатеринбурге была выпущена посвященная изучаемой автором проблеме монография «Отряд Асано: русские воинские формирования в Маньчжоу-го, 1938–1945 гг.», на которую сам Яковкин неоднократно ссылается[1]. Но обратимся к содержанию книги.

Первая из трех глав работы посвящена русской военной эмиграции в Китае. Остановившись коротко на исходе русских в годы Гражданской войны в Китай, автор основное внимание уделяет военно-политическим организациям и идейным воззрениям русской военной эмиграции. По не совсем понятным причинам к перечню военно-политических организаций эмиграции, помимо Русского Обще-Воинского Союза (РОВС), Корпуса Императорской Армии и Флота (КИАФ), Братства русской правды (БРП), Яковкин относит также Всероссийскую фашистскую партию и Союз мушкетеров, которые лишь с большой натяжкой могут быть причислены к военно-политическим организациям, а также структуры совсем иного плана. Как, например, Бюро российских эмигрантов в Маньчжурской империи (БРЭМ), Антикоминтерновский комитет — эмигрантские административные органы в Маньчжоу-го и Северном Китае, и даже официальную общественную организацию Маньчжоу-го — Киовакай.

Идейные воззрения русской военной эмиграции в Китае сведены Яковкиным к трем основным направлениям — идеология РОВС, монархизм и фашизм. Если монархизм и фашизм, как идейные направления эмиграции бесспорны (хотя и здесь говорить о единой монархической идеологии нельзя), то, что такое идеология РОВС вне существовавших в эмигрантской среде идейных направлений, остается совершенно непонятно.

Как указывает автор, большую роль в жизни русской эмиграции после создания в 1932 г. государства Маньчжоу-го играла сформированная на основе японской идеи «общего дома» идеология этого государства, активно внедряемая через политические и общественные организации, школу, СМИ и т. п. Тем не менее, в годы Второй мировой войны для российской эмиграции был характерен патриотический подъем, сделавший ее, несмотря на все усилия японцев, потенциальным союзником СССР. В связи с чем, Яковкин сокрушенно замечает: «несмотря на все усилия японских властей, значительная часть русской эмиграции не оказала какого-либо сопротивления вторгнувшимся советским войскам в августе 1945 г. Более того, многие пошли по пути сотрудничества с советской властью. Это объясняется плохой работой ГБРЭМ и лидеров эмиграции в отношении пропаганды и разъяснения целей войны…» [С. 90]. Для автора политический, антибольшевистский характер эмиграции задан априори, он даже не пытает разобраться в мотивах поступков эмигрантов и причинах, которые привели к «советизации» эмиграции, начавшейся задолго до 1941 г. Так же как в свое время советские историки, Яковкин совершенно однозначен, хотя и диаметрально противоположен им в своих выводах. Он легко навешивает ярлык «предательства» на эмигрантов, не выступивших на стороне Японии в военных действиях в Маньчжурии в августе 1945 г.

Во второй главе монографии Яковкин обращается к отряду Асано, первому и наиболее известному из русских воинских формирований в Маньчжоу-го, в начальный период его существования (1938–1943 гг.). Желая показать особую роль Японии в организации отряда Асано, автор в первом параграфе останавливается на очень важной проблеме – взаимоотношениях между российской эмиграцией и Японией на протяжении 1922–1945 гг. Основное внимание здесь уделяется антибольшевистскому сопротивлению в эмигрантской среде, деятельности японской разведки и созданию русских охранно-полицейских структур. При этом автор в один ряд с подразделениями, создававшимися на территории Маньчжоу-го, государства-сателлита Японии, ставит и созданный в 1927 г. в Шанхае русский отряд (в дальнейшем Русский полк) в составе Шанхайского волонтерского корпуса, охранявшего порядок на Международном сеттльменте. Это подразделение не имело никакого отношения к японцам, было создано властями Международного сеттльмента и подчинялось им. Только с началом Тихоокеанской войны сокращенный и реорганизованный в полицейское подразделение Русский полк попал под руководство японской администрации, впрочем, никакого отношения к Квантунской армии не имевшего.

Вообще, поражает профессиональная небрежность автора, его жонглирование фактами при очень слабой ко всему прочему источниковой базе.

Недостаточность источниковой базы исследования особенно рельефно проявляется при описании истории отряда Асано. Автор в ходе исследования не обращался ни к одному архиву (!), где отложились крупные массивы документов, связанные с изучаемыми автором проблемами. Здесь мы могли бы назвать Центральный архив ФСБ РФ, Архивы ФСБ по Омской области и Приморскому краю, Государственный архив Хабаровского края, Государственный архив Приморского края, Государственный архив административных органов Свердловской области. Не говоря уже о том, что некоторую интересную информацию можно почерпнуть и за рубежом — в частности, в архиве Музея русской культуры в Сан-Франциско. Основные сведения об отряде Асано, которые Яковкин приводит в своей монографии, заимствованы из работ других исследователей без использования должного критического подхода и сравнительно-сопоставительного анализа. Исследовательская манера автора как нельзя лучше характеризуется выражением: «Если факты противоречат моей теории, то тем хуже для фактов» (Гегель).

Заявив во введении, что его исследование призвано устранить существующие упущения и мифы, сложившиеся вокруг отряда Асано, автор, тем не менее, остается в рамках мифов, сформированных прежними десятилетиями и связанными, прежде всего, с именами американского историка Джона Стефана, одного из крупнейших исследователей русского фашизма, и Анатолия Кайгорода, писателя, краеведа, большого знатока казачьего Трехречья и активного антибольшевика.

Одним из главных мифов, кочующих из работы в работу и утвердившихся в виртуальных сетях, является миф об активном участии отряда Асано в открытой вооруженной борьбе против СССР и, особенно, в событиях 1939 г. на Халхин-Голе. Яковкин, также как и некоторые его предшественники, выводит в бой на Халхин-Голе несуществующий эскадрон асановцев (отряд только в 1940 г. станет конным — С.С.) под командованием забайкальского казака (на самом деле оренбургского — С.С.), есаула (в это время всего лишь прапорщика — С.С.) Василия Тырсина, который в жестокой и короткой схватке вырубает подразделение монгольских конников-цириков. По-видимому, именно это несуществующий бой автор относит к тем подвигам, которые совершили русские бойцы бригады «Асано» на Халхин-Голе [С. 135].

В реальности на Халхин-Голе было не более десятка асановцев, которые в основном работали в качестве связистов и не участвовали непосредственно в боях. Хотя даже в этом случае избежать жертв эмигрантам не удалось — при одном из налетов советской авиации погиб ефрейтор Натаров, позднее погребенный с воинскими почестями в Харбине в ограде Николаевского кафедрального собора.

Последняя глава монографии посвящена деятельности русских воинских отрядов (именно так они стали именоваться с января 1944 г.) в 1944–1945 гг. В главе сложно найти что-то новое, еще неизвестное о жизни РВО в этот период. Удивляет приводимая в исследовании сильно завышенная цифра русских военнослужащих, не подкрепленная никакими документами. Она, по-видимому, вызвана только стремлением автора показать, что эмиграция до сих пор составляла грозную военную силу, которую можно было бы использовать в борьбе против СССР. Яковкин заявляет, что «в начале 1944 г. генерал-лейтенант Г.М. Семенов (!? — С.С.) возглавил объединенные русские воинские отряды на территории Маньчжоу-Ди-Го (6 тысяч человек)…» [С. 164]. Оставим утверждение об атамане Семенове, якобы возглавлявшем РВО, на совести автора, но, что касается численности русских отрядников, она в совокупности личного состава всех трех РВО (Сунгарийский, Ханьдаохэцзийский и Хайларский) составляла не более 700 человек. И даже вместе с резервистами их численность вряд ли бы превысила цифру в 2,5 тысячи.

В период советско-японской войны августа 1945 г., как считает Яковкин, большая часть асановцев пошла по пути предательства [С. 184]. Они не поддержали японские войска в борьбе против Красной армии, а, наоборот, оказали поддержку советской стороне в ликвидации Квантунской армии. Несчастные эмигранты, зажатые между Советским Союзом и Японией, для всех оказались предателями. По мнению автора, возмездие для «предателей» наступило очень скоро. После окончательного разгрома японцев большая часть бывших асановцев были арестованы советской контрразведкой и вывезены в советские лагеря.

Нельзя не упомянуть об обширном приложении, которое имеет монография Яковкина. В качестве приложения автор поместил хорошо известные биографии крупных деятелей российской эмиграции в Маньчжурии и руководителей Японской военной миссии, которая курировала деятельность РВО. Но, к сожалению, в приложении нет ни одной биографии русских военнослужащих отряда Асано. Представленный в приложении фотоматериал также практически не содержит фотографий русских асановцев, а надписи к некоторым фотографиям либо ни о чем не говорят, либо не соответствуют действительности. Например, фотография из коллекции М.Ю. Блинова, на которой якобы изображен один из командиров русских отрядов и его переводчик, не сообщает ни кто этот человек, ни командиром какого отряда он являлся. Располагая фотографиями всех офицеров русских подразделений армии Маньчжоу-го, мы можем с уверенностью сказать, что к РВО отношения он не имел. Фотография «отряда Асано» на самом деле является снимком восьмого выпуска Военно-полицейского училища на станции Ханьдаохэцзы (1940 г.), готовившего кадры для русских отрядов горно-лесной полиции Маньчжоу-го, самостоятельной от РВО структуры. Эта фотография была мною опубликована еще в 2006 г. в альманахе «Белая армия. Белое дело»[2]. Можно и далее продолжать.

Подводя итог всему выше сказанному, хотелось бы привести слова крупного британского историка А. Тэйлора, как нельзя лучше отражающие суть исследовательской исторической практики: «историкам часто не нравится то, что произошло, и хочется, чтобы это произошло по-другому. Но делать нечего. Они должны излагать правду, как они ее видят, и не беспокоиться, разрушает ли это существующие предрассудки или укрепляет их»[3].

 

 

[1] Смирнов С.В. Отряд Асано: Русские воинские формирования в Маньчжоу-го, 1938–1945 гг. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2012. — 156 с., ил.

[2] Смирнов С.В. Русские офицеры в военизированных и армейских подразделениях Маньчжоу-го (1932-1945 гг.) // Белая армия. Белое дело: исторический научно-популярный альманах. Екатеринбург, 2006. № 15. С. 95-102. Вкладка.

[3] Taylor A.J.P. The Origins of the Second World War. London: Penguin Books, 1964. P. 7.

19