Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Рублев Д.И., Талеров П.И. Написана ли уже истрия анархистской печати России? (Немного о посмертном издании одной книги)

Рублев Д.И., Талеров П.И. Написана ли уже история анархистской печати России? (немного о посмертном издании одной книги). Рец.: Менделеев А. Г. Печать русских анархистов. М.: Политическая энциклопедия. 2015. 247 с. // Историческая Экспертиза. № 1. 2017. С. 231-244.

История периодической[1] печати анархистского движения России является одной из малоисследованных и вместе с тем злободневных проблем в историографии отечественной истории. По этой причине выход в свет книги, посвященной этой теме и обозначенной как научное издание, должно было стать событием, значимым с научной точки зрения. Так полагали и мы, пока не познакомились с посмертно изданной работой доктора исторических наук, профессора Александра Георгиевича Менделеева (1935–2013), известного трудами по истории периодической печати политических партий России конца XIX — начала XX вв. Друг и коллега безвременно ушедшего автора профессор Борис Иванович Есин доработал текст и подготовил эту прекрасно оформленную, небольшую по объему (247 с., 15,5 усл.­печ. л.), но в твердом переплете, книгу к печати.

Структура книги включает в себя десять глав, предисловие и заключение (и то, и другое написаны Б. И. Есиным), а также краткую библиографию на пяти страницах. Каждая глава посвящена тому или иному вопросу (анархистам вообще, Бакунину, Кропоткину, хождению в народ, газете «Хлеб и воля», «Буревестнику», анархическим изданиям эмиграции и пр.), при этом некоторые названия глав носят критическую идеологическую окраску («М. Бакунин. Безграничная свобода», «Сказка о хождении в народ», «П. Кропоткин. Совесть — основа нравственности», «Анархисты вразброд»), что соответствует общему журналистскому стилю издания. В книге есть иллюстрации, правда, только три: портреты М. Бакунина и П. Кропоткина в соответствующих главах, а также карикатура М. Щеглова на анархиста (видимо, начала ХХ в.) с бомбой в руках.

Прежде всего, следует отметить, что в книге отсутствует как таковая периодизация истории анархистской печати России, что для научного издания является обязательным, само собой разумеющимся. Приведенная же информация излагается в виде перечня материалов, представленных в каждом из номеров того или иного периодического издания. Далеко не всегда понятно, по какому принципу отбора представлены тексты статей и заметок. Прилагаются также какие­то наброски биографических справок о редакторах и издателях. Чаще всего, однако, это незавершенные тексты. Отсчет хода истории анархической прессы А. Г. Менделеев фактически ведет с выпуска М. А. Бакуниным № 1 журнала «Народное дело» (начало сентября 1868 г., Женева) (с. 22, 33). Среди первых изданий анархистов упоминаются «Народная расправа» и «Община», изданные С. Г. Нечаевым. Затем, применительно ко второй половине 1870­х гг., идет речь о «народно­социалистических» изданиях эмиграции (с. 81). К ним Менделеев отнес газету «Работник» и журнал «Община». Основания для подобной терминологии не разъясняются, и остается думать, что, вероятно, вместо термина «народные» здесь следовало бы говорить о «народнических» изданиях. Отдельная глава посвящена изложению содержания периодики революционного подполья в России за 1878–1886 гг. Однако не все представленные газеты можно признать анархистскими. Утверждение автора о том, что издания конца 1870­х гг. «в той или иной степени отражали идеологию анархизма, многие были под прямым влиянием идей и личности Бакунина» (с. 120), оправдано применительно лишь к газетам «Начало» (1878), «Земля и воля» (1878–1879), «Листок Земли и Воли» (1879). Однако вызывает закономерное сомнение отнесение изданий «Народной воли» к анархистским. А с другой стороны, совершенно необоснованно, с нашей точки зрения, игнорирование автором публикаций газеты «Черный передел», издатели которой по своим стратегии и тактике социально­политической борьбы были ближе к анархистам, нежели народовольцы. Отдельная глава посвящена выходившим в начале XX в. газетам «Хлеб и Воля» (1903–1905), «Листки “Хлеб и Воля”» и журналу «Хлеб и Воля» (1909). В особую главу выделена история анархо­синдикалистской и анархо­коммунистической газеты «Буревестник», выходившей в Париже в 1906–1910 гг. Эту газету Менделеев представляет как самое массовое (5 тыс. экз.) периодическое издание анархистов, и одновременно это «малоизвестная газета в списке эмигрантских изданий начала ХХ в.» (с. 185). В другой главе очень кратко излагается содержание ряда анархистских газет начала XX в., не упомянутых ранее. Сюда входят издания анархистов­коммунистов «безначальцев» («Листки группы “Безначалие”»)[2], анархистов­коммунистов «чернознаменцев» («Черное знамя», «Бунтарь», «Анархист»), анархо­синдикалистов («Новый мир»). При этом лишь содержание № 1 журнала «Анархист» приводится автором (c. 223–226), остальные же четыре номера остались без внимания. Возникает закономерный вопрос: если издания анархистов­коммунистов «хлебовольцев» и близких к ним анархистов­синдикалистов представлены в двух предыдущих главах, почему же одна из идейно близких газет представлена в одном блоке с изданиями их оппонентов — «чернознаменцев» и «безначальцев»? Заметим, что многие другие анархистские издания начала XX в. так и остались без какого­либо анализа и даже упоминания исследователем. Перечислим лишь некоторые из них, наиболее популярные в свое время: «Без руля», «Вольный рабочий», «Голос труда», «Молот», «Рабочее знамя», «Рабочий заговор», «Рабочий мир».

Вероятно, в силу того, что книга не была завершена автором, а ее подготовка к изданию велась коллегами А. Г. Менделеева (и, скорее всего, именно им нужно в первую очередь адресовать большую часть наших замечаний), она представляет собой написанный в журналистском формате незавершенный черновик­набросок с характерными признаками компиляции. Цитаты и информация, взятые из источников и научной литературы, чуть ли не произвольно разбросаны по отдельным рубрикам. В книге отсутствует традиционное для научного издания полноценное введение с историографическим обзором и анализом источниковой базы исследования. В заключении, которое завершается краткой информацией об открытии в г. Дмитрове 6 сентября 2014 г. Дома­музея П. А. Кропоткина, нет каких­либо выводов с должным обобщением приведенных данных по истории анархистской прессы. Вместо всего этого проф. Б. И. Есин ограничился лишь пространным изложением отдельных фактов истории анархистского движения в России в начале ХХ в. Источниковую базу книги составляет периодическая печать народников и анархистов, а также мемуарная литература. Также в библиографическом списке содержится совершенно странная для научного издания ссылка: «Архивные материалы (рукописный отдел Российской государственной библиотеки, Пушкинский дом)» (с. 243). Ни какие именно архивные фонды и материалы имелись в виду, ни каким образом они были использованы в книге, читатель определить не в состоянии, ибо, кроме вышеупомянутой фразы, никакой информации здесь просто нет! Полное отсутствие в книге каких­либо сносок со ссылками на использованные материалы и источники цитат не только крайне затрудняет для читателя­исследователя анализ информации, но и существенно снижает научную значимость самого издания. При этом Менделеев, а вместе с ним и Есин, готовивший книгу к изданию, обошли вниманием фонды целого ряда российских архивов, содержащие ценную информацию по истории анархистской прессы. Мы смогли наглядно убедиться в этом, работая, в частности, с письмами из личных фондов П. А. Кропоткина и М. И. Гольдсмит.[3]

Незавершенность книги отражает и характерный для нее телеграфный стиль изложения («вкратце», говоря словами самого автора). Так, легко обнаружить незавершенные фразы, подобные конспективным заметкам и наброскам, планам издания. Например: «В начале 1918 г. Поссе выступил с “Идеалом корпорации”[4], рассказал про “силу массовости”, о том, что “Эх, дубинушка, ухнем!” порой мощнее, чем усилия отдельных рабочих» (с. 17). По книге разбросана масса фрагментов текстов с большим числом отточий, напоминающих скорее какой­то план­конспект отдельных исторических фактов, чем скрупулезный анализ. Вот один из характерных примеров: «В Петербурге в 1876 г. у Казанского собора собрались студенты. Впервые вынесли красное знамя “Земли и воли”, выступал Плеханов… “Процесс 193­х”, масса документов, речь Мышкина… “Процесс 50­ти”, речи Алексеева, Бардиной… Тургенев целовал фотографии заключенных — “святые”, Некрасов, Полонский написали в их честь стихи…» (с. 76). Или в другом месте: «В ожидании суда Петр Алексеевич занимался наукой (брат доставлял литературу), ежедневно до семи верст проходил по камере, добавил гимнастику с тяжелой табуреткой… Но цинга наступала. Перевели в тюремное отделение Николаевского военного госпиталя в 1876 г. Как он убежал оттуда?[5] Финляндия, Швеция, Норвегия, Швейцария… Он много писал о науке, работал на Большом Алечском леднике в Альпах (Aletschgletscher), выпустил книгу “Исследования о ледниковом периоде” (СПб., 1876)» (с. 149). Точно такой же скупой до предела, конспективный стиль воспроизводится при описании содержания ряда номеров представленных периодических изданий (с. 102–106, 121, 125–130, 136–137, 141–143, 169, 170–171, 173, 175, 181, 187, 200–221). Глубокую научную оценку скрупулезным и бесстрастным анализом изложенных в прессе идей теоретиков анархизма и их произведений, событий в жизни известных анархистов и процессов развития анархистского движения на фоне российской и мировой истории автор в подавляющем большинстве случаев подменяет беглым пересказом, а порой — прямым цитированием. Зачастую эти цитаты без ссылок и комментариев занимают целые страницы. Анализ содержания периодических изданий также подменен публикацией текста целых статей или значительной их части в том же псевдонаучном стиле (с. 26–28, 33–38, 41, 48–49, 52, 67–69, 70–71, 83–86, 91–92, 94–104, 106–113, 120–124, 126–130, 132–141, 151–153, 155, 158–165, 166–177, 182–184, 186–203, 208–210, 216–219, 223–229, 236–237). При этом в ряде случаев цитаты не отделены кавычками друг от друга, в результате чего происходит смешение текста с прямой речью автора, что искажает смысл написанного (с. 170, 173, 192, 194, 201). На основании специфики авторского подхода было бы, наверное, более естественно рассматривать книгу А. Г. Менделеева как некое подобие хрестоматии, однако и в этом случае структура должна быть также выдержана в соответствующем научном стиле.

Вызывает серьезные сомнения проводимая автором идентификация тех или иных представителей различных течений российского анархизма. Отдельные мыслители, чьи деятельность и взгляды также приводятся в книге Менделеева, не имеют к анархизму ни малейшего отношения. Таковы братья Н.А. и А. А. Серно­Соловьевич, Н. И. Утин, Л. А. Тихомиров и ряд других представителей революционного народничества. К идеологам анархо­синдикализма в России автор относит Д. Новомирского (Я. И. Кирилловского), В. А. Поссе и Б. Н. Кричевского (с. 10). Между тем нам не известны свидетельства того, что Кричевский, выходец из социал­демократических кругов, пропагандировавший в России синдикалистскую стратегию борьбы, хоть как­то отождествлял себя с анархистами. Еще более произвольной выглядит попытка отнести ассоциационный анархизм Льва Черного (П. Д. Турчанинова)[6] к течениям анархо­синдикалистского толка (с. 230). Как сторонники, так и исследователи мировоззрения Л. Черного относили взгляды последнего к разновидности анархического индивидуализма. Вопреки бездоказательному утверждению Менделеева, никакого отношения к анархистам­ассоциационерам, как и к синдикалистскому течению, не имели известные представители мистического анархизма: «поэты — С. Городецкий, В. Иванов, Г. Чулков, Л. Шестов[7] и др.». Не находит научного подтверждения и упоминание автора о симпатиях к узко­специфическим идеям «ассоциационного анархизма» и других многочисленных представителей творческой интеллигенции (с. 230). Также представляется необоснованным отождествление с индивидуалистическим анархизмом последователей Я.­В. Махайского и Е. И. Лозинского (с. 10). В работах этих мыслителей не содержится ни отсылок к воззрениям идеологов анархизма­индивидуализма (например, М. Штирнера, Б. Таккера, А. Либертада, Э. Армана и др.), ни комплекса идей, характерных для этого течения. Нет и каких­либо известных нам признаний своей близости к взглядам индивидуалистов со стороны самих Махайского и Лозинского. Всех анархистов­коммунистов «чернознаменцев» автор отождествляет лишь с одной из фракций этого течения, «безмотивниками», игнорируя существование другой — «коммунаров» (с. 215).

В ряде случаев, буквально в одном и том же абзаце, можно встретить по всей видимости заимствованные оценки, которые противоречат друг другу. Так, например, «в 70­е гг. Бакунин с Лавровым, — пишет А. Менделеев, — в центре ­народнического движения в России». И тут же через предложение утверждает: «Бакунинская теория, основанная на признании особой роли сельской общины, близка народникам...» (с. 23; выделено нами. — Д. Р., П. Т.). Отметим, что быть теоретиком­основателем народнического движения и быть лишь близким к нему по своему мировоззрению — это по сути разные вещи. В отечественной же историографии народничества М. А. Бакунин традиционно рассматривается в качестве одного из ведущих теоретиков. Далее А. Г. Менделеев безапелляционно утверждает: «Конечно, все идеи Бакунина были ошибочны, безосновательны, в конечном счете ему ничего не удалось» (с. 24). Сразу же, в возражение, хочется напомнить о пропагандистской и организационной работе бакунистов в Испании и Италии, положившей начало формированию анархистского движения в этих странах, о создании М. А. Бакуниным и его сторонниками Антиавторитарного Интернационала, о широкой популярности бакунинских идей в России второй половины XIX в. Также нужно напомнить и о вполне оправдавшихся прогнозах Бакунина относительно процессов становления общественной модели бюрократизированного государственного социализма в случае прихода к власти авторитарных революционеров­марксистов. Но тут же ниспровергатель Бакунина, встретив, видимо, и заимствуя иные оценки, опровергает сам себя, опережая наши возражения: «Можно поспорить и с Герценом, и с Тургеневым о великом значении Бакунина — он не только практикой владел, но его теория, пусть своеобразная, имела солидное философское обоснование... Бакунин был предтечей “философии бунта”[8] — выход в науку и практику XX в.» (с. 24). Вскоре мы также узнаем, что Бакунин выдвинул идею Соединенных Штатов Европы, которая, как утверждает Менделеев, подразумевая, вероятно, процесс европейской интеграции, «исполнилась (может быть, может быть...) через сто лет» (с. 41). Еще через несколько страниц он указывает на актуальность мнения М. Бакунина о связи коррупции с самим институтом государства, а затем приводит нам цитаты из Г. Плеханова, А. Камю и даже И. Сталина, свидетельствующие об актуальности ряда идей Михаила Александровича в XX в. (с. 45–46). В этом вопросе Менделеев даже утверждает, что революции в Китае, на Кубе, в Анголе и Мозамбике носили «бакунинский характер», о чем свидетельствует, по его мнению, тактика партизанской борьбы, применяемая их участниками. И хотя последнее утверждение отчасти верно, заметим, что не только и не столько партизанская война является основополагающей идеей Бакунина. Не являлась она и основным методом революционной борьбы из предлагаемых Михаилом Александровичем. Поэтому вряд ли стоит лишь на этом основании выводить «бакунинский» характер революционных движений. Далека от истины и предложенная автором со ссылкой на С. Н. Канева характеристика эволюции политических взглядов Бакунина: «Так что, мы должны забыть Бакунина? Он был зачинателем, идеологом народничества, идеологом анархизма, но с годами стал сторонником смягчения требований в пользу общины, конституционной республики, Учредительного собрания» (с. 131). В данном случае А. Менделеев, очевидно, пытается приспособить идеи М. Бакунина к политической эволюции русского народничества, дабы довольно сомнительным путем доказать связь процессов развития идеологии «Народной воли» с идейной эволюцией анархизма. Между тем ни один серьезный ученый­исследователь жизни и творчества Бакунина не подтверждает подобный ход его политической эволюции. Естественнее было бы говорить об обратном движении: от либерализма к революционным республиканским и панславистским, а затем — к социалистическим и анархистским идеям, ставшим доминирующими в мировоззрении мыслителя в последние полтора десятилетия жизни. Столь же спорна характеристика политических идей П. А. Кропоткина, данная А. Г. Менделеевым. Так, например, он голословно утверждает, что Кропоткин видел социальную революцию «бескровной, гуманной, планомерной» (с. 144), однако никаких доказательств (хотя бы цитат) в пользу этой своей (или заимствованной?) точки зрения не приводит. Нами не найдено подтверждения подобных оценок ни в одном произведении Кропоткина, затрагивающем проблемы развития анархистской социальной революции.

А чего стоят безапелляционные фразы типа: «Усилия Кропоткина и его анархо­коммунистических сторонников были напрасны: вести агитационно­пропагандистскую работу в широких массах не удалось», с которой начинается глава «Анархисты вразброд» (с. 211). И это без всякой временной и географической привязки: где, когда, кому конкретно не удалось, в то время, когда Кропоткин с момента бегства из России в 1876 г. и до июня 1917 г. вообще жил за границей, главным образом в Англии. По каким критериям автор оценивал эффективность этой работы? Закрадываются вопросы: а может быть, все­таки что­то удалось? В любом случае эффективность всегда относительна, а в абсолюте ее просто нельзя оценить. И вот чуть ниже, в том же абзаце: «Не будем перечислять где проводились теракты — не было города, где бы они не проводились». Как вам понравился такой вот «исторический» пассаж? Если это про анархистов, а не про теракты вообще (по тексту неясно, даже не понятно — про Россию ли вообще идет речь), то разве это не высокая оценка эффективности той же агитационно­пропагандистской работы? Здесь трудно не вспомнить конъюнктурные работы по анархизму советского периода С. Н. Канева, В. В. Комина, А. Д. Косичева, Ф. Я. Полянского, Д. И. Пронякина и др., кишащие разного рода идеологическими штампами, идиомами, необоснованными выводами типа: «крах», «агония», «банкротство», «несостоятельность» и пр. Но рецензируемое издание по своей сути даже превзошло все эти «изыскания».

Грешит книга и массой других ошибок, опечаток и откровенных ­ляпов. Чем дальше ее листаешь, тем больше возникает вопросов, так и остающихся без компетентных разъяснений. Даже знаменитая работа М. А. Бакунина «Государственность и анархия», которую конспектировал когда­то К. Маркс, именуется не иначе, как «Государство и анархия» (с. 58). Конечно, в любой работе трудно избежать досадных ошибок и опечаток, но в целях минимизации их количества и существуют разного рода редакторы, корректоры, научные консультанты и прочие специалисты. Здесь же, по­видимому, не было и стремления что­то исправить, скорректировать, изменить в черновых набросках безвременно ушедшего товарища, подготовить действительно научное, полезное для современных исследователей издание. А в результате появилась некая печальная пародия на науку, наукообразие, сродни безалаберности. Так, в ряде случаев остались нерастолкованные, а оттого совсем неясные читателю сентенции типа: «Были долгушинцы безусловными бакунистами, это верно, но и различия видны, не только в вопросе о государстве, они — истинные христиане в лучшем смысле этого слова, они — за хорошие школы, а не только за неосознанные народные инстинкты» (с. 64). В чем же выражалась близость русских бакунистов христианству? На этот вопрос автор не дает ответа. Весьма курьезно и совершенно бессмысленно с точки зрения элементарной логики выглядит и деление оппонентов Бакунина на четыре группы: «Существуют четыре категории его оппонентов. Первая — те, кто был лично знаком с Бакуниным... Вторая — те, кто посвятил ему свои произведения... Третья — те, кто с ним не могли справиться и переспорить: Маркс и Энгельс, Николай I и Александр II, король[9] Пруссии и Саксонии и др. Четвертая — масса студентов, крестьян, рабочих, военнослужащих» (с. 24). Но для чего же вообще необходима, с научной точки зрения, классификация «оппонентов» Бакунина? И более чем наивно подразделять их на личных знакомых, деятелей искусства, монархов и, скажем, крестьян и рабочих. Закономерно возникает вопрос о том, каким же образом кто­то из русских крестьян 1840–1870­х гг. оппонировал Бакунину? В той же степени вызывает сомнение даже знакомство большинства из них с идеями Михаила Александровича. Некоторые фразы у Менделеева, без сомнения, требуют дополнительного комментария. «Джеймс Гильом — человек широко и разносторонне образованный, прирожденный руководитель, он восемь лет безуспешно сражался с чиновниками», — пишет, например, Александр Георгиевич (с. 151). Что же имеется в виду под героической борьбой известного анархиста «с чиновниками»? Никаких разъяснений не приводится. В отсутствие ссылок на источники остается только гадать: известные нам биографические очерки такой информации не содержат.

Отметим еще один ряд грубых фактических ошибок и опечаток, обнаруженных в тексте. Вопреки мнению автора (а возможно, это результат «поправок» г­на Есина?), во время подготовки бакунистами восстания в Болонье в августе 1874 г. не шло речи о создании временного правительства, тем более — во главе с Бакуниным (с. 58). Термин «правительство» для обозначения названия органов руководства восстанием бакунисты принципиально не употребляли. Недостоверной является приведенная в тексте информация о гибели Г. И. Гогелии в застенках ВЧК­ОГПУ (с. 179). Его жена и член редакции газеты «Хлеб и Воля» Лидия Владимировна Иконикова упомянута как «Лариса Иконникова» (с. 184). Газета «Листки “Хлеб и Воля”» ошибочно названа «Листки Хлеба и Воли» (с. 179). Одного из лидеров итальянских бакунистов, К. Кафиеро, А. Менделеев называет не иначе, как Кафиер (с. 59). Вместо Барселонского восстания 1872 г. читаем: «Баруслонское восстание» (с. 59). Вместо «бомбардировки» применительно ко времени осады Парижа прусскими войсками в 1871 г. говорится о «бомбежке» города (с. 154). Вместо «Корн» псевдоним М. И. Гольдсмит ошибочно указан как «Корк» (с. 181, 183). Газета грузинских анархистов­коммунистов «Нобати» названа «Набити» (с. 200). Ошибочно указана «настоящая» фамилия И. С. Книжника­Ветрова — Бланк (с. 205). Действительно, он проживал в эмиграции по паспорту на эту фамилию, но настоящая его фамилия от рождения все же Книжник, и Ивану Сергеевичу пришлось даже обратиться к И. Ф. Масанову с просьбой опубликовать опровержение по поводу допущенной в «Словаре псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей» ошибки, что и было сделано в дополнениях к 3­му тому. Аналогичную ошибку пришлось исправлять также и в «Летописях жизни и творчества А. М. Горького». Менделеев тут же повторяет кем­то сочиненную версию о происхождении Книжника из «бедной еврейской семьи раввина» (в действительности он родился в бедной многодетной еврейской семье кустаря­переплетчика, откуда и фамилия — Книжник), неправильно обозначает место и дату смерти (в действительности Книжник­Ветров умер в Ленинграде 18 февраля 1965 г. на 87­м году жизни). Неизданные воспоминания И. С. Книжника­Ветрова «Записки восьмидесятилетнего» ошибочно обозначены как «Записки восьмидесятого», и хранятся они в рукописном виде не в Пушкинском доме, а в Доме Плеханова РНБ (с. 205). Известный анархистский боевик Павел Гольман записан как «Гольдман» (с. 216). Псевдоним Е. И. Лозинского — Кармелюк, а не Карменюк, как утверждает Менделеев (с. 237). Сближение взглядов И. С. Гроссмана­Рощина с анархо­синдикалистскими позициями относится не к 1905 г., как утверждает Менделеев (с. 217), а к 1908 г. Не соответствует действительности и информация о том, что в 1919 г. Гроссман находился при штабе Махно, занимаясь пропагандой анархистских идей (с. 217).

Вообще, что касается биографической информации о тех или иных представителях русского анархизма, в качестве альтернативы рецензируемой книге предлагаем вдумчивому читателю обратиться к соответствующим очеркам, приведенным в ранее выпущенных энциклопедиях (Политические партии России 1996; Революционная мысль 2013)[10], а также к недавно вышедшей антологии о российском анархизме (Анархизм 2015). Библиографические же данные, в том числе об анархистских периодических изданиях, лучше искать в справочнике, в подготовке которого участвовал один из авторов настоящей рецензии (Анархизм в истории России 2007).

Ряд характеристик и оценок, приведенных в книге, без сомнений, можно считать субъективными, неисторичными, ничем не подтвержденными домыслами. Так, повествуя о Георгии Гогелия, одном из видных последователей Петра Кропоткина, известном анархо­синдикалистском публицисте начала XX в., автор утверждает: «Гогелия стал заметен в группе эмигрантов не только убежденностью в анархизме, глубокой начитанностью, но и тем, что споря с врагами, он не оставлял камня на камне от их убеждений» (с. 178). Однако список оппонентов Г. Гогелия, как и сам характер публичных политических дискуссий, заставляет сомневаться в столь всепобеждающей силе и несокрушимости аргументов Георгия Ильича. Ведь все, кого Менделеев назвал в качестве оппонентов (В. Ленин, Ю. Мартов, Г. Плеханов, В. Чернов, Е. Брешко­Брешковская) (с. 178), как известно, после спора с «темпераментным горцем» так и не изменили своим воззрениям и не перешли на позиции анархизма, оставшись теоретиками и лидерами собственных политических партий.

Анекдотичной выглядит описанная Менделеевым со ссылкой на выступление тверского историка В. П. Суворова на Прямухинских чтениях 2008 г. история об участии в 1930­х гг. в производственной кооперации в Тверской области обоих братьев и сестры Петра Алексеевича Кропоткина, которых уже давно не было в живых (Николай пропал без вести еще в середине XIX в., Александр застрелился в 1886 г. в сибирской ссылке, Елена умерла в декабре 1904 г.). Вообще­то, если обратиться к тексту Суворова, речь шла о семье племянника Петра Алексеевича. Такой вот получился еще один казус (с. 19)…

Весьма спорные утверждения относительно истории и теории анархизма содержит и заключение к книге, написанное проф. Б. И. Есиным. «Расцвет анархизма пришелся на 70­е годы XIX в. и во время Первой русской революции 1905–1907 гг.», — утверждает он (с. 239). Возникает вопрос: почему нельзя отнести расцвет анархизма к периоду Второй российской революции и Гражданской войны (1917–1922), ведь в то время действовали массовые анархистские организации, в рядах которых насчитывались сотни и даже тысячи участников. К тому же ни бакунисты 1870­х гг., ни анархистские группы периода Первой российской революции не могли похвалиться численностью боевых организаций и установлением полного контроля над значительными территориями, которые были, например, характерны для повстанческой армии Н. И. Махно. Да и масштабы издательской деятельности анархистов в 1917–1918 гг. по тиражам, распространению прессы и количеству периодических изданий значительно превосходят дореволюционный период. Также не соответствует действительности утверждение уважаемого профессора о том, что анархистским теоретикам не удавалось «спланировать будущее свободное общество», ибо картины «будущего в их трудах или очень расплывчаты, или курьезны» (с. 239). Ведь работы большинства отечественных и зарубежных анархистов, таких как П. А. Кропоткин («Должны ли мы заняться рассмотрением идеала будущего строя?», «Речи бунтовщика», «Хлеб и Воля», «Современная наука и анархия», «Поля, фабрики и мастерские»), Э. Реклю, Ж. Грав, С. Фор, содержат как раз подробную картину анархо­коммунистической модели общественного устройства.

Крайне неряшливо подготовлен библиографический список в рецензируемой книге, не говоря уже о том, что нарушены требования стандарта к оформлению такого списка. Нет названий издательств, не указан объем (листаж) изданий и т. д. Годы выхода многих изданий даны с ошибками. Газета «Анархия», издававшаяся в Москве осенью 1917 — летом 1918 гг., упомянута под названием «Анархист». Переизданный в 2013 г. сборник трудов А. М. Атабекяна «Против власти» дан вообще без названия. Ошибочно указан и год его переиздания (2001). Годы выпуска монографий В. Д. Ермакова даны с ошибкой в сто лет (1886 и 1887 гг. вместо 1996 и 1997 гг.), а дата издания сборника документов «Кровь по совести» — в 90 лет (1904). Дважды, под разными названиями, в списке литературы представлена монография С. Н. Канева «Революция и анархизм». В нарушение существующих правил оформлена ссылка на «Очерки по истории анархизма» Макса Неттлау. Вместо полного адреса электронной републикации и даты обращения проставлено: «Интернет». Без ссылки на место публикации указаны воспоминания З. К. Ралли «Минувшие годы». Пропущено название книги В. А. Твардовской и Б. П. Козьмина. Объемная монография А. В. Шубина «Социализм, “золотой век” теории» обозначена как статья, опубликованная в журнале «Новое литературное обозрение». Непонятно в связи с чем упомянуты в списке отдельные номера современных (явно не анархистских) журналов за 1992 г. («Сибирские огни» № 10; «Советские архивы» № 5; «Социологические исследования» № 3). «Труды Международной научной конференции, посвященной 150­летию со дня рождения Кропоткина» обозначены только одним выпуском (№ 1, 1995 г.), хотя их было четыре, да и самих конференций, посвященных творческому наследию П. А. Кропоткина, было несколько, и т. д., и т. п. (с. 243–247). В общем, библиографический список совсем негодный, составленный непрофессионально (а это, скорее всего, замечание к тем, кто готовил книгу к изданию), без знания дела и без должной квалификации.

Иногда для того чтобы правильно оценить творчество того или иного исследователя, полезно познакомиться с кругом его научных интересов, общения, биографией и библиографией ­опубликованного. На последней странице обложки рецензируемой книги приводятся краткие сведения об авторе, носящие, по понятной причине, в большей степени панегирический характер. Тем не менее и здесь можно заметить, что автор — человек, несомненно, достойнейший, специализировался в журналистике, даже награждался почетным знаком Союза журналистов России. В ведущих библиотеках страны можно найти авторефераты его кандидатской и докторской диссертаций: «Массовый еженедельник и специфика его агитационно­пропагандистского воздействия на читателя»[11]; «Эффективность печатной пропаганды в свете ленинских принципов и традиций партийной журналистики (На опыте центральных и местных газет в 70­е гг.)»[12]. Но в Интернете есть и менее лестные характеристики творчества нашего автора. В частности, электронный «Русский журнал» дает вот такую рецензию Б. А. Куприянова на книгу А. Г. Менделеева «“Куда влечет нас рок событий?”: Газета эсеров “Революционная Россия”: пропаганда и терроризм» (М., 2008. 528 с.): «При всей симпатии к эсерам, книга производит самое грустное впечатление из всех описанных. Автор провел титаническую работу: прочел весь архив важной газеты начала ХХ века. На 540 страницах изложены и пересказаны почти все материалы “Революционной России”, масса фактического материала, газетных публикаций, мест из переписок, источников, книг о революционном движении, столь труднодоступных сегодня. Однако строки самого автора, когда он отклоняется от изложения, делает выводы или вдается в лирические отступления, заставляют хвататься за голову. Язык, стиль, логика — все против автора. <…> Наивность повествования, банальность выводов. Кажется, что при попытке популярно (тираж книги 150 экземпляров!) изложить историю эсеров автор берет пример с Радзинского. С той лишь разницей, что Радзинский, рассказывая о Ленине или Екатерине Великой, актерством, спекуляцией и домыслами прикрывает незнание фактического материала, который в изобилии известен Менделееву»[13]. Как сильно перекликаются эти оценки с тем, что мы вновь увидели в рецензируемой книге!..

Итак, перед нами — увы! — не исследование истории анархистской прессы, как утверждается в предисловии (с. 6), а в лучшем случае черновик, наброски произведения, по своему жанру представляющие нечто среднее между каталогом периодической печати и хрестоматией по ее истории, откровенная пародия на научное произведение. Амбициозное, вполне объяснимое желание увековечить память своего друга и коллеги, к сожалению, привело к явному фарсу. Можно без сомнений констатировать, что стремление доработать рукопись не достигло своей цели, а благодарность вдовы в адрес подготовившего текст оказалась поспешной. Такую книгу ни в коем случае нельзя рекомендовать ни журналистам, ни историкам, ни исследователям анархического движения, тем более — широкому кругу читателей, чтоб не вводить их в заблуждение. Вряд ли эта книга сможет помочь «современному читателю приблизиться к обстоятельствам, влияющим на развитие анархо­движения, и истории журналистики анархистов», скорее — создаст очередные мифы и легенды, усилит уже сложившиеся стереотипные образы. Анализ содержания периодической печати анархистов был подменен в книге простым кратким изложением информации и обширным цитированием. Безусловно, мы полагаем, что посмертное издание рукописей известных исследователей — весьма важное для российской науки дело. Также мы не беремся судить, какой была бы эта книга, успей автор сам довести ее до конца. Но мы считаем, что неправильно и крайне вредно печатать не доведенные до полного совершенства тексты, не подвергнутые тщательной научной редактуре, содержащие многочисленные фактические ошибки, массу досадных опечаток и не имеющие серьезной научной ценности. Публикацию подобных работ более чем солидным для нашего времени тиражом (1000 экземпляров) в крупном научном издательстве, без сомнения, можно отнести к одному из признаков девальвации в нашей стране исторической науки и научного знания в целом. История же российской анархистской прессы, как мы полагаем, еще ждет своих скрупулезных и квалифицированных исследователей.

Библиографический список

Анархизм 2015 — Анархизм: pro et contra, антология / Сост., вступ. статья, коммент. П. И. Талерова. СПб.: Изд­во РХГА, 2015. 1142 с. (Русский путь).

Анархизм в истории России 2007 — Анархизм в истории России: от истоков к современности: библиографический словарь­справочник / авторы­сост. В. Д. Ермаков, П. И. Талеров. СПб.: Соларт, 2007. 724 с.

Менделеев 2015 — Менделеев А. Г. Печать русских анархистов. М.: Политическая энциклопедия. 2015. 247 с.

Политические партии России 1996 — Политические партии России = Political parties of Russia. Конец XIX — первая треть ХХ века: энциклопедия [Ассоц. «Рос. полит. энцикл.». Рос. независ. ин­т соц. и нац. проблем; рук­ль проекта В. В. Шелохаев]. М.: Российская полит. энциклопедия (РОССПЭН), 1996. 800 с., [36] л. ил.

Революционная мысль 2013 — Революционная мысль в России XIX — начала ХХ века: энциклопедия / отв. ред. В. В. Журавлев; отв. секр. А. В. Репников. М.: Политическая энциклопедия, 2013. 610 с., ил.

Has the history of the Russian anarchist press already been written? (a little about the posthumous publication of one book)

Rev.: Mendeleev A. G. Pechat’ russkikh anarkhistov. M.: Politicheskaia entsiklopediia. 2015. 247 s.

Rublev Dmitry I. — candidate of historical sciences, associate professor of the history department, Russian State K. A. Timiryazev University (Moscow)

Thalerov Pavel I. — candidate of historical sciences, associate professor, member of Petrovskaya Academy of Sciences and Arts (St. Petersburg)

References

Anarkhizm: pro et contra, antologiia / Sost., vstup. stat’ia, komment. P. I. Talerova. St. Petersburg: Izd­vo RKhGA, 2015. 1142 p. (Russkii put’).

Anarkhizm v istorii Rossii: ot istokov k sovremennosti: bibliograficheskii slovar’­spravochnik / avtory­sost. V. D. Ermakov, P. I. Talerov. St. Petersburg: Solart, 2007. 724 p.

Mendeleev A.G. Pechat’ russkikh anarkhistov. Moscow: Politicheskaia entsiklopediia. 2015. 247 p.

Politicheskie partii Rossii = Political parties of Russia. Konets XIX — pervaia tret’ XX veka: entsiklopediia [Assots. “Ros. polit. entsikl.”. Ros. nezavis. in­t sots. i nats. problem; ruk­l’ proekta V. V. Shelokhaev]. Moscow: Rossiiskaia polit. entsiklopediia (ROSSPEN), 1996. 800 p., [36] l. il.

Revoliutsionnaia mysl’ v Rossii XIX — nachala XX veka: entsiklopediia / otv. red. V. V. Zhuravlev; otv. sekr. A. V. Repnikov. Moscow: Politicheskaia entsiklopediia, 2013. 610 p., il.

 

 

[1]© Рублев Д. И., Талеров П. И., 2017

Рублев Дмитрий Иванович — кандидат исторических наук, доцент кафедры истории Российского государственного университета им. К. А. Тимирязева (Москва); rublev773@gmail.com

Талеров Павел Иванович — кандидат исторических наук, доцент, действительный член Петровской академии наук и искусств (Санкт­Петербург); t5591p@mail.ru

[2] Менделеев ошибочно называет это издание журналом.

 [3] См.: ГАРФ. Ф. 1129. Кропоткин Петр Алексеевич; Ф. Р­5969. Гольдсмит Мария Исидоровна, фонды отделов рукописей РГБ и РНБ.

 [4] Правильно: кооперации. Речь идет об одной из публичных лекций В. А. Поссе.

 [5] Интересно, кому задается этот повисший в воздухе вопрос? Автор задает его сам себе или читателю? А, может быть, это упрек охранникам, которые потворствовали этому побегу, или сыщикам, не сумевшим отыскать беглеца? Историк Менделеев, видимо, довольствовался в описании этого сюжета каким­то популярным изложением, не удосужившись даже пролистать «Записки революционера» Кропоткина.

 [6] Автор вместе с тем не упоминает о том, что Л. Черный был основоположником ассоциационного анархизма.

 [7] На каком основании автор отнес к поэтам Г. Чулкова и Л. Шестова, остается неизвестным.

 [8] Вероятно, имеются в виду философские идеи Альбера Камю.

 [9] Так в книге. Правильно: короли.

 [10] В первом издании биографические справки об анархистах составил В. В. Кривенький, во втором — Д. И. Рублев.

 [11] Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук / Академия общественных наук при ЦК КПСС. Ученый совет по журналистике. М., 1969. 18 с.

 [12] Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук / МГУ им. М. В. Ломоносова. Факультет журналистики. М., 1981. 43 с.

 [13] [Электронный ресурс] URL: www.russ.ru/pushkin/Knizhnye­pokupki­Borisa­Kupriyanova2 (дата обращения: 20.06.2016).

 

154