Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Рыбалко Н.В. Управление в условиях военного времени

Рыбалко Н.В. Управление в условиях военного времени. Рец.: Герасимова И.В. Под властью русского царя: социо-культурная среда Вильны в середине XVII века. СПб.: Изд­-во Европейского университета в Санкт­-Петербурге, 2015. 344 с., ил. // Историческая Экспертиза. № 1. 2016. С. 148-153

Шесть лет истории города Вильны середины XVII в. были поистине уникальными: столица Великого Княжества Литовского оказалась под властью царя Московии Алексея Михайловича Романова. После территориальных потерь Смутного времени и поражения в Смоленской войне (1632–1634 гг.) недолгое владение Вильной в 1655–1661 гг. ознаменовало собой фактически первый реванш России в длительном противостоянии с Речью Посполитой. Это событие стало показательным для всей Европы — Россия сделала серьезную заявку на новый международный статус.[1]

Монография Ирины Валерьевны Герасимовой «Под властью русского царя: социо-культурная среда Вильны в середине XVII века» написана по материалам ее кандидатской диссертации, защищенной в 2012 г. (Герасимова 2012). Автор завершила исследование, будучи уже кандидатом искусствоведения. Такое сочетание многопрофильной направленности научных интересов позволило И.В. Герасимовой всесторонне осветить жизнь в Вильне в период русско­польской войны (1654–1667 гг.), начиная с исторических подробностей смены власти и организации управления и заканчивая взаимодействием культур на бытовом, социальном и духовном уровне.

«Сохранилась ли социокультурная среда города в условиях военного времени, или этот дом распался на свои конфессиональные квартиры?», — задает один из первых вопросов автор, определяя задачи исследования. «Может быть, — продолжает И.В. Герасимова, — разделом служили коллегиальные связи, социальный статус?.. Как повели себя мещане разных конфессий?.. Какова была повседневная жизнь виленцев?» Все эти вопросы вызывают живой интерес у читателей с самых первых страниц книги.

Особый научный статус монографии придает солидная источниковая база. Судьба Вильны складывалась так, что в последующее время город часто менял государственное подданство, побывав в XVIII–XIX вв. в составе Речи Посполитой, Российской империи, в XX в. в составе Польши, Литовской ССР, в конце XX — начале XXI в. — в составе Литвы, параллельно шло активное взаимодействие с соседними государствами. Это определило широкий географический диапазон и разбросанность архивных фондов, где отложились документы об истории города и судьбе его жителей. И.В. Герасимовой удалось извлечь материалы из архивов России, Германии, Швеции, Польши, Литвы, Украины, Беларуси, а владение польским, немецким, литовским, белорусским языками позволило их прочитать и издать. Автор книги также является одним из составителей сборника документов (1655–1661 m. rusų okupacinės, 2011).

Хотя служащие местного управления Вильны в XVII в. и высказывали недовольство бюрократической волокитой со стороны русских воевод, во многом именно делопроизводственные документы Виленской съезжей избы, вывезенные воеводой князем М.С. Шаховским в 1660 г., и акты, отложившиеся в Разрядном приказе Москвы, дали богатый материал по истории управления городом и повседневной городской жизни.

Увлекательные заголовки глав и параграфов полностью отражают представленный в них фактический материал. Книга читается легко и с большим интересом. Автору удалось в доступной форме изложить сложный событийный материал, подкрепляя чуть ли не каждое предложение ссылками на исторические документы и научные результаты предшествующих исследователей. Вместе с тем текст не утяжелен цитатами.

В основу структуры книги положена следующая периодизация. После захвата русскими Вильны (сентябрь 1655 г.) границами выделенных периодов стали начало эпидемии чумы (май 1657 г.), окончание эпидемии (январь–февраль 1658 г.), присутствие в городе дополнительных пяти русских полков (до конца октября 1658 г.) и отрезок времени до декабря 1661 г., «большую часть которого городом управлял князь Д.Е. Мышецкий» (с. 64).

Не вполне четко, однако, указан принцип такой периодизации. Как пишет сама автор, «этими периодами определена жизнь виленских мещан». Понятно, что история города и жизнь мещан являются главным предметом исследования ученого. В то же время с позиции управления городом его история делится на два периода: воеводство князя М.С. Шаховского (сентябрь 1655 г. — май–август 1659 г.) и воеводство князя Д.Е. Мышецкого (май–август 1659 г. — декабрь 1661 г.). Принимая во внимание неравнозначность этих временных отрезков, тем не менее более логичным было бы при отделении последнего периода ориентироваться на смену воевод.

В основной части монографии речь идет о жизни города с позиции горожан (мещан). Начинается всё с захвата Вильны русскими войсками, описания разорения, которое сопровождало этот процесс. Меньше всего пострадали те, кто смог своевременно покинуть город и вывезти свое имущество. Следующий этап — установление новой воеводской власти, выработка методов управления, часто по ситуации на местах, организация присяги русскому царю Алексею Михайловичу оставшихся жителей и тех, кто постепенно стал возвращаться назад, требуя восстановления своих прав и утраченного имущества.

Особенно остро, как отметила И.В. Герасимова, стоял религиозный вопрос. «Русская власть, столкнувшаяся с поликонфессиональной средой городов ВКЛ, корректировала указы царя на месте» (с. 86). Непреклонен был Алексей Михайлович к униатам, которые единожды уже изменили православию, выбрав соглашательский путь. Всем им было поставлено одно условие: вновь креститься в православие, а те, кто не был согласен или, крестившись, продолжал оставаться в прежней вере, жестоко наказывались вплоть до смертной казни.

Вызывают интерес представленные подсчеты жителей Вильны, принесших присягу русскому царю. Сопоставлены данные воеводских отписок, крестоприводной книги, росписей из съезжей избы. Все, кто принес новую присягу, были распределены с учетом социального происхождения и конфессиональной принадлежности.

Особо значимым моментом для исторической науки является введение в научный оборот И.В. Герасимовой крайне редко использующийся историками вид письменных источников — певческие рукописи. Исследовательнице удалось проследить на этом материале эволюцию царского титула, сопоставить с хронологией актов. Не совсем, правда, понятны основания противопоставления певческих рукописей и «русских документов» (с. 63).

Далее автор рассмотрела развитие ситуации в городе в период эпидемии чумы, охватившей Вильну, как и большую часть Европы. Выявлены особенности управления городом в это время. Отношения с русской властью после окончания морового поветрия и после введения в город дополнительного военного гарнизона были обострены.

Завершает хронологическое повествование последний значимый эпизод в истории «русской» Вильны. Пробыв в должности воеводы четыре года, наладив отношения с местными жителями, князь М.С. Шаховский покинул город и вывез весь архив съезжей избы — все царские указные грамоты, регламентировавшие управление, записные книги (с. 159). Вновь прибывший воевода князь Д.Е. Мышецкий не был осведомлен об особенностях управления городом. И.В. Герасимова пришла к заключению, что «провал воеводства Мышецкого был связан с избранной им формой общения с местным населением <…> предпочел действовать запугиванием и силой» (с. 166).

Стоит заметить, что при всей скрупулезности и богатой фактологии в первых четырех главах чувствуется недостаток выводов и обобщений.

В отдельную главу монографии вынесены вопросы о функционировании и взаимодействии органов воеводской власти, магистрата, полномочных послов и военачальников, проблема измены в понимании новой и старой власти на протяжении всего изучаемого шестилетнего периода. Представленный материал в главе очень интересный, но автору, естественно, не удалось избежать некоторых повторов.

Жанр очерков более удачно реализован в последних двух главах — в них раскрыты сюжеты о судьбе материальных и культурных ценностей Вильны, о вывозе и интеграции виленских мастеров и подмастерьев в русскую ремесленную среду, о проникновении новых музыкальных форм песнопений в певческую культуру России.

По каким­то причинам в монографии не предусмотрен общий список источников и литературы, а полные библиографические описания изданий приводятся в книге только один раз при их первом упоминании в ссылках (а не при первом упоминании в главах, как это принято, хотя нумерация ссылок начинается в каждой главе заново). В итоге при возникновении интереса к полным выходным данным издания, указанного в ссылке, читатель вынужден отыскивать место, где это издание упоминается впервые.

Встречаются технически недооформленные ссылки, например: «электронный ресурс» без указания на название электронного документа, а скорее всего, просто оцифрованного текста источника (с. 84).

Не до конца, к сожалению, оказался выверен именной указатель: так, к примеру, упущена информация о том, что Шаховские и Львовы — это представители княжеских родов, Сапеги и вовсе ошибочно определены как «богатый шляхетский род» (с. 327), в то время как это были известные магнаты (Русский архив 2005: 5).

Перечень актов о Вильне, представленный в приложении, безусловно, важен. Однако бóльшую научную ценность имел бы такой перечень, выстроенный не в порядке размещения актов в столбцах Московского стола Разрядного приказа, а в хронологической последовательности, дополненный выявленными актами других архивных фондов, о которых автор сообщает во вводной части работы. Тогда можно было бы говорить о реконструкции делопроизводства Виленской съезжей избы.

Технические моменты никак не преуменьшают того положительного впечатления, которое производит знакомство с данной работой. Перед нами классический пример добротного исследования в рамках локальной истории — истории одного города за конкретный промежуток времени. Конечный результат напоминает картинку, составленную из пазлов: логически выстроенные образы разных сторон жизни города и горожан в условиях военного времени, собранные по крупицам. И, как это часто бывает применительно к средневековью и раннему Новому времени, отдельных пазлов для полной реконструкции картины не хватает, и автор четко обозначила эти моменты, определив перспективу развития темы для будущих исследований.

Оживляет книгу большое количество иллюстративного материала: рисунки из альбома Мейерберга, портреты русских и иностранных государственных деятелей, фотовоспроизведение текстов архивных рукописей на русском и иностранных языках.

Глубокое изучение локальной истории позволяет нам ставить новые задачи и определять круг нерешенных проблем. И.В. Герасимова в заключении отметила, что потерпела неудачу «попытка удерживать завоеванные территории при помощи военной силы». В то же время обвинять в недипломатичности только князя Мышецкого нельзя — к моменту его назначения «вся шляхта и мещане уже объединись против неприятеля и совместными усилиями пытались отвоевать город у малочисленного русского гарнизона» (с. 282).

Без ответа всё еще остаются главные вопросы: почему же русским не удалось удержать Вильну? В чем была причина отъезда первого воеводы Вильны князя М.С. Шаховского после 4­летней службы в сложных особых условиях во вновь присоединенном городе и насколько целесообразно было это управленческое решение? Можно ли было за шесть лет переломить настроения мещан и городового магистрата в сторону сохранения верности русскому царю Алексею Михайловичу, обещанной в принесенной присяге?

В последнее время всё больше возрастает интерес к историческому сравнительному анализу. Здесь можно вести речь о сопоставлении жизни в Вильне периода русской оккупации с жизнью в других завоеванных русскими литовских городах, и, напротив, о жизни в русских городах, захваченных в том же XVII в. Речью Посполитой. Сравнить уровень жизни в экономическом отношении (товарное производство, торговые связи, денежное обращение), в сфере культуры и быта, более глубоко изучить опыт сосуществования представителей разных конфессий и т. д.

Особая практическая значимость перспективы исследования заключается в изучении механизмов эффективного управления в условиях, с одной стороны, завоевания территории, с другой — стремления сохранить город как источник доходов и как культурную среду для благоприятного функционирования ранее сформированных социальных институтов.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1655–1661 m. 2011 — 1655–1661 m. rusų okupacinės valdžios Lietuvoje dokumentai / Parengė I. Gerasimova, E. Meilus, S. Žemaitis. Vilnius, 2011. (XVII a. vid. Maskvos okupacijos Lietuvoje šaltiniai. T. 2).

Герасимова 2012 — Герасимова И. Вильна под властью русского царя (1655–1661): судьба города и горожан: Дис. ... к.и.н. СПб., 2012.

Русский архив 2005 — Русский архив Яна Сапеги 1608–1611 годов: опыт реконструкции и источниковедческого анализа / И.О. Тюменцев, С.В. Мирский, Н.В. Рыбалко, Н.А. Тупикова, Н.Е. Тюменцева. Волгоград: Изд­во ВолГУ, 2005.

REFERENCES

1655–1661 m. rusų okupacinės valdžios Lietuvoje dokumentai / Parengė I. Gerasimova, E. Meilus, S. Žemaitis. Vilnius, 2011. (XVII a. vid. Maskvos okupacijos Lietuvoje šaltiniai. T. 2).

Gerasimova I.V. Vil’na pod vlast’ju russkogo carja (1655–1661): sud’ba goroda i gorozhan: Dis. ... k.i.n. Saint Petersburg, 2012.

Russkij arhiv Jana Sapegi 1608–1611 godov: opyt rekonstrukcii i istochnikovedcheskogo analiza / I.O. Tjumencev, S.V. Mirskij, N.V. Rybalko, N.A. Tupikova, N.E. Tjumenceva. Volgograd: Izd­vo Volgogradskogo gosudarstvennogo universiteta, 2005.

 

 

 

[1]© Н.В. Рыбалко, 2016.

 Статья подготовлена в рамках гранта РГНФ № 15­31­01202(а2).

 

150