Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Хаванова О.В. Рец.: Карстенс С. Учитель – писатель – реформатор. Карьера Йозефа Зонненфельса (1733–1817)

Хаванова О.В. Рец.: Карстенс С. Учитель – писатель – реформатор. Карьера Йозефа Зонненфельса (1733–1817) // Историческая Экспертиза. 2014. № 1. С. 171-175.

 

Karstens S. Lehrer – Schriftsteller – Staatsreformer. Die Karriere des Josef von Sonnenfels (1733–1817), Wien; Köln; Weimar 2011, 508 S.

(Veröffentlichungen der Kommission für neuere Geschichte Österreichs 106).

Карстенс С. Учитель – писатель – реформатор. Карьера Йозефа Зонненфельса (1733–1817).

 

Жанр биографии в исторической науке – древний и вечно меняющийся. От авторов давно ждут не только фактографически точного воссоздания жизненного пути героя или его портрета на фоне эпохи, но и умения задавать источникам нетривиальные вопросы, пользоваться современными исследовательскими методиками. Тогда биографические по характеру работы становятся интересны не только относительно узкому кругу знатоков истории страны определенного периода, но адресуются всем, кто в работе сталкивается с проблемой интерпретации эго-документов, «археологии» мифов о выдающейся личности, кого волнует вопрос, как наше знание о конкретном историческом деятеле помогает понять взаимообусловленность человека и социальной среды. Немецкий историк Симон Карстенс (Трирский университет) в фундированном сочинении о жизни и карьере Йозефа Зонненфельса – видного представителя австрийского Просвещения и «апостола просвещенного абсолютизма» (говоря словами канадского историка Франца Сабо) – предлагает методологические подходы, способные заинтересовать специалистов по разным странам и эпохам.

Российскому читателю, в том числе специалисту по отечественной истории Нового времени, имя Зонненфельса, возможно, мало что говорит. Между тем, как минимум, два его ученика внесли заметный вклад в историю нашей страны. Один из наиболее способных слушателей венского профессора – серб Федор Янкович (1741–1814) – был специально приглашен в Россию, чтобы, с использованием опыта Габсбургской монархии, провести реформу начального образования, уже принесшую первые плоды среди православных сербов. Другой студент Зонненфельса – русин (карпаторосс) Михаил Балугьянский (1769–1847) – переехав в Россию, преподавал в Санкт-Петербургском университете и дослужился до должности ректора, заседал в Сенате и участвовал в составлении российского Свода законов. Учебник политико-камеральных наук, написанный Зонненфельсом в 1763 г. и три четверти века остававшийся обязательным во владениях Австрийского дома, был известен в России, как, возможно, и другое учебное пособие – по деловому стилю, – повлиявшее на немецкие письмовники XIX в. и эпистолярные нормы в целом.

В австрийской истории Йозеф Зонненфельс по праву считается одним из парадигматических карьеристов XVIII в. Сын перешедшего в католичество преподавателя древнееврейского языка из моравского Никольсбурга (ныне Микулов в Чехии), он с ранних лет искал пути к славе, мечтал о близости к власти. Служба в армиинаучилаего сходиться с людьми, быстро осваиваться на новых местах, налету схватывать новые языки. Покровительство князей Дитрихштайнов помогло пристроиться на скромную должность помощника при одном из советников Верховного суда. В последующие годы Зонненфельс – упорно прокладывая путь «наверх» – попробовал себя в качестве университетского преподавателя и автора учебников, журналиста и полемиста, драматурга и цензора, реформатора делопроизводственного языка, руководителя масонской ложи, разработчика основополагающих законов.

В известном смысле, биография Зонненфельса отражает важные пункты из повестки дня австрийского просвещенного абсолютизма: усовершенствование практик монархической власти, воспитание поколений лояльной и профессиональной бюрократии, реформа права, ослабление цензуры и пр. Не случайно внимание к его фигуре на протяжении ХХ в. проявляли ведущие специалисты по истории Австрии – Роберт Канн, Карл-Хайнц Остерлох, Грете Клингенштайн, Вальтрауд Хайндль, Хельмут Райнальтер. Личность Зонненфельса неизменно вызывает интерес за пределами Австрии. Достаточно сослаться на работы немецкого историка права Штефана Вагнера о вкладе Зонненфельса в создание политического кодекса или венгерских ученых Ласло Контлера и Жолта Кёкенеши, анализирующих теории Зонненфельса о государственном патриотизме и патриотическом дворянстве. Автор данной рецензии изучала принципы и механизмы стипендиальной политики, лежавшей в основе системы преподавания политико-камеральных наук, самим Зонненфельсом и его последователями, в учебных центрах монархии Габсбургов.

Книга Симона Карстенса – это первая в полном смысле слова современная биография Зонненфельса. Автор обратил внимание на то, что труды и разные сферы деятельности этого экспонента австрийского Просвещения находятся в поле зрения ученых постоянно, при этом его жизненный путь никогда не становился предметом критического, беспристрастного анализа. Мало кто из биографов утруждал себя анализом соответствующих архивных источников, ограничиваясь рассмотрением написанных Зонненфельсом учебников и иных печатных работ. (С. 23) Карстенс показал, что все биографии этого человека восходят к нескольким, им самим сочиненным текстам, где он позиционирует себя, прежде всего, как успешный реформатор театра и уголовного права. Поэтому исследовательская задача сформулирована Карстенсом так: систематический анализ биографических данных, отказ от голословных спекуляций о степени влияния Зонненфельса на государственную политику и общественное мнение, реконструкция социальных механизмов, сделавших возможной блистательную карьеру, на вершине которой чин государственного советника и орден св. Стефана.

Книга выстроена по хронологически-тематическому принципу и сюжетно следует за героем на каждом новом этапе карьеры. Карстенс рассматривает тернистый путь Зонненфельса к университетской профессуре (гл. 4); представляет его как писателя и ,журналиста (гл. 5); рассказывает, каких усилий стоило тому позиционировать себя в самой влиятельной «социальной сети» раннего Нового времени – масонстве (гл. 6) и, наконец, детально исследует его вклад в реформу австрийского законодательства (гл. 7). Ученые сходятся во мнении, что Зонненфельс был, по сути, ловким и удачливым дилетантом, бравшимся за многое, но нигде не достигшим подлинной глубины и оригинальности. Автор задается вопросом, каким образом реформатор из, так сказать, второго эшелона достигал своих целей, какими средствами продвигал свою карьеру и что предпринимал, когда сталкивался с непониманием, сопротивлением, отторжением своих идей и своей личности. Ответ лежит в плоскости патронатно-клиентарных отношений.

В биографии Зонненфельса историк выделяет четыре фазы. До 1763 г. молодой человек искал свое место в жизни, заводил связи, способные помочь ему в осуществлении честолюбивых замыслов. Затем, попав в штат Венского университета, он приложил немалые усилия, чтобы позиционировать себя как организатора и руководителя системы преподавания политико-камеральных наук. Одновременно Зонненфельс настойчиво отвоевывает себе место на литературном Олимпе, тесня популярных авторов, чьи тиражи на ограниченном рынке печатной продукции, как следствие, падают. Уже на этом этапе, отмечает Карстенс, наблюдается расхождение между тем вниманием, которое уделяется этой фигуре в общественных дебатах, и фактическим – довольно скромным – влиянием на ход реформ. С желанным назначением на должность государственного советника в конце 60-х годов XVIII в. наш герой получил возможность участвовать в разработке проектов в сфере полицейского законодательства, государственного управления, народного просвещения. Тогда все меньше времени остается на педагогическую и литературную деятельность. В конце жизни Зонненфельс сконцентрировался на работе в правительственных комиссиях, что сопровождалось ростом его публичного веса.

Широкий спектр источников, на которые опирается автор (делопроизводство, частная корреспонденция, публицистика и т.д.), позволил вычленить несколько образов Зонненфельса, как положительных, так и отрицательных. Они сосуществовали в сознании современников – друзей, коллег, начальства, покровителей, недоброжелателей, конкурентов, – дополняя друг друга или вступая в конфронтацию. Каждая новая должность служила Зонненфельсу источником пополнения контактов, своеобразным трамплином к новым карьерным высотам. На очередном отрезке жизни круг его патронов и клиентов мог быть шире или уже, но всегда достаточно разнообразным, чтобы обеспечивать достижение поставленных целей.

Карстенс, несомненно, прав, когда привлекает внимание к связям профессора с бывшими учениками. В свое время Р. Канн, не имея под рукой полного списка тех, кто в разное время посещал лекции знаменитого венского профессора, исходя только из данных, попавших в биографические словари и лексиконы, утверждал, что никто из воспитанников Зонненфельса не стал самостоятельной, демонстрирующей оригинальность мышления фигурой австрийского Просвещения. Возможно, это и так. Но с точки зрения процессов социальных трансформаций важно отметить, что многочисленные «винтики» большой бюрократической машины Австрийского государства вышли из аудиторий, где вещал Зонненфельс, и на протяжении лет поддерживали с учителем связи (пусть поверхностные, спорадические).

Позиционирование себя в масонских кругах может считаться относительным поражением Зонненфельса. На рубеже 1770–1780-х годов он был вовлечен в работу ложи «ZurwahrenEintracht» («К подлинному согласию»), активно вербовал в ряды тайного общества своих знакомых из числа венской профессуры, литераторов и цензоров, столичных чиновников. Однако, по наблюдениям Карстенса, это были в большинстве своем прежние знакомцы. Рассорившись из-за претензий на верховенство с руководителем ложи ученым-минералогом Игнацем Борном (1742–1791), Зонненфельс покинул ряды масонства, которое осталось эпизодом в его карьере и не пополнило копилку личных связей.

Многие исследователи сходятся во мнении, что к талантам Зонненфельса относилась способность преувеличивать свои реальные заслуги, убеждать окружающих в своем общественном, научном, политическом весе и значимости. Карстенс последовательно развенчивает многие мифы, сотворенные Зонненфельсом о себе самом. Одновременно, поскольку даже самый тщательный и аккуратный биограф такой разносторонней личности, как Зонненфельс, не может быть знатоком всех сфер деятельности (в особенности, если тот или иной вопрос еще недостаточно разработан в исторической науке), Карстенс сталкивается с проблемой, как оценить роль своего героя в той или иной области. Например, автор пишет, что публичные экзамены на немецком языке в привилегированных дворянских учебных заведениях «прежде в Вене не практиковались» и «проводились обычно в присутствии узкого круга лиц на латинском языке». (С. 152–153) На самом деле, так называемые публичные (торжественно обставленные) экзамены на немецком языке, например по имперскому праву, стали обычным делом еще до Зонненфельса. С другой стороны, судя по придворной газете WienerischesDiarium», те иностранные воспитанники, кому было трудно держать экзамен по политико-камеральным наукам на немецком языке, пользовались исключительным правом отвечать на экзамене по-французски или по-итальянски. Также остается не до конца ясным, в какой мере ученики Зонненфельса (в противовес остальным воспитанникам) отвечали на вопросы спонтанно, не зная заранее, какой вопрос из списка им достанется, если учесть, что публичные экзамены в дворянских академиях австрийской столицы до Зонненфельса и при нем были действием с заранее известным сценарием.

Итак, Карстенсу удалось предложить убедительную методику реконструкции биографии государственного деятеля, чиновника, публичной фигуры с помощью комплексного анализа архивных документов и опубликованных источников. Историк не идеализирует своего героя и не сбрасывает его с пьедестала, но аккуратно верифицирует все сведения о нем, соотносит друг с другом созданные о нем представления. Предпринятый Карстенсом анализ имплицитных и эксплицитных признаков интегрированности в одну или несколько патронатных сетей представляется продуктивной исследовательской стратегией, позволяющей оценить степень влияния, общественный вес и секрет успеха фигур, подобных Зонненфельсу (в том числе в истории других стран).

112