Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Мирзеханов В.С. Институциональные метаморфозы в российских университетах или почему так важны академические свободы?

 

Мирзеханов В.С. Институциональные метаморфозы в российских университетах или почему так важны академические свободы? // Историческая Экспертиза. 2016. № 2. С. 99-105.

 

Состояние высшего образования в России характеризуется рядом противоречивых тенденций. Неоднозначной остается ситуация с автономией и академическими свободами — фундаментальными принципами университетской жизни. В своей статье я хотел бы остановиться на академических свободах как факторе качественного современного образования. Развитие любой страны определяет человеческий капитал в узком смысле этого слова, т. е. качество человека как работника. Это качество в различных цивилизациях разное, оно не внедренное, оно формируется самим государством и обществом, и зависит от многих параметров, в том числе и от отношения к творческой инициативе людей. Индекс человеческого развития, которому столь много внимания уделяется в документах ООН, напрямую связан с эффективностью системы образования и качеством образовательных стандартов. [1]

Для того чтобы обеспечить себе устойчивое развитие и будущее, необходима собственная система качественного университетского образования. Университеты — это стратегический ресурс, без которого не может выжить и быть конкурентоспособной ни одна страна. Пока подобное понимание не стало общепринятым в российском обществе, поэтому мы не осознаем, что самое главное, что у нас есть, — не нефть и не газ, а знания.

В системе образования России за последние десятилетия произошли многочисленные изменения. В 1990­х гг. государство «освободило» высшие учебные заведения не только от идеологической опеки, но и от финансовых ресурсов. Это заставило вузы обратиться к поискам средств и способов выживания, что вызвало снижение академического качества.

Потребность выживания вынудила сначала вводить коммерческие образовательные программы, значительная часть которых не была обеспечена содержательным потенциалом (преподавательские кадры, научная база, библиотечные ресурсы и т. д.). Затем доля этих программ стала нарастать, отодвигая на второй план в специализированных вузах традиционные конкурентоспособные программы. Включение университетов в рыночные отношения имело негативные последствия для качества образования. Всё это породило разговоры о недостаточном государственном контроле над университетами, о вреде университетской автономии, демократии, академических свобод. Во многих российских университетах возобладали тенденции «вертикализации» власти, бюрократизации. Слишком часто администраторам, руководителям высших учебных заведений оказывается гораздо привычней и выгоднее закрытая модель управления, всё та же административная вертикаль (см. Девятайкина 2006). Рубеж XX–XXI вв. отмечен тенденциями формализации выборности, политизацией и даже клерикализацией университетов. Как заметил П. Кудюкин, «повсеместно отменяются выборы ректоров», «университетский устав утверждает не коллектив университета, а учредитель» (П. Кудюкин: «Если люди…» 2016: 91). Таким образом, под видом оптимизации разрушается привычная и успешно работавшая модель организации университетской жизни, классическая внутренняя структура высших учебных заведений (кафедры, факультеты). В частности, идет процесс преобразования исторических факультетов в институты или их слияния с другими подразделениями. При этом, как правило, выборный декан замещался назначаемым университетской администрацией директором. Порочность такой практики вынуждены признать и некоторые высокопоставленные политики. Председатель Государственной Думы РФ С.Е. Нарышкин в 2014 г. на праздничных мероприятиях в МГУ в честь 80­летней годовщины восстановления исторического образования заявил: «Тревожным является переименование исторических факультетов в российских университетах и слияние их с другими факультетами. Подобное чуть не случилось в Санкт­Петербургском университете и уже произошло в Саратовском и Нижегородском университетах. С таким подходом я не могу согласиться <…> Принадлежность к тому или иному факультету всегда была предметом гордости для студентов, выпускников, аспирантов и преподавателей. Это тот живой дух истории, который мы должны сохранить». Он отметил, что трудно говорить о повышении внимания к истории, понижая одновременно статус специализированных учебных и научных структур в рамках того или иного российского университета: «Государство добьется успеха, содержательно ответит на общественный запрос, если будет системно взаимодействовать с профессиональным сообществом историков» (Нарышкин против объединения… б./д.). Очевидно, российским университетам еще предстоит долгий и непростой поиск оптимальной формулы взаимоотношений с государством и обществом.

Нам представляется, что грандиозный резерв для повышения уровня и качества образования существует именно в сфере университетской демократии, автономии и академических свобод. Дальнейшее развитие науки, образовательных программ невозможно без развития демократии. Она не может быть экспортным лозунгом, она должна быть стилем, образом жизни научного и академического сообщества. Университеты надо оберегать от авторитаризма, политических страстей и пристрастий отдельных политических лидеров. Власть административная не должна превалировать над властью духовной, сила интеллекта должна быть выше политической конъюнктуры. Университеты — продукт европейской культуры, они даже в самые темные времена являлись островками свободы и независимости духа (Ректориада 2009: 316).

Академические свободы и университетская автономия являются важнейшими условиями современного образования и качества профессиональной подготовки. Именно они способствуют формированию у студентов навыков самостоятельно делать профессиональный выбор, видеть конечный результат этого выбора и нести за него ответственность.

Однако процесс реализации академических свобод и реальной университетской автономии на практике столкнулся с рядом трудностей. Чтобы понять суть этой проблемы, остановимся на некоторых трактовках понятий «академические свободы» и «университетская автономия» в России.

Обратимся к тексту Федерального закона «О высшем и послевузовском образовании» от 22 августа 1996 г. № 125­ФЗ в последней редакции. В ст. 3 п. 1 и 3 говорится: «1. Под автономией образовательного учреждения высшего профессионального образования (далее — высшее учебное заведение) понимается его самостоятельность в подборе и расстановке кадров, осуществлении учебной, научной, финансово­­хозяйственной и иной деятельности в соответствии с законодательством и уставом высшего учебного заведения, утвержденным в установленном законодательством порядке. <…> 3. Педагогическим работникам из числа профессорско­преподавательского состава, научным работникам и студентам высшего учебного заведения предоставляются академические свободы, в том числе свобода педагогического работника высшего учебного заведения излагать учебный предмет по своему усмотрению, выбирать темы для научных исследований и проводить их своими методами, а также свобода студента получать знания согласно своим склонностям и потребностям»[2].

Сравним это определение с трактовкой начала ХХ в. Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (1907–1909 гг.) понимал под академическими свободами «право высших учебных заведений в лице профессоров на самоуправление; определение программ преподавания и внутреннего порядка высших учебных заведений, выбор профессоров и ректоров независимо, без вмешательства посторонней административной власти»[3].

Таким образом, понятия «академические свободы» и «университетская автономия» в приведенных определениях разводятся между собой. Первое относят преимущественно к организации внутреннего функционирования и жизнеустройства высших учебных заведений, в то время как второе регулирует взаимоотношения с внешней средой. Тем не менее реализация академических свобод невозможна без наличия автономии, которая является главным условием свободного развития университета. Автономия представляет собой институциональную форму академической свободы, необходимую для осуществления задач высшего образования. Отход от принципов выборности и их формализация негативно сказываются как на автономии университетов, так и на характере академических свобод (см. Пономарев, Скрякова б./д.).

Академическая свобода во многом основывается на этических правилах и законах, присущих ученому миру. Академические свободы в конкретном высшем учебном заведении определяются моральными нормами, корпоративным этикетом и цеховой дисциплиной. Где­то их больше, где­то меньше, но в любом случае, пока академические свободы носят локальный характер, они зависимы от личностного фактора (качеств и свойств личности конкретного ректора, декана и т. д.) и слабо институционализированы (см. Пономарев, Скрякова б./д.).

Содержательное наполнение академических свобод и механизм их реализации затрудняется отсутствием их ясного понимания и четкого закрепления в законодательстве Российской Федерации.

На уровне связки «общество — Министерство образования и науки РФ» существует противоречие между потребностью общества в активных, творческих и конкурентоспособных специалистах и недостаточным объемом академических свобод, предоставляемых студентам в процессе их обучения. Современные учебные планы и сама система их формирования стала жестко централизованной и унифицированной. Недостаточное участие студентов в формировании содержания своего образования, безусловно, уменьшает их профессиональную мотивацию.

Особого внимания заслуживает вопрос об автономии применительно к введению в высших учебных заведениях нелинейных образовательных траекторий. Данная система действительно имеет значительное число преимуществ, главным среди которых является высокая индивидуализация высшего образования. Студент в рамках учебного плана выбирает те дисциплины, которые больше соответствуют его профессиональным устремлениям. Как правило, при использовании нелинейных образовательных траекторий количество дисциплин по выбору возрастает по мере перехода студента с курса на курс. Так, на первом курсе студенты имеют возможность выбирать 20–40 % дисциплин (остальные дисциплины обязательные), на втором — 40–60 %, на третьем — до 80 % («Мягкий путь» вхождения… 2005: 69). Опыт европейских университетов показал, что нецелесообразно выходить за рамки 40 % дисциплин по выбору, когда этот объем превышается, образовательный процесс находится на грани дезорганизации, а студент не получает полноценного образования по избранной специальности. Важно соблюдать грань между индивидуальными и фундаментальными компонентами образования («Мягкий путь» вхождения… 2005: 69–70).

Суть современного образования — это не перемещение своих знаний в голову студента. В наше время источников информации и так много. Самое главное для университетского преподавателя научить студента добывать информацию, думать и анализировать. Очень часто у студентов отсутствует информация об их академических правах и обязанностях, в результате чего они остаются пассивными потребителями образовательных услуг.

Любой современный уважающий себя университет должен стремиться обеспечить студенту «индивидуальную образовательную траекторию». Академические свободы — это в том числе и право студентов участвовать в формировании своей учебной программы. Студент выбирает курсы и семинары, и он сам несет ответственность за ту сумму знаний, которую получит. Это идеальная ситуация, которой у нас практически нигде не существует. Но в этом направлении движется вся образовательная система XXI в.

Отсутствие реальной автономии университетов приводит к снижению ответственности за результаты своей деятельности на рынке образовательных услуг. Очевидно, что предоставляемые академические свободы влекут за собой академическую ответственность за создание оптимальных условий для свободного поиска истины, ее свободного изложения и распространения (см. Александров б./д.).

Потребность российского университетского сообщества в академических свободах наглядно демонстрируют несколько ярких примеров. Одним из них является нашумевшая история с социологическим факультетом МГУ, где студенты и преподаватели активно выразили свою гражданскую позицию, желая противостоять авторитарным методам управления факультетом. Широкую огласку в России и за рубежом получила также борьба за академические свободы в Саратовском государственном университете им. Н.Г. Чернышевского (см. Михель 2007).

Университет — это не просто предприятие для производства знаний, подготовки специалистов, ученых. Университет — институт воспитания гражданственности, жизненной позиции. Университет — это источник альтернативных идей, независимой экспертизы, это партнер и одновременно оппонент власти. Выполнить эту миссию университет не может, если уничтожается внутренняя университетская демократия. Университет по определению не должен и не может быть «карманным».

Возможно, в университете работают те же тенденции, что и в обществе в целом. Но университет имеет принципиальные отличия от устройства государства, потому что это место, где дают знания, где вырабатывают знания, передают знания и, если хотите, продают знания. Успех и эффект от работы педагогов и студентов зависит от того, как они себя чувствуют, насколько им психологически уютно и комфортно в этом пространстве. В этом принципиальная значимость университетской автономии и самоуправления. Они не означают отрицания власти, это другое понимание и восприятие легитимности власти. В университетах не может быть вертикали власти, она им просто противопоказана.

В условиях России реальные академические свободы могут стать фактором повышения качества университетского образования. Знание невозможно в неволе, академическая свобода — это свобода мышления, свобода научного суждения, свобода выражения собственной точки зрения; для которых не может быть административных ограничений. Университеты не должны становиться политическим инструментом. Это опасно для бытия университета.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

«Мягкий путь» 2005 — «Мягкий путь» вхождения российских вузов в Болонский процесс. М., 2005.

Александров б./д. — Александров Д.А. Места знания: институциональные перемены в российском производстве гуманитарных наук // http://www.polit.ru/research/2006/06/16/aleksandrov.html (дата обращения 20.05.2016).

Девятайкина 2006 — Девятайкина Н.И. Год противостояния: академические свободы и административный произвол // Общественное мнение [Саратов]. 2006. № 12.

Михель 2007 — Михель Д.В. Университетская интеллигенция и бюрократия: борьба за университетские свободы в постсоветской России // Неприкосновенный запас. 2007. № 1.

Нарышкин против объединения б./д. — Нарышкин против объединения исторических с другими факультетами // http://ria.ru/society/20140515/1007878804.html (дата обращения 30.05.2016).

П. Кудюкин: «Если люди…» 2016 — П. Кудюкин: «Если люди не будут бороться за свои трудовые права, то они потеряют и права общедемократические» // Историческая экспертиза. 2016. № 2. С. 88–98.

Пономарев, Скрякова б./д. — Пономарев С.В., Скрякова Е.В. Академические свободы и комментарии к ним // http://www.pgpalata.ru/reshr/as/01.shtml (дата обращения 30.05.2016).

Ректориада 2009 — Ректориада: хроника административного произвола (2003–2008) / Сост. А.Ю. Колобродов, Д.М. Фельдман. Саратов, 2009.

REFERENCE

«Miagkii put’» vkhozhdeniia rossiiskikh vuzov v Bolonskii protsess. Moscow, 2005.

Aleksandrov D.A. Mesta znaniia: institutsional’nye peremeny v rossiiskom proizvodstve gumanitarnykh nauk. URL: http://www.polit.ru/research/2006/06/16/aleksandrov.html (date of access 30.05.2016).

Deviataikina N.I. God protivostoianiia: akademicheskie svobody i administrativnyi proizvol. Obschestvennoe mnenie. 2006. N 12.

Mikhel’ D.V. Universitetskaia intelligentsia i biurokratiia: bor’ba za universitetskie svobody v postsovetskoi Rossii. Neprikosnovennyi zapas. 2007. N 1.

Naryshkin protiv ob’edineniia istoricheskikh s drugimi fakul’tetami. URL: http://ria.ru/society/20140515/1007878804.html (date of access 30.05.2016).

  1. Kudiukin «Esli liudi ne budut borot’sia za svoi trudovye prava, to oni poteriaiut i prava obschedemokraticheskie…» Istoricheskaiia ekspertiza. 2016. N 2. P. 88–98.

Ponomarev S.V., Skriakova E.V. Akademicheskie svobody i kommentarii k nim. URL: http://www.pgpalata.ru/reshr/as/01.shtml (date of access 30.05.2016).

Rektoriada: khronika admonistrativnogo proizvola (2003–2008). Comp.: A.U. Kolobrodov, D.M. Fel’dman. Saratov, 2009.

 

 

 

[1]© Мирзеханов В.С., 2016

 

[2] http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_11446/

 

[3] https://slovari.yandex.ru/~книги/Брокгауз%20и%20Ефрон/Академическая%20свобода/

 

 

285