Обсуждение книги Б.Н. Миронова: "Российская империя: от традиции к модерну"

Обсуждение книги Б.Н. Миронова: "Российская империя: от традиции к модерну" // Историческая Экспертиза". № 3. 2016. С. 172-200.

28 апреля 2016. Дом ученых, СПб.

«Российская империя: от традиции к модерну»: в 3-х тт. СПб.: Дм. Буланин, 2014–2015. 896+912+992 с. 383 табл. 539 илл.

 

От редактора

Характерной чертой современной исторической науки стала антропологизация истории. Историков всё больше интересуют такие вопросы, как уровень жизни, взаимоотношения социальных и национальных групп, массовое сознание, уровень социальной напряженности в обществе и т. д. Новая книга известного историка Б.Н. Миронова отражает эти историографические тенденции, дает глубокий анализ состояния российской государственности и русского общества в предреволюционный период. Во введении к своей капитальной монографии автор следующим образом подводит итоги развития императорской России: «Я по-прежнему оцениваю развитие страны во всех отношениях успешным, политику правительства — прагматичной, достижения страны весьма значительными <…> вектор движения — как вестернизация и модернизация» (т. 1, с. 12), таким образом, успешное развитие страны «не давало объективных оснований для революций» (с. 11). Новая книга известного исследователя вызвала интерес не только у историков, но и у экономистов, социологов, географов. Презентация нового издания 28 апреля 2016 г. в Доме ученых Санкт-Петербурга переросла в заинтересованную дискуссию. Редакция обратилась к ее участникам с просьбой поделиться своим мнением о новом издании, а к Борису Николаевичу Миронову — ознакомить читателей с основными выводами капитального издания. Мы публикуем полученные отклики.

 

 

Выступление Б.Н. Миронова

Обсуждаемая книга включает 12 глав, посвященных важнейшим проблемам истории Российской империи (колонизации, социальной структуре, демографии, семье, урбанизации, крепостному праву, общине, государству, обществу, праву, уровню жизни, русской культуре в коллективных представлениях), которые рассмотрены в сравнительно-исторической перспективе с остальной Европой. Тринадцатая глава обобщает наблюдения 12 глав и показывает, как в процессе модернизации страны все изменялось в тесном взаимодействии между собой, ставит Россию в контекст европейского развития и демонстрирует, что в период империи происходила конвергенция России и Запада.

Не имея возможности рассмотреть все содержание книги, я остановлюсь лишь на четырех проблемах – специфике российского государства, уровне жизни, человеческом капитале и исторической психологии, которые трактуются в книге по-новому и имеют принципиальное значение для моей концепции развития имперской России.

Специфика российского государства

В научной и популярной литературе, в массовом сознании широко распространено мнение, что сильное государственное вмешательство во все сферы жизни служило главной помехой для успешного развития России, затрудняло проявление широкой общественной инициативы в политических и социальных вопросах, препятствовало модернизации и вестернизации. Я приведу данные, которые показывают, что империя отнюдь не была сверхбюрократизирована. Напротив, она страдала от недоуправления вследствие дефицита административного ресурса, который приблизительно можно измерить числом чиновников, находившихся на государственной службе и связанных с управлением, (их я буду также называть коронными чиновниками).

По числу коронных чиновников или по степени бюрократического присутствия в повседневной жизни населения, Московскую Русь и имперскую Россию, по крайней мере до середины XIX в., можно отнести к минималистскому государству – так называют в политологии государство, которое в своей политике руководствуется принципом «пусть все идет, как идет» («laissez faire, laissez passer» – иными словами, государственное вмешательство в экономику и дела общества минимальны. Вот данные о числе коронных, т.е. государственных чиновников 1646—1915 гг. за 269 лет (табл. 1).

Таблица 1

Численность чиновников (классных и канцеляристов) в Российской империи в 1646—1915 гг.

 

Годы

Чиновники

Чиновники, %

Население,
млн

Число чиновников на 1000 человек населения

Класс.

Канц.

Итого

Класс.

Канц.

Класс.

Канц.

Итого

1646

887

753

1640

54

46

7,0

0,13

0,11

0,24

1698

3092

1890

4982

60

40

14,0

0,22

0,14

0,36

1726

954

2213

4550

21

49

16,3

0,14

0,14

0,28

1763

1344

4270

5614

24

76

23,5

0,06

0,18

0,24

1796

10 000

38,2

0,26

1807

27 500

41,3

0,67

1847

61 500

35 000

96 500

64

36

68,1

0,90

0,52

1,42

1857

90 200

32 100

122 300

74

26

73,8

1,22

0,44

1,66

1897

145 200

126,7

1,15

1897—1900

151 618

129,8

1,17

1901—1905

181 502

140

1,30

1906—1910

192 754

151,1

1,28

1911—1914

238 810

162,7

1,47

1914

241 932

165,7

1,46

1915

242 800

172,1

1,41

Источник: Миронов Б. Н. Российская империя… Т. 2. С. 431.

 

 

Число чиновников с 1646 по 1915 г., за 269 лет увеличилась с 1,6 тыс. до 242 тыс.): в 1646 г. – насчитывалось всего лишь 1640 чиновников, при Петре I – 4550, в конце царствования Николая I – 122 тыс. – на 74 млн населения, проживавшего на территории в 20 млн км2 !!! Как могла столь малочисленная бюрократия вмешиваться во все сферы повседневной жизни простых людей!?

Поскольку за эти годы территория страны увеличилась в 1,7 раза, а население — в 23,5 раза, необходимо взвесить число чиновников на населении и территории. В следующей табл. 2 показано изменение числа чиновников в России, Франции, Великобритании, Германии и Австро-Венгрии на 1000 жителей в XVI—начале ХХ в.

Таблица 2

Число чиновников в России, Франции, Великобритании,

Германии и Австро-Венгрии на 1000 жителей в XVI—начале ХХ в.

 

 

1560-е гг.

1665 г.

1750-е гг.

1800-е гг.

1910–1913 гг.

Франция

2,50

2,56

5,08

7,30

Великобритания

0,25

1,56

8,20

Германия

0,67

6,13

Австро-Венгрия

5,05

Россия

0,23

0,24

1,06

1,53

Франция-Россия

 

11,1

 

4,9

4,8

Источник: Миронов Б. Н. Российская империя… Т. 2. С. 435.

 

По величине коронного административного аппарата Россия отставала от всех ведущих западноевропейских стран. Например, от Франции в 11 в 1665 г. и в 5 раз XIX—начале ХХ в. Если мы взвесим число чиновников, кроме населения, также и на территории (см. табл. 2), то отставание еще больше. Например, в 1910-е г. Россия отставала в 19 раз от Австро-Венгрии, в 43 раза от Франции и в 103 раза от Великобритании.

Слабость государственного аппарата вплоть до середины XIX в. не позволяла коронным властям осуществлять целенаправленное, рациональное, рассчитанное на перспективу реформирование страны и порождала практику управления, принимавшего во внимание текущие обстоятельства и сиюминутные насущные требования и потребности общества. Лишь с середины XIX в., когда аппарат был более или менее укомплектован достаточным числом образованных и компетентных чиновников и одновременно были созданы также государством эффективные органы общественного самоуправления в лице земств и городских дум, появилась реальная возможность модернизировать страну. Благодаря этому, лишь за полвека страна достигла огромного прогресса, на достижение которого наиболее развитым европейским странам потребовались век-полтора.

Даже после Великих реформ, когда началось активное вмешательство государства во все сферы жизни населения, оно опиралось на органы самоуправления. Соотношение числа полицейских от короны и от крестьян (сотских и десятских) отражает распределение полицейских обязанностей между крестьянами и коронной властью. Напомню, что полицейские обязанности в то время были весьма широкими и распространялись на хозяйственную деятельность, финансы и другие сферы повседневной жизни. Данные таблицы на экране показывают ведущую роль самоуправления в делах повседневной жизни крестьянства (см. табл. 3).

Таблица 3

Сельская полиция в 46 губерниях Европейской России

в 1880, 1888 и 1904 гг.

 

 

1880 г.

1888 г.

1904 г.

Число уездов

471

471

471

Сельское население, млн

63,2

70,8

89,8

Число сельских обществ, тыс.

120,7

115,4

105,5

Территория, тыс. кв. км.

4768

4768

4768

Число коронных полицейских

6866

7003

7212

Число десятских и сотских (крестьянских полицейских)

531900

402500

 

Число сотских и десятских на 1 коронного полицейского

77,7

57,6

Число сельских обществ на 1 коронного полицейского

17,6

16,5

14,7

Число крестьян на 1 коронного полицейского, тыс.

9,2

10,1

12,5

Число кв. км. на 1 коронного полицейского

696

683

663

Источник: Миронов Б. Н. Российская империя… Т. 2. С. 450.

 

В 1880 г. на территории в 4,8 млн км2 с населением в 63,2 млн насчитывалось лишь около 7 тыс. коронных полицейских и 532 тыс. сотских и десятских – в 78 раз больше, чем коронных. Один коронный полицейский контролировал в среднем 78 десятских и сотских, 18 сельских обществ, которые включали 72 населенных пункта, 9,2 тыс. крестьян и 696 км2 территории. При отсутствии телефона, телеграфа, Интернета и при том, что бóльшая часть представителей сельского самоуправления была неграмотной, очевидно, что вся нагрузка по поддержанию общественного порядка лежала на самих крестьянах.

На мой взгляд, разговоры о полицейском характере якобы сверх бюрократического российского государства в любой период его истории до 1917 г. – не имеют под собой серьезного основания. В действительности коронная полиция, как и коронная администрация, была малочисленной. Она справлялась со стоящими перед ней задачами только благодаря органам самоуправления. Все другие сферы крестьянской жизни – экономика, право и суд, культура, социальные отношения, социальное обеспечение и т.д. – также управлялись главным образом самими крестьянами.

Последствия коронного недоуправления были многообразными и серьезными. Среди них особое значение имели шесть:

  1. Принцип управления «пусть все идет, как идет».
  2. Сильное самоуправление.
  3. Церковь как соучастник государственного управления и связующее звено между властями и народом.
  4. Крепостное право и коллективная ответственность.
  5. Трудности реформирования и проведения целенаправленной и рациональной правительственной политики.
  6. Отсутствие взаимодействия и взаимопонимания между верхами и низами, отношения между которыми часто напоминали игру в «Испорченный телефон»

Уровень жизни

В отличие от моей монографии «Благосостояние населения и революции», где анализировалось изменение уровня жизни населения в целом и, значит, преимущественно крестьянства, составлявшего львиную долю жителей, в «Российской империи» впервые в историографии рассмотрено изменение уровня жизни других основных категорий населения. Я построил индексы потребительских цен, номинального и реального жалованья чиновников, офицеров, зарплаты рабочих и доходов духовенства за 200 лет. Приведу лишь итоги итогов (табл. 4).

Таблица 4

Реальное жалованье и столовые чиновников и офицеров высших, средних и низших рангов в 1764—1900-е гг. (руб. в год, в ценах 1913 г.)

 

Классы

1760-е гг.

1790-е гг.

1810-е гг.

1830-е гг.

1860-е гг.

1880-е гг.

1900-е гг.

Чиновники

IV

14 621

6212

1939

2190

5747

6940

10 915

V—VIII

4386

1920

727

821

2759

3545

4645

IX—XIV

1570

676

230

260

580

979

1391

Среднее жалованье всех чиновников

2180

943

331

374

1002

1474

2039

Индекс

(1760-е гг. = 100)

100

43

15

17

46

68

94

Офицеры

IV

7584

3233

1747

3459

3879

5636

5784

V—VIII

1808

890

724

1490

2234

2698

3712

IX—XIV

550

353

266

526

749

892

1405

Среднее жалованье всех офицеров

1014

548

397

793

1119

1360

1946

Индекс

(1760-е гг. = 100)

100

54

39

78

110

134

192

Различия в окладах офицеров и чиновников (офицеры = 100)

IV

193

192

111

63

148

123

189

V—VIII

243

216

100

55

124

131

125

IX—XIV

285

192

86

49

77

110

99

Среднее жалованье

215

172

83

47

90

108

105

Источник: Миронов Б. Н. Российская империя… Т. 3. С. 231.

 

В XVII и начале XVIII в. чиновники в основном «кормились от дел» (за счет «почестей, «поминок», или платы за работу от просителей). Петр I предпринял попытку ввести повсеместно фиксированное жалованье для чиновников. После его смерти, вследствие финансовых трудностей, денежное жалованье для большинства чиновников было отменено, произошло формальное возвращение к принципу «кормление от дел», и оно существовало до 1763 г. Екатерина II при введении денежного содержания, высшим чинам установила высокое жалованье, средним чинам – приличное и низшим – достаточное. Но благополучие продолжалось недолго. Рост цен и инфляция подрывали благосостояние, потому что жалованье номинально не изменялось до 1845 г. В низшей точке, в 1810-е гг., покупательная способность жалованья снизилась почти в 6 раз сравнительно с начальным уровнем. У средних и мелких чиновников не хватало средств даже для удовлетворения насущных потребностей, а у канцелярских служителей реальное жалованье упало до уровня, едва ли совместимого с жизнью. Очевидный дефицит удовлетворялся за счет кормления от дел, которое в новых условиях приняло форму взяток, подарков и подношений. Они и в последней трети XVIII в. не выходили совсем из употребления, но в первой половине XIX в. снова стали нормой, правда не формально-правовой, а нормой повседневной жизни. По отзывам современников, взятки с точки зрения чиновной морали являлись обычным явлением и не встречали осуждения окружающих. Правительство, включая императора, эту печальную необходимость осознавало, чем объяснялась снисходительность в отношении к взяточникам.

Во второй четверти XIX в. финансовая система укрепилась, курс рубля и цены на товары и услуги стабилизировались, падение покупательной способности жалованья прекратилось. Одновременно правительство примерно раз в 20 лет стало повышать оклады.

В результате всех пертурбаций в начале ХХ в. годовое содержание бюрократии по своей покупательной способности приблизилось к начальному уровню 1763 г. При этом у гражданского генералитета реальное жалованье понизилось на треть, у младших чиновников (военный эквивалент – обер-офицерских чинов) – на 13%, а у средних (в штаб-офицерских чинах) на 6% возросло, т.е. практически осталось на начальном уровне. Это все, что могло сделать правительство для бюрократии — на большее средства отсутствовали.

Динамика реального жалованья офицеров была аналогичной с чиновниками. Существенное отличие состояло в том, что правительство быстрее и адекватнее реагировало на его снижение путем повышения окладов. Однако в 1810-е гг. и покупательная способность офицерского жалованья упала почти в 3 раза. Но благодаря повышению окладов в последующие годы, в начале ХХ в. (1900-е гг.) жалованье офицеров повысилось почти в 2 раза сравнительно с уровнем 1760-х гг. Верховная власть заботилась об офицерах больше, чем о бюрократии. Она прекрасно понимала, что недовольный офицерский корпус представлял несравненно большую опасность, чем обиженная бюрократия, потому что мог устроить государственный переворот, понизить боеспособность армии, не поддержать власть в случае внутренних беспорядков.

Неустойчивость реального жалованья чиновников и офицеров в отдельные периоды стимулировала развитие коррупции в разных ее видах – среди бюрократии – взятки и подношения, среди офицеров — так называемые «безгрешные доходы». Что это такое? В армии командиры подразделений, начиная с командира роты, имевшие самостоятельные хозяйственные функции (покупка лошадей и продовольствия, строительство казарм, устройство на работу солдат в частный сектор и т. п.), имели возможности выгадывать на всякого рода военно-хозяйственных операциях. В некоторых случаях подобная деятельность принимала криминальный характер, но чаще всего ограничивалось более эффективным использованием отпускаемых от казны средств, экономия от которого и шла в пользу командиров. Это было почти законным, во всяком случае, начальники смотрели на это сквозь пальцы. В конце XVIII—первой половине XIX в. считалось, что должность командира полка приносила доход, примерно равный доходу от поместья в 1000 душ. Безгрешные доходы после военной реформы 1874 г. уменьшились, но оставались значительными. К сожалению, учесть их величину невозможно.

Материальное положение духовенства в период империи систематически и существенно улучшалось (табл. 5). В среднем для всех категорий духовенства реальные доходы возросли в 7 раз. Доходы священнослужителей приблизились к заработкам людей умственного труда — младших офицеров и чиновников, учителей школ. Церковнослужители имели более скромный достаток, но все же, как минимум, выше среднего уровня сельского и городского населения.

Таблица 5

Заработная плата у рабочих, содержание (денежное жалованье и столовые) у чиновников и офицеров и доходы духовенства в 1760—1900-е гг.

(руб., в среднем в год, в ценах 1913 г.)

 

Показатели

1760-е гг.

1790-е гг.

1800-е гг.

1810-е гг.

1830-е гг.

1850-е гг.

1860-е гг.

1900-е гг.

Годовая заработная плата промышленного рабочего мужского пола

160

213

243

286

326

345

300

318

Годовая оплата петербургского плотника (за 240 рабочих дней)

142

188

215

253

288

305

265

281

Годовое жалованье поручика

521

298

272

251

514

561

727

995

Годовое жалованье прапорщика

416

246

226

197

360

408

455

936

Годовое жалованье чиновника XII—XIII классов

1300

552

397

172

195

283

559

1390

Годовое жалованье канцелярских служителей

542

236

199

86

97

132

182

307

Годовой доход священника

180

191

267

588

1242

Годовой доход дьякона

120

127

178

392

828

Годовой доход церковнослужителя

60

64

89

196

414

Источник: Миронов Б. Н. Российская империя… Т. 3. С. 264.

 

 

В целом уровень жизни у различных социально-профессиональных групп в период империи изменялся по-разному и конечные итоги оказались различными. У чиновников высшая точка в оплате труда была пройдена в 1760-е гг., у рабочих — в 1850-е гг., те и другие в 1913 г. лишь вернулись к высшему уровню, который у них был прежде. Доходы крестьянства, духовенства и жалованье офицеров достигли максимального уровня в начале ХХ в. (1900-е гг.) Двукратный рост содержания офицерам и семикратный рост доходов духовенства лишь уравнял их с чиновниками. В то время как доходы крестьян выросли в 2 раза. Словом, правящие верхи как-то слабо, не по-марксистски, эксплуатировали крестьян и рабочих, вследствие чего различия в доходах у всех нивелировались, а не возрастали.

Человеческий капитал России за 1000 лет

Есть разные измерители величины человеческого капитала, наиболее простой — уровень грамотности. В табл. 6 показана динамика грамотности россиян от Х—середины XIII в. до настоящего. Как видим, в течение почти восьми столетий, с Х до конца XVIII в., грамотность выросла всего на 3% – с 1% до 4%. В XIX в. грамотность стала расти быстрее. Но к 1917 г. составила лишь 43% – 58% у мужчин и 29% у женщин. На Западе грамотность и уровень образования до середины ХХ в. были значительно выше.

Таблица 6

Развитие грамотности в России в ХIII—ХХ вв.

(% грамотных в возрасте 10 лет и старше)

 

Период

Сельское население

Городское население

Все население

Муж.

Жен.

Всего

Муж.

Жен.

Всего

Муж.

Жен.

Всего

Х—середина XШ в.

2—3

1—1,5

12—13

6—7

2—3

1—1,5

Конец XVII в.

4

2

13—14

8—9

4—5

2—2,5

1797 г.

5

2

3,5

21

5

13

6

2

4

1847 г.

15

8

11

45

24

35

18

9

13

1897 г.

35,5

12,5

23,8

66,1

45,7

57,0

40,3

16,6

28,4

1917 г

 

 

 

 

 

 

58

29

43

1920 г.

52,4

25,2

37,8

80,7

66,7

73,5

57,6

32,3

44,1

1926 г.

67,3

35,4

50,6

88,0

73,9

80,9

71,5

42,7

56,6

1939 г.

91,6

76,8

84,0

97,1

90,7

93,8

93,5

81,6

87,4

1959 г.

99,1

97,5

98,2

99,5

98,1

98,7

99,3

97,8

98,5

1970 г.

99,6

99,4

99,5

99,9

99,8

99,8

99,8

99,7

99,7

1979 г.

99,6

99,5

99,6

99,9

99,9

99,9

99,8

99,8

99,8

2002 г.

99,4

98,3

98,8

99,9

99,6

99,7

99,7

99,3

99,5

2010 г.

99,8

99,6

99,7

Источник: Миронов Б. Н. Российская империя… Т. 3. С. 488.

 

Приведенные данные о грамотности отражают динамику умения читать и писать, но не показывают изменение уровня знаний: подавляющее число грамотных до 1926 г. обладало элементарной грамотностью, а с конца 1920-х гг. значительное, а с 1970 г. преобладающее число людей имело полное и неполное среднее образование, и значительное число – высшее. При сравнении данных о грамотности за разные годы мы по необходимости уравниваем тех, кто умел только читать, с теми, кто приобрел более обширные знания и навыки в начальной, средней и высшей школе. Поэтому для более адекватной оценки изменений в человеческом капитале используем более эластичный показатель — среднее число лет обучения каждого гражданина (табл. 7).

 

 

Таблица 7

 Среднее число лет обучения одного человека в возрасте 10 лет и старше за счет всех видов образования в 1797—2010 гг.

 

1797 г.

1807 г.

1817 г.

1827 г.

1837 г.

1847 г.

1857 г.

1867 г.

1877 г.

1887 г.

1897 г.

0,127

0,148

0,179

0,222

0,270

0,320

0,367

0,435

0,516

0,592

0,762

1907 г.

1917 г.

1927 г.

1937 г.

1947 г.

1957 г.

1967 г.

1977 г.

1989 г.

2002 г.

2010 г.

0,930

1,112

1,502

3,376

5,442

6,048

6,974

7,861

8,833

9,770

10,100

Источник: Миронов Б. Н. Российская империя… Т. 3. С. 489.

 

 

Основываясь на приведенных данных, можно сказать, что в 1797 г. средний россиянин провел за партой 46 дней, в 2010 г. – 3686 дней или в 80 раз больше времени, чем 300 лет назад и, следовательно, объем его знаний тоже увеличился примерно в 80 раз.

Историческая психология

Безграмотность подавляющего большинства населения страны, существовавшая в течение нескольких веков, имела серьезные последствия. Обычно они сводятся к тому, что безграмотность, закрывая доступ к книге и любой печатной продукции, препятствовала человеку приобщиться к сокровищнице мысли и знания, созданной человечеством. Но это слишком узкий взгляд. Грамотность и как умение читать и писать, и как сумма знаний оказывает более существенное воздействие на личность, ее внутренний мир, самосознание и познавательные процессы.

Само по себе развитие навыков чтения, письма и счета повышает на порядок умственные способности человека, в особенности ребенка, обладающего пластичной психикой и способностью легко усваивать новые образцы мышления. Без освоения навыков чтения, письма и счета способность абстрактно мыслить вовсе не появляется. Абстрактное мышление и способности совершать формальные логические операции приобретаются не тотчас после того, как человек научится читать, писать и считать, а после длительного школьного обучения. Именно образование делает мышление более богатым, содержательным, общим, более абстрактным, дисциплинированным и застрахованным от ошибок.

Известный швейцарский психолог Жан Пиаже (1896—1980) установил, что современный европеец в своем интеллектуальном, или когнитивном, развитии проходит четыре качественно различные стадии. Они последовательно сменяют друг друга, и каждая из них опирается на достижения предыдущих:

 1) сенсомоторная стадия в возрасте от рождения до 18 месяцев – знание о внешнем мире основано преимущественно на информации, воспринятой через органы чувств (глаза, уши, кожу, нос и язык); 2) дооперационная стадия в возрасте от 18 месяцев до 5 лет – способность размышлять об объектах и событиях, встречавшихся в личном опыте, но отсутствующих в данный момент, и мысленно представлять их в виде картин, звуков, образов, слов и в других формах; 3) стадия конкретных операций в возрасте 6—11 лет – дети производят конкретные логические операции, посредством которых преобразуют получаемую ими информацию; например, они могут упорядочивать объекты по определенному признаку (ранжирование палочек по длине) или отнести объекты к категориям (роза, ландыш, гвоздика и т. п. — цветы) и др. 4) стадия формальных операций в возрасте от 12 до 15 лет.

Только на четвертой стадии человек овладевает абстрактным мышлением, благодаря чему может размышлять не только о наличных, но и о гипотетических ситуациях — что могло бы быть. Но четвертая стадия появляется не стихийно, а в результате продолжительного и систематического школьного обучения. Она вовсе не появляется или появляется в ограниченной степени у людей бесписьменных культур, в медленно развивающихся традиционных обществах и у неграмотных и малограмотных людей письменных цивилизаций. Например, в США даже в последней трети ХХ в. до 30% людей не достигали стадии формальных операций.

Появление абстрактного мышления в свою очередь развивает такие умения человека, как самоконтроль и саморегуляция, способность размышлять о мыслительных процессах своих и других людей, заниматься самоанализом и самокритикой, анализировать свои поступки в прошлом, связывать их с реальностью настоящего и мысленно переноситься в собственное будущее, рассуждать на высоком моральном уровне. Социальные психологи установили: малообразованные люди легче поддаются внушению и манипулированию. Малообразованный человек легче подчиняется авторитетам; мыслит стереотипами; навязываемые ему стереотипы усваивает бессознательно, без размышления и очень прочно. Благодаря этому сообщество малограмотных людей, с одной стороны, твердо поддерживает традиции и существующий общественный порядок, с другой — легко поддается воздействию пропаганды, агитации и пиару, что повышает вероятность манипулирования. Это классически проявилось во время революции 1917 г.

В начале ХХ в. образованные люди, имевшие дело с малограмотными рабочими и крестьянами, отмечали конкретно-образный стиль их мышления, низкую способность к обобщениям и абстрактному мышлению. Например, малограмотные понимали самодержавие как произвол администрации, а не как государственное устройство; их патриотизм воплощался не в идеале русской нации или российского государства, а в конкретном понимании «родины» как родного и знакомого места, по которому они испытывали ностальгические чувства. Нередко революционеры включали в прошения, петиции и наказы рабочих, солдат и крестьян политические требования, которые они либо вовсе не понимал, либо не видели в них революционного характера. Например, в петицию 9 января 1905 г., с которой петербургские рабочие шли к царю, Георгий А. Гапон под давлением социал-демократов и эсеров без проблем включил политические требования, в принципе исключавшие саму возможность принятия петиции царем — созыв Учредительного собрания, политические свободы и даже отделение церкви от государства, о чем рабочие не имели понятия.

Исторический взгляд на познавательные процессы, внутренний мир и самосознание позволяет многое понять в поведении крестьян и рабочих, в том числе в политическом поведении, что сделано в специальном разделе книги.

Некоторые идеи, высказанные в моей книге, на первый взгляд, входят в противоречие с теми идеями, которые разделяются коллегами, в том числе, вероятно, и присутствующими на сегодняшнем заседании. Но дело, может быть, не в том, что кто-то из нас прав или неправ, а в том, что наши идеи часто дополняют друг друга. Как сказал Блез Паскаль (1623—1662) 350 лет назад: «Мир сложен, и поэтому одной истины всегда мало. Любая истина, взятая в отрыве от дополняющей ее истины, – всего лишь полуправда».

 

 

45