Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Мининков Н.А. Рец.: Александер Дж.Т. Российская власть и восстание под предводительством Емельяна Пугачева.

Мининков Н.А. Рец.: Александер Дж.Т. Российская власть и восстание под предводительством Емельяна Пугачева. Авторизованный перевод с английского, вступительная статья и примечания к.и.н. И.В.Кучумова. Отв. ред. д.и.н. В.Я.Мауль. Уфа: ИП Галиуллин Д.А., 2012. 240 с. // Историческая Экспертиза. 2014. № 1. С. 185-189.

 

Новое издание в серии «Башкортостан в зарубежных исследованиях», вышедшее в свет в Уфе в 2012 г., представляет собой книгу современного американского историка России XVIII в. Дж.Т.Александера, посвященную проблеме реакции властей Российской империи на восстание под предводительством Е.И.Пугачева. Книга вышла в авторизованном переводе уфимского историка И.В.Кучумова, занимающегося ознакомлением отечественных читателей с трудами зарубежных исследователей, в которых ставятся и рассматриваются актуальные проблемы прошлого России.

Выбор И.В.Кучумовым этого труда, впервые вышедшего в США еще в 1969 г., едва ли был случаен. Ставятся в нем проблемы, в общем, традиционные для отечественной историографии. Однако подача их американским историком сделана под весьма нетрадиционным для отечественной исторической мысли углом зрения. Заключается он, во-первых, в синтезе двух исключительно значимых проблем российской истории, которые составляли государственная власть и внутренняя политика власти, с одной стороны, и массовое народное движение, с другой. Во-вторых, в том, что проблема Пугачевского восстания в этом труде, первостепенная сама по себе для отечественной историографии, оказалась в книге Дж.Т.Александера поданной и проанализированной на фоне исследования реакции государственной власти на это восстание. Таким образом, интерес американского историка был сосредоточен на самом восстании лишь отчасти. В центре его внимания оказалась способность екатерининской абсолютистской власти реагировать на этот сильнейший вызов со стороны народа, на угрозу порядкам, которые установились в империи, и которые она призвана была охранять. В-третьих, в том, что поставленная проблема не позволяла исследователю останавливаться в оценке предпосылок только на анализе социальной ситуации в стране и положения крестьянства, казачества и народов юго-восточной окраины государства, принимавших участие в восстании. Не ограничиваясь подобным анализом, американский историк выявлял складывания предпосылок этого крупнейшего народного движения в международном положении страны, во внешней политике государства, в системе и состоянии внутреннего управления в центре и на местах. В-четвертых, в выявлении того, как сама императрица и вся правящая верхушка России осознавала причины восстания, и в каком направлении изменялись взгляды российских властей на предпосылки массового выступления под предводительством Пугачева. В-пятых, автором представлены личностные черты и особенности не столько предводителей восстания, сколько представителей высшего и среднего звена российской власти, которые участвовали в подавлении восстания. Более того, сам предводитель восставшего народа и другие видные руководители восстания оказались в данном исследовании в тени представителей гражданской и военной власти, занятых борьбой с развернувшимся на востоке империи массовым народным движением. Для российских историков, +ё+несколько привыкших к тому, что в исследованиях, посвященных народным восстаниям, в центре внимания историков оказывались прежде всего предводители таких восстаний, такой подход также весьма необычен. Все это, как представляется, делает книгу Дж.Т.Александера интересной для российских историков. В то же время литературный стиль, выдержанный автором и переводчиком, делает эту книгу также увлекательной для интересующегося проблемами отечественной истории екатерининского времени массового читателя.

Представляется очень удачным и интересным комплексный подход автора к анализу предпосылок этого крупнейшего социального взрыва в екатерининской России. Поставив в центре своего внимания реакцию власти на восстание, свое расследование общего состояния государства, которое привело к такому взрыву, Дж.Т.Александер начал с характеристики важнейшего органа, принимавшего решения государственного значения, которым являлся Императорский совет при Екатерине II. Он дал живую картину его заседания от 15 октября 1773 г., когда впервые было озвучено известие о бунте казаков на Яике. Заявив о том, что с этого момента начался первый этап борьбы правительства с восстанием, который он назвал как этап «неорганизованной борьбы» (С.25), историк подчеркивал, что развернулись эти события в то время, когда положение государства было, по его оценке, «тяжелым». Это ему вполне удалось подтвердить, причем одну из главных причин такого тяжелого положения он связывал с внешней политикой и с военными действиями русско-турецкой войны. В этой связи еще В.О.Ключевский указывал на очевидное «несоответственное отношение внешней политики государства к внутреннему росту народа: народные силы в своем развитии отставали от задач, ставившихся перед государством вследствие его ускоренного внешнего роста»[1]. Дж.Т.Александер привел несколько исключительно ярких деталей, конкретизировавших это общее положение. Это, во-первых, очень сложное финансовое положение государства, когда потребности на ведение войны превышали возможности населения по выплате подушного оклада и других казенных сборов. Во-вторых, состояние самой армии. По существу, историк наглядно продемонстрировал кризис рекрутской системы, когда новобранцев по пути в армию вели под конвоем, нередко заковывали в кандалы, причем не все даже могли дойти до места службы. Поэтому, писал историк, и подчеркивал князь М.М.Щербатов, что такие новобранцы «заразят остальную часть армии недисциплинированностью, трусостью и приведут ее к концу» (С.33). Отсюда убедительность его вывода о том, что ко времени Пугачевского восстания «тяжелая внешнеполитическая ситуация привела Российскую империю к глубокому кризису» (С.36).

Вместе с тем Дж.Т.Александер совершенно справедливо подчеркивает самую тесную связь между положением крестьянского населения и политической ситуацией в стране после вступления на престол Екатерины II. Обращая внимание на обстоятельства прихода императрицы к власти, он отмечает, что «нелегитимное нахождение Екатерины на российском престоле делало ее крайне уязвимой» (С.46). В последнее время принято обращать внимание на то, что она выступала против рабства, о чем прямо заявляла в своем наказе 1767 г. Уложенной комиссии[2]. Это верно. Однако она хорошо понимала, что в случае, если ее политика затронет интересы дворянства, то незаконность ее вступления на престол может стать поводом к ее свержению. Отсюда, указывал историк, слухи о предстоящем освобождении крестьян, для которых сама Екатерина давала определенные основания, не оправдались, а «крепостные фактически стали рабами» (С.50). Дж.Т.Александер при этом не считает необходимым подчеркивать несомненное наличие в сознании Екатерины II просветительских идеалов свободы. Но он столь же несомненно в первую очередь обращает внимание на разрыв их с реальными результатами ее политики в отношении крестьянства. В этом отношении он следует, скорее, другой традиции российской исторической мысли в отношении императрицы, видевшей в ней, по словам А.С.Пушкина, «Тартюфа в юбке и в короне»[3].

Что касается реакции на восстание, понимания и характеристики его причин, то в этом проявляется одна из наиболее интересных и примечательных особенностей труда американского историка. По-видимому, в этом отношении ему удалось проследить очень важную особенность взглядов высшей российской власти и властных структур страны вообще на народный протест, на массовое протестное движение, что с исключительной яркостью проявилось в реакции и в оценках самой Екатерины II и ее окружения на Пугачевское восстание. Императрица видела причины бунта в происках внешних врагов, в действиях зарубежных противников России, но не во внутреннем состоянии страны и не в результатах внутренней политики государства. Как верно подчеркивал Дж.Т.Александер, генерал-аншеф А.И.Бибиков уже вскоре после прибытия в район восстания понял, что дело вовсе не в происках внешних врагов России, но «причины бунта и его успех вызваны широким социальным недовольством» (С.99). Но, между тем, в отдаленном от оренбургских степей, горных уральских заводов и Башкирии Петербурге долго не могли усвоить этой истины. Сама императрица упорно искала в восстании следы заговора, и особенно надеялась найти влияние раскольников (С.191), а также «французов, турок, польских конфедератов» (С.188). Вообще стремление выявить причины народных восстаний не было чуждо монархам. Так, еще В.И.Буганов проанализировал перечень вопросов к С.Разину, которые намеривался выявить царь Алексей Михайлович в ходе следствия. Общий вывод его, согласно которому царские вопросы были «свидетельством жгучего интереса к личности и делам Разина верховной власти в лице самого монарха»[4], представляется справедливым. Вместе с тем перечень царских вопросов, которые следствие должно было задать Разину, показывает, что царь Алексей не понимал причин и характера восстания. Таким же образом выглядит понимание причин Пугачевского восстания Екатериной IIв характеристике Дж.Т.Александера. Глубиной оно также не отличалось. И только после изучения материалов Секретной комиссии она, как подчеркивал американский историк, «постепенно убеждалось, что чей-то заговор здесь не при чем» (С.187).

Не меньший интерес вызывает характеристика Дж.Т.Александером состояния управленческих структур страны, военных сил и администрации периода восстания. Отечественные исследователи неоднократно отмечали низкое качество управления, некомпетентность и коррумпированность административного аппарата империи. Некоторые детали, на которые обратил внимание американский историк, дают, тем не менее, более глубокое и точное представление о степени некомпетентности внутреннего управления в империи и по существу о негодности ее для действий в исключительно сложных условиях массового народного движения. «Ненадежность местных гарнизонов, легко переходивших на сторону Пугачева, привела Бибикова в ужас» (С.96), и ему пришлось применить к служащим гарнизонов особые меры устрашения» (С.99) – подчеркивал он. Помимо ненадежности гарнизонов, успехам восставших, справедливо отмечает Дж.Т.Александер, способствовало вообще «и отсутствие твердой власти на местах, и бегство дворян из мест восстания» (С.94). Отсюда не удивительно, что после подавления восстания правительство уделило самое серьезное внимание укреплению местного управления и губернской реформе, на что историк обращал внимание. Вместе с тем он совершенно прав, когда указывает, что восстание заставило также власти обратить самое серьезное внимание на дворянство. Восстание привело к укреплению «диархии» правительства и дворянства, а губернская реформа расширяла возможности участия провинциального дворянства в делах местного управления, доступа их «к прибыльным и престижным должностям» (С.233).

Еще одной интересной особенностью труда Дж.Т.Александера является поставленный им вопрос о том, «как русскому правительству удалось выжить в условиях, когда на него сразу обрушилось столько проблем: изнурительная война с турками, события в Польше, угроза со стороны Швеции, крупное восстание внутри» (С.232). Вопрос совершенно правомерный. Американский историк немало сделал для объяснения причин конечного успеха русского правительства в войне с Османской империей, в борьбе с Пугачевским восстанием. Вместе с тем едва ли можно сказать, что ему удалось полностью дать ответ на этот вопрос. Скорее всего, содержание книги свидетельствует о том, что в таком тяжелом состоянии, в котором находилось государство, выполнение всех ставившимися российскими властями задач, осложненное Пугачевским восстанием, составляло крайне сложную задачу. Но в этом вопросе содержится проблема для дальнейшего комплексного исследования внутреннего и международного состояния Российской империи во второй половине XVIII в.

Книга Дж.Т.Александера, наконец-то выпущенная на русском языке, представляет интерес не только своим нетрадиционным подходом к выделявшейся ранее в отечественной историографии проблематике политической истории страны и Пугачевского восстания. Она также дает наглядное представление о состоянии американской историографии истории России екатерининского времени и этого крупнейшего народного движения. Глубоко научное исследование, эта работа в то же время благодаря своим литературным достоинствам способна привлечь не только историков, но и массового российского читателя, интересующегося этой эпохой российского прошлого и особенно восстанием под предводительством Е.И. Пугачева.

 

[1] Ключевский В.О. Курс русской истории. Ч.3 // Ключевский В.О. Сочинения в 8-ми т. М.: Госполитиздат, 1957. С.13.

[2] См.: Рахматуллин М.А. Непоколебимая Екатерина //Отечественная история. 1996. № 6. С.22-24.

[3] Пушкин А.С. О русской истории XVIII века // Пушкин А.С. Собрание сочинений в 10-ти т. М.: Художественная литература, 1976. С.165.

[4] Буганов В.И. «Розыскное дело» Степана Разина // Отечественная история. 1994. № 1. С.37.

 

184