Леонтьева О.Б. Рец.: Суслов А. Ю. Российские социалисты после Октября 1917 года в отечественной историографии

 

Рец.: Суслов А. Ю. Российские социалисты после октября 1917 года в отечественной историографии: Монография. Казань: Изд-во КНИТУ, 2013. 488 с.

 Недавно изданная монография молодого казанского историка Алексея Юрьевича Суслова посвящена отечественной историографии послереволюционной истории трех крупнейших общероссийских социалистических партий: партии социалистов-революционеров, российской социал-демократической рабочей партии (меньшевиков) и партии левых социалистов-революционеров. Большевистскую партию А. Ю. Суслов сознательно оставляет за рамками изучения, поскольку она «в послеоктябрьский период фактически уже не являлась партией, все более сливаясь с государством» (с. 7).

Историография истории политических партий в России активно разрабатывается отечественными специалистами с середины 1990-х гг., но в ней до сих пор остаются свои «белые пятна», что порождает необходимость новых обращений к этой тематике. Исследование А. Ю. Суслова привлекает своим обобщающим характером: в нем подводятся итоги изучения проблемы почти за век развития исторической науки. А. Ю. Суслов изучил более тысячи историографических источников, появившихся на свет за период с 1920-х по 2000-е гг.: монографий и статей, материалов конференций, диссертаций, справочных и учебных изданий, публикаций документальных источников. Для уточнения обоснованности тех выводов, которые делали предыдущие исследователи, в работе используются материалы фондов ГАРФ, РГАСПИ, документы из коллекции архивов Гуверовского института и библиотеки Геттингенского университета. Такая исследовательская добросовестность, безусловно, достойна уважения.

Как представляется, применительно к данной работе можно говорить о нетрадиционной трактовке самого понятия «отечественная историография». В работе переплетаются сюжетные линии, связанные с развитием и советской, и эмигрантской историографии, что дает возможность увидеть историографическую ситуацию «объемно».

На самых разных этапах развития исторической науки ХХ в. изучение истории небольшевистских политических партий (тем более их деятельности в годы Гражданской войны) было остро политизированной темой. Но именно эта политизированность позволяет А. Ю. Суслову трактовать историю изучения небольшевистских партий как «модель развития историографических знаний в контексте интеллектуальной культуры в рамках формирования, эволюции и крушения авторитарной системы», как «прекрасный пример для изучения парадоксов советской и постсоветской историографии» (с. 5, 23). А. Ю. Суслов придерживается подхода, характерного для «новой интеллектуальной истории»: идеи неразрывной связи между наукой и социокультурной средой ее развития (с. 10). В этом, на мой взгляд, и заключается научная актуальность данной работы.

Характеризуя советскую историографию политических партий¸ А. Ю. Суслов высказывает собственную точку зрения по вопросу о том, чем была советская историческая наука — «служанкой идеологии» (по Ю. Н. Афанасьеву) или же «нормальной наукой» (в терминологии Т. Куна). В этой дискуссии автор выбирает взвешенную, среднюю позицию: советская историография политических партий характеризуется в исследовании как «сложный феномен», где элементы научного знания сочетались с функцией идеологического воздействия, причем соотношение науки и идеологии не оставалось неизменным.

В 1920–1950-е гг., как прослежено в работе, идеология явно доминировала над наукой: для социалистов-эмигрантов обращения к этой теме были опытом рефлексии и самооправдания; для советских авторов — инструментом идеологической борьбы. Именно в этот период сложился «лейтмотив советской историографии социалистических партий», набор шаблонных оценок и речевых клише. С 1960-х гг., как подчеркивает исследователь, в работах советских историков усиливались элементы «нормальной науки», хотя вплоть до 1991 г. ее связь с официальной идеологией всё же оставалась обязательной и неразрывной. Анализ дневниковых и мемуарных источников позволяет А. Ю. Суслову утверждать, что научное сообщество 1960–1980-х гг. не было монолитным: оно «делилось на тех, для кого марксистская схема была условностью, необходимым и неизбежным словесным ритуалом, и тех, у кого она составляла плоть и кровь их мышления» (с. 194). Особым сюжетом работы становится история симпозиумов по истории «непролетарских» партий, проводившихся в г. Калинине и других городах СССР в 1970–1980-е гг. А. Ю. Суслов считает, что эти конференции способствовали формированию особого сообщества историков, стремившихся «дистанцироваться от традиционной истории КПСС», «профессионализировать социальный заказ, отстоять свою научную нишу при безусловном сохранении идеологических предписаний» (с. 207).

При этом отечественная историография предстает в работе не как замкнутое пространство, развивавшееся по своей особой логике, а как комплекс сложных, неоднозначных взаимосвязей. Так, автор воссоздает ситуацию односторонней заочной полемики («боя с тенью»), которую вели эмигранты — меньшевики и эсеры, пытаясь противостоять советской пропаганде. Прослеживается влияние эсеровской и меньшевистской публицистики и мемуаристики на зарубежную историографию. Исследуется влияние работ зарубежных ученых на изучение аналогичных тем в советской науке 1960-х — начала 1990-х гг.

О новаторском подходе к предметному полю историографии свидетельствует присутствие в работе проблематики, связанной с образами прошлого в общественном сознании. Один из ярких сюжетов исследования посвящен формированию образов меньшевиков и эсеров как «врагов народа» в советской пропаганде, киноискусстве и драматургии — начиная с фильма С. Эйзенштейна и Г. Александрова «Октябрь» и фильмов М. Ромма «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году». В годы «оттепели», как показывает автор, происходило частичное «размывание» этого идеологического мифа, что было связано с появлением пьесы М. Шатрова «Шестое июля», экранизированной затем Ю. Карасиком, и публикацией рассказа Э. Казакевича «Враги» (с. 184–185).

Дискуссионную направленность носит раздел, посвященный современному этапу изучения проблемы. Исследователь уделяет значительное внимание полемике отечественных и зарубежных ученых о роли социалистических (особенно неонароднических) партий в модернизации России. А. Ю. Суслов подробно прослеживает дебаты историков о том, можно ли считать модели модернизации, разработанные неонародническими партиями в начале ХХ в., удачным опытом синтеза традиционных и модерных ценностей (В. Г. Хорос, М. И. Леонов), реалистичными альтернативами большевизму (как считают М. Хильдермайер, К. Н. Морозов) или же «аграрной утопией» (этой точки зрения придерживаются Н. Д. Ерофеев, А. С. Сенявский, Е. Ю. Юрченков). Сам А. Ю. Суслов активно включается в эту дискуссию, доказывая, что теория модернизации, «несмотря на критические замечания, далеко не исчерпала свой когнитивный потенциал» (с. 387).  

Интересна представленная в монографии характеристика современного научного сообщества. А. Ю. Суслов составил базу персональных данных ученых, изучающих неонароднические партии; это позволило ему сделать выводы об омоложении и «провинциализации» состава историков, изучающих эту проблематику, о формировании новой исследовательской среды, характеризующейся интенсивным международным общением, наличием негосударственных исследовательских сообществ, горизонтальных связей, — при сохранении многих институциональных и ментальных особенностей советской науки (с. 56–58). Но при этом, как констатирует А. Ю. Суслов, современные исследования по истории небольшевистских социалистических партий «в методологическом плане… пока не демонстрируют впечатляющих новаций» — за исключением работ, где разрабатываются проблемы истории партий с позиций теории модернизации, а также нескольких исследований, выполненных в русле «новой политической истории» (работы Л. Г. Протасова, К. Н. Морозова, Я. В. Леонтьева). В то же время, как отмечает исследователь, в массовом историческом сознании «тиражируются старые мифы параллельно с новым мифотворчеством» (с. 297).

Следует отметить некоторые спорные моменты исследования. Воссоздавая историографическую ситуацию 1920-х гг., автор подробно останавливается на конфронтационных взаимоотношениях между социалистами-победителями (большевиками) и социалистами-побежденными (эсерами, левыми эсерами, меньшевиками). Полагаю, что такой взгляд до некоторой степени односторонен. В 1920-е гг. в СССР было инициировано несколько интересных проектов, создававших поле для продуктивного общения социалистов разной партийной принадлежности, способствовавших осознанию их «общего прошлого»: создание Общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев, издание журнала «Каторга и ссылка», публикация дополнительных томов Энциклопедического словаря братьев Гранат, содержавших биографические материалы о деятелях революционного движения. К сожалению, в монографии эти сюжеты затрагиваются лишь вскользь (с. 168–169), хотя обращение к ним позволило бы представить политическую и историографическую ситуацию 1920-х гг. менее однозначной, а демаркационные линии между представителями социалистических партий — более проницаемыми.  

Можно заключить, что исследование А. Ю. Суслова содержит взвешенный, глубокий анализ развития историографической ситуации на протяжении ХХ — начала ХХI в. Историография предстает в работе не просто как одна из сфер научного знания, но как индикатор социокультурной ситуации в стране: отношения к научному знанию; роли идеологии; культуры научной и политической полемики; особенностей исторической памяти. Монография должна стать незаменимым историографическим подспорьем для любого историка, решившего обратиться к изучению истории политических партий в России.

 

 

 

76