Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Леонтьева О.Б. Помнящая культура

Леонтьева О.Б. Помнящая культура. Рец.: Кознова И. Е. Сталинская эпоха в памяти крестьянства России / Ирина Кознова. М.: Политическая энциклопедия, 2016 // Историческая Экспертиза. № 1. 2017. С. 67-71

Проблематика монографии Ирины Евгеньевны Козновой, вышедшей в свет в рамках серии «История сталинизма», находится на пересечении нескольких актуальных научных тем. Прежде всего, исследование выполнено в русле крестьяноведения, международного научного направления, для которого характерно восприятие крестьянина как особого антропологического типа, а «крестьянского мира» — как саморегулирующейся[1] социокультурной системы (Великий незнакомец 1992). В то же время работа посвящена изучению социальной памяти — одной из самых острых тем современного научного и политического дискурса, неразрывно связанной с проблемой формирования коллективной идентичности и сплочения социума вокруг «общего прошлого». Наконец, для изучения выбрана крестьянская память о том периоде отечественной истории, отношение к которому до сих пор является наиболее болезненной точкой, «проблемным полем» нашего общественного сознания.

Рецензируемая работа для И. Е. Козновой — далеко не первый опыт обращения к теме крестьянской памяти; этой проблематике посвящена ее монография, вышедшая в 2000 г., докторская диссертация, целый ряд научных статей и разделов в коллективных монографиях (Кознова 2000; 2005; 2011а; 2011б; 2011в).

В центре работ, посвященных изучению исторической памяти, обычно находятся две группы взаимосвязанных проблем: во­первых, то, что помнят люди о своем прошлом (содержание памяти, образ «общего прошлого»), и во­вторых, то, как они это помнят (формы сохранения и трансляции памяти, характерные для данного общества). Изучение того и другого в совокупности позволяет реконструировать неповторимый облик данной социокультурной общности. В работе И. Е. Козновой ставятся и решаются обе эти проблемы. С одной стороны, исследователь предпринимает своего рода «вертикальный срез» состояния социальной памяти российского крестьянства ХХ в., прослеживает, как запечатлелись в этой памяти узловые события века: революция 1917 г., нэп, коллективизация и «раскулачивание», Великая Отечественная война. В то же время она выявляет, как со сменой поколений изменялись формы сохранения памяти и смысловые акценты в крестьянских рассказах о прошлом — а значит, как изменялся сам «вспоминающий» социум.

Для реконструкции крестьянской памяти в работе используется широкий спектр источников, разнообразных по времени происхождения (от 1920­х гг. до современности), по месту происхождения (география исследования охватывает территорию бывшего СССР от Ленинградской области до Сибири и Алтая), по видам и жанрам. Это документы коллективного происхождения («письма во власть» — многочисленные обращения и жалобы крестьян в разнообразные инстанции), а также эго­документы: крестьянские письма в редакции «Крестьянской газеты», «Сельской жизни» и других изданий, материалы частной переписки (например, письма с фронта и на фронт), крестьянские дневники и воспоминания (писавшиеся, как правило, без надежды на публикацию — для детей и внуков), фольклорные произведения (в изобилии представленные, в частности, частушками и анекдотами на «политические» темы), наконец, материалы устной истории, собранные в ходе этнографических и социологических экспедиций 1950–1990­х гг. Многие из таких источников становились достоянием историков в силу трагичного стечения обстоятельств: например, в работе анализируются тексты писем, которые в ходе советско­финской войны были собраны у погибших советских солдат. И. Е. Кознова, лично участвовавшая в интервьюировании сельских жителей, имеет, кроме того, возможность ссылаться на личные наблюдения.

В работе подробно рассматриваются жанровые особенности каждого вида источников, анализ текстов сопровождается авторскими размышлениями о специфическом этикете «наивного письма»; об особенностях повествования от первого лица множественного числа («мы», а не «я») в крестьянских «устных историях»; о трудностях разграничения «стихийной» и «организованной» памяти, фольклора и «псевдофольклора»; о чувствах боли, стыда или страха, которые испытывают респонденты, рассказывая о прошлом. Выразительным лейтмотивом становятся реплики пожилых крестьян и крестьянок, звучавшие в ходе интервью: «Наговорила я тут тебе на свою шею. Вот придут и уведут. Скажут, наболтала бабка лишнего» (с. 341).

Важнейшее наблюдение культурно­антропологического характера, на котором строится концепция работы, заключается в том, что крестьянская культура по своему существу была «помнящей культурой», а ведущей формой коллективной памяти был сам крестьянский образ жизни, удержание важных для деревенской общности образцов поведения. Исследуя основные характеристики социальной памяти российского крестьянства ХХ в., автор доказывает, что не только содержание, но и сами структуры памяти «рядовых людей» зачастую были диаметрально противоположны тому видению «общего прошлого», которое транслировалось «сверху», через системы образования и пропаганды. Как показывает И. Е. Кознова, крестьянская память на протяжении всего ХХ в. структурируется вокруг оппозиций «раньше — теперь», «мы — они». Каждая из этих категорий несет этическую, эстетическую и даже онтологическую нагрузку: «раньше» воспринимается как синоним «порядка», т. е. прочности, устойчивости, чистоты и красоты; «теперь» — как время распада моральных ориентиров и социальных связей. Временная граница между «раньше» и «теперь» постепенно отодвигается в прошлое, и, по законам психологии выживания, «раньше» всегда характеризуется как «сытное» время: так, только в годы войны могли родиться воспоминания о «сытных» довоенных — 1930­х! — годах. Общность «мы» выступает в крестьянской памяти в ипостаси труженика­кормильца и одновременно страдальца и жертвы; «они» — власть, город, интеллигенция, люди «с портфелем» — фигурируют в воспоминаниях как внешняя, подавляющая и разрушительная сила. Такие категории выступают в исследовании как константы крестьянской памяти, позволяющие говорить о ее системности и «вневременности», несмотря на все крутые исторические повороты.

ХХ в. в истории России — век «раскрестьянивания», той трагедии, когда, говоря словами Иосифа Бродского, «гибнет не герой — гибнет хор» (Бродский 1992: 458), и кульминация этого процесса приходится именно на сталинскую эпоху. Это становится смысловой доминантой книги: вместе с автором вслушавшись в полифонию голосов героев исследования, мы можем не только проследить ход и последствия раскрестьянивания, но и оценить глубину его воздействия на саму крестьянскую память. И. Е. Кознова фиксирует внимание на том, какие изменения претерпевала память на протяжении века: выявляет ситуации столкновения и сосуществования разных типов крестьянской памяти на разных этапах истории; воссоздает логику мифологизации прошлого и формирования определенных культурных канонов воспоминания в сталинскую эпоху; обращается к анализу механизмов «вытеснения», «забывания» и замещения одних травмирующих воспоминаний другими.

Наиболее драматичным итогом ХХ в. автор считает то, что в течение столетия происходила эрозия прежнего типа памяти, основанного на «активном трудовом начале». Как прослеживает И. Е. Кознова, изменения в структурах крестьянской памяти становятся заметны начиная с середины века, особенно со «спокойных и размеренных» 1960–1970­х гг. Именно тогда на смену императиву «поддержания крестьянственности» приходило «активное желание родителей­крестьян буквально вытолкнуть своих детей из деревни», и на этом фоне трудовая память замещалась «памятью потребления», а память­традиция, предполагающая постоянное возобновление культурных образцов, сменялась памятью­ностальгией, предполагающей осознание невозвратности прошлого (с. 454).

Исследование завершается «открытым финалом»: как констатирует автор, советское городское общество в значительной степени имеет крестьянские корни, а значит, проблема крестьянского наследия в культурной памяти российского общества еще ждет обстоятельного и глубокого изучения. Работа самой И. Е. Козновой, безусловно, является значимым творческим вкладом в решение этой комплексной социокультурной проблемы.

Библиографический список

Бродский 1992 — Бродский И. Нобелевская лекция // Бродский И. А. Форма времени: Стихотворения, эссе, пьесы. В 2 т. Т. 2. Минск, 1992. С. 450–462.

Великий незнакомец 1992 — Великий незнакомец: крестьяне и фермеры в современном мире: пер. с англ. / сост. Т. Шанина; под ред. А. В. Гордона. М., 1992.

Кознова 2000 — Кознова И. Е. XX век в социальной памяти российского крестьянства. М., 2000.

Кознова 2005 — Кознова И. Е. Историческая память российского крестьянства в ХХ веке: дис. … д­ра ист. наук. Самара, 2005.

Кознова 2011а — Кознова И. Е. Крестьянская память о власти в современной России // Крестьянство и власть в истории России XX в. Сборник научных статей участников Международного круглого стола журнала «Власть» и Института социологии РАН (12 ноября 2010 г.). М., 2011. С. 213–223.

Кознова 2011б — Кознова И. Е. После десятилетий молчания: память российской деревни о коллективизации (по устным свидетельствам конца 1980­х — 2000­х гг.) // История в подробностях. 2011. № 10(16). С. 86–93.

Кознова 2011в — Кознова И. Е. Сталинизм в памяти российских крестьян // История сталинизма: Крестьянство и власть. Материалы международной научной конференции. Екатеринбург, 29 сентября — 2 октября 2010 г. М., 2011. С. 395–402.

Кознова 2016 — Кознова И. Е. Сталинская эпоха в памяти крестьянства России. М.: Политическая энциклопедия, 2016. 464 с.; ил. (История сталинизма).

The remembering culture

Rev.: Koznova I.E. Stalinskaya epoha v pamyati krest’yanstva Rossii / Irina Koznova. M. : Politicheskaya enciklopediya, 2016.

Leontyeva Olga B. — doctor of historical sciences, associate professor, professor, Department of Russian history of the Samara National Research University named after Аcademician S.P. Korolev (Samara)

References

Brodskii I. Nobelevskaia lektsiia // Brodskii I.A. Forma vremeni: Stikhotvoreniia, esse, p’esy. V 2 vol. Vol. 2. Minsk, 1992. P. 450–462.

Koznova I.E. XX vek v sotsial’noi pamiati rossiiskogo krest’ianstva. Moscow, 2000.

Koznova I.E. Istoricheskaia pamiat’ rossiiskogo krest’ianstva v KhKh veke: dis. … d­ra ist. nauk. Samara, 2005.

Koznova I. E. Krest’ianskaia pamiat’ o vlasti v sovremennoi Rossii // Krest’ianstvo i vlast’ v istorii Rossii XX v. Sbornik nauchnykh statei uchastnikov Mezhdunarodnogo kruglogo stola zhurnala “Vlast’’ i Instituta sotsiologii RAN (12 noiabria 2010 g.). Moscow, 2011. P. 213–223.

Koznova I. E. Posle desiatiletii molchaniia: pamiat’ rossiiskoi derevni o kollektivizatsii (po ustnym svidetel’stvam kontsa 1980­kh — 2000­kh gg.) // Istoriia v podrobnostiakh. 2011. No 10(16). P. 86–93.

Koznova I. E. Stalinizm v pamiati rossiiskikh krest’ian // Istoriia stalinizma: Krest’ianstvo i vlast’. Materialy mezhdunarodnoi nauchnoi konferentsii. Ekaterinburg, 29 sentiabria — 2 oktiabria 2010 g. Moscow, 2011. P. 395–402.

Koznova I.E. Stalinskaia epokha v pamiati krest’ianstva Rossii. Moscow: Politicheskaia entsiklopediia, 2016. 464 p.; il. (Istoriia stalinizma).

Velikii neznakomets: krest’iane i fermery v sovremennom mire: per. s angl. / sost. T. Shanina; pod red. A. V. Gordona. Moscow, 1992.

 

 

 

[1]© Леонтьева О. Б., 2017

Леонтьева Ольга Борисовна — доктор исторических наук, доцент, профессор кафедры Российской истории Самарского национального исследовательского университета им. академика С. П. Королева (Самара); oleontieva@yandex.ru

570