Касьянов Г.В. Историческая политика и «мемориальные» законы в Украине: начало XXI в.

 

 

Касьянов Г.В. Историческая политика и «мемориальные» законы в Украине: начало XXI в. // Историческая Экспертиза. № 2. 2016. С. 28-57.

Ключевые слова: историческая политика, историческая память, Украина, «мемориальные законы».

В статье рассматривается история обсуждения, принятия и реализации «мемориальных законов» в Украине в начале 2000–2015 гг. Автор анализирует политические и культурные контексты, обусловившие идеологический характер и содержание этих законов, позиции различных политических сил и общественных групп в дискуссиях вокруг них. Особое внимание уделено закону о Голодоморе (2006) и попыткам криминализации «отрицания Голодомора», законам о чествовании участников национально­освободительного движения и о «декоммунизации».

Расцвет исторической[1] политики в Европе, начавшийся в конце 1980­х гг. и с разной степенью интенсивности продолжающийся до наших дней, не обошел стороной Украину. В 1990­е гг. здесь был сконструирован (частично воссоздан) стандартный национальный нарратив памяти с базовым набором виктимных и героических исторических мифов, мест памяти и сакральных символов. Поначалу этот нарратив существовал рядом с другим: советско­ностальгическим, унаследованным от прежней моноидеологической общественной системы. С конца 1990­х гг. наблюдается нарастание конфликта между этими двумя нарративами, как правило, провоцируемое попытками вытеснить из публичного пространства один из них. Само собой, одной из главных причин этого конфликта является утилитарное использование прошлого в текущих интересах разных политических групп и представителей правящего класса.

Так называемые «мемориальные законы», регулирующие способы и формы использования и репрезентации памятных дат и событий прошлого в публичном пространстве, представляют особый интерес для исследователей исторической политики2,[2] коллективной идентичности, «изобретения традиции». Исходя из опыта 1990­х гг., можно обозначить два основных типа законодательных практик в сфере регулирования коллективной/исторической памяти: одни просто устанавливают некие коммеморативные практики и ритуалы, другие — вводят ограничения и устанавливают санкции за нарушения этих ограничений. Первый тип обычно предполагает наличие общественного консенсуса, второй свидетельствует о проблемах с идентичностью и гражданской лояльностью. Международный день памяти жертв Холокоста (27 января) принадлежит к первому типу. Законы, запрещающие «отрицание Холокоста», действующие в шестнадцати европейских странах, — ко второму. Второй тип законов, как правило, порождает общественные конфликты: иногда они решаются на законодательном уровне (в Испании Конституционный суд отменил закон, предусматривающий уголовное наказание за «отрицание Холокоста»), иногда — порождают новые протестные общественные движения, как это случилось во Франции, где желание государства регулировать интерпретации прошлого привело к появлению движения «Свобода истории!», ставшего международным движением профессиональных историков.

Стандартные формы регулирования в сфере коллективной/исторической памяти обычно сводятся к установлению неких общих правил в сфере массового исторического образования и культурных практик и ритуалов: здесь обычно ограничиваются декларациями, резолюциями, постановлениями, ведомственными актами государственных и наднациональных органов. Специальные законы в сфере коллективной/исторической памяти преимущественно относятся ко второму типу законодательных практик, предполагающих не только установление неких норм, но и санкции за их нарушение. Разработка, принятие и реализация таких законов — это, как правило, важный символический акт, презентация политической позиции некой группы, находящейся у власти. История принятия «мемориальных» законов в Украине за последние пятнадцать лет может служить иллюстрацией этих тезисов.

От «Великой Отечественной» к «победе над нацизмом»

Серию мемориальных законов, принятых в Украине после обретения ею независимости, открывает закон «Об увековечении Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (Закон України «Про увічнення Перемоги над нацизмом…» 2000). Фактически закон был призван интегрировать советский нарратив памяти о Великой Отечественной войне в украинский национальный нарратив, что соответствовало общей направленности исторической политики периода Л. Кучмы: утвердившаяся у власти бывшая коммунистическая номенклатура использовала стандартный национальный нарратив памяти для своей легитимации как «национальной» элиты, но при этом отдавала должное советско­ностальгическому варианту коллективной/исторической памяти. В рамках такой исторической политики можно было одновременно выстраивать конституирующий миф о Голодоморе 1932–1933 гг. в Украине как геноциде украинской нации3 и одновременно на государственном уровне отмечать юбилеи украинского комсомола и первого секретаря ЦК КПУ (1972–1989) В. Щербицкого.[3]

Коммеморативные практики, ритуалы, символы, установленные законом, были копией и повторением советских (чего стоило, например, создание «уголков боевой и трудовой славы» в учебных заведениях, учреждениях и на предприятиях!). Законом устанавливался официальный государственный праздник — 9 Мая (который и так ежегодно отмечался решениями правительства).

Первый «мемориальный» закон Украины прожил пятнадцать лет. В период «акселерации» исторической политики Украины, открытый В. Ющенко в 2005 г., закон стал объектом интенсивных политических манипуляций, а после «Революции достоинства» был заменен другим законом, по мнению его авторов, приближающим Украину к «европейским практикам».

В течение десяти лет закон относительно бесконфликтно действовал, политика интенсивной национализации прошлого, предпринимаемая В. Ющенко, практически не затронула советско­ностальгический миф о «Великой Отечественной» (параллельно выстраивалась альтернативная мифология о месте и роли Украины во Второй мировой войне и националистическом сопротивлении тоталитарным режимам).

О законе вспомнили при В. Януковиче, когда активизировалась политика правящего класса по восстановлению советско­ностальгического нарратива памяти и дискредитации национального (как «националистического»). В 2011 г. по инициативе коммунистов отдельным законом в него были внесены изменения, которые касались использования так называемого Знамени Победы4 в мероприятиях, посвященных Дню Победы (9 Мая), и других действах[4] в честь Великой Отечественной войны (День освобождения Украины от немецко­фашистских захватчиков (28 октября), День начала Великой Отечественной войны (22 июня)).

Судя по дальнейшим событиям, инициатива коммунистов была частью более широкой стратегии, направленной на провоцирование публичных инцидентов и дискредитацию на этой основе тогдашней оппозиции путем ее отождествления с «фашизмом» (прием, уже использованный властью в ходе президентской кампании 2004 г.). Согласно закону, принятому парламентом и подписанному В. Януковичем, в дни празднований Знамя Победы устанавливалось рядом с государственным флагом Украины на время памятных мероприятий.

Закон вызвал запрограммированную негативную реакцию националистов (Всеукраинское объединение «Свобода») и их союзников в оппозиции, которые попытались отменить решение, подав соответствующий законопроект (Проект Закону про скасування… 2011). Разумеется, он был отклонен парламентом, где после прихода В. Януковича к власти сформировалось подконтрольное ему большинство.

Уже сам факт обсуждения проекта закона (он вступил в силу в конце мая 2011 г.) немедленно спровоцировал конфликт. Во Львове 9 мая 2011 г. на территории построенного в советское время мемориала «Холм славы» состоялись стычки между радикальными националистами и свезенными к месту празднования малочисленными, но хорошо организованными сторонниками Знамени Победы (организация «Русское единство», партия «Родина», приехавшие из Одессы). Последние демонстративно развернули знамя на виду у своих противников, сопровождая свои действия провокационными лозунгами5. Между участниками потасовки, завершившейся стрельбой из травматического оружия, очутились пришедшие отметить праздник советские ветераны войны (У Львові — червоні прапори… 2011). Министр внутренних дел Украины обвинил радикальных националистов в организованной провокации (Mohyliov says clashes in Lviv on May 9… 2011), событие получило колоссальный, совершенно не соответствующий его масштабам медиа­резонанс, российский международный канал Russia Today сообщил о «нескольких тысячах» активистов радикально­националистического толка, принимавших участие в «побоище», и о подъеме «неонацизма» в Западной Украине (Nationalists attack WWII… 2011). Как и следовало ожидать, оппозиция обвинила в провоцировании конфликта власть («Батьківщина»: відповідальність за сутички… 2011).[5]

В июне 2011 г. в ответ на обращение депутата от оппозиции Ю. Костенко Конституционный суд Украины признал ряд положений закона 2011 г. не соответствующими Конституции (Рішення Конституційного суду України у справі… 2015), что не прекратило конфликтов вокруг Знамени Победы и красного знамени как такового: с завидным постоянством (2012–2013 гг.) представители КПУ организовывали в Западной Украине (Львов, Тернополь) на 9 Мая публичные акции под красными знаменами, а представители ВО «Свобода» охотно вступали с ними в физическое противостояние.

В апреле 2015 г. первый «мемориальный» закон в новейшей истории Украины прекратил существование в связи с принятием нового закона, полностью изменившего символический и дискурсивный ряд нарратива памяти о Второй мировой войне. Новый закон устранял советские формулировки. «Победа в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» превратилась в «победу над нацизмом во Второй мировой войне 1939–1945 гг.». Соответственно менялось содержание Дня Победы, празднование которого, как и раньше, назначалось на 9 Мая, официальным названием праздника стало: «День победы над нацизмом во Второй мировой войне». Новшеством было введение Дня памяти и примирения (8 мая), долженствующее обозначить приближение украинской исторической политики к европейским практикам.

«Формы увековечения» победы мало отличались от советских, однако авторы закона решили разнообразить их такими: «Недопущение фальсификаций истории Второй мировой войны 1939–1945 годов в научных исследованиях, учебно­методической литературе, средствах массовой информации, публичных выступлениях представителей государственных органов, органов местного самоуправления, должностных лиц», «содействие объективному и всестороннему исследованию истории Второй мировой войны» (Закон України «Про увічнення перемоги над нацизмом…» 2015). Несмотря на то что несколько экзотические для такого документа формулировки проекта закона были раскритикованы юристами Верховной Рады как «неприемлемые с правовой точки зрения», они без изменений вошли в окончательный текст закона (Висновок на проект Закону України «Про увічнення перемоги…» 2015).

Данный закон был принят «в пакете» с тремя другими «мемориальными» законами в апреле 2015 г., наделавшими много шума (о них речь пойдет ниже).

Голодомор и его «отрицание»

Пожалуй, самым известным украинским «мемориальным» правовым актом первого десятилетия 2000­х гг. стал закон Украины «О Голодоморе 1932–1933 годов в Украине» (2006). Подготовка и принятие закона превратились в политическую трагикомедию, развернувшуюся на фоне общего политического кризиса, вызванного развалом «демократической коалиции», возникновением «антикризисной коалиции», объединившей Партию регионов, представлявшую крупный капитал, и коммунистов с социалистами, на самом деле призванными быть идейными антиподами «регионалов»6.[6]

Инициатором был президент В. Ющенко, передавший на рассмотрение парламента законопроект в статусе «неотложного». Три статьи проекта (из шести) фактически открывали новую страницу в исторической политике Украины. Первая статья квалифицировала Голодомор 1932–1933 гг. в Украине как «геноцид украинской нации», вторая — запрещала «отрицание факта Голодомора», шестая — предполагала введение «административной ответственности за публичное отрицание Голодомора 1932–1933 годов в Украине» (Президент України вніс на розгляд парламенту Закон України «Про Голодомор 1932–1933 років в Україні»). Заметим, что к этому времени мало кто прямо отрицал факт голода 1932–1933 гг., а само событие присутствовало во всех школьных и вузовских курсах истории Украины. Голодомор (как стандартный набор представлений об этом историческом событии) уже стал частью «изобретенной традиции»: в стране сформировались общенациональные коммеморативные даты и ритуалы. Учитывая общий политический контекст (политическую войну между ветвями власти, контролируемыми оппонентами В. Ющенко), можно заключить, что президентская инициатива имела явно демонстративный характер, скрытым мотивом была моральная дискредитация противников (именно осенью 2006 г. развернулась изнурительная борьба президента с оппонирующим ему большинством в Верховной Раде и созданным этим большинством правительством В. Януковича).

Представители Партии регионов, совсем недавно осознавшие возможности обращения к прошлому для отстаивания своих интересов в настоящем, предложили альтернативный законопроект, в котором отсутствовал термин «геноцид», говорилось о том, что голод поразил не только Украину, а само событие характеризовалось как «национальная трагедия украинского народа» (Засідання тридцять шосте… 2006). Поскольку «геноцидная версия» Голодомора также оспаривалась российским высшим политическим руководством, это послужило дополнительным поводом для обвинений «регионалов» в отстаивании чуждых Украине интересов.

Драматическое обсуждение президентского проекта в Верховной Раде 28 ноября 2006 г. превратилось в парад взаимных политических обвинений. Практически все участники действа актуализировали события 1932–1933 гг. текущей политической ситуацией. Президентская фракция («Наша Украина») и их союзники (Блок Юлии Тимошенко) привычно оплакивали современное тяжкое состояние украинской нации как следствие голодоморов и политических репрессий и обвиняли противников законопроекта в аморальности. Их оппоненты взахлеб обвиняли президента и его союзников в политической кампанейщине и циничном использовании темы 1932–1933 гг. в корыстных политических целях. Лидер социалистов, спикер А. Мороз даже увязал президентский законопроект с попытками установить диктатуру в Украине, а коммунисты заявили, что инициатива В. Ющенко провоцирует «цепную реакцию противостояния в Украине», нарушает Конституцию и ведет к обострению отношений с Россией. Пользуясь случаем, они призвали к импичменту В. Ющенко (Засідання тридцять шосте… 2006).

В результате депутаты фракций большинства (Партия регионов и коммунисты) сначала отказались вообще рассматривать президентский законопроект, потом он был провален. Оппозиции в ответ удалось провалить альтернативный законопроект и, возможно, Украина не увидела бы один из самых знаменитых «мемориальных» законов, если бы его не спас спикер, лидер социалистов А. Мороз. В перерыве между утренним и вечерним пленарными заседаниями он отредактировал президентскую версию (принципиальные изменения: вместо слова «нация» было внесено словосочетание «Украинский народ», формулировка пункта о запрете отрицания Голодомора был смягчена, появилось упоминание о других народах СССР, пострадавших от голода 1932–1933 гг.). В результате поименного голосования этот вариант закона был принят благодаря фракции социалистов, проголосовавшей «за» (Засідання тридцять шосте… 2006). Депутат от Блока Юлии Тимошенко — поэт В. Яворивский откликнулся на принятие закона так: «Дорогой украинский народ! Только что произошел исторический момент: тебе вернули память!» (Засідання тридцять сьоме… 2006).

Как вскоре выяснилось, задача заключалась не только в возвращении памяти «дорогому украинскому народу». Закон содержал норму, согласно которой «публичное отрицание Голодомора 1932–1933 годов в Украине является надругательством над памятью миллионов жертв Голодомора, унижением достоинства Украинского народа и является противоправным» (Закон України «Про Голодомор…» 2006). Поскольку одной из задач инициатора закона было запрещение отрицания Голодомора (по образу и подобию Запада в деле Holocaust denial) и введение административной и уголовной ответственности за такое деяние, история получила продолжение под названием «криминализация отрицания Голодомора».

21 декабря 2006 г. депутаты от «Нашей Украины» и Блока Юлии Тимошенко Я. Кендзёр и Р. Чубаров зарегистрировали проект закона о внесении изменений в Уголовный кодекс Украины — «Об ответственности за публичное отрицание Голодомора 1932–1933 годов как геноцида Украинского народа»[7]. Коммунисты и регионалы потребовали вернуть законопроект на доработку, что и было сделано.

К процессу подключился президент В. Ющенко. 28 марта 2007 г. он предложил законопроект «О внесении изменений в Уголовный и Уголовно­процессуальный кодексы Украины (об ответственности за отрицание Голодомора)». Президент повторил предшествующий законопроект своих союзников, присовокупив новацию: добавил упоминание о Холокосте. Он предлагал ввести уголовную ответственность за «отрицание Голодомора 1932–1933 годов как геноцида Украинского народа и Холокоста как геноцида еврейского народа» (Пояснювальна записка до проекту Закону України «Про внесення змін…» [2007]). Такие действия, совершённые публично, а также изготовление и распространение соответствующих материалов предлагалось наказывать наложением штрафа в размере от ста до трехсот не облагаемых налогом минимальных доходов граждан[8] или же лишением свободы на срок до двух лет. Такие же действия, совершенные повторно или государственными служащими, должны были повлечь за собой лишение свободы на срок до 4 лет (Пояснювальна записка до проекту Закону України «Про внесення змін…» [2007]). Речь шла о дополнении ст. 442 УК Украины «Геноцид», большая часть которой была просто копией Конвенции ООН 1948 г. о предупреждении преступлений геноцида. В дальнейшем все варианты «криминализации отрицания» вращались вокруг этого стандартного набора: административная ответственность, штраф, тюремное заключение, изменения в ст. 442 УК.

Формально речь шла о конкретизации положений предыдущего закона 2006 г. Неформально — проект закона в 2007 г., вводя максимальное наказание для государственных служащих, видимо, должен был стать пугалом для местной власти восточных и южных регионов. Именно здесь не наблюдалось энтузиазма по поводу президентских указаний о подготовке к 75­летней годовщине трагедии. Возможно, что он являлся и неким тактическим ходом в запутанной политической игре (противостояние президента с враждебными ему большинством в парламенте и правительством набирало обороты). Можно предположить, что криминализация «отрицания Голодомора» уже превратилась в «идею фикс» президента.

Появление же пункта о Холокосте, очевидно, должно было придать вес президентской инициативе аналогиями с европейской практикой: проект содержал прямые ссылки на соответствующие законы в европейских странах[9].

Пояснительная записка к тексту законопроекта содержала весьма любопытные обороты. Например, в ней утверждалось, что «принятие Закона будет способствовать консолидации Украинского народа, граждан всех национальностей вокруг идеи утверждения в обществе нетерпимости к любым проявлениям насилия, усиления уважения к жизни, правам и свободам гражданина, укреплению межнационального согласия и гражданского мира в Украине» (Пояснювальна записка до проекту Закону України «Про внесення змін…» [2007]).

Каким образом уголовное преследование за «неправильное» толкование Голодомора и Холокоста будет содействовать достижению перечисленных благородных целей, в документе не объяснялось. Аргументация в пользу закона весьма специфична в свете социологических данных, размещенных в интернет­представительстве самого президента: «Наибольшие масштабы Голодомора, — говорилось там, — были в регионах, где сконцентрирована электоральная база антикризисной коалиции[10]. Однако в силу недостаточной информированности, советской пропаганды и нечеткой позиции лидеров коалиции жители этих территорий не понимают настоящих последствий этой трагедии. По данным соцопросов, лишь 40 % респондентов на Востоке (из тех, кто определился с ответом) согласны, что Верховная Рада должна законодательно признать Голодомор 1932–1933 годов актом геноцида Украинского народа. На Юге — 64 %, что также меньше, чем в среднем по Украине (71,4 %)» (Визнання голодомору 1932–1933 років… б./д.).

Законопроект был чисто демонстративным действием, актом морального давления на оппонентов. Пользуясь своим правом спикера, А. Мороз поставил его на обсуждение на конец мая 2007 г. (хотя законопроект был подан как «неотложный»). Впрочем, уже 1 апреля 2007 г. президент распустил Верховную Раду (в последовавшие за этим полгода он сделал это еще три раза, поскольку депутаты распустились настолько, что не захотели распускаться). При этом он обвинил «антикризисную коалицию» в попытке узурпировать власть. Законопроект о «криминализации отрицания» стал частью активных политических торгов с «антикризисной коалицией» весной 2007 г. — он был включен в пакет «политического компромисса» наряду с куда более важными законами о смене Конституции и об оппозиции (Чивокуня 2007).

В октябре 2007 г., после проведения внеочередных парламентских выборов, когда замаячила перспектива создания лояльного ему большинства в парламенте, В. Ющенко заявил о намерении провести свой законопроект через «обновленный» парламент. Свое обещание он выполнил в декабре того же года, когда в списке тринадцати очередных «неотложных» законопроектов, поданных в «обновленный» парламент[11], был упомянут и президентский — о криминализации отрицания Голодомора и Холокоста. В этот раз в аргументации по поводу необходимости введения уголовной ответственности за «отрицание» голодомора и Холокоста как геноцида упоминалась «необходимость предупреждения соответствующего поведения, а значит, исключение его общественной опасности, невозможность нанесения ущерба физическому или юридическому лицу, обществу и государству» (Пояснювальна записка до проекту Закону України «Про внесення змін…» [2007]). Через месяц, в январе 2008 г., президентский законопроект был продублирован законодательной инициативой двух депутатов от президентской фракции «Наша Украина — Народная самооборона». Депутаты ограничились намерением карать за отрицание Голодомора арестом до 6 месяцев или тюремным сроком до 3 лет[12]. При этом непонятно было, за что же предполагается суровое наказание: в одном месте пояснительной записки к проекту закона речь шла просто об отрицании Голодомора, в другом — Голодомора как геноцида, в третьем — про «отрицание факта геноцида украинского народа». Представители Партии регионов успешно заблокировали законопроект, и он был отклонен.

В 2010 г., после паузы, вызванной очередным политическим кризисом и раздорами в лагере союзников В. Ющенко, а также президентскими выборами, вопрос о «криминализации отрицания Голодомора» вновь появился в повестке дня уже в привычном контексте политической дискредитации оппонентов. Депутат от Партии регионов В. Киселев озаботился неправомерностью использования термина «геноцид» по отношению к Голодомору и предложил поменять слово «геноцид» на «трагедию» в первом пункте закона «О Голодоморе 1932–1933 годов в Украине» (Проект Закону про внесення змін до статті 1 Закону України «Про Голодомор 1932–1933 років…» 2010). (Именно в это время В. Янукович публично заявил, что использование термина «геноцид» относительно Голодомора является неправильным.) Разношерстная оппозиция не задержалась с ответным выстрелом: депутат Ю. Кармазин ответил законопроектом с удивительно длинным, но красноречивым названием (Проект Закону про внесення змін до статті 1 Закону України «Про Голодомор 1932–1933 років в Україні» (щодо визнання Голодомору…) 2010). На что неутомимый депутат от Партии регионов ответил своей усовершенствованной версией — он предложил изъять из текста закона слова о «преступном тоталитарном режиме». Видимо, и актеры, и зрители утомились, поэтому все три законопроекта были отклонены и сняты с рассмотрения.

Тем не менее пиар­ресурс темы, видимо, еще не был исчерпан: в конце 2010 г. депутат от оппозиционного Блока Юлии Тимошенко — С. Курпиль предложил дополнить закон 2006 г. ссылкой на наказуемость «отрицания Голодомора как геноцида» согласно законодательству, а само законодательство (Кодекс об административных правонарушениях) дополнить статьей об административной ответственности за отрицание (штраф) (Проект Закону про внесення змін до статті 2… 2010). Оба законопроекта были направлены против В. Януковича, который, как уже упоминалось, публично высказался против использования слова «геноцид» относительно Голодомора. Разумеется, оба законопроекта были уже привычно отклонены.

В ноябре 2014 г. тема опять всплыла в парламенте. Депутаты ВО «Свобода», не прошедшего в парламент на внеочередных выборах октября 2014 г., в последние дни работы «старого» состава Верховной Рады «хлопнули дверью», в очередной раз предложив ввести уголовную ответственность за отрицание Голодомора как факта геноцида украинского народа и Холокоста как факта геноцида еврейского народа. Судя по конструкции текста пояснительной записки, риторика описания ужасов Холокоста уже привычно использовалась в качестве «макияжа» для декларирования идеи о криминализации «отрицания факта Голодомора» (такое использование темы Холокоста депутатами партии, руководство которой прославилось своим антисемитизмом, выглядело как скверный анекдот) (Проект Закону про внесення змін до Кримінального… 2014). Депутаты­националисты не стали «мелочиться» и предложили карать «за отрицание факта» лишением свободы на срок от 6 месяцев до 3 лет или на срок до 5 лет (при повторном нарушении закона). Законопроект был подан ко Дню памяти жертв Голодоморов (в 2014 г. он отмечался 22 ноября), его сняли с рассмотрения, видимо, по причине окончания срока полномочий Верховной Рады.

Последней по времени реинкарнацией «закона о криминализации» можно считать законопроект, поданный «внефракционным» депутатом из Харькова, миллионером и известным еврейским общественным деятелем А. Фельдманом. В пояснительной записке, где больше говорилось о Холокосте, а Голодомор использовался «в паре» как дополнительный аргумент, А. Фельдман указывал на то, что введение крупного штрафа или тюремного заключения от 2 до 4 лет за «отрицание Холокоста или Голодомора» будет «содействовать защите репутации и прав лиц, пострадавших от Холокоста, а также повышению авторитета Украины на международной арене» (Пояснювальна записка до проекту закону України «Про внесення змін…» 2015).

В настоящий момент законопроект находится на рассмотрении в Верховной Раде. Вероятность его утверждения достаточно высока, учитывая обстоятельства принятия четырех «мемориальных» законов в апреле 2015 г. (упомянутых в сюжете об Украинском институте национальной памяти). Украина может в ближайшее время пополнить список стран, где существует законодательство, криминализирующее отрицание Холокоста (к которому будет добавлено «отрицание Голодомора»).

«Четыре комнаты»: мемориальные законы 2015 г.

Последние по времени (2015 г.) четыре «мемориальных» закона создали предпосылки для кардинального изменения ландшафта коллективной/исторической памяти в Украине и вызвали кратковременную, достаточно вялую дискуссию в сообществе, именующем себя «интеллектуалами»[13]. О долгосрочном эффекте этих законов и возможных общественных последствиях их реализации говорить еще рано, но уже сейчас можно четко определить основную идеологическую составляющую двух из них: вытеснение из мемориального символического пространства советско­ностальгического нарратива памяти и замещение его национальным/националистическим.

Речь идет о законах «О правовом статусе и чествовании памяти борцов за независимость Украины в ХХ столетии» (Закон України «Про правовий статус…» 2015) и «Об осуждении коммунистического и национал­социалистического (нацистского) тоталитарных режимов в Украине и запрещении пропаганды их символики» (Закон України «Про засудження комуністичного…» 2015).

Первый из них имел целью «признание участников борьбы за независимость Украины в ХХ столетии главными субъектами борьбы за восстановление государственной независимости Украины — борцами за независимость Украины в ХХ столетии (выделено мною. — Г.К.)» (Закон України «Про правовий статус…» 2015)[14]. Закон предлагал установить правовой статус борцов за независимость, определив права этих лиц «на получение государственных и муниципальных гарантий». Как следует из текста закона, под «правовым статусом» авторы имели в виду всё то же признание «борцами за независимость» лиц, которые «принимали участие во всех формах политической, вооруженной и другой коллективной или индивидуальной борьбы за независимость Украины в ХХ столетии» — далее следует пространный список таких организаций, подавляющее большинство которых давно прекратило свое существование: он открывается органами власти Украинской Народной Республики и заканчивается Народным Рухом Украины. В законе предусмотрены «другие организации, структуры или формирования», которые могут быть добавлены в список решением правительства.

Что касается социальных гарантий «главным субъектам» борьбы за независимость, закон сообщает, что государство «может предоставлять» им «социальные гарантии и льготы или другие выплаты». В этом контексте упоминались местные органы самоуправления, которым дали право предоставлять дополнительные социальные гарантии «борцам за независимость и членам их семей». Учитывая то обстоятельство, что на момент принятия закона, видимо, самой многочисленной группой еще живущих «борцов за независимость» были ветераны УПА, можно предположить, что закон закрывал многолетнюю историю с уравниванием прав участников националистического сопротивления и ветеранов Великой Отечественной войны. Кроме этого, закон ставил точку в исторической, политической и правовой легитимации некоторых организаций, деятельность которых вызывала и вызывает весьма противоречивые оценки как в украинском обществе, так и в международном сообществе (например Организация украинских националистов, Украинская повстанческая армия).

Закон определяет и государственную политику «относительно восстановления, сохранения и чествования национальной памяти о борьбе и борцах за независимость»: тут предполагается и улучшение информирования общества о борьбе и борцах, и внесение соответствующих изменений в учебные планы, учебники и программы, и создание мест памяти.

Конечно, самой впечатляющей нормой закона стала статья, устанавливающая ответственность «за нарушение законодательства о статусе» борцов за независимость. Лица (независимо от их гражданства), позволившие себе публично проявить «пренебрежительное отношение» к борцам за независимость или «препятствовать реализации их прав», должны нести ответственность «согласно законодательству». Заключительная формулировка достойна полной цитаты: «Публичное отрицание факта правомерности борьбы за независимость Украины в ХХ столетии признается надругательством над памятью борцов за независимость Украины, унижением достоинства Украинского народа и является противоправным» (Закон України «Про правовий статус…» 2015).

О юридическом качестве закона можно судить по выводу Главного научно­экспертного управления Верховной Рады: «…законопроект[15], — говорилось в нем, — состоит преимущественно из декларативных и публицистических положений, не наполненных конкретным нормативным содержанием». Многим положениям закона недоставало «юридической определенности и однозначности восприятия», употребление в тексте закона формулировок с такими признаками, как указывалось в выводе, по определению Конституционного суда Украины, «неминуемо приводит к произволу» (Висновок на проект Закону України «Про правовий статус…» 2015).

Закон не просто формально продолжал «дело Ющенко» (в обосновании упоминался указ президента января 2010 г.), но и воспроизводил паттерны: и формулировка о противоправности публичного отрицания «факта правомерности борьбы» и оборот о надругательстве над памятью прямо позаимствованы из закона «О Голодоморе 1932–1933 годов в Украине» (2006). Закон недвусмысленно декларировал желание представителей власти директивно регулировать вопросы интерпретации прошлого и устанавливать пределы дозволенного и недозволенного в сфере коллективной/исторической памяти.

В этом смысле еще более радикальным можно считать принятый «в пакете» с ним закон «Об осуждении коммунистического и национал­социалистического (нацистского) тоталитарных режимов в Украине и запрещении пропаганды их символики». Этот довольно пространный документ, содержащий многочисленные предложения по изменениям в других законах и Уголовном кодексе, фактически является развернутой программой тотального переустройства символического пространства коллективной/исторической памяти в Украине. Закон осуждал обозначенные в его названии режимы, определял правовые основания для запрещения пропаганды их символики и устанавливал порядок ее ликвидации в публичном пространстве: вплоть до запрета ее использования в топонимике и названиях политических партий.

Присутствие в названии и в тексте закона упоминаний о национал­социалистическом (нацистском) режиме повторяло сценарий «декоммунизации» в странах Центрально­Восточной Европы и Балтии. Здесь «денацификация» имела, с одной стороны, чисто ритуальное значение из­за физического отсутствия объектов денацификации[16], а с другой — использовалась для моральной и политической дискредитации советского варианта коммунизма (уравнивание с нацизмом), с наследием которого обычно борются в этом регионе правые и правоконсервативные политики, периодически приходящие к власти. Наконец, связка «коммунизм–нацизм» стала важным аргументом в международных войнах памяти с Россией, где советско­ностальгический вариант коллективной/исторической памяти (с особым упором на конституирующий миф о Великой Отечественной войне) был положен в основу идеологического обеспечения власти правящего класса уже в начале 2000­х гг.

Уравняв коммунизм с нацизмом в рамках одного закона, авторы «следовали европейским практикам» (Европарламент в 2008 г. и ОБСЕ в 2009 г., как известно, уравняли «сталинизм» с «нацизмом»)[17]. Как и в случае с криминализацией отрицания Голодомора, где в качестве «сопутствующего аргумента» периодически возникал Холокост, в мероприятии по «декоммунизации» такую роль был призван сыграть «нацизм». Этот подход особенно явно проступает при текстуальном анализе закона (Закон України «Про засудження комуністичного…» 2015), где упоминания о нацизме играют явно вспомогательную, «техническую» роль. Главный объект запретительного пафоса закона — коммунизм.

Закон запрещает использование коммунистической/нацистской символики в публичной сфере, подробно перечисляя случаи такого применения и детально объясняя, какие именно символы, изображения, имена, памятные знаки и т. п., относящиеся к коммунистическому прошлому, должны быть изъяты и запрещены к употреблению в публичной сфере. Авторы также составили список исключений, случаев, на которые запрет не распространяется, например в научных исследованиях, в произведениях искусства, в учебной литературе (если такое использование «не приводит к пропаганде преступного характера коммунистического тоталитарного режима 1917–1991 годов, преступного характера национал­социалистического (нацистского) тоталитарного режима» (Закон України «Про засудження комуністичного…» 2015))[18].

Еще на этапе анализа законопроекта текст будущего закона получил целый ворох замечаний юридического характера (от несоответствия статьям Конституции до фактического нарушения других законов) (Висновок на проект Закону України «Про засудження…» 2015). Эти замечания были уже привычно проигнорированы, закон был принят и сразу же, в паре с законом о чествовании борцов за независимость, стал объектом жесткой критики как ожидаемых оппонентов (например коммунистов), так и предполагаемых союзников. Поначалу неприятие вызвала процедура принятия законов, «единодушно одобренных» в один день «в пакете» с двумя другими, менее вызывающими «мемориальными» законами на заседании парламента, больше напоминавшем митинг: отсутствие общественной дискуссии, нарушение регламента, игнорирование мнения внешних экспертов.

Затем критики обратились к содержанию документов: наибольшую тревогу вызвало желание представителей государства регулировать интерпретацию и репрезентацию прошлого и ограничивать содержание высказываний о нем. Фактически речь шла об ограничении свободы слова и расширении возможностей для бюрократического произвола. Вскоре после принятия парламентом этих законов появилось коллективное письмо шестидесяти трех «зарубежных украинистов» (среди которых были и граждане Украины) спикеру Верховной Рады В. Гройсману и президенту П. Порошенко с призывом отклонить два из четырех «мемориальных» законов.

В одном случае высказывалась тревога по поводу запрета на возможные критические высказывания в адрес ОУН и УПА (с наказанием вплоть до уголовного). «Преступлением, — указывали авторы письма, — будет считаться высказывание сомнений о легитимности УПА, организации, которая уничтожила десятки тысяч поляков в одном из наиболее отвратительных актов этнической чистки в истории Украины. Кроме того, законы сделают невозможной критику ОУН, одной из наиболее радикальных политических групп Западной Украины межвоенного периода, которая сотрудничала с нацистской Германией с начала ее вторжения в Советский Союз в 1941 году».

В другом — речь шла о том, что осуждение всего советского периода может привести к «нелепым и несправедливым последствиям» в свете возможных преследований за позитивные оценки советского периода, которые можно было истолковать как «пропаганду» коммунизма.

Директор Украинского института национальной памяти В. Вятрович, центральная фигура в процессе подготовки и продвижения обсуждаемых законов, отвечая критикам, упрекнул одну часть из них в невнимательном чтении текстов (замечание в некоторых случаях вполне уместное) и обвинил другую в намеренном желании «скомпрометировать законы». Само обращение он охарактеризовал как документ, ставший инструментом информационной войны России против Украины. По мнению В. Вятровича, часть подписантов, давно играющая на стороне Москвы, воспользовалась доверием другой части, настоящих ученых и экспертов (В’ятрович 2015).

27 мая 2015 г. Кабинет министров Украины принял специальное постановление, в котором устанавливался порядок реализации «декоммунизационного» закона в сфере запрета деятельности юридических лиц и партий — практически речь шла о лишении политической идентичности Коммунистической партии Украины: ее названия, символики, программных положений. Пространный документ содержал подробные указания Министерству юстиции и его органам на местах по фактическому запрету любой партии или общественной организации, имеющей символику «коммунистического тоталитарного режима» (к таковой относились, например, скрещенные серп и молот) (Кабінет міністрів України Постанова від… 2015).

Созданная Министерством юстиции специальная комиссия обнаружила в Украине целых три партии, имеющие в названии слово «коммунистическая»: давно захиревшие Коммунистическую партию Украины (обновленную) и Коммунистическую партию рабочих и селян (КПРС). Разумеется, в список попала и возглавляемая П. Симоненко Коммунистическая партия Украины, совсем недавно потерпевшая фиаско на выборах в Верховную Раду. Естественно, название, символика и уставные документы всех трех партий были признаны не соответствующими новому закону, и перед ними возникла дилемма: или «менять идентичность», или прекращать деятельность. Министр юстиции П. Петренко подписал приказы, исключающие упомянутые партии из избирательного процесса (В Україні офіційно заборонили КПУ… 2015). О реакции двух существующих в основном в реестрах Министерства юстиции партий известно мало, зато для КПУ, несколько приунывшей после неудачных парламентских выборов, «декоммунизация» стала подарком судьбы. В июле 2015 г. началась тяжба между КПУ и Министерством юстиции с блужданиями дела между административными судами разных инстанций, в ходе которой КПУ то «запрещали», то приостанавливали это решение. В октябре 2015 г. коммунисты не смогли принять участия в выборах в местные органы власти и самоуправления под своим именем. В декабре 2015 г. КПУ подала иск в Европейский суд по правам человека.

Тем временем по всей стране развернулась подготовка к «декоммунизации» символического пространства: при местных органах власти и самоуправления создавались комиссии из «представителей общественности», задачей которых была подготовка предложений по тотальной ревизии топонимики и «зачистке» от памятников и мемориальных мест, напоминающих о коммунистическом режиме (с «нацистским тоталитарным режимом» было явно проще). «Декоммунизация» публичного пространства вызвала неоднозначную реакцию в обществе. Социологические опросы засвидетельствовали невысокий интерес граждан к проблеме, многие полагали, что в стране есть более насущные проблемы, чем снос памятников или смена табличек с названиями улиц (Українці стали менш… 2015).

В конце 2015 г. Украина получила «предварительный вывод» Венецианской комиссии по основному «декоммунизационному закону». Авторы и промоутеры закона на пресс­конференции поспешили сообщить, что комиссия «подтвердила право Украины проводить декоммунизацию» (Spolsky [2015]) и заявили, что комиссия высказала замечания по поводу перспективы ограничения свободы слова, чрезмерности наказания за нарушение положений закона и нечеткости термина «пропаганда». Официальное сообщение о выводах Венецианской комиссии, размещенное на сайте Украинского института национальной памяти (почему­то на английском языке), ограничивалось информацией только об этих замечаниях.

Однако выводы Венецианской комиссии были значительно более пространными и не столь обтекаемыми. Комиссия рекомендовала сделать список запрещенных символов «менее обширным», дать четкое определение термину «пропаганда», в особенности для случаев, когда предполагается уголовное наказание, четко обозначить границы понятия «преступления режима», которые запрещается публично отрицать (конкретизировать, о каких преступлениях идет речь). Комиссия рекомендовала ограничить сферу применения уголовного наказания только теми нарушениями закона, которые представляют реальную опасность для общества. Отдельным пунктом было предложено свести запрет на деятельность партий и общественных организаций только к статусу крайней меры, в исключительных случаях (Joint Interim Opinion on the Law… 2015: 4). Комиссия пожурила авторов закона за спешку в его разработке, отсутствие публичной дискуссии в этом процессе, нечеткость формулировок, в частности в определении цели этого закона (Joint Interim Opinion on the Law… 2015: 18–21). Авторы пообещали исправить недостатки.

Тем временем в Украине идет процесс «декоммунизации»: переименовываются улицы, площади, переулки и другие топографические объекты, демонтируются памятники и памятные знаки. Масштабы и глубину этого процесса на данном этапе оценить невозможно. Пока что понятно следующее — наличие скрытого или явного сопротивления административной «декоммунизации» в тех регионах, которым она адресуется прежде всего: на Донбассе (территории, контролируемые Украиной), Слобожанщине и на Юго­Востоке. Возникли проблемы и в «амбивалентной» центральной Украине. В Полтаве мэр А. Мамай демонстративно отказывается принимать решения по переименованию улиц (это не помешало ему быть переизбранным в октябре 2015 г.). В Кировограде во время выборов в местные органы власти и самоуправления неформальный референдум показал, что большинство местных жителей высказываются за возвращение городу исторического названия: Елисаветград. Поскольку в законе ничего не говорится об имперском наследии (конечно же, неприемлемом для авторов закона), можно считать это неприятным сюрпризом, тем более что в публичном пространстве появились намеки на то, что императрица Елизавета Петровна вообще ни при чем, речь идет о святой Елизавете…

Похожий сюжет наблюдался в истории с переименованием Днепропетровска. Здесь мало кто высказывался за возвращение исторического названия (Екатеринослав), однако было озвучено предложение не менять название города, привязав его к имени святого Петра… В Харькове, где нужно переименовать 173 топографических объекта, недавно переизбранные городские власти явно не проявляют энтузиазма по поводу «декоммунизации». В Одессе памятник Ленину переделали в памятник Дарту Вейдеру.

Самым бесконфликтным (на первый взгляд) оказался четвертый из пакета «мемориальных» законов, так называемый «архивный» закон (Закон України «Про доступ до архівів…» 2015). Сама по себе идея обеспечения доступа к архивам репрессивных органов была важнейшей составляющей «декоммунизации» в Центрально­Восточной Европе и на Балканах после краха коммунизма. Она была одной из основ (наряду с люстрацией) политики так называемого «переходного правосудия» (transitional justice)[19].

Авторы обосновывали необходимость такого закона как общегуманитарными, так и политически злободневными соображениями. Например, они заявили, что «закрытость архивов стала одной из предпосылок аннексии полуострова Крым и военного конфликта на территории Донецкой и Луганской областей» (Закон України «Про доступ до архівів…» 2015). Закон содержит список «репрессивных органов», в число которых попали все правоохранительные институты «тоталитарного коммунистического режима», в том числе милиция, суды и прокуратура. Хронологические рамки существования «тоталитарного коммунистического режима», как и в законе о «декоммунизации», были обозначены 1917–1991 гг.

Закон содержит и своеобразный «люстрационный» компонент: в нем упомянуты «внештатные сотрудники репрессивных органов», в число которых попали, в частности, «информаторы всех категорий» и «другие лица, которые каким­либо способом сотрудничали с репрессивными органами в 1917–1991 годах, в том числе предоставляли информацию о других лицах». При этом закон устанавливал право лиц, являющихся «жертвами репрессивных органов» на ограничение доступа к информации о них.

Согласно закону при Украинском институте национальной памяти (УИНП) должен быть создан Отраслевой государственный архив, в который в течение двух лет должны быть переданы документы за 1917–1991 гг. следующих ныне действующих ведомств: Министерства внутренних дел, Министерства обороны, Министерства юстиции, Службы безопасности Украины, Службы внешней разведки, Генеральной прокуратуры, Государственной судебной администрации, Государственной пенитенциарной службы, Администрации государственной пограничной службы.

Данный закон, как уже упоминалось, не вызвал таких бурных реакций, как закон о «декоммунизации». Так же как и другие «мемориальные» законы 2015 г., он очень слаб с юридической точки зрения. Закон вызвал переполох в архивном мире: идея передачи материалов ведомственных архивов в создаваемый при УИНП отраслевой архив не только беспрецедентна, но и трудно вообразима в техническом плане. На данный момент никто не в состоянии оценить объем документов, которые должны переместиться в отраслевой архив УИНП, организации, штатный список которой предполагает 70 человек (включая технический персонал). Попросту говоря, замах не соответствует длине руки.

Это пришлось признать уже на этапе работы с архивом Службы безопасности Украины. Прямой контакт и сотрудничество с архивом СБУ удалось обеспечить за счет кадровых перестановок: в начале 2016 г. недавно назначенный директор архива СБУ перешел в УИНП с целью подготовки создания отраслевого архива, а на его место пришел сотрудник Центра исследований освободительного движения — негосударственной организации, руководство которой в полном составе стало руководством УИНП. Что же касается объема задач только по одному архиву СБУ, то речь идет о 910 тыс. томов архивных дел, хранящихся в центральном архиве СБУ и его региональных отделениях (37 тыс. погонных метров) (У СБУ анонсували передачу архівів… 2015). Финансирование УИНП крайне убого (440 тыс. евро в бюджете 2016 г.) и вряд ли радикально увеличится в обозримом будущем. Поэтому, скорее всего, не стоит ожидать осуществления в ближайшее время грандиозных планов, очерченных законом.

Кроме чисто «житейских» проблем, связанных с реализацией «архивного» закона, можно предположить, что перечисленные в нем ведомства, которым предписано в два года передать документы, во­первых, вряд ли будут испытывать энтузиазм по поводу в общем «непрофильной» дополнительной нагрузки на них, во­вторых, у них может просто не быть для этого технических возможностей, ведь речь идет не просто о перевозке тонн бумаг из одного помещения в другое, а о колоссальном объеме работ, связанных с учетом, описанием и прочими нюансами архивного дела.

И наконец, сам текст закона содержит и неархивные нюансы, грозящие осложнениями. «Люстрационная» составляющая закона совершенно игнорирует опыт люстраций и «разоблачений» в странах бывшего коммунистического блока. Занесение в список «внештатных сотрудников» всех подряд, включая «информаторов» и «других лиц», создает неограниченные возможности для самой широкой трактовки понятия «сотрудничество с репрессивными органами», независимо от того, было ли это сотрудничество добровольным или оно состоялось под угрозой жизни, здоровью самих «внештатных сотрудников» или членов их семей. Можно ли, например, считать диссидентов­шестидесятников, рассказывавших на допросах в КГБ о своих знакомствах и связях с «информаторами»? Расплывчатость, неясность, юридическая некорректность многих формулировок закона программирует многочисленные проблемы с его реализацией.

***

Законы жанра предполагают наличие неких выводов и обобщений, связанных с предметом обсуждения. В данном случае выводы и обобщения делать рано, «мемориальные» законы, о которых шла речь, еще не стали историей, они в некотором смысле ее творят. Пока что определенно можно сказать следующее.

Рассмотренные законы вписываются в общую линию понимания исторической политики как следствия кризиса идентичности и способа его преодоления. Если в Западной Европе этот кризис можно связывать с конфликтом между некой навязываемой общеевропейской бюрократией «общеевропейской идентичности» и традиционными национальными идентичностями, то в Центрально­Восточной Европе он больше связан с попытками преодоления замалчиваемой, но ощущаемой «второсортной европейскости», комплексом неполноценности наций, вошедших в «европейскую семью» как бы на равных, но всё же в качестве бедных родственников. В таких случаях обращение к «трагическому и славному прошлому» и самоутверждение на этой основе в настоящем является традиционным рецептом. Историческая политика, особенно от имени государства, призвана служить мощным средством формирования «самодостаточной» национальной идентичности. «Мемориальные» законы устанавливают нормы и правила репрезентации прошлого в интересах настоящего.

Украинские «мемориальные» законы можно истолковывать и как результат желания правящего класса следовать «европейским практикам». Проблема соответствия заключается в том, что в Украине, в отличие от тех, кому хочется подражать, очень слабы традиции плюрализма, демократии и воздействия гражданского общества на государство. Поэтому любой закон, регулирующий понимание и репрезентации прошлого, неизбежно ведет к диктату бюрократии и победе (как правило временной) представлений о прошлом одного сегмента общества в ущерб другим. Как показывает опыт, такие законы неизбежно несут конфликт, особенно если их авторами и промоутерами являются люди, представляющие интересы идеологически активного сегмента общества и стремящиеся к идеологическому/политическому доминированию.

Последнее замечание касается внутренней противоречивости большинства рассмотренных законов: в своей основе они призваны преодолеть тяжкое наследие коммунистического режима или — в более широком понимании — советского строя. При этом в тексте законов как обязательный элемент содержатся ссылки на то, что цель авторов — достижение взаимопонимания в обществе. Однако способы разработки и прохождения этих законов[20], словесный ряд, методы имплементации очень напоминают те культурные паттерны, против которых эти законы направлены. Антикоммунистическое иконоборчество напоминает большевистский экстаз в уничтожении памятников самодержавия, «декоммунизация» топографии является изнанкой ее «коммунизации».

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Касьянов 2008 — Касьянов Г.В. Украина 1991–2007. Очерки новейшей истории. Киев, 2008.

«Батьківщина»: відповідальність за сутички… 2011 — «Батьківщина»: відповідальність за сутички у Львові несе Янукович // Інформаційне агентство «УНІАН». 2011 (URL: http://www.unian.ua/politics/492765­batkivschina­vidpovidalnist­za­sutichki­u­lvovi­nese­yanukovich.html (дата обращения: 19.05.2016)).

Висновок на проект Закону України «Про увічнення перемоги…» 2015 — Висновок на проект Закону України «Про увічнення перемоги над нацизмом у Другій світовій війні 1939–1945 років» (реєстр. № 2539 від 03.04.2015) // Верховна Рада України: офіційний веб­портал (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=54670 (дата обращения: 03.01.2016)).

Висновок на проект Закону України «Про засудження…» 2015 — Висновок на проект Закону України «Про засудження комуністичного та націонал­соціалістичного (нацистського) тоталітарних режимів в Україні та заборону пропаганди їх символіки» (реєстр. № 2558 від 06.04.2015) // Верховна Рада України: офіційний веб­портал (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=54670 (дата обращения: 23.01.2016)).

Висновок на проект Закону України «Про правовий статус…» 2015 — Висновок на проект Закону України «Про правовий статус та вшанування пам’яті борців за незалежність України у ХХ столітті» (реєстр. № 2538­1 від 07.04.2015) // Верховна Рада України: офіційний веб­портал (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=54689 (дата обращения: 20.01.2016)).

В Україні офіційно заборонили КПУ… 2015 — В Україні офіційно заборонили КПУ // ТСН ВРАЖАЄ. 2015 (URL: http://tsn.ua/politika/v­ukrayini­oficiyno­zaboronili­kpu­462089.html (дата обращения: 24.01.2016)).

В’ятрович 2015 — В’ятрович В. Декомунізація і академічна дискусія // Міжнародний огляд книг та ідей «Критика». 2015 (URL: http://krytyka.com/ua/solutions/opinions/dekomunizatsiya­i­akademichna­dyskusiya (дата обращения: 23.01.2016)).

Визнання голодомору 1932–1933 років… б./д. — Визнання голодомору 1932–1933 років актом геноциду Українського народу // Офіційне Інтернет­представництво Президента України (URL: http://www.prezident.gov.ua/content/p_150_18.html (дата обращения: 31.10.2007)).

Закон України «Про засудження комуністичного…» 2015 — Закон України «Про засудження комуністичного та націонал­соціалістичного (нацистського) тоталітарних режимів в Україні та заборону пропаганди їхньої символіки», від 09.04.2015, № 317­19 // Верховна Рада України: офіційний веб­портал (URL: http://zakon5.rada.gov.ua/laws/show/317­19 (дата обращения: 23.01.2016)).

Закон України «Про правовий статус…» 2015 — Закон України «Про правовий статус та вшанування пам’яті борців за незалежність України у XX столітті», № 314­19, від 09.04.2015 // Верховна Рада України: офіційний веб­портал (URL: http://zakon5.rada.gov.ua/laws/show/314­19 (дата обращения: 20.01.2016)).

Закон України «Про Голодомор…» 2006 — Закон України «Про Голодомор 1932 –1933 років в Україні» // Верховна Рада України: офіційний веб­портал (URL: http://zakon3.rada.gov.ua/laws/show/376­16 (дата обращения: 15.01.2016)).

Закон України «Про доступ до архівів…» 2015 — Закон України «Про доступ до архівів репресивних органів комуністичного тоталітарного режиму 1917–1991 років», від 09.04.2015, № 316­19 // Верховна Рада України: офіційний веб­портал (URL: http://zakon3.rada.gov.ua/laws/show/316­19 (дата обращения: 01.02.2016)).

Закон України «Про увічнення Перемоги над нацизмом…» 2015 — Закон України «Про увічнення Перемоги над нацизмом у Другій світовій війні 1939–1945 років», від 09.04.2015, № 315­19 // Верховна Рада України: офіційний веб­портал (URL: http://zakon5.rada.gov.ua/laws/show/315­19 (дата обращения: 13.01.2016)).

Закон України «Про увічнення Перемоги над нацизмом…» 2000 — Закон України «Про увічнення Перемоги у Великій Вітчизняній війні 1941–1945 років», № 1684­14, від 09.04.2000 // Верховна Рада України: офіційний веб­портал (URL: http://zakon5.rada.gov.ua/laws/show/1684­14 (дата обращения: 13.01.2016)).

Засідання тридцять шосте… 2006 — Засідання тридцять шосте: стенограма пленарного засідання 28 листопада 2006 року // Верховна Рада України: офіційний веб­портал. 2006 (URL: http://iportal.rada.gov.ua/meeting/stenogr/show/1356.html (дата обращения: 14.01.2016)). (На данный момент тексты этих законопроектов на сайте Верховной Рады отсутствуют, теоретически их можно получить по запросу.)

Засідання тридцять сьоме… 2006 — Засідання тридцять сьоме: стенограма пленарного засідання 28 листопада 2006 року // Верховна Рада, 2006 України: офіційний веб­портал (URL: http://iportal.rada.gov.ua/meeting/stenogr/show/1357.html (дата обращения: 14.01.2016)). (На данный момент тексты этих законопроектов на сайте Верховной Рады отсутствуют, теоретически их можно получить по запросу.)

Кабінет міністрів України Постанова від… 2015 — Кабінет міністрів України Постанова від 27 травня 2015 № 354 «Про порядок прийняття рішень щодо невідповідності діяльності, найменування та/або символіки юридичної особи, політичної партії, її обласної, міської, районної організації або іншого структурного утворення, передбаченого статутом політичної партії, іншого об’єднання громадян вимогам Закону України «Про засудження комуністичного та націонал­соціалістичного (нацистського) тоталітарних режимів в Україні та заборону пропаганди їхньої символіки» // Верховна Рада України: офіційний веб­портал. 2015 (URL: http://zakon5.rada.gov.ua/laws/show/354­2015­п (дата обращения: 24.01.2015)).

Пояснювальна записка до проекту закону України «Про внесення змін…» 2015 — Пояснювальна записка до проекту закону України «Про внесення змін до деяких законодавчих актів України (щодо кримінальної відповідальності за заперечення Голодомору та Голокосту)» // Верховна Рада України: офіційний веб­портал (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=54987 (дата обращения: 16.01.2016)).

Пояснювальна записка до проекту Закону України «Про внесення змін…» [2007] — Пояснювальна записка до проекту Закону України «Про внесення змін до Кримінального та Кримінально­процесуального кодексів України». С. 2 (URL: www.gska2.rada.gov.ua/pls/zweb_n?webproc4_1?id=&pf3511=29881 (дата обращения: 20.10.2008)).

Президент України вніс на розгляд парламенту Закон України «Про Голодомор 1932–1933 років в Україні» — Президент України вніс на розгляд парламенту Закон України «Про Голодомор 1932–1933 років в Україні» (URL: www.president.gov.ua/news/data/print/11457.html (дата обращения: 20.06.2009)).

Проект Закону про внесення змін до Кримінального… 2014 — Проект Закону про внесення змін до Кримінального та Кримінального процесуального кодексів України (щодо встановлення відповідальності за публічне заперечення Голодомору 1932–1933 років в Україні як факту геноциду Українського народу, Голокосту як факту геноциду єврейського народу) // Верховна Рада України: офіційний веб­портал (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=52360 (дата обращения: 15.01.2014)).

Проект Закону про внесення змін до статті 1 Закону України «Про Голодомор 1932–1933 років…» 2010 — Проект Закону про внесення змін до статті 1 Закону України «Про Голодомор 1932–1933 років в Україні» // Верховна Рада України: офіційний веб­портал (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=37774 (дата обращения: 15.01.2016)).

Проект Закону про внесення змін до статті 1 Закону України «Про Голодомор 1932–1933 років в Україні» (щодо визнання Голодомору…) 2010 — Проект Закону про внесення змін до статті 1 Закону України «Про Голодомор 1932–1933 років в Україні» (щодо визнання Голодомору 1932–1933 років в Україні геноцидом Українського народу — злочином Всесоюзної комуністичної партії (б) та її філіалу — Комуністичної партії (б) України проти Українського народу) // Верховна Рада України: офіційний веб­портал (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=37888 (дата обращения: 15.01.2016)).

Проект Закону про внесення змін до статті 2… 2010 — Проект Закону про внесення змін до статті 2 Закону України «Про Голодомор 1932–1933 років в Україні» (щодо відповідальності за публічне заперечення факту Голодомору 1932–1933 років, як геноциду Українського народу) // Верховна Рада України: офіційний веб­портал (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=39189 (дата обращения: 15.01.2016)).

Проект Закону про скасування… 2011 — Проект Закону про скасування Закону України «Про внесення змін до Закону України «Про увічнення Перемоги у Великій Вітчизняній війні 1941–1945 років» щодо порядку офіційного використання копій Прапора Перемоги» // Верховна Рада України: офіційний веб­портал (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=40477 (дата обращения: 14.01.2016)).

Рішення Конституційного суду України у справі… 2015 — Рішення Конституційного суду України у справі за конституційним зверненням громадянина Костенка Юрія Івановича щодо офіційного тлумачення окремих положень підпунктів 1, 2 пункту 1 Закону України «Про внесення змін до Закону України «Про увічнення Перемоги у Великій Вітчизняній війні 1941–1945 років» щодо порядку офіційного використання копій Прапора Перемоги», 16 червня 2011 року, № 6­рп/2011 // Верховна Рада України: офіційний веб­портал (URL: http://zakon0.rada.gov.ua/laws/show/v006p710­11 (дата обращения: 13.01.2016)).

Українці стали менш… 2015 — Українці стали менш довірливими і терпимими // Сегодня.ua. 2015 (URL: http://ukr.segodnya.ua/ukraine/ukraincy­stali­menee­doverchivymi­i­terpimymi­655953.html (дата обращения: 20.10.2008)).

У Львові — червоні прапори… 2011 — У Львові — червоні прапори, бійка і стрілянина // Українська правда, Історична правда. 2011 (URL: http://www.istpravda.com.ua/short/2011/05/9/38262/ (дата обращения: 13.01.2016)).

У СБУ анонсували передачу архівів… 2015 — У СБУ анонсували передачу архівів 1917–1991 років до інституту національної пам’яті // Тиждень.ua (URL: http://tyzhden.ua/News/152981 (дата обращения: 09.01.2016)).

Чивокуня 2007 — Чивокуня В. Ющенко перезавантажив матрицю // Українська правда. 2007 (URL: http://www.pravda.com.ua/news/2007/4/25/58014.htm (дата обращения: 13.01.2016)). (В статье помещена фотокопия текста «пакета политического компромисса».)

Hayden 2008 — Hayden R.M. «Genocide Denial» Laws as Secular Heresy: A Critical Analysis with Reference to Bosnia // Slavic Review. 2008. Vol. 67, N 2 (Summer). P. 384–407.

Joint Interim Opinion on the Law… 2015: 4 — Joint Interim Opinion on the Law of Ukraine on the condemnation of the communist and national socialist (Nazi) regimes and prohibition of propaganda of their symbols. Adopted by the Venice Commission at its 105th Plenary Session Venice (18–19 December 2015) (URL: http://www.venice.coe.int/webforms/documents/default.aspx?pdf=CDL­AD%282015 %29041­e&lang=EN (date of access 24.01.2016)).

Mohyliov says clashes in Lviv on May 9…2011 — Mohyliov says clashes in Lviv on May 9 were organized by right­wing radical // Kyiv Post. 2011 (URL: http://www.kyivpost.com/article/content/ukraine­politics/mohyliov­says­clashes­in­lviv­on­may­9­were­organi­104307.html (date of access 24.01.2016)).

Nationalists attack WWII… 2011 — Nationalists attack WWII veterans and Russian diplomats in W. Ukraine // Russia Today. 2011 (URL: https://www.rt.com/news/wwii­veterans­ukraine­police/ (date of access 13.01.2016)).

Spolsky [2015] — Spolsky М. Venetian Commission confirms Ukraine’s right to undertake decommunisation // Український інститут національної пам’яті. [2015] (URL: http://memory.gov.ua/news/venetian­commission­confirms­ukraines­right­undertake­decommunisation (date of access 24.01.2016)).

Stan 2009 — Stan L. (ed.) Transitional Justice in Eastern Europe and the Former Soviet Union. Reckoning with the communist past. Routledge, 2009.

  1. Kasyanov. Historical policy and the “memorial” laws in Ukraine: the beginning of the 21st century

Key words: politics of history, historical memory, Ukraine, memorial laws.

The article deals with the history of so­called ‘memorial laws’ adopted in Ukraine in 2000–2015. Author analyses political and cultural contexts that determined the ideological framework and the content of these laws, examines intentions and attitudes of different political and social groups in public discussions on these laws. Special attention paid to the Law on Holodomor (2006) as well as to attempts to criminalize the ‘Holodomor denial’, to the laws on ‘decommunization’ and on honoring the participants of the national­liberation struggle.

REFERENCES

«Bat’kіvshhina»: vіdpovіdal’nіst’ za sutichki u L’vovі nese Janukovich. Іnformacіjne agentstvo «UNІAN». 2011 (URL: http://www.unian.ua/politics/492765­batkivschina­vidpovidalnist­za­sutichki­u­lvovi­nese­yanukovich.html (date of access 19.05.2016)).

Chivokunja V. Jushhenko perezavantazhiv matricju. Ukraіns’ka pravda. 2007 (URL: http://www.pravda.com.ua/news/2007/4/25/58014.htm (date of access 13.01.2016)).

Joint Interim Opinion on the Law of Ukraine on the condemnation of the communist and national socialist (Nazi) regimes and prohibition of propaganda of their symbols. Adopted by the Venice Commission at its 105th Plenary Session Venice (18–19 December 2015) (URL: http://www.venice.coe.int/webforms/documents/default.aspx?pdf=CDL­AD%282015 %29041­e&lang=EN (date of access 24.01.2016)).

Kabіnet mіnіstrіv Ukraіni Postanova vіd 27 travnja 2015 № 354 «Pro porjadok prijnjattja rіshen’ shhodo nevіdpovіdnostі dіjal’nostі, najmenuvannja ta/abo simvolіki juridichnoі osobi, polіtichnoі partіі, іі oblasnoі, mіs’koі, rajonnoі organіzacіі abo іnshogo strukturnogo utvorennja, peredbachenogo statutom polіtichnoі partіі, іnshogo ob’єdnannja gromadjan vimogam Zakonu Ukraіni «Pro zasudzhennja komunіstichnogo ta nacіonal­socіalіstichnogo (nacists’kogo) totalіtarnih rezhimіv v Ukraіnі ta zaboronu propagandi іhn’oі simvolіki». Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal. 2015 (URL: http://zakon5.rada.gov.ua/laws/show/354­2015­p (date of access 24.01.2015)).

Kas’janov G.V. Ukraina 1991–2007. Ocherki novejshej istorii. Kiev, 2008.

Mohyliov says clashes in Lviv on May 9 were organized by right­wing radical. Kyiv Post. 2011 (URL: http://www.kyivpost.com/article/content/ukraine­politics/mohyliov­says­clashes­in­lviv­on­may­9­were­organi­104307.html (date of access 24.01.2016)).

Nationalists attack WWII veterans and Russian diplomats in W. Ukraine. Russia Today. 2011 (URL: https://www.rt.com/news/wwii­veterans­ukraine­police/ (date of access 13.01.2016)).

Pojasnjuval’na zapiska do proektu zakonu Ukraіni «Pro vnesennja zmіn do dejakih zakonodavchih aktіv Ukraіni (shhodo krimіnal’noі vіdpovіdal’nostі za zaperechennja Golodomoru ta Golokostu)». Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=54987 (date of access 16.01.2016)).

Pojasnjuval’na zapiska do proektu Zakonu Ukraіni «Pro vnesennja zmіn do Krimіnal’nogo ta Krimіnal’no­procesual’nogo kodeksіv Ukraіni». S. 2 (URL: www.gska2.rada.gov.ua/pls/zweb_n?webproc4_1?id=&pf3511=29881 (date of access 20.10.2008)).

Prezident Ukraіni vnіs na rozgljad parlamentu Zakon Ukraіni «Pro Golodomor 1932–1933 rokіv v Ukraіnі» (URL: www.president.gov.ua/news/data/print/11457.html (date of access 20.06.2009)).

Proekt Zakonu pro skasuvannja Zakonu Ukraіni «Pro vnesennja zmіn do Zakonu Ukraіni «Pro uvіchnennja Peremogi u Velikіj Vіtchiznjanіj vіjnі 1941–1945 rokіv» shhodo porjadku ofіcіjnogo vikoristannja kopіj Prapora Peremogi». Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=40477 (date of access 14.01.2016)).

Proekt Zakonu pro vnesennja zmіn do Krimіnal’nogo ta Krimіnal’nogo procesual’nogo kodeksіv Ukraіni (shhodo vstanovlennja vіdpovіdal’nostі za publіchne zaperechennja Golodomoru 1932–1933 rokіv v Ukraіnі jak faktu genocidu Ukraіns’kogo narodu, Golokostu jak faktu genocidu єvrejs’kogo narodu). Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=52360 (date of access 15.01.2014)).

Proekt Zakonu pro vnesennja zmіn do stattі 1 Zakonu Ukraіni «Pro Golodomor 1932–1933 rokіv v Ukraіnі». Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=37774 (date of access 15.01.2016)).

Proekt Zakonu pro vnesennja zmіn do stattі 1 Zakonu Ukraіni «Pro Golodomor 1932–1933 rokіv v Ukraіnі» (shhodo viznannja Golodomoru 1932–1933 rokіv v Ukraіnі genocidom Ukraіns’kogo narodu — zlochinom Vsesojuznoі komunіstichnoі partіі (b) ta іі fіlіalu — Komunіstichnoі partіі (b) Ukraіni proti Ukraіns’kogo narodu). Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=37888 (date of access 15.01.2016)).

Proekt Zakonu pro vnesennja zmіn do stattі 2 Zakonu Ukraіni «Pro Golodomor 1932–1933 rokіv v Ukraіnі» (shhodo vіdpovіdal’nostі za publіchne zaperechennja faktu Golodomoru 1932–1933 rokіv, jak genocidu Ukraіns’kogo narodu). Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=39189 (date of access 15.01.2016)).

Rіshennja Konstitucіjnogo sudu Ukraіni u spravі za konstitucіjnim zvernennjam gromadjanina Kostenka Jurіja Іvanovicha shhodo ofіcіjnogo tlumachennja okremih polozhen’ pіdpunktіv 1, 2 punktu 1 Zakonu Ukraіni «Pro vnesennja zmіn do Zakonu Ukraіni «Pro uvіchnennja Peremogi u Velikіj Vіtchiznjanіj vіjnі 1941–1945 rokіv» shhodo porjadku ofіcіjnogo vikoristannja kopіj Prapora Peremogi», 16 chervnja 2011 roku, N 6­rp/2011. Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal (URL: http://zakon0.rada.gov.ua/laws/show/v006p710­11 (date of access 13.01.2016)).

Spolsky M. Venetian Commission confirms Ukraine’s right to undertake decommunisation. Ukraіns’kij іnstitut nacіonal’noі pam’jatі. [2015] (URL: http://memory.gov.ua/news/venetian­commission­confirms­ukraines­right­undertake­decommunisation (date of access 24.01.2016)).

Stan L. (ed.) Transitional Justice in Eastern Europe and the Former Soviet Union. Reckoning with the communist past. Routledge, 2009.

U L’vovі — chervonі prapori, bіjka і strіljanina. Ukraіns’ka pravda, Іstorichna pravda. 2011 (URL: http://www.istpravda.com.ua/short/2011/05/9/38262/ (date of access 13.01.2016)).

U SBU anonsuvali peredachu arhіvіv 1917–1991 rokіv do іnstitutu nacіonal’noі pam’jatі. Tizhden’.ua (URL: http://tyzhden.ua/News/152981 (date of access 09.01.2016)).

Ukraіncі stali mensh dovіrlivimi і terpimimi. Segodnja.ua. 2015 (URL: http://ukr.segodnya.ua/ukraine/ukraincy­stali­menee­doverchivymi­i­terpimymi­655953.html (date of access 20.10.2008)).

V Ukraіnі ofіcіjno zaboronili KPU. TSN VRAZhAЄ. 2015 (URL: http://tsn.ua/politika/v­ukrayini­oficiyno­zaboronili­kpu­462089.html (date of access 24.01.2016)).

V’jatrovich V. Dekomunіzacіja і akademіchna diskusіja. Mіzhnarodnij ogljad knig ta іdej «Kritika»i. 2015 (URL: http://krytyka.com/ua/solutions/opinions/dekomunizatsiya­i­akademichna­dyskusiya (date of access 23.01.2016)).

Visnovok na proekt Zakonu Ukraіni «Pro pravovij status ta vshanuvannja pam’jatі borcіv za nezalezhnіst’ Ukraіni u HH stolіttі» (reєstr. № 2538­1 vіd 07.04.2015). Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=54689 (date of access 20.01.2016)).

Visnovok na proekt Zakonu Ukraіni «Pro uvіchnennja peremogi nad nacizmom u Drugіj svіtovіj vіjnі 1939–1945 rokіv» (reєstr. № 2539 vіd 03.04.2015). Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=54670 (date of access 03.01.2016)).

Visnovok na proekt Zakonu Ukraіni «Pro zasudzhennja komunіstichnogo ta nacіonal­socіalіstichnogo (nacists’kogo) totalіtarnih rezhimіv v Ukraіnі ta zaboronu propagandi іh simvolіki» (reєstr. № 2558 vіd 06.04.2015). Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal (URL: http://w1.c1.rada.gov.ua/pls/zweb2/webproc4_1?pf3511=54670 (date of access 23.01.2016)).

Viznannja golodomoru 1932–1933 rokіv aktom genocidu Ukraіns’kogo narodu. Ofіcіjne Іnternet­predstavnictvo Prezidenta Ukraіni (URL: http://www.prezident.gov.ua/content/p_150_18.html (date of access 31.10.2007)).

Zakon Ukraіni «Pro dostup do arhіvіv represivnih organіv komunіstichnogo totalіtarnogo rezhimu 1917–1991 rokіv», vіd 09.04.2015, № 316­19. Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal (URL: http://zakon3.rada.gov.ua/laws/show/316­19 (date of access 01.02.2016)).

Zakon Ukraіni «Pro Golodomor 1932 –1933 rokіv v Ukraіnі». Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal (URL: http://zakon3.rada.gov.ua/laws/show/376­16 (date of access 15.01.2016)).

Zakon Ukraіni «Pro pravovij status ta vshanuvannja pam’jatі borcіv za nezalezhnіst’ Ukraіni u XX stolіttі», № 314­19, vіd 09.04.2015. Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal (URL: http://zakon5.rada.gov.ua/laws/show/314­19 (date of access 20.01.2016)).

Zakon Ukraіni «Pro uvіchnennja Peremogi nad nacizmom u Drugіj svіtovіj vіjnі 1939–1945 rokіv», vіd 09.04.2015, № 315­19. Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal (URL: http://zakon5.rada.gov.ua/laws/show/315­19 (date of access 13.01.2016)).

Zakon Ukraіni «Pro uvіchnennja Peremogi u Velikіj Vіtchiznjanіj vіjnі 1941–1945 rokіv», № 1684­14, vіd 09.04.2000. Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal (URL: http://zakon5.rada.gov.ua/laws/show/1684­14 (date of access 13.01.2016)).

Zakon Ukraіni «Pro zasudzhennja komunіstichnogo ta nacіonal­socіalіstichnogo (nacists’kogo) totalіtarnih rezhimіv v Ukraіnі ta zaboronu propagandi іhn’oі simvolіki», vіd 09.04.2015, № 317­19. Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal (URL: http://zakon5.rada.gov.ua/laws/show/317­19 (date of access 23.01.2016)).

Zasіdannja tridcjat’ shoste: stenograma plenarnogo zasіdannja 28 listopada 2006 roku. Verhovna Rada, 2006 Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal (URL: http://iportal.rada.gov.ua/meeting/stenogr/show/1356.html (date of access 14.01.2016)).

Zasіdannja tridcjat’ s’ome: stenograma plenarnogo zasіdannja 28 listopada 2006 roku. Verhovna Rada Ukraіni: ofіcіjnij veb­portal, 2006 (URL: http://iportal.rada.gov.ua/meeting/stenogr/show/1357.html (date of access 14.01.2016)).

 

 

[1]© Г.В. Касьянов, 2016

1 Статья подготовлена в период стажировки автора в Коллегиуме им. И. Кертеса, Университет Ф. Шиллера (Йена, Германия).

 [2]2 Историческая политика — это целенаправленное конструирование и утилитарное использование в политических целях «исторической памяти» и других форм коллективных представлений о прошлом и его репрезентаций — в том числе профессиональной историографии. Историческая политика осуществляется в интересах политических, культурных, этнических и других общественных групп в борьбе за власть, за ее удержание или перераспределение. Историческая политика является средством обеспечения политической, культурной или иных форм лояльности крупных общественных групп, а также удержания идеологического и политического контроля над ними. Наиболее выразительной чертой исторической политики является идеологическая и политическая инструментализация как истории (т. е. упорядоченной версии знаний и представлений о прошлом), так и памяти, утилитарное использование истории и памяти во внутренней политике, юридических и законодательных практиках, идеологических, дипломатических и военных конфликтах.

 [3]3 В 2003 г. произошла первая попытка добиться на уровне ООН признания голода 1932–1933 гг. в Украине геноцидом украинской нации.

 [4]4  Речь идет о копии знамени одного из подразделений Красной армии, установленного над берлинским Рейхстагом 1 мая 1945 г. Знамя и постановочная фотография его водружения стали главными визуальными символами советского исторического мифа о победе в Великой Отечественной войне.

 [5]5 Накануне проведение массовых мероприятий во Львове 9 Мая было запрещено судом.

 [6]6 См. подробнее (Касьянов 2008: 415–431). Если неразборчивость руководства КПУ уже никого не удивляла, то переход Социалистической партии Украины в коалицию с «капиталистами и олигархами» был своего рода шоком и привел к ее политическому краху.

 [7] URL: http://gska2.rada.gov.ua/pls/zweb_n/webproc4_1?id=&pf3511=29140 (дата обращения: 20.10.2008).

 [8] Речь шла о сумме от 1700 до 5100 гривен, т. е. приблизительно о 340–1020 долларах США по официальному курсу Национального банка.

 [9] «Отрицание Холокоста» (Holocaust denial) — не совсем корректный термин, когда говорится о конкретных законах. Существует законодательство ряда стран Евросоюза и самого Евросоюза, направленное на упреждение публичного оправдания нацизма, тривиализации и банализации его преступлений, публичного отрицания или оправдания конкретных случаев геноцида и преступлений против человечности, пропаганды расовой ненависти, преступлений коммунизма. «Отрицание Холокоста» присутствует в этом законодательстве (и то не везде) как частный случай. Упомянутые законы в последнее время становятся объектом всё более активной критики либеральной части общества как нарушающие свободу слова и прессы. Любопытный пример научной критики применимости такого законодательства и сложностей с применением соответствующей терминологии см.: (Hayden 2008).

 [10] «Антикризисная коалиция» — самоназвание коалиции Партии регионов, коммунистов и социалистов, созданной в июне 2006 г., сформировавшей большинство в парламенте и правительство, возглавленное В. Януковичем. Конфликт коалиции с В. Ющенко и его сторонниками в парламенте стал главным содержанием политической жизни страны до августа 2007 г., когда кризис временно удалось разрешить согласием на досрочные парламентские выборы в октябре 2007 г.

 [11]  Здесь возникла коалиция «заклятых друзей» — Блока Юлии Тимошенко (БЮТ) и поддерживающего В. Ющенко блока «Наша Украина — Народная Самооборона» (НУНС).

 [12]  URL: http://gska2.rada.gov.ua/pls/zweb_n/webproc4_1?id=&pf3511=31473 (дата обращения: 24.01.2008).

 [13] Об одном из них речь шла в первой части статьи.

 [14] Этот «корявый» текст, видимо, отображает идею преемственности борьбы сначала за независимость, потом за восстановление утраченной государственной независимости, а затем опять за независимость. Участников борьбы за независимость признали борцами за независимость. Данное замечание указывает на качество подготовки законов.

 [15]  Вывод писался по тексту законопроекта, поскольку в тексте закона замечания юристов Верховной Рады проигнорированы, они остались актуальными.

 [16] В указанных регионах о ликвидации нацистской символики и «мест памяти» в свое время позаботились коммунистические режимы. Говорить о наличии таковой в Украине, как и в других странах постсоветского пространства, не приходится. Проявления неонацистских настроений крайне редки и скорее относятся к разряду экзотики.

 [17] Закон содержит ссылки на шесть документов, принятых Европарламентом, Парламентской ассамблеей Совета Европы, Парламентской ассамблеей ОБСЕ.

 [18] Это одно из самых темных мест в тексте закона, видимо, являющееся результатом спешки и следствием недостаточной юридической компетентности авторов.

 [19] См. подробнее (Stan 2009).

 [20] «Пакет» мемориальных законов 2015 г. был подготовлен в Украинском институте национальной памяти, без какого­либо предварительного общественного или экспертного обсуждения был передан в профильные комитеты парламента, прошел процедуру регистрации и вынесения на пленарное заседание за одну неделю, а на самом пленарном заседании депутатам понадобилось сорок минут, чтобы его «обсудить» и одобрить. Чемпионский спринтерский результат.

 

 

 

 

 

 

151